НЕ ЧИСТЬ НАШИ ОБЪЕКТИВЫ, ГРУАД, — ЗАДЕЛАЙ ТРЕЩИНЫ В СОБСТВЕННОМ. 15 страница



Он осознавал, что, случись это несколькими месяцами, или годами, раньше, его ощущения были бы намного острее. Сейчас же, несмотря на возросшую чувствительность, Джо отчётливо понимал, что ему не хватает подлинного энергетического контакта. По обычным стандартам, эффект, оказанный на него ДЖЕМами и дискордианцами, был парадоксальным. С тех пор как они начали работать над его нервной системой, он стал пуританином не больше (скорее меньше), чем прежде, но в тоже время ему стал менее приятен случайный секс. Он вспомнил резкие филиппики Атланты Хоуп против «сексизма» в её книге «Телемах чихнул», ставшей Библией движения «Божья молния», и внезапно уловил в них некоторый смысл. «Сексуальная Революция в Америке была таким же обманом, как Политические Революции в Китае и России», — писала Атланта в обычном для неё стиле, не жалея заглавных букв; и в каком‑то смысле она была права. Люди по‑прежнему завёрнуты в целлофан ложного эго, и даже если они друг с другом совокупляются и испытывают оргазмы, на них по‑прежнему остаётся слой целлофана, препятствующий реальному контакту.

И потом, если Мао — та, за кого он её принимал, то она должна знать это лучше него. Был ли этот быстрый холодный спазм неким испытанием, уроком или демонстрацией? Если да, то какого рода реакция от него ожидалась?

А затем он вспомнил, что она не назвала водителю адрес. По неизвестным ему причинам такси дожидалось именно их, чтобы отвезти в какое‑то заранее назначенное место.

«Я видел фнордов, — подумал он. — Теперь я увижу что‑то большее».

Такси остановилось на узкой, совершенно тёмной, явно нежилой улице. Мисс Мао вошла в одно из старых зданий, открыв дверь своим ключом. Джо проследовал за ней. Они поднялись по каким‑то лязгающим чугунным ступенькам, прошли рука об руку по длинному тёмному коридору, потом через вереницу приёмных, где каждая последующая была обставлена лучше предыдущей, и наконец вошли в роскошный зал заседаний. Джо покачал головой, поражённый тем, что увидел, но что‑то (он подозревал, что наркотик) удерживало его от излишней эмоциональности и активности.

За столом сидели мужчины и женщины в костюмах разных эпох человеческой истории. Джо узнал одежду индейцев, китайцев, японцев, монголов и полинезийцев, классическую греческую и римскую одежду, наряды средневековья и эпохи Возрождения. Были и другие наряды, которые с первого взгляда показались ему незнакомыми. Джо подумал, что это напоминает собрание на борту «Летучего Голландца». Разговор шёл об иллюминатах, дискордианцах, ДЖЕМах и эридианцах.

Человек с аккуратно подстриженными усами и козлиной бородкой, в стальном нагрудном панцире и шлеме с золотой инкрустацией сказал:

— Сейчас с вероятностью девяносто восемь процентов можно прогнозировать, что иллюминаты готовят на Фернандо‑По международный кризис. Вопрос лишь в том, совершить ли нам рейд на остров и забрать исторические памятники прямо сейчас, заранее побеспокоившись о том, чтобы ничего не пропало, или же подождать и проникнуть на остров, воспользовавшись беспорядками?

Человек в красной шёлковой мантии с вышитым на ней драконом сказал:

— С моей точки зрения, воспользоваться беспорядком будет невозможно. Ситуация кажется хаотической только внешне, на самом же деле иллюминаты держат её под жёстким контролем. Действовать надо сейчас.

Женщина в просвечивающей шёлковой блузе, которая не скрывала её тёмных округлых грудей, сказала:

— Как вы понимаете, мистер Малик, для вашего журнала это может стать просто находкой. Отправьте туда репортёра, чтобы он изучил условия и разобрался в ситуации на Фернандо‑По. Экваториальной Гвинее свойственны обычные проблемы всех развивающихся африканских государств. Вспыхнет ли война между племенами фанг и буби, препятствуя дальнейшему развитию общенациональной экономики? Не приведёт ли бедность материковой части страны к попыткам экспроприировать богатства острова Фернандо‑По? И как там с армией? И что слышно насчёт капитана Хесуса Текилья‑и‑Моты? Интервью, взятое у него, через три года может стать журналистской сенсацией.

— Да, — согласно кивнула крупная женщина в ярко окрашенных мехах. — Если мы считаем, что желательно заблаговременно предупредить мир о тревожной ситуации на Фернандо‑По, то почему бы не сделать это через «Конфронтэйшн»?

— Вы за этим меня сюда пригласили? — спросил Джо. — Чтобы рассказать о событиях на Фернандо‑По? Но где вообще это чёртово Фернандо‑По?

Загляни в атлас мира, когда вернёшься на работу. Это такой остров у западного побережья Африки, — сказал темнокожий узкоглазый мужчина в бизоньей шкуре, украшенной перьями. — Сам понимаешь, мы не просим тебя упоминать о тех реальных силах, которые там действуют, — добавил он. — Не стоит, например, рассказывать, что Фернандо‑По — это один из последних оставшихся на поверхности фрагментов континента Атлантиды.

Мао Цзуси стояла около Джо со стаканом розовой жидкости.

— Выпей‑ка это, — сказала она. — Это обострит твоё восприятие.

Человек в расшитом золотыми галунами фельдмаршальском мундире сказал:

— Следующий вопрос повестки дня— это мистер Малик. Мы должны его просветить, в некоторой степени. Давайте этим, в той самой степени, и займёмся.

Свет в зале сразу же погас. В дальнем углу послышалось стрекотание, а на противоположной стене Джо заметил киноэкран.

 

КОГДА

ЗЕМЛЁЙ

ПРАВИЛА

АТЛАНТИДА

 

Буквы, из которых состоят слова названия, напоминают сложенные штабелями кирпичики, формируя что‑то вроде ступенчатой пирамиды. За названием фильма идут кадры с видами Земли, какой она была тридцать тысяч лет назад во время Ледникового периода: мамонты, саблезубые тигры, охотники‑кроманьонцы… Голос за кадром объясняет, что в это же время на континенте Атлантида процветает величайшая человеческая цивилизация. Как говорит диктор, атлантам неведомы Добро и Зло. Они живут до пятисот лет и не боятся смерти. Тела всех атлантов покрыты шерстью, как у обезьян.

После показа разнообразных сцен жизни в Зуконг‑Гиморлад‑Сирагозе, крупнейшем и главном городе на континенте (но не столице, потому что у атлантов нет правительства), зритель видит лабораторию, где молодой (ему всего сто лет) учёный ГРУАД демонстрирует коллеге ГАО ДВОДИНУ биологический эксперимент. Он показывает гигантского водяного змеечеловека. Гао Дводин потрясён, но Груад заявляет, что ему скучно; он жаждет изменить себя каким‑нибудь неожиданным образом. Груад уже и так выглядит довольно необычно: в отличие от всех атлантов, его тело не покрыто шерстью. У него есть только короткие светлые волосы на верхней части головы и вокруг рта. По сравнению с другими жителями Атлантиды он выглядит уродливо голым.

Груад одет в светло‑зеленую мантию с высоким воротником; на его руках перчатки. Он говорит Гао Дводину, что ему надоело копить знание ради самого знания:

— Это ещё один замаскированный способ жизни в поисках наслаждения; именно так живёт подавляющее большинство наших соотечественников‑атлантов. Разумеется, ничего плохого в наслаждении как таковом нет, ибо оно приводит в движение энергии, но я чувствую, что есть нечто более высокое и героическое. Я не знаю, как это назвать, но знаю, что оно существует.

Гао Дводин ошарашен:

— Как же ты, учёный, можешь утверждать, что знаешь о существовании чего‑то, не имея никаких свидетельств?

Груад удручён его словами и признает:

— Мне нужно почистить объектив.

Но через мгновение к нему возвращается бодрость духа:

— И тем не менее, несмотря на минутные сомнения, я уверен, что мой объектив на самом деле прозрачен. Конечно, я должен найти свидетельства. Но уже сейчас, даже не начав, я, кажется, знаю, что найду. Мы можем быть величественнее и изысканнее, чем сейчас. Я смотрю на то, что собой представляю, и порой презираю себя. В сущности, я просто разумное животное. Обезьяна, которую научили играть с орудиями труда. Я хочу быть кем‑то большим. Я утверждаю, что мы можем быть такими же, как ллойгоры, и даже подняться выше их уровня. Мы можем победить время и завладеть вечностью, как и они. И я хочу этого достичь — или погибнуть.

Место действия переносится в банкетный зал, куда почтённый атлантический учёный ИНГЕЛ РАЙЛД пригласил всю элиту Атлантиды, чтобы отпраздновать большое достижение в исследовании космического пространства — искусственное генерирование солнечной вспышки. Ингел Райлд вместе с коллегами создал ракету, которая при столкновении с Солнцем взрывается. Он рассказывает покуривающему марихуану собранию:

— Мы можем запрограммировать вспышку с точностью до секунды, а расстояние, на которое она вырвется из Солнца, — до миллиметра. Вспышка достаточной мощности может сжечь нашу планету дотла. В результате вспышки меньшей мощности Земля может подвергнуться бомбардировке такими радиационными потоками, что зона, расположенная ближе всего к Солнцу, будет вообще уничтожена, а остальная часть планеты претерпит радикальные изменения. Пожалуй, самыми серьёзными последствиями избыточного ионизирующего излучения станут биологические изменения. Жизненные формы сильно пострадают и, очевидно, начнут вымирать. Появятся новые жизненные формы. Во всей природе произойдёт колоссальный сдвиг. Это уже происходило естественным образом с нашей планетой несколько раз. Например, семьдесят миллионов лет назад, когда внезапно с лица Земли были стёрты динозавры, а вместо них появились млекопитающие. Нам ещё предстоит многое узнать о механизме самопроизвольных солнечных вспышек. Однако наше умение вызывать искусственные вспышки на Солнце — это шаг в сторону контроля над вспышками естественными. Когда мы достигнем этой стадии, наша планета будет надёжно защищена от тех катаклизмов, которые когда‑то уничтожили динозавров.

После аплодисментов женщина по имени КАДЖЕСИ спрашивает, не будет ли дерзостью такое насилие над «нашим Отцом Солнцем». Ингел Райлд отвечает, что человек— это часть природы. Поэтому все, что делает человек, — естественно и не может считаться насилием. Тут сердито вмешивается Груад и говорит, что он, непривлекательный мутант, — как раз и есть продукт насилия над природой. Он заявляет Ингелу Райлду, что атланты по‑настоящему не понимают ни природы, ни царящего в ней порядка. Он утверждает, что человек — детище природы и должен подчиняться её законам. Им подчиняется все сущее в природе, но с человеком дело обстоит иначе, потому что он способен нарушать законы природы, которые им управляют.

— О человечестве, — продолжает Груад, — можно говорить, как мы говорим о наших машинах, на языке действия ожидаемого и действия произведённого. Если машина не выполняет то, ради чего она создана, мы пытаемся её подправить. Мы хотим, чтобы она делала то, что должна делать, что ей следует делать. Мне кажется, у нас есть право и обязанность требовать то же самое от людей. Чтобы они выполняли то, что должны, то, что им следует.

Его перебивает ЛХУВ КЕРАФТ, старый учёный с живыми глазами:

— Но ведь люди — не машины, Груад.

— Вот именно, — отвечает Груад. — Я уже размышлял над этим. Поэтому я придумал новые слова, слова более сильные, чем должно и следует. Когда человек выполняет, что должен, я называют это Добром; все остальное я называю Злом.

Эту диковинную концепцию собравшиеся встречают дружным смехом. Груад пытается говорить убедительно, осознавая своё одиночество первопроходца и отчаянно стремясь достучаться до закрытых душ окружающих. Безуспешно приведя ещё ряд доводов, он начинает угрожать:

— Люди Атлантиды живут не по закону. В своей гордости они стреляют даже по Солнцу, да ещё и хвалятся этим, как сегодня делали вы, Ингел Райлд. Я утверждаю, что, если атланты не начнут жить в соответствии с законом, их ждёт неминуемая катастрофа. Катастрофа, которая сотрясёт всю Землю. Предупреждаю вас! Прислушайтесь к моим словам!

Груад величественно покидает банкетный зал, у двери берет плащ, набрасывает его на плечи и уходит. Каджеси идёт следом за ним и говорит, что отчасти понимает смысл того, что он пытался втолковать собравшимся. Законы, о которых он говорит, похожи на желания родителей, а «Великие светила вселенной — наши родители. Разве не так?»

Голая рука Груада поглаживает шерстистую щёчку Каджеси, и они вместе растворяются в темноте.

За шесть месяцев Груад сформировал организацию, названную Партией Науки. Их знаменем становится глаз внутри треугольника, который обвит змеёй, кусающей себя за хвост. Партия Науки требует, чтобы в Атлантиде обнародовали законы природы, открытые Груадом, и заставили всех повиноваться им при помощи системы поощрений и наказаний. Слово «наказание» было очередным нововведением Груада. Один из его оппонентов поясняет своим друзьям, что это слово означает пытки, и на каждом из слушателей шёрстка поднимается дыбом. Ингел Райлд сообщает собранию своих сторонников: Груад доказал, что секс составляет часть так называемого Зла. Система Груада допускает только секс, направленный на благо общества, то есть на продолжение рода.

Учёный по имени ТОН ЛИТ восклицает:

— Вы хотите сказать, что во время полового акта мы должны думать о зачатии? Это невозможно. У мужчин поникнут пенисы, а у женщин не выделится смазка, увлажняющая влагалище. Это все равно что… ну, все равно что громко свистеть во время мочеиспускания. Это очень непросто, если вообще возможно.

Ингел Райлд предлагает для борьбы с Груадом создать Партию Свободы. Касаясь личности Груада, Ингел Райлд говорит, что проверял генеалогический архив и обнаружил среди предков Груада несколько самых энергетически возбуждённых жителей Атлантиды за всю историю её существования. Груад — результат мутации, как и многие из его последователей. Энергия обычных атлантов течёт медленно. Люди Груада нетерпеливы и разочарованы, и именно это пробуждает в них желание навлечь страдания на головы соотечественников.

Джо встрепенулся. Если он правильно понял эту часть фильма, Груад — очевидно, первый иллюминат — был также первым homo neophilus [31]. А Партия Свободы, которая, видимо, дала начала движениям дискордианцев и ДЖЕМов, состояла целиком из homo neophobus [32]. Но как, черт побери, это согласуется с глубокой реакционностью современных иллюминатов и новаторством дискордианцев и ДЖЕМов? Но фильм продолжался…

В сомнительной таверне, больше похожей на притон, где мужчины и женщины курят зелье в трубках, передаваемых по кругу, и тискаются в тёмных углах парочками и целыми группами, СИЛВАН МАРТИСЕТ предлагает создать Партию Безверия, которая была бы в оппозиции как к Партии Науки, так и к Партии Свободы.

Вслед за этим мы видим уличные бои, разные зверства и наказание ни в чем не повинных жертв мужчинами, носящими эмблему Груада (глаз в треугольнике). Партия Свободы создаёт собственный символ: золотое яблоко. Борьба ширится, число убитых растёт, Ингел Райлд плачет. Он и его последователи решаются на отчаянный шаг — выпустить ллойгора Йог‑Сотота. Они намерены предложить этому чудовищному существу из другой вселенной, пожирающему энергию душ, свободу в обмен на его помощь против Груада. Йог‑Сотот заперт в громадном Пентагоне Атлантиды, расположенном среди болот безлюдной южной части континента. Электроплан с Ингелом Райлдом, Тоном Литом и ещё одним учёным на борту заходит на посадку, оставляя в небе россыпи искр. Он садится на площадке, поросшей серыми сорняками. В Пентагоне, громадном сооружении из чёрного камня, выжжена земля, а над ней в тёмном мареве время от времени проскакивают вспышки статического электричества. Над всей этой заболоченной местностью слышится неприятное жужжание — словно мухи над трупом. Лица трех атлантических мудрецов выражают отвращение, тошноту и страх. Они поднимаются на ближайшую башню и разговаривают со стражником. Внезапно Йог‑Сотот завладевает Тоном Литом. Разговаривая сочным, глубоким и раскатистым голосом, он спрашивает, что им от него нужно. Тон Лит издаёт дикий вопль и зажимает руками уши. В уголках его рта выступает пена, шерсть встаёт дыбом, пенис тоже. У него безумный страдающий взгляд, словно у умирающей гориллы. С помощью электронного инструмента, похожего на жезл с пятиконечной звездой, стражник пытается подчинить Йог‑Сотота своей воле. Тон Лит лает, как собака, и подпрыгивает, стремясь вцепиться в горло Ингела Райлда. Электронный луч отбрасывает его назад. Он останавливается, задыхаясь и свесив язык. В это время сначала Пентагон, а потом и сама земля под ним начинают дрожать. Йог‑Сотот поёт: «Иа‑нггх‑ха‑нггх‑ха‑нггх‑фтхагн! Иа‑нггх‑ха‑нггх‑ха‑нггх‑хгуал! Кровь — это жизнь… Кровь — это жизнь…» Все искажается, лица и тела становятся асимметричными, покрываются зеленоватым налётом. Вдруг стражник ударяет своим электронным жезлом по ближней стене Пентагона, Тон Лит пронзительно кричит, его взгляд становится осмысленным, наполняясь стыдом и отвращением. Три мудреца бегут из Пентагона под небом, которое постепенно принимает обычный вид и цвет. За их спинами слышится хохот Йог‑Сотота. Они решают, что ллойгора освобождать ни в коем случае нельзя.

Между тем Груад созывает ближайших сподвижников, так называемый «Неразрывный Круг Груада», и сообщает им, что Каджеси зачала. Далее он показывает им группу человекообразных существ, покрытых зеленой чешуёй, в длинных чёрных плащах и чёрных колпаках с алыми перьями. Он называет их змеелюдьми. Поскольку атланты, если только не впадают в состояние аффекта, неспособны убивать себе подобных, Груад создал этих искусственных гуманоидов. Он вывел их из змей, которых считает самыми разумными из рептилий. Змеелюди будут без колебаний убивать атлантов и подчиняются только Груаду. Некоторые из его сторонников протестуют, и Груад объясняет, что на самом деле это не убийство.

Он говорит:

— Атланты, которые не признают учение Партии Науки, — просто свиньи. В сущности, это роботы, не обладающие внутренней духовной субстанцией, которая руководила бы ими. Наши тела заблуждаются, считая, что если они принадлежат нам, то мы не можем поднять на них руку. Теперь наука дала нам «руку», которая очень даже сможет подняться.

На этом собрании Груад впервые называет своих сторонников «просветлёнными» (иллюминатами).

Змеелюди совершают нападение на очередное собрание Партии Свободы. Орудуя железными штырями, они забивают людей до смерти. Другим вспарывают горло клыками. На похоронах соратников с речью выступает сам Ингел Райлд. Он рассказывает о том, как борьба между сторонниками Груада и другими атлантами изменяет характер всех человеческих существ:

— До сих пор атланты наслаждались своими знаниями, но не особенно беспокоились о том, что мы многого ещё не знаем. Мы консервативны и безразличны к новым идеям, мы не переживаем внутренних конфликтов, мы хотим делать то, что представляется нам разумным. Мы думаем, что действия, которые нам нравится выполнять, всегда ведут к лучшему исходу. Мы считаем страдание и наслаждение разными сторонами одного и того же явления, которое называем ощущением, и реагируем на неизбежные страдания расслаблением или исступлением. Мы не боимся смерти. Мы способны читать мысли друг друга, потому что находимся в контакте со всеми энергиями наших тел. Сторонники Груада утратили эту способность — и рады этому. «Научники» до безумия любят новые явления и новые идеи. Эта любовь ко всему новому возникает в результате генетических манипуляций. Груад призывает рожать детей даже двадцатилетних юнцов, хотя по обычаю мы обзаводимся потомством только по достижении ста лет. Ряды последователей Груада все множатся и ширятся, и они совсем не такие, как мы. Они мучаются от собственного невежества. Они исполнены неуверенности и испытывают внутренние конфликты, потому что есть глубокое противоречие между тем, что они должны делать, и тем, что им хочется делать. Дети, которые воспитываются на учениях Груада, ещё более неуравновешенны и противоречивы, чем их родители. Один врач мне сказал, что тех установок и привычек, которые Груад навязывает своим приверженцам, вполне достаточно, чтобы существенно сократить продолжительность их жизни. К тому же они боятся страданий. Они боятся смерти. И поскольку их жизнь укорачивается, они отчаянно ищут средств достижения бессмертия.


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 137; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!