Западная Римская империя Восточная Римская империя 50 страница
ВОССТАНИЕ ВИТАЛИАНА. СНОШЕНИЯ АНАСТАСИЯ С ПАПОЙ ГОРМИЗДОМ
Волнения, происходившие в столице империи, отражались в провинциях, так как раздор между православными и монофизитами захватывал все круги населения империи. Дело обострялось еще тем, что непримиримые и скомпрометированные люди в моменты кризисов бежали из столицы и продолжали свою агитацию в других местах, где находили сочувственное настроение. И вот в 514 году в защиту православия поднялся против императора один полуварвар, вероятно гот, а может быть и гунн по происхождению, родом из города Зальдапы в Нижней Мезии, Виталиан, сын Патрикиола, участвовавший вместе со своим отцом в войне с персами 503-506 годов.[1355] Занимая положение комита федератов, Виталиан жил в Скифии (Добруджа)[1356] и поддерживал живые сношения с задунайскими гуннами, для которых тогда уже возобладало имя болгары. Магистром армии во Фракии был в ту пору Ипатий, племянник Анастасия.
Так как Виталиан навлек на себя подозрение в сомнительной верности императору, то Ипатий лишил его содержания по должности и, по-видимому, вообще сократил суммы, которые отпускались на содержание федератов (annonae foederaticae) в пределах Фракии. Всеобщее неудовольствие, которое должно было вызвать подобное распоряжение в воинственной среде живших в империи варваров, дало возможность Виталиану подготовить восстание. Устранив путем убийства нескольких близких к Ипатию офицеров, дукса Нижней Мезии Максимина, Константина, лидийца по происхождению, и Келерина, Виталиан распустил слух о своем назначении магистром армии во Фракии и заставил чиновника финансового ведомства Карина открыть ему доступ к казенным суммам, хранившимся в Одессе (Варна). Таким образом он обеспечил себе свободу действий. Собранная им военная сила доходила до 50 тысяч человек. С нею он двинулся на юг, выставляя причиной своего бунта защиту православия от покушений Анастасия. Не встречая сопротивления, он дошел до самой столицы, расположился лагерем в Евдоме и подъезжал к Золотым воротам.
Анастасий распорядился заранее выставить на городских стенах медные кресты, на которых была начертана причина бунта, и сделал щедрое пожертвование на церковь: отдал четвертую часть сбора налога на скот с провинций Вифинии и Азии.[1357] На стенах Софийского храма была выставлена хартия с изъяснением обстоятельств дела. Для переговоров с Виталианом был назначен магистр армии Патрикий.[1358] То был заслуженный человек, знавший Виталиана по прежней службе и имевший случай оказать ему внимание и помощь. На свидании с ним Виталиан заявил, что цель его похода — устранить те обиды войску, которые причинил Ипатий, и потребовать от императора восстановления православной веры.[1359] На следующий день Анастасий имел свидание во дворце с наиболее видными и влиятельными офицерами армии Виталиана. Успокоив их насчет причиненных им обид и щедро раздав подарки, он поклялся в своем благорасположении к ним на будущее время и обещал предоставить решение вопроса о правой вере римскому папе.[1360] Результатом этих сношений и переговоров было то, что на восьмой день после прибытия Виталиан очистил Евдом и направился со своими войсками на обычные стоянки.
Магистром армии во Фракии вместо Ипатия был назначен Кирилл, командовавший в Иллирике. Он вступил в Мезию, занял Одесс и изыскивал способ захватить Виталиана. Но последний предупредил его. Снесшись с какими-то изменниками в гарнизоне Одесса, Виталиан ночью вступил в город и захватил Кирилла спящим. Действовавший заодно с Виталианом, его союзник гунн Таррах своей рукой убил его «гетским» ножом.[1361] Когда весть об этом пришла в Константинополь, Анастасий подверг обсуждению дело Виталиана в заседании синклита, в котором было принято решение объявить Виталиана врагом отечества. Для борьбы с ним была сформирована армия в 80 тысяч человек, и главное командование было предоставлено Ипатию. Ближайшими помощниками его были назначены гот Алафар, заменивший Кирилла в звании магистра армии во Фракии, и комит царских щедрот Федор. Последний был, очевидно, начальником интендантской части армии как и Апион во время войны с персами.
Снабженная всем нужным армия, с обозом в 800 телег, выступила против Виталиана, который со своей стороны готовился к войне и вызвал из-за Дуная большие полчища гуннов. Первые стычки были удачны для Ипатия, и когда весть об этих успехах дошла до Константинополя, Анастасий посчитал дело оконченным и стал являться народу на ипподроме. Вскоре, однако, пришло известие, что видный чиновник императорской канцелярии (sсеnium memoriae), Юлиан, принимавший участие в походе, попал в плен и был посажен Виталианом в клетку. Его выкупили за большие деньги. В одной схватке пал протектор Тимофей. Армия Ипатия подвинулась к морскому берегу около города Акры, неподалеку от Одесса. Войска расположились в большом лагере и окружили его табором из телег.[1362] Виталиан стянул свои силы, и гунны сделали нападение на табор Ипатия. Сначала войска храбро отбивались от нападавших. Но те вскоре сумели вызвать полный беспорядок в лагере: они начали стрелять в быков, запряженных в телеги. Раненые быки ринулись со своего места, произошла паника. Дело ухудшилось еще более от того, что шаманы гуннов навели своими чарами темноту! Целые полки бросались в разные стороны, ища свободного места для битвы. Местность была пересеченная: люди попадали в овраги и разбивались насмерть. Гунны ринулись внутрь лагеря, и в этой страшной битве пало со стороны римлян 60 тысяч человек. Ипатий бежал и искал спасения в море со многими другими. Его узнали, вытащили из воды, и Виталиан тщательно оберегал этого дорогого пленника и своего личного врага. Почти все офицеры пали в битве или оказались в плену. Алафар и Асигней были вскоре выкуплены за большие деньги. Ипатия Виталиан не выдавал и держал под надежной охраной в городе Акрах.
Справившись с армией Ипатия, Виталиан начал захватывать укрепленные пункты страны. Император отправил к нему посольство, состоявшее из начальника канцелярии магистра оффиций, Урания и двух других членов, Полихрония и Мартирия, исполнявших дипломатические поручения к гуннам. Послы везли с собою 1000 фунтов золота для выкупа пленных. Цели они не достигли, так как Виталиан захватил их близ Созополя (Аполлония) и отнял деньги. Взят был и город Созополь. Виталиан овладел всеми крепостями этой области и помышлял о провозглашении себя императором. Настроение населения в столице было весьма тревожно, и раздор партий ипподрома повел к большому побоищу. Во время подавления этих беспорядков был убит префект ночной стражи (praefectus vigilum) Гета.
Обеспечив свое положение во Фракии, Виталиан двинулся на Константинополь. Кроме конного и пешего войска, он имел в своем распоряжений флот в 200 кораблей. То были суда сторожевой дунайской эскадры (naves lusoriae). Флот спустился до гавани Сосфения (ныне Стения) на фракийском берегу Босфора, в десяти римских милях от столицы. Навстречу Виталиану был послан Иоанн, сын Валерианы, сестры Виталиана, стяжавший себе впоследствии военное имя в войнах с готами в Италии. Виталиан предъявил такие требования: пять тысяч фунтов золота,[1363] звание магистра армии во Фракии, восстановление на патриарших престолах Македония и Флавиана, эдикт о правой вере с устранением всяких обид православным. На этих условиях Виталиан соглашался держать мир с императором, но требовал, в виде гарантии его прочности, чтобы договор был скреплен присягой со стороны императора, всего синклита, старших офицеров, дворцовых схол и представителей димов (ἃρχοντες λαὣν).[1364] Анастасий вынужден был согласиться на все эти условия, дана была и клятва. Виталиан получил звание магистра армии во Фракии. Он отступил от столицы на свои стоянки и отпустил в Константинополь Ипатия из укрепления Акры, где он содержался в заточении.
В тот же самый год, к которому относится этот поход Виталиана, гунны-сабиры[1365] прорвались через Каспийские ворота (Дербентский проход), подвергли страшному опустошению Армению, Каппадокию, Понт, Галатию и дошли до Ликаонии.[1366] Во время этого нашествия патриарх Македоний, находившийся в ссылке в Евхаитах, бежал ввиду опасности в Гангры, где и жил до смерти под стражей.[1367] В тот же год умер в Анкире его предшественник Евфимий.[1368]
С большой добычей гунны ушли назад в свои степи, а в столицу явились беглецы из пострадавших мест, понеслись жалобы. Анастасий освободил население от всех повинностей на три года и сделал распоряжение о возведении новых укреплений, особенно в Каппадокии. В провинции Второй Армении Анастасий остановил свое внимание на городе Мелитене, который обнаруживал в то время быстрый рост и широко обстроился вокруг старого акрополя. Анастасий распорядился окружить этот город крепкими стенами. Эти большие работы не были закончены в год смерти Анастасия, и дело довел до конца Юстиниан.[1369]
Море гуннских племен от Паннонии и до Кавказских гор не знало над собой единой власти, как было при Аттиле; но отдельные племена находились в общении, и византийский двор имел основания подозревать, кто был виновником бедствий, посетивших восточные области.[1370] Анастасий лишил Виталиана звания магистра армии во Фракии и передал этот пост Руфину (516 г.). Враждебный Анастасию Феофан корит императора за вероломство и приписывает ему такие слова: «Существует закон, повелевающий царю в случаях необходимости нарушать клятву и лгать».[1371]
Лишенный своего сана Виталиан собрался в третий поход на Константинополь. С большими силами, в составе которых преобладали, по-видимому, задунайские гунны, т. е. болгары, он двинулся к столице и занял предместье Сики. Свою штаб-квартиру он разбил близ церкви Архангела Михаила.[1372] Его флот дошел опять до Сосфения. Экипаж составляли готы и гунны. Виталиан рассчитывал встретить сочувствие у исавров, которые имели свою стоянку в Халкидоне, и завязал еще раньше сношения с ними в надежде, что они к нему присоединятся. Но исавры обманули расчеты Виталиана и остались верны императору. Комит экскувитов, Юстин, будущий император, командовал эскадрой имперского флота. Корабли Виталиана смело подходили к самому Хрисополю (Скутари). Юстин напал на передовой корабль Виталиана и потопил его. Тогда двинулись и другие суда эскадры. Неопытные моряки Виталиана не могли бороться с военными кораблями императорского флота, и победа была полная. Стоявшие в Сиках гунны бежали с такой поспешностью, что покинули своих раненых и больных. Ночью бежал и сам Виталиан. Сделав в один переезд 60 римских миль (ок. 100 верст), он укрепился в Анхиале.
С церковной процессией Анастасий вышел из города в предместье и в течение нескольких дней совершал благодарственные моления в храме Архангела Михаила. Вскоре после того гунн Тургун обманом захватил своего соплеменника Тарраха, убийцу Кирилла, и выдал его за деньги императору. С торжеством привезли его в Константинополь, подвергли жестоким пыткам в Халкидоне и сожгли живым. Руфин, продолжавший преследование бежавшей после разгрома армии Виталиана, взял в плен двух его оруженосцев, Анастасия и Домника. Так как было выяснено, что за ними числилось много преступлений, то их отдали на казнь полицейским ночной охраны (νυκτοϕύλακες). Головы казненных сподвижников Виталиана были выставлены на шестах в Сиках.
Малала сохранил подробности этого события, восходящие, быть может, к слухам и рассказам стариков, которыми пользовался этот автор, по собственному признанию. Он рассказывает, что защиту столицы Анастасий поручил Марину. Случайно находившийся в Константинополе афинский философ Прокл открыл Марину секретный состав из жидкой серы, которым можно было поджечь корабли неприятеля на расстоянии, не вступая в бой. Марин воспользовался этим секретом и без битвы уничтожил весь флот Виталиана и потопил его суда вместе с экипажем.[1373] Страшное смятение, которое вызвал непонятный для пострадавших пожар флота, облегчил борьбу с сухопутными силами Виталиана, занимавшими Сики.[1374] В сохранившихся отрывках Иоанна Антиохийского нет упоминания о выдающейся роли Марина, и победа над Виталианом является заслугой одного Юстина.
Так бунт Виталиана окончился победой императора. В течение двух лет после того Виталиан держался где-то в Скифии и сохранял свои связи с приверженцами Халкидонского собора, но был бессилен и не представлял уж никакой опасности для Анастасия.[1375]
В связи с бунтом Виталиана, который выставлял себя защитником православия против еретика-императора, начались сношения Анастасия с новым папой Гормиздом, занявшим римский престол в 514 году. В письме к нему от 28 декабря того же года Анастасий высказал готовность созвать Собор и местом его назначал Гераклею на Пропонтиде. То же самое предложение он повторил в письме от 12 января 515 г.[1376] Папа отозвался с полным сочувствием на это предложение и, с разрешения Теодориха, отправил для переговоров в Константинополь своих легатов с епископом Тицина (Павии) Эннодием во главе.[1377] По тому же поводу Анастасий обращался позднее к римскому сенату (от 28 июля 516 г.). Текст этого послания сохранился. Хотя в нем есть упоминание о Теодорихе и ему дан титул царя, тех, с эпитетами gloriosissimus и excelsus, тем не менее Анастасий называет сенат «своим» — senatui suo. Власть варварского царя в Италии не устраняла ни в теории, ни на практике прерогатив императора как верховного главы христианского мира. С формальной стороны этот царь был лишь доверенным лицом, которому поручено управление Италией и Римом (apud excelsum regem, cui regnandi vos potestas vel sollicitudo commissa est). Анастасий в заголовке письма дает себе старый титул римских императоров: Imperator Caesar Flavius Anastasius, pontifex inclitus, Germanicus inclitus, Alamannicus inclitus, Francicus inclitus, tribunici imperii (sic!) XXV, cons. tertio, pius, felix, victor ac triumphator, semper Augustus, pater patriae.[1378] Эти старые гордые римские слова многое говорили сознанию и сердцу тогдашних людей и были не пустыми звуками для варваров, создававших свои царства на развалинах империи в западных областях, и недалеко было время, когда Юстиниан сделал попытку восстановить грозную силу этого титула. В ответе сената императору выдержан тон верноподданных, как в отношении Теодориха, так и императора.[1379]
Посольство от папы, состоявшее из епископов Эннодия и Фортуната, пресвитера Венанция, диакона Виталия и нотария Гилария, прибыло в Константинополь в 515 году. Инструкция, данная папой легатам, касалась следующих пунктов: признание Халкидонского собора и томоса папы Льва, анафематствование Нестория, Евтихия, Тимофея Элура, Петра Кнафея, Петра Монга и Акакия, возвращение из ссылки всех сосланных за православие епископов, предоставление папе суждения и решения по делу как этих лиц, так и тех епископов, на которых могут быть поданы жалобы папским легатам о преследовании ими приверженцев Халкидонского собора.[1380] После продолжительных совещаний Анастасий отпустил папских послов зимой 515 года, вручив им свой ответ папе. Император заявил, что он признает и Халкидонский собор, и послание папы Льва, анафематствует Нестория и Евтихия; но он решительно возражал против анафематствования остальных, так как это не могло послужить делу мира в Церкви, но грозило вызвать большие беспорядки. Из-за мертвых пришлось бы изгонять живых, и этого нельзя было бы осуществить без большого кровопролития. В заключение император предлагал папе обсудить это дело в связи с теми сведениями, какие сообщат ему в подробностях его легаты. Свой ответ он закончил словами Христа: «Мир мой даю вам, мир мой оставляю вам».[1381] Папа не удовлетворился этим ответом и настаивал на своих требованиях, не принимая в соображение опасений императора вызвать бунты и кровопролитие и тем усилить пропаганду врагов Халкидонского собора в Египте и на Востоке. Мерами вразумления, к которым неоднократно прибегал Анастасий, как он поминает об этом в своем ответе папе, нельзя было остановить борьбы, которая охватила Церковь на юге и востоке.[1382]
Сношения с римским престолом осложнились в ту пору вопросом об Иллирике. Провинции, входившие в эту префектуру, составляли диоцез римского патриаршего престола и сохранили старое отношение, несмотря на попытки Аттика и Прокла, вплоть до времени возникновения раскола, вызванного появлением Энотикона. Усилия папы воротить Иллирик под свою власть после 484 года долго были безуспешны. Но в 515 году епископ Фессалоники Дорофей стал искать, по своему почину, восстановления церковного общения с Римом. Его примеру последовали епископы Дардании и провинции Старого Эпира с епископом Никополя Альциссом во главе. Пребывание папских легатов в Константинополе ускорило и облегчило дело.[1383] Папа ставил непременным условием воссоединения анафематствование Акакия, Тимофея Элура, Петра Кнафея, Петра Монга. Анастасий в 516 году вызвал к себе епископов Лихнида, Наисса, Сардики, Никополя и Павталии для объяснений по этому делу. Совещание ни к чему не привело, а два епископа, Альцисс Никопольский и Гайан Наисский, умерли в Константинополе.[1384] В том же году епископы провинции Старый Эпир составили Собор для выбора преемника умершему Альциссу. Избран был Иоанн, который вступил в сношения с папой, и папа издал по этому поводу «Правило веры» (Regula fidei), в котором утверждал как незыблемое положение, что Римская церковь всегда хранила неповрежденную веру (immaculata religio) и что в ней одной — «цельная и истинная твердыня христианской религии» (integra et verax christianae religionis soliditas).[1385]
Принимая близко к сердцу дела Иллирика, папа продолжал сношения с Анастасием, и в 517 году прибыли в Константинополь папские легаты с тем же Эннодием во главе,[1386] а всего съехалось до 200 епископов. Так как папа упорно стоял на своих анафемах, то было ясно, что никакого соглашения последовать не могло, и Анастасий предпочел не открывать Собора. Сохранилось письмо Анастасия к папе Гормизду от 11 июля 517 года. Начав с рассуждения об искупительном значении вольных страстей Иисуса Христа, император говорит о прощении и милосердии как заветах Христа и заявляет папе, что он считает нецелесообразным обращать просьбы к тем, кто проявляет высокомерное презрение к просящим. «Мы можем снести, — так заканчивает император, — что нас обижают и вменяют в ничто, но мы не допускаем, чтобы нам отдавали приказания».[1387] Этим письмом Анастасий закончил свои сношения с папой.
Съехавшимся епископам было предложено возвратиться в свои епархии, а папские легаты были посажены на корабль и под военной охраной отправлены назад. Им было запрещено сообщать кому бы то ни было выработанное в Риме вероопределение в 19 пунктах. Несмотря на этот запрет и военную охрану, легаты, как они о том сами сообщили папе, сумели через монахов распространить этот документ по всем епископиям.[1388] Но получившие его епископы почли за лучшее препроводить это вероопределение императору. Так вопрос о Соборе с участием римского престола кончился ничем к большой обиде папы и ревностно отстаивавших его авторитет константинопольских монахов.[1389]
Весною следующего 518 года, в апреле, скончался патриарх Тимофей, и на третий день Пасхи (17 апреля) опустевшую кафедру занял, по выбору императора, пресвитер и синкелл Софийского храма Иоанн, каппадокиец по происхождению. Длившийся уже много лет протест монахов принес свои плоды: население столицы разделяло в значительном большинстве их воззрения, и новый патриарх выдержал бурный натиск толпы, которая требовала от него, чтобы он изрек анафему на Севера.[1390] Так назревала та реакция, которая наступила немедленно по смерти Анастасия, последовавшей в июле месяце того же года.
Дата добавления: 2018-05-12; просмотров: 228; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!