Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. 5 страница



Да, он очень надеялся на то, что Джала окажется совершенно другим человеком, и ему удастся выйти из‑под ее власти.

Но с первой же ночи вселенная сузилась до размеров ее прекрасного лица, а потом и вовсе перестала существовать, когда он оказался в объятиях Джалы. Мохаб забыл, кто он и какая жизнь выпала на его долю. Затем он сделал ей предложение.

– Но потом ты изменил свое мнение.

– Когда я был с тобой, я едва мог ясно мыслить. Впрочем, у каждого из нас были причины желать этого брака.

Он был настойчив. Он давил на Джалу. Казалось, вот‑вот – и она согласится представить его своей семье. Он не замечал, что над их отношениями сгущаются тучи.

Узнав, что Джала оставила его не ради Наджиба, Мохаб бросился на поиски, но тщетно. Он перерыл весь шар земной, но это не дало результатов. Лишь однажды ему удалось найти ее в составе гуманитарной миссии в Южной Америке, но затем Джала как сквозь землю провалилась.

И все это время Мохаб подыскивал достойный предлог, чтобы подступиться к ней снова. Теперь же он был убежден, что обязательно получит ту, которую так страстно и долго желал. Она просто еще не знает всего.

– Тем не менее, – Мохаб укоризненно взглянул на Джалу, – мое предложение, каким бы сумбурным оно ни выглядело, было настоящим. Я действительно хотел связать с тобой свою судьбу.

Джала поджала губы.

– Что бы ты ни думала или чувствовала, ничто не ослабило мое влечение к тебе.

– О, мужчинам ни с чем не нужно бороться. Достаточно положить в свою постель податливую женщину, – сказала Джала.

– Да, все‑таки сказывается твоя неопытность. – Джала досадливо прикусила губу; ей нечем было парировать. Он наслаждался моментом. – Мужчин, о которых ты говоришь, привлекает новизна, некий вызов. Известно, что таким типам быстро надоедает любая женщина. Но чем дольше мы с тобой были вместе, тем сильнее становился мой голод. Я хотел тебя так, что был готов прыгнуть в самое глубокое море или покорить самую высокую гору. Я мечтал жениться на тебе, чтобы ты всегда была рядом.

– А затем неожиданное открытие Наджиба раскрыло мне глаза, – бросила Джала.

– Итак, я изложил мою версию. После того как я выслушал тебя, мне стало очевидно, почему ты оставила меня: страх привязанности и обязательств вкупе с обидой и гневом. Ты поступила так, как было лучше для тебя. Но это веление рассудка. А что с твоим телом, Джала? Как давно ты изнываешь от страсти ко мне? Насколько сильно это влечение?

Ее глаза мгновенно потемнели.

Мохаб почувствовал, как его сердце сильно забилось. Неужели в ее больших глазах мелькнула тоска? Но прежде чем он смог проверить это, Джала снова скрылась за маской.

– Спешу заверить тебя, что еще год – и следа бы не осталось от былой страсти.

Нет, это не жалкая отговорка. Джала искренне так считала. Неужели она никогда не любила его? Неужели чувство, от которого она кричала в его объятиях, испарилось без остатка?

Мохаб опроверг это. Джала вновь растаяла от одного его прикосновения. Ее тело провозгласило Мохаба своим единственным хозяином и повелителем.

Она поспешила возразить:

– После того как мы расстались, у меня не было любовника. Я с головой ушла в работу, и не потому, что я изнывала от тоски по тебе. Я не сторонница связей на одну ночь.

– О, если бы ты ощутила такую же страсть, что испытывала ко мне, у тебя нашлось бы время на этого человека. Все или ничего – в этом вся ты. Но временами голод становится очень сильным, и тебе кажется, что ты не сойдешь с места, если не утолишь его. – Чуть помедлив, Мохаб сжал ее руки. – Можешь мне поверить, я кое‑что понимаю в таких вещах. Ничто не способно утолить мою страсть к тебе.

– Ну конечно, – пробормотала Джала, распаляя его.

Он притянул ее к себе:

– Я сам не предполагал, что такое бывает, но именно это случилось со мной. Химия, которая сейчас происходит между нами, сводит меня с ума.

– Похоже, это действительно что‑то значит для тебя.

– Сейчас ты видишь настоящего меня, знаешь мои истинные желания. Что тебе рассказал Камал?

Джала ответила, что их план известен ей лишь в общих чертах. Камал даже не упомянул имя Мохаба. Настал его черед восполнить пробелы. Мохаб изложил подробности, опустив, впрочем, тот факт, что он может предотвратить военный конфликт, не вовлекая в это ее.

Джала слушала молча, ее взгляд был темен.

– Значит, тебе предстоит стать королем?

– Ну да.

– Но это также дает тебе возможность разрешить конфликт без участия семьи аль‑Масуд, то есть меня.

Мохаб не забыл, что она обладает блестящим интеллектом. Однако, прежде чем Джала успела что‑либо добавить, он поставил жирную точку:

– Мой дядя согласится на это лишь в том случае, если мы поженимся.

– Какая ирония! В свое время он намеревался и на пушечный выстрел не подпускать меня ни к одному из своих наследников. Теперь же я его последняя надежда. – Она оттолкнула Мохаба. – Знаешь, а катитесь вы оба прямиком в ад!

Мохаб внутренне возненавидел себя за то, что собирался сказать.

– Но когда‑то ты обещала мне вернуть долг.

Джала замерла. Упрек засветился в ее глазах цвета виски.

– Но я также предупредила, что не сделаю это ценой собственной жизни.

– Мне не нужна твоя жизнь. Я хочу, чтобы ты согласилась стать моей женой и разделила со мной постель.

– Неужели? На что еще ты желаешь наложить свои лапы?

– Мне нужно все. Твое сердце, ум, твоя душа… – Ее взгляд стал неподвижным, и Мохаб не увидел на дне ее глаз ничего, кроме желания оттолкнуть его. – Джала, я хочу все, что ты мне задолжала. И это не отчаянная мольба, но требование.

Молодая женщина встревожилась.

– Неужели ты действительно готов совершить нечто безумное, если мы не поженимся? – наконец выдавила она.

– Нам необходимо пожениться. Однако ничто не заставит нас долго оставаться в браке.

 

Глава 5

 

Джала не могла поверить в то, что Мохаб заставил ее согласиться на свадьбу.

Чудовище! Он привел массу доводов, подкрепив их железной логикой, не говоря уже о том, что смутил все чувства.

Впрочем, ситуация действительно была критическая. Джала прекрасно знала, что представляет собой их регион, терзаемый войной. Она видела, как страдают ни в чем не повинные люди. Она могла лишь облегчить их мучения в стране, где закон чести до сих пор был выше принятых мировым сообществом конвенций и пактов. Мохаб и Камал не оставили ей пути к отступлению. Они оба надавили на ее желание во что бы то ни стало не допустить войну. Они также прекрасно понимали, что после первого потрясения Джала сможет взять себя в руки и принять верное решение. И она согласилась на помолвку.

Помолвку, которая не станет преддверием супружеского счастья. Но ей придется заставить себя пройти через это ради спасения родного края.

Но для нее это обернется пыткой. Однако придется смириться, придется потерпеть до того момента, когда свершится подписание мирного договора. Затем она умоет руки. Но Джалу все же что‑то тревожило. Она не понимала, почему Мохаб охотно согласился на ее условия.

Сначала он настаивал на том, что короля Хасана сможет убедить лишь заключение официального брака, которому должна предшествовать помолвка. Прежде чем расстаться, Мохаб предложил ей прожить с ним в браке полгода. Он полагал, что этого времени хватит для того, чтобы подготовить проекты документов и урегулировать все вопросы.

Когда же Джала возразила, сказав, что лучше растянуть на полгода помолвку, он смиренно кивнул.

Неожиданно ее сознание озарила яркая вспышка, и Джала поняла, почему его покладистость насторожила ее. Все это время Мохаб следил за ней! Он уже давно разрабатывал детальный план. Зная, что по своей воле она ни под каким видом не согласится на брак с ним, он припер Джалу к стенке и, заручившись поддержкой ее брата, отрезал ей путь к бегству.

Он не отступал – угрожал, давил, ласкал, мучил Джалу то тех пор, пока она не утратила способность сопротивляться. Когда же она окончательно потеряла бдительность, он нанес решающий удар. С этого момента предполагались два варианта развития событий: Джала могла либо безоговорочно принять его предложение, либо начать торг. В любом случае Мохаб добивался поставленной цели. Джала была вынуждена плясать под его дудку. Наверняка замыслы хитреца простирались и дальше.

Вконец раздосадованная, Джала топнула ногой. Ступня увязла в мягком песке. Джала была на берегу одна, но ни на секунду не сомневалась в том, что где‑то притаилась пара глаз, приставленных к ней Камалом. Брат всячески старался поддерживать у нее иллюзию свободы, справедливо рассудив, что и без того недопустимо вторгся в ее личную жизнь.

Сотрудники службы безопасности, несомненно, наблюдают за тем, как принцесса Джудара прогуливается по пляжу, прилегающему к дворцу, и досадливо молотит воздух кулаками. Она не понимала, к чему все эти предосторожности, – никто не может незаметно пересечь границу королевских владений или приплыть по морю. К тому же уже неделю дворец и прилегающие территории закрыты для туристов.

Джала предвидела, что начнется нечто подобное, как только она согласится остаться в Джударе и играть в игру, затеянную Мохабом. Это немного напоминало ситуацию, когда она сбежала в Штаты в поисках новой жизни.

Первые восемнадцать лет жизни она провела в Джударе и подвела под ними черту. Безусловно, Джала любила своих братьев, но их существование разительно отличалось. Даже в раннем детстве мальчики для королевского двора были всем. Они обладали привилегиями будущих наследников, но, что самое важное, братьев Джалы ни в чем не ограничивали. А она, будучи незапланированным ребенком, поскольку родители решили больше не заводить детей, стала ошибкой. К тому же ее угораздило родиться девочкой.

Когда Джале исполнилось три года, ее матери поставили неутешительный диагноз – рак. Мамы не стало, когда девочка отпраздновала свой десятый день рождения. Спустя год отец, сломленный горем, ушел вслед за любимой супругой, оставив Джалу на попечении старших братьев и родственников.

Следующие несколько лет были сущим кошмаром. Братья, преданные сестре, не могли уделять ей должного внимания, занятые собственной карьерой. Джала не любила жаловаться или просить о помощи, поэтому никто не знал о том, как тяжело и одиноко ей в огромном дворце. Она чувствовала себя оторванной от семьи.

Джала росла, а вместе с ней росло недовольство теми ограничениями, которые накладывали на женщин традиции ее страны. Рядом не было матери, которая могла бы постоять за нее. Окончив школу, девушка поняла, что, если она не сбежит, случится что‑то непоправимое.

Вскоре ее дядю по материнской линии назначили на должность посланника Джудара в Соединенных Штатах. Чувствуя, что подобный шанс выпадает один раз в жизни, Джала так горячо уговаривала своих братьев, что им пришлось отпустить ее в Штаты вместе с дядей для продолжения образования. Она прилетела туда за несколько месяцев до своего совершеннолетия и вышла из‑под опеки родственника, как только ей исполнилось восемнадцать лет.

Оказавшись на свободе, Джала принялась наверстывать упущенное время и воплощать в жизнь все свои мечты. В будущем она видела себя правой рукой Фарука, а потому сопровождала его во время гуманитарных миссий.

Затем на той злосчастной конференции она впервые встретила Мохаба.

А когда она вернулась в Джудар, он снова ворвался в ее жизнь.

Мохаб…

Даже звук его имени раздражал ее. Ну и имя выбрали родители для сына, ничего не скажешь! Хотя он прекрасно его оправдал – «внушающий трепет, страх». Этот мужчина пошел дальше – он зачаровал, покорил и опустошил ее душу.

Но не стоит обвинять во всем одного Мохаба. Их страны оказались на грани войны, и это не его рук дело. Это коварный поворот судьбы, равно как и то, что она – родная сестра короля Джудара. Да и сам Мохаб не виноват, что именно ему уготована священная миссия править Йариром.

Зато он виноват кое в чем другом – в том, что произошло прошлым вечером.

Уговаривая Джалу, Мохаб доводил ее до безумия своими ласками, словно и вправду едва сдерживал желание обладать ею. Когда же она согласилась исполнить отведенную ей роль, он сразу остановился.

Неужели все, что он говорил, было уловкой? Джале было проще думать так. Уже давно она смирилась с тем, что мужчина, избравший для себя подобный путь в жизни, несет в себе мало человеческого. Для того чтобы справляться со всеми трудностями, не пасовать перед лицом опасности, не отчаиваться при виде смертей, ему необходимо вынести эмоции за скобки. Но чтобы стать первоклассным специалистом, также надо уметь воскрешать чувства тогда, когда это удобно.

Однако, зная это, Джала не смогла помешать Мохабу вновь одурачить ее. Он усыпил ее бдительность. Она было поверила жарким словам, утопившим ее в страсти. Страсти, которой на самом деле не существовало.

Джала с досадой осознала, что все еще уязвима для его чар. Неужели ей уготована такая судьба? Почему она испытывает опустошающие душу чувства? Почему после стольких лет одно лишь появление Мохаба лишило ее воли? Когда любовная лихорадка вновь овладела ею, могла ли она не поддаться этой буре, этому натиску эмоций?

Знакомая волна раздражения окатила ее с головы до ног. Несмотря на то что над головой сияло солнце, а лицо овевал мартовский бриз, Джале стало холодно. На негнущихся ногах она пустилась в обратный путь. Когда она окинула взглядом величественный дворец, у нее перехватило дыхание. Джала так и не смогла привыкнуть к его великолепию. Туристы довольно часто ошибались относительно его возраста. Новая резиденция правителей Джудара была построена одиннадцать лет назад. Но с тех пор дворец обрел такую же историческую ценность, как знаменитый Тадж‑Махал.

Расположенный на полуострове, он был окружен песочными пляжами цвета серебра, омываемыми лазурными водами океана. Сейчас, на закате, когда небо окрасилось всеми оттенками золота, дворец казался миражом. Не менее сотни талантливых мастеров строили его. Он словно сошел со страниц древних арабских сказок, тогда как внутри все было вполне современным.

Джала миновала ворота и зашагала по широкой мощеной дороге, вдоль которой росли раскидистые пальмы. Она не переставала восхищаться тем, как причудливо переплелись традиции и обычаи различных племен для того, чтобы родилась культура Джудара. В другой ситуации Джала остановилась бы и залюбовалась окружающим ее великолепием. Однако теперь красота и роскошь напоминали ей о высоком происхождении и о том, какой неожиданный и неприятный поворот совершает ее судьба.

Как только Джала приблизилась к входу во дворец, два лакея распахнули тяжелые резные двери, инкрустированные серебром и золотом. Было бессмысленно улыбаться им или благодарить – мужчины смотрели прямо перед собой. Джала пересекла круглый холл, украшенный колоннами. Высота купола достигала тысячи футов. Ее взгляд бродил по просторному помещению, оформленному в кремовых тонах. Джала почувствовала себя свободной, словно все обитатели дворца решили оставить ее в покое. Она меньше всего хотела сейчас общаться с кем бы то ни было.

Лифт доставил Джалу на четвертый этаж, где располагались ее апартаменты, обставленные с истинно королевской роскошью. Она затосковала по своей скромной квартире в Нью‑Йорке.

– О, ты здесь!

Джала обернулась и увидела Алайю, супругу Камала и королеву. В прошлом модель, Алайя была выше Джалы, но со временем ее формы округлились – ведь она выносила для своего короля троих наследников. Ее темные волосы ниспадали на плечи густыми локонами. Одета она была в длинное зеленое платье, подчеркивающее шоколадный цвет ее глаз.

Рядом с ней стояла Кармен, жена Фарука, женщина редкой красоты, с глазами голубыми, как море в ясный день. Недоставало только Фары – горячо любимой жены среднего брата, Шехаба. В семье ее называли Зеленоокой из‑за пронзительного цвета глаз. По мнению Джалы, она была самой эффектной из ее невесток.

Если бы Джалу волновала собственная красота, ее гордость страдала бы, когда они собирались вместе. Но она прекрасно чувствовала себя в компании этих женщин, которых считала прекрасными как снаружи, так и внутри. Они любили проводить время вместе, хотя это случалось не так часто.

– Мы постучали в дверь, но ты не ответила. – Кармен виновато улыбнулась. – Мы решили оставить для тебя вещи и записку.

– Мы принесли все, что тебе может понадобиться, и даже немного больше, – лукаво добавила Алайя.

Пришедшие с ними помощницы закончили расставлять бесконечные пакеты и коробки на столе. Кармен улыбнулась им и жестом разрешила удалиться.

– Камал сказал, что ты собиралась на самолет в спешке… – заметила она.

– Хочешь знать почему? – с вызовом бросила Джала. – Он сообщил мне, что твой муж борется за жизнь на больничной койке!

– Как?!

– Вот именно! Лишь когда я переступила порог его приемной, он признался мне, что это была хитрость. Ему, видите ли, было нужно, чтобы я приехала домой.

Алайя побледнела:

– Я хорошенько прополощу ему мозги, если ты сама это не сделала.

– Не переживай, я сохранила ему жизнь только ради ваших детей, – пробормотала Джала.

Алайя обняла ее:

– Мне так жаль. Ты наверняка была до смерти перепугана. Камал, конечно, бывает той еще занозой, но… – Ее взгляд стал нежным. – Каждый раз я прощаю его, потому что он неотразим.

Джала прекрасно понимала королеву. Она сама стала заложницей таких же противоречивых эмоций. Однако для нее это не предвещало ничего хорошего.

– Начинаю задумываться, не стоит ли мне отказаться от гражданства. В противном случае Камал постоянно будет вызывать меня сюда.

– Как будто кто‑то способен принуждать тебя… – усмехнулась Кармен.

Судя по всему, супруга Фарука была убеждена, что в любой ситуации Джала остается верна себе. Как же она заблуждалась…

– Ты умираешь от усталости после длительного перелета. Мы не будем задерживать тебя дольше необходимого. – Кармен взяла Джалу под руку. – Давай откроем коробки, посмотрим, что тебе нужно, что подходит и о чем мы напрочь позабыли.

– Мы не представляли, какое потрясение ты пережила, хотя Камал просил нас не утомлять тебя, – проговорила Алайя. – Кто бы мог подумать, что сначала он тебя напугает, а потом обрадует.

– Обрадует? Он так сказал?

– Да. Временами Камал посвящает меня в свои дела, но, поверь, не в этот раз. Я узнала обо всем лишь после…

– После того, как он решил отдать родную сестру будущему королю Йарира? Ты это имеешь в виду? И все ради того, чтобы остановить войну, которую готов развязать старый козел?!

– Надо же, и Камал называет его так. Вы действительно близнецы.

– Мы слышали, что вчера ты виделась с так называемым будущим королем, – фыркнула Кармен. – Из‑за напряженных отношений между нашими государствами нам это сделать не удалось. О нем рассказывают разное… То он принц из арабских сказок, то восставший из преисподней неумолимый убийца… Некоторые женщины заявляют, что он красивее наших мужей…

Джала души не чаяла в братьях, но была вынуждена согласиться с последним утверждением.

Неожиданно она подскочила.

– Что случилось? – встрепенулась Кармен.

– Нет, ничего. – Джала поморщилась. – Это мой телефон. Еще никогда он не вибрировал так сильно. – И действительно, ее словно ударило током. – Минуту.

Номер на дисплее не определился. Вероятно, кто‑то из ее американских коллег.

– Я здесь.

Она сильнее прижала трубку к уху, словно их могли услышать.

Мохаб!

Но откуда он говорит? Может, уже стоит под дверью?


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 171;