Сон в красном тереме. Т. 2. Гл. XLI – LXXX. 39 страница



Баоюй быстро переоделся, велел подать коня и в сопровождении четырех слуг направился к дому Фэн Цзыина.

Слуга тотчас же доложил о нем, и Фэн Цзыин вышел встречать Баоюя. Кроме Сюэ Паня, который уже давно пришел, в числе гостей были актер Цзян Юйхань и певичка из дома Прекрасных благоуханий по имени Юньэр. Прислуживали мальчики-слуги.

После того как все поздоровались с Баоюем, началось чаепитие.

Принимая чашку с чаем, Баоюй с улыбкой обратился к Фэн Цзыину:

– В прошлый раз вы так и не объяснили, какое же вам «несчастье помогло», и я, признаться, с нетерпением ждал этой встречи, чтобы узнать, и, как видите, явился по первому вашему приглашению.

– До чего же вы наивны, – рассмеялся Фэн Цзыин, – ведь это был лишь предлог, чтобы затащить вас к себе на рюмку вина, если хотите, уловка. Неужели вы приняли мои слова за чистую монету?

Все разразились хохотом. Вскоре было подано вино, и гости сели за стол. Сначала вино подавали мальчики-слуги, но потом Фэн Цзыин развеселился и приказал Юньэр поднести гостям по три кубка. Захмелев, Сюэ Пань схватил Юньэр за руку и воскликнул:

– Если споешь новую песню, я готов выпить ради тебя целый кувшин вина! Согласна?

Юньэр ничего не оставалось, как согласиться, и, взяв в руки лютню, она запела:

 

Их двое: скучно мне без них,

а вместе – вроде тесно,

Но если нет их, – мне одной

совсем неинтересно…

 

Когда хочу, чтоб этот был,

вдруг о другом мечтаю, —

Так хороши, что предпочесть

кого из них – не знаю!

 

Их опишу ль? Нет у меня

такой искусной кисти!

Вчера с одним у чайных роз

в ночной тиши сошлись мы.

 

Да, он пришел… И в тайный час

любви и страсти томной

Врасплох вдруг застигает нас

в саду другой влюбленный…

 

Ответчик есть, и есть истец,

к тому же есть свидетель.

Что я скажу, когда под суд

пойдем за шутки эти?

 

Кончив петь, девушка, смеясь, обратилась к Сюэ Паню:

– Ну что ж, пей теперь целый кувшин!

– За такую песню я и полкувшина не стану пить! – сказал Сюэ Пань. – Спой что-нибудь получше!

– Послушайте! – вмешался тут Баоюй, встав с места. – Так мы быстро опьянеем. А это неинтересно! Давайте я выпью большую чашку вина и отдам застольный приказ. Кто не выполнит, будет пить подряд десять чашек да еще наливать вино остальным.

– Верно, верно! – в один голос вскричали Фэн Цзыин и Цзя Юйхань.

Баоюй поднял чашку, единым духом осушил ее и произнес:

– Называю четыре слова: скорбь, печаль, радость, веселье. Надо сочинить на эти слова стихи и дать им толкование, но только применительно к женщинам! Кто сочинит стихи, пьет кубок вина, исполняет новую песню, снова пьет, а затем, выбрав любую вещь в этой комнате, читает написанные о ней древние стихи либо приводит цитату из «Четверокнижия» или «Пятикнижия», после чего снова пьет.

Не дав Баоюю договорить, с места вскочил Сюэ Пань и запротестовал:

– Меня не считайте, в такую игру я играть не буду. Это он придумал нарочно, чтобы надо мной посмеяться!

Тут поднялась Юньэр, усадила Сюэ Паня на место и с улыбкой сказала:

– Чего бояться? Вино ты и так каждый день пьешь! Неужели ты уступаешь мне в способностях? Ведь я тоже буду читать стихи. Не ошибешься – хорошо, ошибешься – выпьешь несколько штрафных кубков. От этого не умрешь! Или ты хочешь выпить сразу десять чашек, налить всем вина и вообще не подчиняться застольному приказу?

– Прекрасно! – Все захлопали в ладоши.

Сюэ Пань пристыженный сел.

Когда наступила тишина, Баоюй стал читать стихи:

 

Что значит боль

скорбящей

девы?

Ответ такой на это есть:

Кругом весеннее сиянье,

А ты храни уныло честь

В своей пустой и скучной спальне!

 

Что есть тоска

печальной

девы?

Ответ на это есть такой:

Лишь понукай, толкай супруга

Искать чины любой ценой,

Любви не зная и досуга!

 

А что такое

радость

девы?

Ответ такой на это есть:

Вот зеркало возьмет случайно

И видит в нем – скажу не в лесть:

Она – само очарованье!

 

Еще: в чем суть

веселья

девы?

Ответ на это есть такой:

Размах качелей, вихрь и – кстати —

Как бы надетое весной

Волнующее взоры платье!

 

– Прекрасно! – раздались восторженные возгласы.

Один только Сюэ Пань покачал головой и сказал:

– Плохо! За такие стихи полагается штраф!

– Почему? – удивились все.

– Потому что я ничего не понял, – ответил Сюэ Пань, – разве за это не штрафуют?

– Подумай лучше о том, что сам будешь читать, – ущипнув его, шепнула Юньэр. – А не будешь – мы тебя оштрафуем!

Она взяла в руки лютню, и под ее аккомпанемент Баоюй запел:

 

Слезы падают наземь… Как бобы, их роняю

[248]

.

Все не выплакать слезы, все не скажешь в словах,

Всех цветов не раскрыла весенняя ива, —

Все равно утопает терем в пышных цветах.

 

За оконного шторой – ветер, дождь на закате,

Оттого беспокоен, прерывист мой сон,

И забыть невозможно ни новых печалей,

Ни печалей давнишних, из прошлых времен.

 

Мне сведенные брови

Расправить невмочь,

А часы так ленивы!

Долго тянется ночь!

 

О, тоска! Словно темные горы,

Что путь пресекли;

Как далекий поток, —

Бесконечный, шумящий вдали…

 

Едва Баоюй умолк, как все сразу закричали, выражая свое восхищение, а Сюэ Пань снова стал ворчать:

– Плохо, нет никакого ритма!

Баоюй, не обращая на него внимания, взял со стола грушу, вновь осушил чашку и произнес:

 

Обрушился дождь на раскрывшийся груши цветок,

В глубинах дворца закрываются наглухо двери.

 

Итак, Баоюй выполнил весь застольный приказ. Настала очередь Фэн Цзыина, и тот произнес:

 

Что значит

радость

женщины?

Ответ: при первых родах двух сынов родить.

Что есть

веселье

женщины?

Ответ: проникнув в сад, цикаду изловить.

Скорбь

женщины чем вызвана?

Ответ: в беде грозящей мужа с сыном жаль.

Чем объяснить ее

печаль?

Ответ: прическу сделать ветер помешал…

 

Затем Фэн Цзыин поднял кубок вина и запел:

 

Ты – притягательное диво,

Ты – чувств обильных переливы,

С тобою кто из колдунов

Сравниться может в чарах страстных?

Будь хоть святой, – твоя душа

Не станет теплой и прекрасной…

Ты из всего, что я сказал,

На веру не берешь ни слова,

Так выйди к людям и спроси

О том кого-нибудь другого, —

Тогда узнаешь наконец,

Чего не знала ты дотоле:

Меня пронизывает боль,

А ты не ощущаешь боли!

 

Окончив петь, Фэн Цзыин осушил кубок и произнес:

 

Над камышовой крышей лавки

Плывет луна при первых петухах.

 

Итак, Фэн Цзыин тоже выполнил застольный приказ. Настала очередь Юньэр, и она прочла:

 

Скорбь

женщины чем вызвана?

Ответ: тем, что опоры нет на склоне лет.

 

– Дитя мое! – вскричал Сюэ Пань. – Тебе это не грозит, пока жив я, Сюэ Пань!

– Не мешай, помолчи! – зашикали на него, и Юньэр продолжала:

 

В чем женщины

печаль?

Скажу в ответ:

Бранится мать! Уймется или нет?

 

– Третьего дня я встретил твою мать и приказал ей тебя не бить, – сказал Сюэ Пань.

Все зашумели:

– Мы тебя оштрафуем!

– Не буду, не буду! – крикнул Сюэ Пань, с силой хлопнув себя по щеке. – Если скажу еще хоть слово, штрафуйте!

Юньэр снова запела:

 

Что значит

радость

женщины?

Ответ: любимый возвратился в дом ко мне.

Что есть

веселье

женщины?

Ответ: уняв свирель, ударить по струне.

 

Закончив песню, она начала следующую:

 

При третьем новолунье в третий день

Цветет мускат. Везде известно это.

Но вздумалось однажды червяку

Залезть в цветок прекрасный до расцвета.

Потратил много времени червяк,

Стремясь к цветку упрямо, непреклонно,

Но в тот цветок он не сумел никак

Пробраться, – сколь ни бился исступленно.

 

Упал, потом опять к цветку полез,

Как на качелях, на листе качаясь.

«Ах ты, червяк! Повеса из повес! —

Сказал цветок, к упрямцу обращаясь. —

Раскрыться мне еще не выпал срок, —

Куда ж ты лезешь, глупый червячок?»

 

Эта песня была последней. Юньэр осушила кубок и прочитала:

 

Строен персик и пригож…

 

Застольный приказ и на сей раз оказался выполненным. Наступил черед Сюэ Паня.

– Что ж, начинаю! – сказал он. – Итак…

 

Женщина сердцем

скорбит…

 

Он тянул первую строку так долго, что Фэн Цзыин не выдержал и спросил:

– Почему она скорбит? Ну, говори скорее!..

От волнения глаза Сюэ Паня стали круглыми, как колокольчики, и он повторил:

 

Женщина сердцем

скорбит…

 

Кашлянул раз, другой и наконец произнес:

 

Скорбь

женщины о чем?

Ответ гласит:

Не муж, а черепаха! Просто стыд!

 

Все расхохотались.

– Почему вы смеетесь? – удивился Сюэ Пань. – Разве я не прав? Неужели женщина не скорбит, если вместо красивого юноши ее мужем оказывается урод?!

– Конечно, прав! – твердили все, покатываясь со смеху. – Ну, продолжай!

Сюэ Пань таращил глаза, стараясь собраться с мыслями:

 

Женщине грустно бывает…

 

Он снова умолк, а сидевшие за столом закричали:

– Почему?

 

В чем женщины

печаль

?

В том, что нахально,

Как жеребец, мужлан к ней лезет в спальню.

 

Снова раздался дружный смех.

– Штрафовать его, штрафовать! – кричали все. – То, что он прочел прежде, еще куда ни шло. Ну а это совсем не годится!

Сюэ Паню хотели налить вина, но Баоюй запротестовал:

– У него очень хорошо подобраны рифмы…

– А вы придираетесь, – ухватился за его слова Сюэ Пань. – Если распорядитель одобрил, нечего шуметь!

Все тотчас же умолкли, только Юньэр, смеясь, сказала Сюэ Паню:

– Следующие две фразы, пожалуй, тебе не под силу, может быть, позволишь произнести их вместо тебя?..

– Глупости! – вскричал Сюэ Пань. – Неужели не справлюсь? Слушайте…

 

В чем

радость

женщин?

Тут ответ мой точен:

В блаженной лени после брачной ночи.

 

– Неплохо! – согласились все. Сюэ Пань продолжал:

 

Когда

веселье

женщин?

Стих мой лих:

Когда мужская плоть возжаждет их.

 

– Бессовестный! Как не стыдно! – возмутились гости. – Пой лучше песню!..

 

Комар назойлив:

«Хэн-хэн-хэн…» —

 

затянул Сюэ Пань.

– Что это ты поешь? – раздались удивленные возгласы.

Но Сюэ Пань как ни в чем не бывало продолжал:

 

Жужжат две мухи:

«Вэн-вэн-вэн…»

 

– Довольно, хватит! – закричали все хором.

– Будете вы слушать или не будете? – рассердился Сюэ Пань. – Эта песенка вся построена на рифмах хэн-хэн и вэн-вэн. Не хотите, могу не петь, но и пить не стану!

– Ладно, не пой, не пей, только не мешай другим, – согласились гости.

Наступила очередь Цзян Юйханя. Он прочел такие стихи:

 

Скорбь

женщины чем вызвана?

Ответ: ушел супруг, его потерян след.

Чем объяснить ее

печаль?

Ответ: на масло из корицы денег нет.

Что значит

радость

женщины?

 

Ответ: нагар на свечке – значит, свадьба ждет

[249]

.

 

Что есть

веселье

женщины?

Ответ: с супругой точно в лад супруг поет.

 

После стихотворения Цзян Юйхань запел песню:

 

Как отрадно! Она всех красавиц прелестных

воплотила в себе и, слепя красотой,

Уподобилась той, с бирюзового неба

к нам на землю сошедшей небесной святой.

 

Вся в расцвете весны —

молода и стройна,

Будет фениксов-птиц

жизнь, как чаша, полна!

О, высок Млечный Путь

в этом небе ночном!

Взяв серебряный в руки фонарь,

мы вдвоем

Незаметно за полог уйдем…

 

Окончив петь, Цзян Юйхань осушил кубок и сказал:

– Мои познания в поэзии поистине ничтожны, но, к счастью, вчера я случайно прочел и запомнил одну парную надпись. В ней как раз речь о том, что вы видите здесь на столе.

Он выпил еще вина, взял со стола цветущую коричную веточку и произнес:

 

В нос ударяют запахи цветов,

а это значит – будет днем тепло.

 

Всем понравились эти строки, и решено было, что приказ выполнен. Но тут с места вскочил Сюэ Пань.

– Никуда не годится! – закричал он. – Оштрафовать его! Оштрафовать! На столе никакой драгоценности нет, и твои стихи ни при чем!

– Какой драгоценности? – удивился Цзян Юйхань.

– Еще перечишь! – не унимался Сюэ Пань. – Повтори, что ты прочел!

Пришлось Цзян Юйханю прочесть еще раз.

– А Сижэнь разве не драгоценность?

[250]

– вскричал Сюэ Пань. – Кто сомневается, спросите у него!

Он указал на Баоюя. Баоюй смутился и произнес:

– Тебя за это надо как следует оштрафовать!

– Верно! Оштрафовать! – закричал Сюэ Пань, схватил со стола большой кубок и единым духом его осушил.

Фэн Цзыин и Цзян Юйхань принялись расспрашивать, в чем дело, и когда Юньэр им объяснила, Цзян Юйхань встал и принес извинения.

– Вы ведь не знали и ни в чем не виноваты, – сказали гости.

Вскоре Баоюй вышел из-за стола. Цзян Юйхань последовал за ним и на террасе еще раз извинился. Привлекательная внешность Цзян Юйханя, его изящные манеры понравились Баоюю, он пожал актеру руку и сказал:

– Приходите как-нибудь ко мне! Поговорим об актере Цигуане из вашей труппы. Слава о нем гремит по всей Поднебесной, но я, к сожалению, до сих пор не имел счастья с ним встретиться.

– Да это мое детское имя! – воскликнул Цзян Юйхань.

Баоюй был и удивлен, и обрадован.

– Какое везенье, какое везенье! – восклицал он, – Недаром вы так знамениты! Наконец-то мы с вами познакомились. Что бы такое вам подарить?

Он немного подумал, вытащил из рукава веер, снял с него яшмовую подвеску и протянул актеру:

– Примите от меня в знак уважения и будущей дружбы, хотя эта вещь слишком ничтожна для такого случая.

– Право, это незаслуженная награда, – произнес Цигуань, принимая подвеску. – Но и у меня есть одна редкая вещь, я с благодарностью подарю ее вам.

Он расстегнул куртку, снял ярко-красный пояс и отдал Баоюю.

– Это подарок Бэйцзинскому вану от царицы страны Юсян, – пояснил он. – Если этим поясом подпоясываться летом, кожа благоухает и совершенно не выделяет пота. Бэйцзинский ван недавно подарил его мне, и я надел его сегодня впервые. Никому другому я бы этот пояс не отдал, но вас, второй господин, прошу принять мой подарок. А мне взамен дайте свой, а то нечем подпоясаться.

Баоюй с радостью принял подарок, снял свой пояс с узорами из сосновых шишек и отдал Цигуаню.

В это время раздался громкий возглас:

– Попались!..

К ним подскочил Сюэ Пань, схватил обоих за руки и воскликнул:

– Что же это вы? Вино не допили и убежали? Ну-ка, покажите, что у вас там?

– Ничего, – ответили оба.

Но от Сюэ Паня отделаться было не так просто. К счастью, на выручку подоспел Фэн Цзыин. Вместе они вернулись к столу. До позднего вечера продолжалось веселье.

Возвратившись домой, Баоюй переоделся и сел пить чай. Сижэнь заметила, что на веере не хватает одной подвески, и спросила:

– Ты куда девал подвеску?

– Наверное, потерял, – ответил Баоюй.

Сижэнь не придала этому никакого значения, но, когда Баоюй собрался спать, заметила на нем красный, как кровь, пояс и стала догадываться, что произошло.

– У тебя замечательный новый пояс, – сказала она, – и ты можешь мне вернуть тот, который я тебе отдала.

Только сейчас Баоюй вспомнил, что подаренный Цигуаню пояс принадлежал Сижэнь, и не следовало так легкомысленно с ним расставаться. Он раскаивался в душе, но признаться боялся и с улыбкой сказал:

– За пояс я тебя вознагражу.

– Я сразу поняла, что ты опять занимался дурными делами! – кивнув головой, со вздохом произнесла Сижэнь. – Но не надо было отдавать мою вещь этим никчемным людям! Жаль, что ты не подумал об этом!

Она хотела сказать еще что-то, но, заметив, что Баоюй пьян, не стала ему докучать, разделась и легла в постель. За ночь ничего особенного не произошло.

Утром, едва проснувшись, Сижэнь услышала возглас Баоюя:

– Ну-ка, погляди! Ночью к нам забрались воры, а ты спала как ни в чем не бывало!

Тут Сижэнь заметила на себе тот самый красный пояс, который видела у Баоюя, и поняла, что это он ночью повязал его ей.

– Не нужна мне такая дрянь! – крикнула она, снимая пояс – Забирай обратно!

Баоюй принялся ласково ее уговаривать. Наконец Сижэнь согласилась поносить пока пояс. Но как только Баоюй вышел, сняла его, бросила в пустой ящик и надела другой. Вернувшись, Баоюй ничего не заметил и принялся расспрашивать, как прошел вчерашний день.

– Вторая госпожа Фэнцзе присылала служанку за Сяохун, – ответила Сижэнь. – Хотели дождаться тебя, но я решила, что не стоит, и сама ее отпустила.

– И правильно сделала, – кивнул головой Баоюй. – Я ведь об этом знал, зачем же было меня дожидаться?

– От гуйфэй приезжал евнух Ся, привез сто двадцать лянов серебра, – продолжала Сижэнь. – Гуйфэй приказала устроить с первого по третье число «благодарственное моление о ниспослании спокойствия» в монастыре Чистейшей пустоты, совершить жертвоприношения и пригласить актеров. Государыня также желает, чтобы пожаловал туда старший господин Цзя Чжэнь вместе со всеми членами рода, воскурил благовония и поклонился Будде. Еще она прислала с евнухом подарки к празднику Начала лета.

Сижэнь позвала служанку и велела ей принести подарки: два дворцовых веера, две нити четок из красного благовонного дерева, два куска шелка с узором из хвостов феникса и циновку, сплетенную из стеблей лотоса.

– А остальные что получили? – полюбопытствовал Баоюй, не скрывая радости. – То же самое?

– Твоя бабушка получила в придачу яшмовый жезл «исполнения желаний», так же как отец, мать и тетя, еще агатовую подушечку, – рассказывала Сижэнь. – Баочай то же, что и ты. Барышня Линь Дайюй, вторая барышня Инчунь, третья барышня Таньчунь и четвертая барышня Сичунь – веер и четки. Супруга старшего господина госпожа Ю, супруга второго господина Фэнцзе – по два куска тонкого шелка, по два куска атласа и по два мешочка для благовоний, а сверх того по две лекарственные палочки.

– Как же так? – недовольно спросил Баоюй. – Почему сестра Баочай получила такие подарки, как я, а сестрица Дайюй похуже? Может быть, что-то перепутали?


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 98;