Западная Римская империя Восточная Римская империя 20 страница
ИСТОРИЯ
ВИЗАНТИИ
|
|
АРКАДИЙ
НАЧАЛО ПРАВЛЕНИЯ. РУФИН
17 января 395 года скончался в Милане император Феодосий, и верховная власть перешла к его старшему сыну, Аркадию, на Востоке, и младшему, Гонорию, на Западе. С тех пор эти две половины единого политического целого не объединялись.
Деление империи на Запад и Восток, без нарушения ее единства, было нормальным порядком со времени правления братьев Валентиниана и Валента и продолжалось затем при Феодосии до смерти Валентиниана II в 392 году. Люди того времени и сам Феодосий не соединяли с делением империи на две половины представления о раздельном существовании двух самостоятельных государств. Современный историк Орозий выражается об этом событии в таких словах: «Аркадий и Гонорий начали сообща держать империю, имея только различные резиденции».[462] Внешним выражением единства империи служило обозначение годов в пределах римского мира именами двух консулов, из которых один назначался в Риме, а другой в Константинополе; признаком внутреннего единства было то, что императорские указы, единственная в ту пору форма законодательства, публиковались от имени обоих государей независимо от того, исходили ли они от западного или восточного двора. Новый порядок, начавшийся с 395 года, отличался от того, какой был некогда создан Диоклетианом, лишь тем, что оба августа были теперь совершенно независимы друг от друга в пределах своей территории, и единство в направлении государственной политики находилось в зависимости от доброго согласия обоих дворов.
Аркадию было в ту пору 17 лет. Еще в шестилетнем возрасте он был объявлен августом и соправителем,[463] три раза оглашалось его имя в звании консула, Феодосий брал его с собою в поход против остготов и сделал участником триумфального возвращения в столицу. «Малого роста, сухощавый, слабосильный, он имел смуглый цвет лица; вялость его души обличал характер его речи и свойство глаз, которые смыкались сонливо и болезненно». Так описывает наружность молодого императора Филосторгий.[464] Риторическое образование Аркадий получил от знаменитого тогда греческого ритора Фемистия, а религиозное воспитание от дьякона Арсения, который впоследствии удалился в Нитрийскую пустыню и удостоился причтения к лику святых.
Младший сын Феодосия, Гонорий, император Запада, был тогда еще мальчиком десяти лет. Руководителем слабого Аркадия Феодосий оставил Руфина, который занимал с 393 года пост префекта претория. Руфин был родом из города Элузы в провинции Новемпопулана, в южной Галлии. То был человек с большим самосознанием, представительной наружности, с живой и бойкой речью, [465] честолюбивый и тщеславный, как его характеризовали современники. Обладая огромным состоянием, он отличался страшным корыстолюбием. Опеку над младшим сыном Феодосий поручил своему боевому сподвижнику Стилихону.[466] Вандал по происхождению, сын заслуженного генерала римской армии, Стилихон с 392 года занимал пост магистра армии, и по смерти Феодосия был главнокомандующим всех военных сил западной половины империи. Желая приблизить его к своему дому, Феодосий выдал за него свою любимую племянницу Серену. Олимпиодор сообщает, будто Феодосий поручил попечению Стилихона обоих своих сыновей,[467] но это свидетельство стоит одиноко и не подтверждается событиями, последовавшими по смерти Феодосия. Опекун Гонория и руководитель Аркадия были между собой в натянутых отношениях, и эта взаимная враждебность сказалась вскоре в тяжких для государства последствиях. Современный свидетель Евнапий делает такое общее замечание о тех временах: «Царями правили люди, опекавшие их власть, а сами опекуны все время вели между собою войну не открытой силой и с поднятым оружием в руках, но тайно, не оставляя неиспользованным никакого обмана и коварства».[468]
Властный характер Руфина вызывал вражду к нему в придворных кругах и наиболее ожесточенным врагом его был евнух Евтропий, занимавший важный и влиятельный пост препозита царской опочивальни.[469] У Руфина была взрослая дочь, и он надеялся выдать ее за Аркадия, чтобы тем еще более упрочить свое положение. Евтропий мечтал заменить Руфина при особе императора и сумел предупредить осуществление его плана. Когда Руфин уехал в Антиохию, чтобы наказать комита Востока за личную обиду, Евтропий воспользовался его отсутствием и показал Аркадию портрет одной красавицы. То была Евдоксия, дочь франка, генерала римской армии Баутона, которого Грациан посылал когда-то на Восток на помощь Феодосию против готов. Отец ее уже умер, и она жила в Константинополе в доме вдовы магистра армии Промота, казненного по проискам Руфина. Аркадий влюбился в красавицу, немедленно были сделаны приготовления к свадьбе, и когда Руфин вернулся из Антиохии, ему осталось только присутствовать на торжестве бракосочетания императора (27 апреля 395 года). Таким образом положена была преграда честолюбивым замыслам Руфина.
Первый год правления Аркадия ознаменовался тяжкими бедствиями как в восточных, так и западных областях империи. Гунны, утвердившие свое господство над аланами и остготами, кочевали в степных пространствах Северного Кавказа и Черноморского побережья. Дорога на юг через кавказские проходы давно была известна кочевникам севера, и по одному из проходов прорвались гунны. Наши источники называют Каспийские Ворота как место, через которое они прошли на юг, т. е. Дербентский проход. Гунны наводнили Месопотамию, оттуда проникли в Сирию, осадили Антиохию. Охрана кавказских проходов была еще с первого века нашей эры предметом соглашений между империей и Парфянской державой, а позднее, с половины III века, сменившей ее персидской.[470] Но существовавшие в проходах крепости нередко оказывались слишком слабыми, и дикие народы севера прорывались на юг, сметали города, разоряли земледельческое население и целыми толпами уводили пленных. На этот раз враг был новый, еще невиданный в тех местах, который поразил воображение пострадавшего населения страшной быстротой своих набегов и своей дикой жестокостью. Бедствие имело стихийный характер и затянулось на несколько лет. Военная охрана восточных провинций была ослаблена тем, что Феодосий увел большие силы на Запад для борьбы с Евгением и Арбогастом. Кроме кратких упоминаний об этом нашествии, в записях хронистов и у историков,[471] мы имеем живой отклик о происходивших на Востоке ужасах в письмах блаженного Иеронима, доживавшего свой век в Иерусалиме. В одном из них он дает следующее сообщение.
«Внезапно разнесшиеся вести привели в трепет весь Восток: от далекой Меотиды, между ледяным Танаисом (Дон) и дикими племенами массагетов, где запоры Александра задерживают дикие народы скалами Кавказа, прорвались полчища гуннов. Летая туда и сюда на своих быстрых конях, они наполняли все убийством и ужасом. Римского войска не было налицо, так как его задержала междоусобная война в Италии... Да отклонит Иисус от римского мира таких сверхзверей (ultra bestias). Они всюду являлись неожиданно и, предупреждая молву о себе своей быстротой, не щадили ни религии, ни сана, ни возраста, не имели сострадания к лепету младенцев. Обрекались на смерть те, кто еще не начал жить и не понимавшие своего несчастия младенцы, улыбавшиеся на руках врагов среди стрел. Все единогласно утверждали, что гунны направляются в Иерусалим и спешат в этот город из чрезмерной своей страсти к золоту. Исправляли стены, о которых забыли думать в мирное время. Антиохия подверглась осаде. Тир, желая отделиться от земли, искал своего древнего острова. Тогда и мы были принуждены готовить корабли, быть на берегу, выжидать прихода врага и, при неистовстве ветров, бояться больше варваров, чем кораблекрушения, не столько думая о себе, сколько спасая целомудрие дев...»[472] В другом письме он называет гуннов «волками севера» и с ужасом восклицает: «Сколько было взято монастырей! Сколько рек обагрилось человеческой кровью!»[473]
Однородное бедствие постигло в тот же год западные области империи. В числе варварских дружин, которые ходили с Феодосием против Евгения и Арбогаста, были вестготы из числа тех, которые получили земли в придунайских областях. Вождем их был Аларих, по прозвищу Балта, т. е. смелый, как истолковал это слово Иордан в своей истории готов.[474] Аларих был отпущен назад раньше, чем другие восточные войска, уведенные Феодосием в этот поход. Он желал получить сан и положение магистра армии, как достигали этого раньше его соплеменники уже при Феодосии. Под предлогом задержки в уплате жалованья готы двинулись с мест своего обитания, произвели грабежи в Мезии, Фракии и Македонии и подступили к столице. Руфин вступил в переговоры с Аларихом, являлся к нему в лагерь, переодевшись для безопасности в готский костюм, и устроил какое-то соглашение. Действовать силой против восставших не было возможности, так как Стилихон задержал отправку назад восточных полков, а сам находился в ту пору на Рейне. После переговоров с Руфином Аларих отступил от столицы, но направился не в места своего обитания, а прошел в Македонию, производя по пути страшные опустошения. Из Македонии он двинулся в Фессалию. Имения Руфина Аларих щадил на своем пути, и в этом видели указание на личное между ними соглашение. На требование византийского двора отослать войска, уведенные Феодосием, Стилихон ответил тем, что, быстро покончив дела на Рейне, явился в Иллирик и дошел до Фессалии, где в ту пору находился Аларих со своими готами. Местные войска удачно сражались с готами, и Аларих был заперт в горных долинах, где и оставался в укрепленном лагере.[475] В появлении Стилихона во главе военных сил на территории, принадлежавшей Восточной империи, Руфин видел незаконное вмешательство с его стороны в дела Восточной империи. Был послан приказ от Аркадия с требованием, чтобы он удалился и отослал восточные войска в столицу. Между тем Стилихон, имея возможность уничтожить Алариха, не предпринимал против него военных действий, предавался кутежам и разным эксцессам, а своим солдатам дозволил воспользоваться той добычей, которую побросали готы. Так прошло лето. Очевидно, Стилихон имел при этом свои особые виды на Алариха. Он вступил с ним в тайное соглашение, отвел свои войска на север и отослал в Константинополь восточные полки под главным начальством гота Гайны, имевшего от Феодосия сан магистра армии восточного двора. Гайна поступил на римскую службу задолго до перехода вестготов за Дунай и был теперь уже пожилым человеком и заслуженным генералом римской армии.[476]
После отступления Стилихона, Аларих двинулся на юг. Геронтий, командовавший в Фессалии[477] и занимавший с гарнизоном Фермопильский проход, не решился дать отпор Алариху. Бессилен был пред готами проконсул Ахайи, и Аларих, пройдя через Фермопилы, ограбил и разорил Беотию, причем Фивы, однако, уцелели за своими стенами; вступил затем в Аттику, взял и ограбил Пирей. Афины откупились и приняли Алариха как гостя.[478] Славный город Элевсин с его священными для греческой религии памятниками был предан грабежу, и в огне погиб великолепный храм Деметры, центр элевсинского культа. Мегара, Коринф, Спарта попали в руки готов. Когда готы продвинулись в Элиду, их встретил Стилихон, который приплыл морем из Италии и высадился в Коринфе (396 г.). Готы, сильно пострадавшие от эпидемических болезней, были загнаны в горные местности Элиды и заперты на плоскогории Фолое. Но и здесь вторично Стилихон выпустил готов, быть может по вине солдат, предавшихся грабежу, и вернулся в Италию. Аларих с награбленным добром прошел через Фессалию и направился оттуда в Эпир, в местности близ морского побережья около города Диррахия, древнего Эпидамна. Теперь за свои грабительские подвиги он получил сан магистра армии в Иллирике и определенный оклад соответственно этому сану.[479] Во главе управления Восточной империи стоял уже не Руфин, а евнух Евтропий, счастливый его соперник. Этот переворот совпал с возвращением в Константинополь войск под начальством Гайны.
По старому обычаю[480] для встречи возвращавшихся войск император с высшими сановниками двора выехал на Марсово поле (Κάμπος), находившееся за городской стеной неподалеку от Золотых ворот. Во время этой встречи солдаты окружили Руфина, зарубили его мечами, а потом носили по городу его отрубленную руку и кричали: «Подайте бедному Руфину!» Репутация корыстолюбия и алчности была прочно установлена за Руфином, и городское население встретило весть о его смерти с ликованием. Это случилось 27 ноября 395 года.
Убийство Руфина было, очевидно, поручением, которое возложил Стилихон на Гайну, и римский поэт Клавдиан, прославлявший Стилихона в своих поэмах, вменяет ему в заслугу и это убийство.[481] Константинопольское правительство легализовало это преступление тем, что состояние Руфина было конфисковано.[482] Часть его досталась Евтропию и его приверженцам.[483] В числе имущества, принадлежащего Руфину, были земли, неправильно захваченные им в разных провинциях, владельцы которых из страха пред всемогущим префектом не возбуждали протеста. В Феодосиевом Кодексе сохранился текст указа, изданного по этому поводу и печально характеризующего тогдашние нравы. Ввиду того, что протеста не было, пока был жив Руфин, все такие имущества объявлены были принадлежащими императорской частной казне с воспрещением права исков.[484] Жена и дочь Руфина, когда он был убит, бежали в церковь, опасаясь за свою жизнь. Им разрешено было, по их просьбе, переселиться в Иерусалим, где они и проживали, как и многие другие знатные женщины того времени, переселявшиеся в Святую Землю добровольно.
ЕВТРОПИЙ. ГАЙНА
По смерти Руфина первым лицом в Восточной империи стал евнух Евтропий, пользовавшийся неограниченным влиянием на слабого императора. То обстоятельство, что преступное дело Гайны осталось безнаказанным, с очевидностью свидетельствует о том, что Евтропий участвовал в интриге Стилихона против Руфина. Гайна остался в положении магистра армии. Страшно честолюбивый и властолюбивый, Евтропий поработил волю слабого императора и сосредоточил в своих руках направление всех государственных дел, занимая по-прежнему пост препозита. Свои интриги он направил прежде всего на заслуженных военных людей, Абунданция и Тимасия, сподвижников Феодосия. Первый был родом из Скифии, т. е. северо-восточной провинции Фракийской диоцезы, выдвинулся как военный человек при Феодосии и в 393 г. достиг консульства. По наветам Евтропия, который желал воспользоваться его состоянием, Абунданций был сослан в Питиунт, где находился и в начале 400 года. Зосим называет местом его ссылки Сидон.[485]
О процессе Абунданция нет сведений в наших источниках. Вероятно, он был привлечен к ответственности по старой и весьма растяжимой форме обвинения в оскорблении величества. Больше подробностей сохранило предание о суде надТимасием. То был видный и заслуженный военный человек, сподвижник Феодосия I во всех его предприятиях. Своим орудием Евтропий избрал одного мелкого мошенника по имени Барг. Этот человек, родом из города Лаодикеи, попался в каком-то темном деле и бежал в Сарды. Там он обратил на себя внимание Тимасия, обошел его лестью и был назначен командиром одной военной части. Вскоре Тимасий переехал в Константинополь и перевез туда же Барга, хотя тот за свои провинности не имел права жительства в столице. Евтропий воспользовался этим человеком с запятнанным прошлым, чтобы возбудить через него обвинение против Тимасия в замыслах произвести государственный переворот. Процессы этого рода были очень часты при Констанции и Валенте, которые с особенной настойчивостью и неумолимостью давали ход доносам и с большой жестокостью вели следствия.[486] Под председательством самого императора снаряжена была судебная комиссия по делу Тимасия. Этот суд ввиду доброй славы и авторитета Тимасия вызвал неблагоприятные толки в столице. Император предпочел уклониться и поручил разбирательство дела Сатурнину и Прокопию. Первый был заслуженный старый сановник, второй — зять императора Валента. Прокопий был человек смелый и резкий. Он упрекал Сатурнина за то, что тот допустил обвинение заслуженного Тимасия таким недостойным человеком, каким являлся Барг. Тем не менее Тимасий был осужден и приговорен к ссылке. Его отправили под стражей на оаз в Египет. Вскоре прошел слух, что сын Тимасия, Сиагрий, освободил отца по пути, и с тех пор оба они бесследно исчезли. Барг был вознагражден назначением командиром полка, но скоро его постигла казнь. Во время его отсутствия в столице, жена его, рассорившись с мужем, подала императору жалобу с обвинением Барга в различных злодействах. Евтропий снарядил суд и по его приговору казнил своего пособника.[487]
Вероятно, в связи с этим процессом находится указ 397 года на имя префекта претория, в котором даны точные определения касательно конфискации имущества лиц, виновных в заговоре (factio) на жизнь не только императора, но и членов консистория и сената.[488] Самый заговор предполагается в соучастии с солдатами, частными людьми или варварами. Подтверждая смертную казнь для виновных, законодатель повелевает конфисковать все имущество такого лица, кроме той части имущества жены, которая по закону переходит к дочерям. Сыновья виновного теряют право достигать каких бы то ни было санов и не могут получать никаких наследств и легатов; они должны «навсегда остаться в жалкой нищете». Враждебные Евтропию наши источники выставляют дело так, будто он преследовал своих личных врагов с целью захватить их состояния. Такими же личными мотивами изъясняется проведение ограничительного закона против права убежища, каким пользовались христианские церкви. Спасения от суда бегством в церковь искали во множестве разные люди, часто то были недобросовестные должники или прямые преступники.[489] Но священное право церкви было формально узаконено с давних пор; за него крепко стояли представители клира, и Иоанн Златоуст вступил в резкие пререкания с Евтропием. Тем не менее закон, направленный против должников казны, был проведен и должен был войти в силу.
Существовавшие раньше добрые отношения Евтропия и Стилихона скоро превратились во враждебные. Так как в распоряжении Евтропия не было достаточно военных сил для борьбы с готами Алариха и он к тому же устранил несколько видных военных людей, то Евтропий предпочел купить расположение Алариха, предоставив ему, после его грабительского похода в Грецию, сан магистра армии Иллирика с соответственным содержанием для его войска. В этой новой силе Евтропий имел некоторую опору против покушений Стилихона на влияние в Восточной империи. Вскоре затем дружба Евтропия со Стилихоном превратилась в непримиримую вражду, которая получила характер столкновения двух империй.
В среде подвижного и неустойчивого в своем настроении мавританского населения Африки Евтропий нашел человека, который был готов содействовать его видам на Африку. То был царевич Гильдон, занимавший пост комита войск Африки. Около 25 лет тому назад в Африке было восстание мавров, которое с большим трудом подавил полководец Феодосий, отец будущего императора. Во главе движения стоял мавританский князь, один из многих сыновей царя Нубеля, Фирм, который провозгласил себя императором в 372 году.[490] Гильдон, брат Фирма, стоял тогда на стороне правительства и содействовал подавлению восстания в 375 году. Достигнув позднее поста комита Африки, Гильдон возымел дерзкие замыслы стать независимым государем и отложиться от Рима. Когда Феодосий собирался в свой последний поход на Запад против Евгения, Гильдон отказал ему в поддержке. Теперь, после разделения империи, зависимость от отдаленного Константинополя казалась ему легче, чем от близкого Рима. Овладев всеми африканскими провинциями, Гильдон не допускал подвоза хлеба из Африки в Рим, вступил в сношения с Евтропием и готов был признать зависимость от Восточной империи (397 г.). Как прежде Гильдон был противником своего брата Фирма, так теперь он встретил протест со стороны другого, Масцизеля. Гильдону удалось, однако, вытеснить его, и тот бежал в Рим. Стилихон снарядил войска, и весною 398 года Масцизель с римскими силами вернулся в Африку. Местом его отправления из Италии был город Пиза; армия состояла из семи легионов общей численностью в пять тысяч человек. Гильдон потерпел поражение и, чтобы не попасть в руки брата, лишил себя жизни. Масцизель с торжеством вернулся в Рим, но вскоре Стилихон устранил коварным образом своего помощника: оруженосцы Стилихона столкнули Масцизеля с моста в реку, и он утонул.[491]
Дата добавления: 2018-05-12; просмотров: 248; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!