Западная Римская империя Восточная Римская империя 17 страница
Эдикт Феодосия начинает собою новую эру в истории империи. Твердо уверенный в истине Никейского исповедания, император объявил его обязательным для всех своих подданных, считавших себя христианами. 10 января 381 г. Феодосий издал другой указ в подтверждение принятого и, объявляя Никейское исповедание единым истинным, в то же время осудил ереси фотиниан, ариан и евномиан.[369] Затем последовал целый ряд указов против еретиков, с запрещением им строить церкви и собираться для отправления культа, ставить себе епископов и членов клира; вместе с тем были подвергнуты ограничению их гражданские права.[370] В столице были отобраны военной силой церкви от ариан. Епископу Демофилу было предложено принять Никейское исповедание или удалиться в изгнание. Он избрал последнее, и сам император с военной охраной ввел еп. Григория[371] в кафедральный храм Константинополя.
В 381 году Феодосий созвал Собор в Константинополе для утверждения православия, и вновь был возглашен Никейский символ с дополнением и некоторыми исправлениями текста.[372] На том же Соборе было принято постановление, чтобы епископ Нового Рима, сравненного теперь уже во всех правах с древним своим собратом, имел преимущество чести пред всеми епископами после римского. Это постановление истекало из политических соображений; но ни Римская церковь, ни Александрийская не признали этих прав константинопольского епископа, и 70 лет спустя опять был поднят на Соборе тот же вопрос, но встретил и тогда решительный отпор со стороны Рима. Феодосий подтвердил права клира на льготы от гражданских повинностей.[373] В календарь был включен праздник Пасхи,[374] в дни четыредесятницы были запрещены телесные наказания,[375] сделаны были и другие установления, вводившие в обиход общественной жизни христианские обычаи и идеи.
Утверждение единой истинной веры указом императора не прекратило того возбуждения, которое вносили в общественную жизнь споры и публичные прения, о чем так горько сетовал Григорий Нисский. В 386 году Феодосий издал указ на имя префекта претория, в котором повелевал привлекать к ответственности по закону об оскорблении величества виновников волнений в христианской Церкви.[376] В 388 году был повторен запрет публичных прений по религиозным вопросам,[377] а в 392 г. — определено карать за нарушение запрета ссылкой.[378]
Одновременно с тем, как христианство в Никейском исповедании было объявлено государственной религией империи, началось преследование язычества. Уже Констанций издавал общие запреты кровавых жертвоприношений, грозил даже смертью за ослушание,[379] делал распоряжения о закрытии храмов в городах, но запрещал закрывать те, которые стояли за городом и были центром народных празднеств.[380] Грозные слова: cesset superstitio, sacrificiorum aboleatur insania, как начинается указ Констанция от 341 года,[381] и последующие указы не вели, однако, к репрессиям, и Рим, столица империи, был и оставался в ту пору более языческим, чем христианским. Реставрационная попытка Юлиана, безнадежная по существу, обострила отношения и подготовила борьбу с язычеством в недрах самого общества. Феодосий, выступивший столь решительно насадителем единой правой веры, начал энергичные действия против язычества. В указе 381 года он запрещал посещение языческих храмов, в 385 году грозил казнью за гаруспиции, в 391 году определил штраф в 15 фунтов золота за исполнение языческих обрядов, а в 392 повелел карать по строгому закону об оскорблении величества.[382]
Наиболее живым центром общественной жизни на Востоке была тогда Александрия. Феодосий в 384 году послал туда префекта претория Кинегия с приказанием закрыть все храмы и прекратить отправление всех культов.[383] Такое отношение правительства к язычеству являлось весьма удобным для агитации фанатичных врагов язычества среди епископов. Глава Египетской церкви, Феофил, исхлопотал у императора разрешение превратить в церковь один уже раньше закрытый храм Вакха. При его перестройке нашли между прочим статую Приапа, и Феофил, в посрамление язычников, приказал носить ее по городу. Это глумление вызвало протест со стороны приверженцев старой религии, и взаимное раздражение выразилось в кровавых стычках на улицах города. Под предводительством философа Олимпия язычники заняли огромный храм Сераписа, стоявший на искусственном холме, и, выходя из этой цитадели на борьбу с христианами, вступали в кровавые схватки, а захваченных в плен принуждали к отречению от христианства. Долго длилась эта братоубийственная война, пока ее не прекратило пресыщение убийствами, как выражается Сократ. Боровшиеся партии заключили перемирие, и префект Египта представил дело на усмотрение императора. В своем ответе Феодосий приказал не производить следствия о бунте и предал дело забвению, но, в наказание за происшедшее, повелел уничтожить культ Сераписа. Теперь Феофил имел опору в военной силе, расположенной в столице Египта, и, не встречая противодействия, приступил к разрушению храма. Огромная статуя Сераписа занимала центр храма. Долго никто не смел поднять на нее руку. Язычники были уверены, что покушение на бога вызовет катастрофу Вселенной. Какой-то солдат бросил копье в голову статуи, этот удар и его безнаказанность разрушили обаяние, и статуя была разбита на куски, которые христиане волочили затем с позором по улицам. Феофил нашел в храме какие-то приспособления и документы, позорящие язычество. Драгоценным металлом статуй богов Феодосий разрешил воспользоваться для церковных сосудов и на цели благотворительности по усмотрению епископа. После Серапея были разрушены и ограблены другие храмы Александрии, а также Канопа и других городов Египта. Из множества статуй Феофил сохранил только одну и выставил ее напоказ с той целью, «чтобы язычники не могли впоследствии отрекаться, каким богам они поклонялись».[384] Язычники во множестве бежали из Александрии. Олимпий нашел приют в Италии, а два грамматика, Гелладий и Аммоний, бежали в Константинополь, где у них, между прочим, получил свое образование Сократ, автор «Церковной истории», изданной при Феодосии II.
Раньше, чем в Египте, началось разрушение языческих храмов в Сирии. Епископы во главе черни и монахов, при помощи солдат закрывали и разрушали старые святыни. В некоторых местах язычники оказывали сопротивление. Так, Маркелл, епископ Апамеи, успевший разрушить храм Зевса в своем городе, погиб в огне во время разрушения храма в городе Авлоне. Хотя позднее убийцы его были обнаружены, но епископы этой провинции сами воспротивились тому, чтобы те понесли за это кару.[385] При Аркадии продолжалась борьба с язычеством и разрушение храмов. Таков указ общего содержания от 7 августа 395 года и 10 июля 399 года — специально о храмах.[386] Всякого рода привилегии, которыми в разных городах по старым узаконениям пользовались жрецы, были отменены указом 396 года.[387]
Итак, христианство стало государственной религией, а глава государства принял на себя обязанность блюсти чистоту веры. Права епископов в отношении подчиненных им членов клира, с установившимися иерархическими отношениями, были признаны государством, и церковное устройство получило значение государственного учреждения. Все церковные споры епископов и членов клира, а также и проступки последних подлежали суду епископов. Внутренняя жизнь Церкви шла в давно сложившихся формах, и выбор епископов остался делом общины. Но совместная деятельность епископов требовала для своего осуществления участия верховной власти, в компетенцию которой входило созвание Собора, постановка вопроса для обсуждения, утверждение соборных решений и, наконец, всякого рода административные воздействия для водворения принятых на Соборе решений в жизнь Церкви.
Эти широкие права императора в делах Церкви не подлежали никакому сомнению еще со времени Константина. Церковь живет в государстве, и тем самым глава государства является главой Церкви. Отметить светский характер этой власти было заслугой епископа Амвросия Медиоланcкого. Когда однажды Феодосий во время пребывания в Медиолане явился на богослужение в храм и, сделав свое приношение, остался затем в алтаре за преградой, отделявшей паству от клира, Амвросий приказал своему диакону спросить его, что ему угодно. Феодосий объяснил, что на Востоке он всегда так поступал, бывая в церкви. Тогда Амвросий приказал диакону передать императору, что место его, как мирянина, перед решеткой. Феодосий подчинился, вышел за преграду и с тех пор соблюдал это и в Константинополе.[388] Такое же значение имел и другой поступок Амвросия: за кровавое дело в Фессалонике он наложил на Феодосия отлучение и разрешил явиться в храм только восемь месяцев спустя, когда настал праздник Рождества Христова.[389]
Императорская власть, с ее давно сложившимся абсолютизмом, представляла грозную реальную силу, к которой прибегали епископы для скорейшего достижения торжества над ослабевшим уже язычеством. В общем складе тогдашних отношений правительства к населению епископы сразу заняли положение влиятельных заступников за население своих епархий в делах, не имевших никакого отношения к церковной жизни. Так, когда большое увеличение налогов, произведенное Феодосием, вызвало бунт в Антиохии, причем население низвергло статуи императора и его покойной супруги и с позором таскало их по улицам, Феодосий решил строго наказать город и навсегда лишить его значения столицы Востока. В Константинополь отправился епископ Флавиан и вымолил прощение виновным.[390] Эта новая функция епископской власти с течением времени получала все большее признание и нередко осуществлялась по случаю разных стихийных бедствий, постигавших население той или иной области. Властный Амвросий, пользуясь своим авторитетом, позволял себе вмешиваться в дела по управлению, которые задевали интересы христианства. Так, благодаря его настоянию осталось безнаказанным для епископа и клира города Каллиника на Евфрате разрушение иудейской синагоги. Феодосий распорядился, чтобы синагога была отстроена на счет виновных в этом насилии; но Амвросий настоял на отмене этого решения.[391]
Вместе с клиром Церковь ввела в общественные отношения новый социальный орган, успевший принять форму учреждения. То было монашество. Оно зародилось в Египте, где имело глубокие корни в давнем языческом и иудейском прошлом. Начавшись в форме удаления в пустыню людей, склонных к созерцательной жизни, оно получило широкое распространение еще в IV веке в виде общежитий в уединенных оазисах пустыни. Отцом пустынножительства был Антоний, оставшийся в истории с титулом Великого. Свой подвиг он начал ок. 270 года и вел его до конца своих дней в 356 году. Его пример увлек очень многих, и избранная им пустыня Писпир и окрестные горы наполнились людьми, покидавшими для пустыни все связи людского общежития. К западу от дельты Нила и к югу от Александрии в пустыне, носившей имя Нитра, создал другой центр отшельничества Аммоний, в первой четверти IV века. В верхнем Египте явился свой центр отшельничества, созданный Пахомием (ум. 348 г.). Здесь сложился тип общежительных монастырей. Египетские отшельники получили очень скоро большую известность, и в конце IV века начались паломничества к ним из далекого Рима и Галлии. Из Египта монашество распространилось в Сирию и было особенно многочисленно в Палестине, где самая природа страны представляла большие удобства для пещерной жизни подвижников. Отцом палестинского монашества был уроженец Газы Иларион, долгое время подвизавшийся в пустыне Писпир при Антонии. В конце IV века Василий Великий распространил монашество на северо-востоке Малой Азии и положил основание уставам монастырского общежития.
Выставляя своим принципом отречение от мира, монашество никогда, однако, не чуждалось мира и с особенной ревностью откликалось на споры о чистоте христианского учения, непрерывно возникавшие в Восточной церкви. Но и помимо церковных дел монахи выступали со своим протестом и в событиях мирского характера. Так, при Феодосии I один антиохийский отшельник удержал царских слуг, прибывших для совершения экзекуции над населением. В конце IV века Исидор Пелусиотский обращался к Руфину с жалобой на правителя области и достиг цели: правитель был смещен. При Феофиле Александрийском египетские монахи были деятельным и фанатическим орудием епископа в борьбе его с язычеством.[392] То же самое было и в Сирии, где монахи с особенной ревностью предавали разрушению языческие храмы. Свидетель этих событий, ритор Либаний, обращался к имп. Феодосию с просьбой о пощаде памятников культуры и искусства.[393] Быть может, в некоторой связи с этим красноречивым словом стоит указ Феодосия от 390 года, которым он воспрещал пребывание монахов в городах и возлагал на правителей провинций обязанность принимать меры воздействия к их удалению.[394] Вскоре, впрочем, запрет был снят,[395] и при том же Феодосии монашество проникло и прочно утвердилось в столице империи.[396] Основателем древнейшего монастыря в Константинополе был сирийский подвижник Исаак. Под его воздействием почувствовал влечение к отречению от мира один офицер придворной схолы по имени Далматий. Он расстался с женой, отослал ее с дочерью на родину в Сирию и вместе со своим сыном Фавстом вступил в общину, собравшуюся вокруг Исаака. Второй по времени монастырь был создан Руфином, занявшим при Феодосии пост префекта претория Востока. Он основал его в своих обширных владениях близ Халкидона и пригласил монахов из Египта. По смерти Руфина (395 г.) монастырь запустел, но вскоре получил новую жизнь, благодаря водворению в нем уроженца Фригии Ипатия, подвизавшегося во Фракии. Имя основателя сохранилось за этим монастырем, и он назывался Руфинианами, αί Ρουϕιανί.[397] Тогда же возник монастырь Дия, о начале которого не сохранилось точных известий.
Отношения монашества к представителям церковной иерархии не были регламентированы никакими каноническими определениями, и Иоанн Златоуст, сам подвизавшийся некогда в сирийских пустынях, возбудил против себя недоброжелательство в среде многочисленного столичного монашества теми ограничениями свободы, которые он стал предъявлять к монахам.
ГОТЫ В ИМПЕРИИ
Германское племя готов считало своей родиной Скандинавию и увековечило память об этом в великолепной легенде, которую сохранил Иордан. Под предводительством царя Берига готы выселились на трех кораблях, и местом их высадки был Коданский залив (sinus Codanus), т. е. устье Вислы. Один из трех кораблей был менее поворотлив и быстр, чем два другие. Ленивый по-готски gepanta, отсюда название племени гепидов, которое было сродни готам, но имело в Европе свою особую от готов историю.[398] Два других корабля, равные по быстроте, переносят своим числом в доисторическое время деление племени готов на гревтунгов и тервингов, ост- и вестготов.[399] В низовьях Вислы знал готов, gotones, Тацит, когда писал свою Германию. Уже при Тиберии отдельные дружины готов проникали далеко от родной страны вглубь территории, занятой германцами в те времена. Гот Катуальда заставил бежать в римские пределы могущественного раньше царя Маробода, а впоследствии и сам был вытеснен и нашел приют в империи.[400] В низовьях Вислы помещает готов Птолемей в своей географии, которую он составлял по римским данным в половине II века в Александрии.[401]
Вероятно, еще в конце II века готы подались к югу и, пройдя через болотистую местность, — очевидно, бассейн Припяти, — вышли на Днепр,[402] а в первой половине III века спустились к морю, заняв нынешние южнорусские степи от Дона и до низовьев Дуная. Гепиды много позднее, чем готы, подались на юг, и во второй половине III века их местожительством были горные области Траяновой Дакии. Острие копья с рунической надписью (имя Tilarids), найденное близ г. Ковеля на Волыни, является подтверждением исторической достоверности пути готов на юг, как он записан у Иордана на основании готских преданий. Тот страшный напор германцев на империю в области среднего течения Дуная, который остался в истории под именем Маркоманской войны при Марке Аврелии, имел, по всему вероятию, своей главной причиной передвижение на юг готов, сопровождавшееся нашествием на другие племена и вытеснением их из их территорий.
Утверждение готов на берегах Черного моря грозило самому существованию старых греческих культурных городов на поморье, которые с давних пор, еще со времен Августа, были в кругозоре римской политики и постепенно признали над собой власть императора. После завоеваний Траяна в Римскую империю вошли значительные пространства земель по левому берегу Дуная. Граница шла по низовьям Тизии (Тиса) до устья Маризии (Марош) и по этой реке, до выхода ее из горных местностей в долину, поднималась затем к северо-западу, охватывая всю нынешнюю Семиградию, доходила до Днестра, спускалась по течению этой реки к югу и захватывала по побережью города Тиру и Ольвию. Значительная часть этой огромной территории на востоке от течения Алуты (Ольта) не имела городских поселений и занята была варварскими племенами туземцев: гетов, тирагетов, певкинов, роксолан и др. Она причислялась к провинции Нижняя Мезия. Широкую равнину по течению Тизии занимали сарматы, носившие имя языгов. То было кочевое население иранского корня, сохранившее свою независимость от империи. К северо-востоку от Дакии жило германское племя бастарнов.
Надвигаясь с востока и приближаясь к римской границе, готы потеснили свободные племена, жившие на границах империи, и уже в 218 году отмечено в наших источниках вторжение «свободных даков» в пределы провинции этого имени — Дакии. Греческие города побережья оказались в большой опасности, и вероятно, вскоре после 235 года попала под власть готов Тира, так как с этого времени прекращается здесь чеканка монеты. Одно случайное известие недавно найденной на территории Ольвии надписи позволяет утверждать, что в 248 году в Ольвии стоял римский гарнизон, охранявший город, очевидно, от готов.[403]
Первое вторжение готов в пределы империи относится к 238 году. Оно было предпринято совместно с туземным пограничным племенем карпами. Разорению подвергся город Истр, лежавший при море к югу от устьев Дуная. За деньги было куплено отступление готов, и с тех пор империя обязалась платить им ежегодно за спокойствие на своих границах. Такое отношение к пограничным варварам было в обычаях империи еще со времени Домициана. В ту пору, когда готы достигли берегов Черного моря, в империи наступило тяжелое смутное время. Быстрая смена императоров и борьба претендентов на императорский венец в течение 30 лет истощили силы государства, и пограничные провинции тяжко страдали от постоянных нашествий варваров. В пору правления Александра Севера организовалось новоперсидское царство на развалинах Парфянской державы, и империя вынуждена была вести постоянные войны на восточных границах, ослабляя свои военные силы на западе.
Когда в 242 году Гордиан III собрался с большими силами в поход против персов, он должен был задержаться на Дунае, так как в это время сарматы, готы и аланы сделали вторжение за Дунай и дошли до Филиппополя. Приближение большой армии устрашило варваров, и Гордиан, очистив страну от насильников, прошел далее на восток и начал войну с персами, во время которой он был убит, и его место занял префект претория Филипп (244 г.). На обратном пути с востока Филипп имел дело с готами на Дунае и отразил их. Командиром войск в Дакии и Мезии был назначен Деций. Готы вместе с другими варварами вторглись в пределы империи и осадили Маркианополь.[404] За щедрые денежные дары они прекратили осаду этого города и очистили страну. Сменивший царя Остроготу Книва начал в 248 году еще более решительно теснить империю, и появление этого сильного врага привело к военной революции, которая возвела на престол Деция. Но Децию прищлось совершить поход в Италию, чтобы низвергнуть Филиппа. Когда он вернулся из Италии, готы были за Дунаем, и Книва осаждал крепость Новы. Он был отбит и оттеснен к Никополю. Здесь встретил его Деций и одержал над ним победу (250 г.). Книва направился на юг, дошел до Филиппополя и осадил этот город. Деций следовал за ним; но близ Берои в Македонии потерпел поражение и отступил за Балканы. Измена коменданта Филиппополя Приска отдала город в руки готов. С богатой добычей и пленными готы перешли на север к низовьям Дуная. Здесь их опять встретил Деций. Битва произошла в болотистой местности близ города Абритта.[405] Деций потерпел поражение и пал в бою (251 г.). В том же году свирепствовала в придунайских странах чума, еще более ослабившая население, пострадавшее от нашествия. В последовавшее затем страшное для империи время правления Валериана и Галлиена готы и другие соседние варварские народы заняли дакийские провинции; римское и романизованное население отчасти отбивалось за стенами городов, отчасти бежало на правый берег Дуная.
Дата добавления: 2018-05-12; просмотров: 238; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!