Сон в красном тереме. Т. 2. Гл. XLI – LXXX. 101 страница



Фэнцзе после этого без конца твердила:

– Если этот дурак вздумает жаловаться, пойди в суд и дай показания… Скажи то-то и то-то. И ни о чем не беспокойся, я знаю, что делаю…

Ванъэр смекнул, что Фэнцзе все берет на себя, опять отправился к Чжан Хуа и потребовал, чтобы тот в своей жалобе указал и его имя:

– Свали все на меня, будто я это подстроил и второго господина Цзя Ляня втянул.

Чжан Хуа, наконец, решился написать жалобу, а на следующий день отправился в судебное ведомство и заявил, что его обидели. Когда судья начал разбирать дело и обнаружил, что обвиняют Цзя Ляня, а в жалобе значится имя Лай Вана

[*]

, он послал за Лай Ваном, как за ответчиком. Посыльный не осмелился войти во дворец, а велел вызвать Ванъэра. Тот только этого и ждал и с улыбкой сказал:

– Извините за беспокойство! Я совершил преступление! Вяжите меня, и дело с концом!

Посыльный оробел и стал уговаривать Ванъэра:

– Дорогой брат, не шумите, пойдите лучше по-хорошему в суд!

И они отправились в суд. Судья велел дать Лай Вану прочесть жалобу. Ванъэр сделал вид, будто внимательно читает, затем, отвесив низкий поклон, сказал:

– Это все мне известно, дело касается моего господина. Но Чжан Хуа давно зол на меня и, чтобы отомстить, вовлек в эту историю. Прошу вас, почтенный господин, допросите его еще раз!

– Сознаюсь, что виноват во всем сам господин, но я не посмел на него жаловаться и подал жалобу на слугу! – вскричал Чжан Хуа, отвешивая низкий поклон судье.

– Что ты болтаешь, дурень! – прикрикнул на него Ванъэр. – Неужели не знаешь, что в столичный суд полагается вызывать всех, неважно, господин это или слуга!

Тогда Чжан Хуа назвал Цзя Жуна. И пришлось судье вызывать его в суд.

Фэнцзе между тем тайком послала Цинъэра за Ван Синем, рассказала ему, что этой тяжбой ей нужно кое-кого припугнуть, дала Ван Синю триста лянов серебра и велела подкупить судью.

Вечером Ван Синь пробрался в дом судьи, отдал серебро и изложил суть дела. Судья не отказался от взятки и на следующий день заявил, что бродяга Чжан Хуа выманил деньги у семьи Цзя, а затем вздумал оклеветать честного человека.

Надобно сказать, что этот судья был другом Ван Цзытэна, и когда Ван Синь рассказал ему всю правду, он не осмелился вызвать никого из ответчиков, кроме Цзя Жуна, а потом решил и вовсе замять дело.

Цзя Жун как раз был занят делами Цзя Ляня, когда неожиданно вошел слуга и доложил:

– На вас поступила жалоба в суд.

Он рассказал Цзя Жуну, как обстоит дело, и посоветовал немедленно принять меры. Цзя Жун перепугался и поспешил к Цзя Чжэню, но тот ответил:

– Меры уже приняты! Каков, однако, наглец!

Он распорядился приготовить двести лянов серебра и отослать судье, а одному из слуг приказал выступить в качестве ответчика. Во время разговора слуга доложил:

– Пожаловала госпожа Фэнцзе!..

Цзя Чжэнь и Цзя Жун хотели было скрыться, но Фэнцзе уже входила в комнату.

– Дорогой старший брат, – сказала она, – в хорошенькую историю втянули вы младших братьев!

Цзя Жун хотел справиться о ее здоровье, но Фэнцзе его оборвала:

– Не нужно!..

– Приказал бы лучше по случаю приезда тетушки зарезать курицу и приготовить угощение! – сказал сыну Цзя Чжэнь, вышел из комнаты, вскочил на коня и ускакал.

Фэнцзе за руку повела Цзя Жуна в верхнюю комнату. Навстречу им вышла госпожа Ю и, увидев Фэнцзе, удивленно воскликнула:

– Что привело тебя к нам так неожиданно?

Фэнцзе вспыхнула и плюнула ей в лицо.

– Кому нужны здесь ваши девчонки? – крикнула она. – Зачем вы их к нам тайком посылаете? Разве в Поднебесной не осталось больше мужчин? Только в нашем доме? Хотела выдать Эрцзе замуж, сделала бы это открыто! Но тебе наплевать на приличия! Ведь сейчас и государственный траур, и наш семейный! На нас подали жалобу в суд! Все толкуют, будто я жестокая и ревнивая. Пальцами в меня тычут, выгнать хотят! Что плохого я тебе сделала, что ты на меня так обозлилась? Может быть, старая госпожа или госпожа тебе намекнули, что хорошо бы меня под каким-нибудь предлогом выгнать из дому? Пойдем в суд, там разберемся, а потом созовем родных и все им расскажем – пусть дадут мне развод, я уйду!

Громко рыдая, Фэнцзе схватила за руку госпожу Ю, требуя, чтобы та вместе с нею отправилась в суд. Цзя Жун пал на колени и умолял:

– Не сердитесь, тетушка, прошу вас!

– Покарай тебя Небо, – обрушилась на него Фэнцзе. – Разрази тебя гром! Бессовестный негодяй! Только и знаешь, что заниматься бесстыжими делами! Вон до какой подлости додумался! Всю семью опозорил! Родная мать тебя не терпит! И бабушка тоже! А ты еще смеешь меня уговаривать!

В пылу гнева Фэнцзе дала Цзя Жуну пощечину. Перепуганный насмерть Цзя Жун отвесил еще один поклон.

– Не сердитесь, тетушка! Прошу вас, не презирайте меня – один день из тысячи я все же бываю хорошим! Не гневайтесь на меня, не бейте! Я сам себя готов поколотить, только бы вы не сердились.

И он с ожесточением принялся хлестать себя по щекам, приговаривая:

– Будешь еще лезть в чужие дела? Будешь пакостить тетушке? Тетушка добрая, а ты вон каким оказался бессовестным!

Слуги и служанки, сдерживая смех, старались утешить его. Фэнцзе бросилась на грудь к госпоже Ю и запричитала:

– Я не сержусь, что вы для старшего брата Цзя Ляня нашли вторую жену! Но ведь он нарушил высочайший указ, а весь позор пал на меня! Чем ждать, когда судья за нами пришлет, лучше самим к нему пойти. А потом поговорим со старой госпожой и госпожой, с домочадцами, посоветуемся. Если считают меня злой, ревнивой, пусть дадут развод, я тотчас же уеду. Говорят, я не разрешаю мужу брать наложниц, но твою сестру Эрцзе взяла в дом. Эрцзе живет в достатке, у нее отдельный флигель, обставленный в точности так, как мой дом, остается лишь доложить об этом старой госпоже. Я никому об этом не сказала, велела всем молчать, и вдруг такая неприятность! Я и не знала, что это вы мне ее устроили! Вчера весь день волновалась. Ведь явка в суд повредит доброму имени всего рода Цзя. Пришлось дать взятку судье! Еще и сейчас мой человек сидит под стражей!

Она крепко прижималась к госпоже Ю, мяла ее, как тесто, замочила ей все платье слезами, то рыдала, то ругалась, поминая предков, грозила разбить себе голову о стену.

Госпожа Ю не знала, что делать, и вовсю поносила Цзя Жуна:

– Негодяй! Ну и делишки вы с отцом творите! Ведь уговаривала я вас бросить эту затею!

– А ты тоже хороша! Что тебе – рот баклажаном заткнули? Или, может быть, взнуздали, как лошадь? Ведь могла сразу прийти и обо всем рассказать! Не попала бы в такое глупое положение! Ни суда не было бы, ни скандала на весь дом! Зачем же теперь их ругать? Еще в древности говорили: «У добродетельной жены муж живет без хлопот; благороден тот, у кого благородное сердце». Будь ты и в самом деле добродетельной, разве посмели бы они затеять такое дело? Но ты ни на что не способна, у тебя вместо головы тыква, нужное слово с языка не слетит! Ничтожество ты!

Фэнцзе в сердцах плюнула.

– Ну зачем ты так говоришь? – заплакала госпожа Ю. – Не веришь, спроси у слуг, – разве не отговаривала я мужа? Но перечить ему я не могу! Я на тебя не в обиде, сестрица! Мне только и остается слушать твои упреки!

Наложницы и служанки пали перед Фэнцзе на колени и взмолились:

– Вторая госпожа, вы самая мудрая! Простите нашу госпожу, хоть она и виновата. Вы и так унизили ее прямо при нас! Пощадите же хоть немного ее самолюбие!

Они поднесли было Фэнцзе чай, но та отшвырнула чашку, вытерла слезы, поправила волосы и крикнула Цзя Жуну:

– Позови своего отца, я поговорю с ним начистоту! Может, он скажет, что это за обычай, согласно которому племяннику дозволено жениться через пять недель после смерти дяди, когда еще не кончился траур!

Цзя Жун опустился на колени и чуть слышно произнес:

– Отец тут ни при чем. Это я все сдуру устроил. Делайте со мной что хотите – я готов принять любое наказание, даже смерть! Только умоляю вас, уладьте дело с судом! Это не в моих силах! Есть пословица: «Сломанную руку лучше спрятать в рукав». Глупость моя меня подвела, я, как слепой котенок, не ведал, что творю. И теперь мне лишь остается просить вас замять это дело! Будь у вас такой непочтительный сын, как я, уверен, вы не оставили бы его в беде!

Говоря это, Цзя Жун не переставал отбивать поклоны.

Фэнцзе немного смягчилась, но при слугах не хотела подавать виду. Она знаком велела Цзя Жуну встать и обратилась к госпоже Ю:

– Не сердись на меня, сестра! По неопытности я так испугалась этой жалобы в суд, что совсем потеряла голову. Цзя Жун прав, сломанную руку надо прятать в рукав! Так что ты уж замолви перед старшим братом словечко, пусть как-нибудь это дело уладит.

– Не беспокойтесь! – в один голос воскликнули госпожа Ю и Цзя Жун. – Мы ни за что не впутаем в это дело Цзя Ляня. А пятьсот лянов серебра, которые израсходовали на взятки, мы непременно вам вернем. Только вы постарайтесь, чтобы госпоже и старой госпоже не стало известно о нашем разговоре.

– Мало мне неприятностей, так теперь еще вас выгораживать! – возмутилась Фэнцзе. – Не так я глупа, как вы думаете! И не меньше вас беспокоюсь, что Цзя Лянь останется без прямых наследников! Сестра твоя мне родной стала! Я и дом для нее приготовила. Чуть не побила служанок, когда они стали меня отговаривать: «Вы слишком торопитесь, госпожа! Не посоветовались даже со старой госпожой и госпожой». И вдруг появляется этот Чжан Хуа со своей жалобой в суд. Я две ночи глаз не сомкнула, но ни слова никому не сказала. Лишь удивлялась, что этот Чжан Хуа, бездомный нищий, как я узнала, смеет тягаться с нами. Потом мне слуги сказали, что Эрцзе когда-то была за него просватана, а сейчас он в такой нужде, что, того и гляди, умрет, если не от холода, так от голода. И вдруг ему представляется возможность заработать! Конечно же, он на все пойдет, пусть даже ему грозит смерть: ведь это лучше, чем погибнуть от холода или голода, почетнее. Так ему кажется. Как же после этого на него обижаться? Что и говорить, господин Цзя Лянь поступил опрометчиво. Он не только нарушил траур, но вторую жену взял тайком, покинув законную. И потому виноват вдвойне. Знаете пословицу: «Кто не боится быть четвертованным, может самого государя стащить с коня». Что же говорить о человеке, от нужды впавшем в безумие? Этот Чжан Хуа знает, что правда на его стороне. И ничто его не остановит… Ты, сестра, часто сравниваешь меня с Хань Синем и Чжан Ляном!

[173]

Но поверь, когда я все это узнала, едва не лишилась чувств! Цзя Ляня дома нет, посоветоваться не с кем, пришлось раскошеливаться. Я не представляла себе, что Чжан Хуа будет так упорствовать, клеветать на нас, точить, как говорится, нож. Но из меня, что из крысиного хвоста, много не выжмешь! Где я возьму? Вот почему я и рассердилась!

Госпожа Ю и Цзя Жун принялись успокаивать Фэнцзе:

– Не волнуйтесь, все как-нибудь образуется!

– Бедность заставила Чжан Хуа подать в суд, – промолвил Цзя Жун, – жизнь ему не дорога. Но если дать ему еще серебра, он может заявить, что обвинил нас ложно. Выручим его, а когда выйдет из тюрьмы, снова заплатим.

– Хорош совет! – прищелкнула языком Фэнцзе. – Теперь понятно, почему ты затеял всю эту историю, – начало ты видишь, но не видишь конца! А я-то думала, ты умен и находчив! Если сделать, как ты предлагаешь, Чжан Хуа вначале согласится, возьмет деньги, растратит их, а потом начнет нас шантажировать. Ты не знаешь, до чего ничтожен этот человек! Бояться его, разумеется, нечего, но напакостить он может! Его не заставишь говорить на суде в нашу пользу! Он скажет: если все законно, зачем было мне деньги давать?!

Цзя Жун подумал, что Фэнцзе права, и промолвил:

– Тогда я могу предложить другой план. «Кто за глаза говорит плохо о другом, тот сам плохой». Поручите это дело мне, я его улажу. Попробую выведать у Чжан Хуа, что он хочет – жениться на Эрцзе или получить деньги и взять другую жену. Будет настаивать на женитьбе, уговорим вторую тетушку Эрцзе выйти за него замуж; согласится на деньги – дадим немного.

– Эрцзе я не отпущу! – запротестовала Фэнцзе. – Ее уход скажется на репутации нашей семьи! Видно, все-таки придется дать ему денег.

Цзя Жун был уверен, что Фэнцзе просто прикидывается доброй, а сама только и думает, как бы избавиться от Эрцзе.

– Предположим, с судом все уладится. Ну, а дома? – продолжала Фэнцзе. – Пойдем доложим все старой госпоже!

Госпожа Ю переполошилась, придумывая, как бы все скрыть и избежать неприятностей.

– Нечего было впутываться в такое дело, раз выпутаться не можешь! – усмехнулась Фэнцзе. – Слушать тебя противно! Все надеешься на меня, мою доброту. Ждешь, что я все возьму на себя! Так и быть, отведу Эрцзе к старой госпоже и скажу, что она – твоя младшая сестра, что она мне понравилась и я хочу сделать ее второй женой Цзя Ляня. Для наложницы она слишком красива. А я как раз собиралась купить двух наложниц, ведь сыновей у меня нет. Эрцзе – сирота, все ее родные поумирали, вот и пришлось, не дожидаясь окончания траура, поселить ее здесь. Может быть, меня осудят, назовут бесстыжей, но вас это не касается. Ну что, согласны?

Госпожа Ю и Цзя Жун обрадованно воскликнули:

– Какая же вы добрая! И мудрая! Как только все будет улажено, мы придем вас благодарить!

– Ладно! – отмахнулась Фэнцзе. – Какая еще благодарность! – И, обратившись к Цзя Жуну, добавила: – Наконец-то я узнала тебе цену!

Она снова надулась и покраснела.

– Не сердитесь, тетушка! – с улыбкой вскричал Цзя Жун, опускаясь на колени. – Будьте великодушны!

Фэнцзе обиженно отвернулась.

Между тем госпожа Ю приказала служанкам принести воды и туалетный ящик и принялась помогать Фэнцзе причесываться и умываться. Затем она распорядилась подать ужин. Фэнцзе уверяла, что ей некогда, но госпожа Ю ни за что не хотела ее отпускать.

– Если ты уйдешь от нас не поужинав, как мы будем потом смотреть тебе в глаза? – говорила она.

– Дорогая тетушка! – вторил матери Цзя Жун. – Пусть разразит меня гром, если я впредь не буду вас слушаться!

Фэнцзе смерила его взглядом.

– Кто тебе поверит, тако… – она поперхнулась и не договорила. Служанки принесли вино и закуски. Госпожа Ю собственноручно поднесла Фэнцзе кубок. Поднес ей кубок и Цзя Жун, почтительно опустившись на колени.

После ужина подали чай сначала для полоскания рта, а затем – для питья. После чая Фэнцзе собралась уходить. Цзя Жун пошел ее провожать. Когда они выходили из ворот, Цзя Жун наклонился к Фэнцзе и шепнул ей несколько непристойностей, но Фэнцзе сделала вид, будто не слышит, и, раздосадованная, удалилась.

Фэнцзе возвратилась в сад Роскошных зрелищ, рассказала Эрцзе все, что произошло за последние дни, и научила ее, как себя вести, чтобы никто не оказался в этом деле виноватым и не пострадал.

Если хотите узнать, что сделала Фэнцзе, прочтите следующую главу.

 

Глава шестьдесят девятая

 

Коварная Фэнцзе замышляет совершить убийство чужими руками;

 

доведенная до отчаяния Эрцзе кончает с собой

 

Итак, Эрцзе выслушала Фэнцзе, поблагодарила ее за науку и обещала в точности выполнить все, что от нее требовалось.

Госпоже Ю очень не хотелось докладывать о случившемся матушке Цзя, но разве откажешься?

Фэнцзе сказала:

– Ты молчи, я матушке Цзя все сама расскажу.

– Я согласна, – ответила госпожа Ю. – Но как бы ты не оказалась во всем виноватой.

Матушка Цзя как раз беседовала с внучками, когда вдруг увидела Фэнцзе в сопровождении прелестной молоденькой девушки.

– Какая миленькая! – воскликнула матушка Цзя, оглядывая девушку. – Чья она?

– Посмотрите внимательно, бабушка, – промолвила Фэнцзе. – Хороша?

Она подвела Эрцзе к матушке Цзя и шепнула:

– Это наша бабушка, кланяйся!

Эрцзе поклонилась. Фэнцзе представила ей всех девушек и сказала:

– А теперь можешь совершить приветственную церемонию.

Робея, Эрцзе выполнила все, что от нее требовалось, и, низко опустив голову, встала в сторонке. Еще раз внимательно ее оглядев, матушка Цзя промолвила:

– Где-то я, кажется, видела эту девочку! Лицо ее мне очень знакомо!

– Стоит ли вспоминать, бабушка, – прервала ее Фэнцзе, – вы только скажите, она красивее меня?

Матушка Цзя водрузила на нос очки и велела служанкам подвести Эрцзе поближе, сказав:

– Хочу поглядеть, какая у нее кожа.

Едва сдерживая смех, служанки подтолкнули Эрцзе к матушке Цзя, а та приказала Хупо:

– Ну-ка закатай ей рукав! – Посмотрела, сняла очки и сказала Фэнцзе: – По-моему, она красивее тебя!

Фэнцзе опустилась перед матушкой Цзя на колени и рассказала, что произошло во дворце Нинго.

– Теперь, бабушка, дело за вами. Будьте милостивы, разрешите пожить ей годик у нас, а потом примем ее в нашу семью.

– Не возражаю, – согласилась матушка Цзя. – И очень рада, что ты проявила доброту! Жаль только, что еще целый год надо ждать.

Тут Фэнцзе обратилась к матушке Цзя с такими словами:

– Прикажите, бабушка, проводить Эрцзе к госпожам Син и Ван и передать им ваше решение.

Матушка Цзя так и сделала.

А госпожа Ван, надобно вам сказать, знала, что об Эрцзе ходит дурная молва, и не могла оставаться спокойной. Но стоило ей увидеть девушку, как от сомнений и следа не осталось.

Итак, все препятствия были устранены и Эрцзе поселилась во флигеле.

Между тем к Чжан Хуа явился тайком человек от Фэнцзе и стал его уговаривать добиваться женитьбы на Эрцзе, обещая в этом случае богатое приданое и солидную сумму на обзаведение хозяйством.

Однако у Чжан Хуа не было ни малейшего желания жениться, да еще затевать тяжбу с семьей Цзя, тем более что на первом разбирательстве дела выступавший вместо Цзя Жуна в качестве ответчика заявил:

– Чжан Хуа расторгнул брачный договор по собственной воле, и родственникам невесты пришлось взять ее к себе в дом. Но Чжан Хуа просрочил нам долг и, желая увильнуть от уплаты, возвел ложное обвинение на нашего младшего господина Цзя Жуна.

Судьи доводились родней семьям Ван и Цзя и к тому же получили взятку. Поэтому они обвинили Чжан Хуа в бродяжничестве и клевете и велели высечь. Цинъэр подкупил стражников, чтобы не очень усердствовали в наказании, а потом снова стал подбивать Чжан Хуа подать в суд.

– Брачный договор заключили твои родители, с какой же стати отказываться от свадьбы? Любой судья будет на твоей стороне!

Чжан Хуа наконец решился и снова подал жалобу. Узнав об этом, Ван Синь все объяснил судье, и тот вынес решение:

– Чжан Хуа возвращает долг семье Цзя, а жену может забрать, если располагает необходимой суммой.

Решение это довели до сведения отца Чжан Хуа, которому Цинъэр уже успел все рассказать, и тот был вне себя от радости. Наконец-то он женит сына да еще получит кругленькую сумму. Прямо из суда отец Чжан Хуа отправился в дом Цзя с намерением забрать Эрцзе.

Фэнцзе, притворившись испуганной, бросилась к матушке Цзя и стала жаловаться:

– Все так получилось из-за жены Цзя Чжэня, не умеет она устраивать подобные дела. Оказывается, брачный договор не был расторгнут и семья Чжан подала на нас в суд.

Матушка Цзя приказала позвать госпожу Ю и велела ей уладить дело, сказав:

– Сестра твоя просватана с детства, а договор о браке не расторгнут, вот и подали на нас в суд. Куда это годится?

– Разве брачный договор не расторгнут? – удивилась госпожа Ю. – Ведь этот Чжан Хуа даже деньги от нас получил…

– А Чжан Хуа говорит, что никаких денег и в глаза не видел, – вмешалась в разговор Фэнцзе, – и никто ему их не предлагал. Отец его, правда, сказал, что был однажды такой разговор, но на том все и кончилось. И вот сейчас, когда отец невесты умер, ее забрали, чтобы сделать наложницей. А что мы можем ему возразить, если все это так? Неважно, что второй господин еще не женился на ней, ведь Эрцзе переехала к нам – как же мы будем смотреть людям в глаза, если отошлем ее обратно?


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 98;