Из письма к О. И. Сулержицкой 11 страница



Шестого числа в студии была еще публичная генеральная репетиция. Бебутов сдавал пьесу (забыл название)6 с участием Хмары, Афонина и Кемпер. Совсем сыро, ничего еще нельзя судить. Сегодня был экзамен-молния. Экзаменовались: Барановская, Коренева, Дмитриевская, Соловьева, Попова, Хмара, Дикий и пр. Душа моя Марджанов добыл откуда-то бешеные деньги и [...] сыплет их направо и налево, переманивает всех, кого может7. Санину -- 15 тысяч (и уже поссорился, и не разговаривает, и не кланяются друг с другом). Коонен -- шесть тысяч, портнихе Марье Фроловне -- 4 тысячи, Леонидову предлагал чуть ли не 25 тысяч. Недавно он завтракал с кем-то, кого он переманивал, и ему подали счет на 30 рублей, он вынимает две сотенных бумажки, чтобы расплатиться 30 рублями, до того руки его привыкли к радужным бумажкам.

Ну, пересказал все слухи, вести и сплетни; нежно думаю о Вас и мысленно целую Ваши ручки. Спасибо за письма. Рад, если мои записки пригодились. Да, вот Вам задача: развейте и привыкните в ролях и при творчестве к той простоте, которую мы называем "в капоте". Ищите ее в себе больше всего. Найдите себя такой простой, непосредственной и детски искренней, какой Вы были в своей ночной кофточке, когда лежали, поправляясь после болезни. Вл. Алекс, низкий поклон.

Искренно любящий и преданный

К. Алексеев

Стахович все в хандре. Он в Германии (Homburg. Poste restante). Напишите ему словечко.

 

436*. M. Ф. Андреевой

 

9 апреля 1913

Москва

Дорогая Мария Федоровна!

Простите за задержку ответом. Знаю, что это очень нехорошо, но я не рассчитал своих сил и не одолел всей непосильной работы, которая в последний месяц свалилась на меня. Не хватает не столько времени, сколько жизненной энергии, чтоб исполнить все, что надо и что хочется сделать.

Вы не должны сомневаться в моей полной готовности придти Вам на помощь. Мне нетрудно будет это сделать в студии, где я пользуюсь авторитетом, и потому там я весь к Вашим услугам, насколько мне позволят время и текущая работа. Я с радостью поделюсь с Вами всем, что знаю и умею.

В театре -- другое дело. Там многое изменилось для меня. Я уже не пользуюсь авторитетом, хотя и прикрываются моим именем, я не имею ни юридических прав, ни голоса, от которого мне самому пришлось отказаться по чисто внешним и случайным причинам.

В театре я могу ходатайствовать, но не решать. И я ходатайствовал, но -- пока безуспешно. Враждебного отношения к Вам я не заметил и думаю, что его нет. Нет ролей, нет свободных денег; некоторое недоверие к тому, что Вы расстаетесь с прежним амплуа и помиритесь с более скромной ролью в театре; вот реплики, которые мне пришлось слышать при разговоре о Вашем возвращении на нашу сцену. Должен быть справедливым и констатировать, что все эти возражения делались с каким-то недоумением, с какой-то беспомощностью и как бы извиняясь.

Как быть и как действовать на будущее время? Для этого необходимо увидаться и переговорить. И я надеюсь на это -- в Петербурге или в Одессе. Только при личном свидании можно договориться, главное, почувствовать все детали сложного вопроса, который стоит предо мной. Если наше свидание в Петербурге невозможно, то, быть может, Вы укажете мне, с кем из Ваших близких я могу совещаться по этому делу1. Мой адрес в Петербурге: Михайловская, "Английский пансион" Шперк (комната No 9).

Что касается до Вашего долга мне, предоставляю распорядиться так, как Вам удобнее. Я нисколько не тороплю Вас уплатой. Хотите -- рассчитаемся со временем, по продаже земли, хотите -- передайте мне долг землей, хотите -- изберите иной способ. Словом, предоставляю Вам распорядиться по Вашему усмотрению и так, как Вам удобно.

Виноват я и перед Алексеем Максимовичем в том, что не держал его в курсе наших проб по commedia dell'arte.

Сулер, который занимался подготовительными работами по этим пробам, написал уже подробно Алексею Максимовичу2.

Но секрет в том, что самой сути мысли Алекс. Макс, т. е. того, что так прекрасно выражено им в его статье, переданной мне Румянцевым, никто еще не знает 3. Я никому не показывал этой статьи, боясь, что она попадет в газеты. Пока же идут упражнения, подготовка учеников 1-го курса (так как старики не годятся на эту работу; они слишком заражены штампами и актерскими привычками, чтоб отдаваться непосредственности аффективного переживания).

То, чего хочет Ал. Макс, не так просто. Теперь, после года работы, мы начинаем подходить к тому, что нужно. Но вот беда. Невозможно удержать в тайне то, что происходит в студии, и наши пробы попали в газеты. Ко мне пришел Эфрос и заявил, что не нынче-завтра появятся статьи о тех упражнениях, которые мы делаем 4. Лучше, чтоб он деликатно написал об этом, чем другие сделают это кое-как, наскоро. Я просил его написать об этом Алексею Максимовичу. Но Эфрос боялся, что на это уйдет много времени. Каюсь, он убедил меня, и я рассказал в общих чертах, через каждые три слова упоминая, что мысль не моя, а принадлежит Ал. Макс. Статья вышла не очень удачна и не очень точна. Возражение, дополнение придадут всему делу рекламный характер. Лучше всего молчать пока, тем более что никто, кроме наших учеников, не сможет делать это трудное дело -- совместного творчества. Когда я еще соберусь написать обо всем этом Алексею Максимовичу? Не откажитесь, при случае, пока, сообщить ему суть этих строк. Очень хочу повидать Вас. Буду ждать этого свидания. Надеюсь, что оно состоится в Петербурге, куда я уезжаю в пятницу на страстной.

Целую Вашу ручку и шлю Вам сердечный дружеский привет от себя, жены и детей.

Искренно любящий и сердечно преданный

Ваш К. Алексеев

1913--9--IV.

 

437*. О. В. Гзовской

 

16 апреля 1913

Петербург

Дорогая и милая Ольга Владимировна!

Воистину воскресе!

Разрешите мне написать Вам на блокноте. Почему? Психологическая тонкость. Когда хочешь писать письмо, вынимаешь конверт, но торжественность обстановки пугает: "приступаем к важному делу писания". Если же случайно открываешь, как сейчас, блокнот и без приготовления пишешь, то меньше готовишься. Если меньше готовишься, чаще будешь собираться, т. е. посылать письма, а мне бы хотелось, чтобы связь с театром и тоска по нем не остывали в Вас, чтобы Вы чувствовали, что о Вас и думают и вспоминают.

Спасибо Вам за Ваши милые, теплые, сердечные письма. Верьте, они мне очень дороги, и я очень сильно ценю их, особенно теперь, когда я тяжело переживаю обиду, нанесенную мне Коонен. После четырех лет работы (хоть неудачно, но тем не менее от всего сердца) она пришла и довольно легкомысленно и жестоко объявила мне: я ушла из Художественного театра1. Каюсь, я разревелся и ушел из комнаты. С тех пор мы и не виделись.

Будьте покойны: идет "Трактирщица" в Художественном театре и "Эльга" в студии 2. Я прочел "Свадьбу Фигаро", и мне не очень понравилось, и Бенуа говорит, что суховато.

Это отлично и важно. Ищите себя такой простой, какой Вы бываете в капоте, в ночной сорочке, с мамой, братом, и замечайте это самочувствие. Владейте им, чтобы оно всегда было связывающим Вас с жизнью, источником правды.

Встречал пасху один, в Москве, а наши были в Петербурге. Почему? Потому что я задержался в Москве с квартирой студии. Не помню, писал я Вам или нет, это важно, и потому я повторяю: из старого помещения нас погнали, и, кажется, удастся снять на Малой Дмитровке (угол Страстного монастыря), где была постоянная выставка картин. Прекрасное помещение. Два фойе, хорошие уборные для артистов, зал на 260 человек.

Вчера прошел "Пер Гюнт" -- сносно, будут ругать, но не очень. Первый акт -- с большим успехом, последующие -- слабо. Сегодня "Екатерина Ивановна". Первые два акта -- с успехом. После второго вызывали без протеста автора, подали венок от "Шиповника". После третьего -- аплодисменты с шиканьем. После последнего -- друзья вызывали, было и шиканье.

Бедная Дункан. Вспомнить жутко3.

Где будем летом -- бог весть. Если за границей, конечно, повидаемся. Из Одессы поеду в Крым, в Батилиман -- строить дачу и комнату для Вас и для Владимира Александровича. Боюсь сглазить и радоваться насчет лейкоцитов. Дай бог, вот было бы славно, гора с плеч, и впереди надежды. Чудо!

Вчера был в Александрийском. Меня пригласили за кулисы и с почетом принимали. Аполлонский выражал свою преданность системе. Юрьев, Судьбинин, Брагин, Корвин-Круковский поддакивали. Просили заходить и разговаривать с ними?!.. А играли они "Обрыв". Господи, да простит им господь эту безграмотность и кощунство4. Да, забыл совсем. В первом спектакле "Мнимого больного" я получил цветы с Вашей милой запиской. Я был очень, очень тронут и, свинья, не поблагодарил. Спасибо! Целую Ваши ручки и, если муж позволит, то и в лобик. Польщен и счастлив за поддержку энергии относительно моих записок, а то у меня охота остывает. Никто не читает, кроме Вас и Владимира Александровича. Спасибо ему за его милое письмо. При первом случае напишу ему. Пусть переводит "Трактирщицу" и пока держит в секрете, инкогнито, до поры до времени. Как переведет акт или два, пусть высылает. Мне надо за лето зубрить слова. Бенуа интересуется "Трактирщицей". Новость! Кажется, Бенуа будет служить в театре как заведующий художественной частью. Это большое приобретение.

Целую ручки. Помню, люблю, думаю и радуюсь за Вас, заглядывая в артистическое будущее.

Сердечно преданный и любящий

К. Алексеев

Жму руку Вл. Ал.

 

438*. О. В. Гзовской

 

18 апреля 1913

Петербург

Дорогая Ольга Владимировна!

Вчера, 17-го, прошел Мольер. "Брак поневоле" (видел из-за кулис на сцене кусочек) шел неважно, но публика смеялась. Аплодисменты жидкие. "Мнимый больной" начался с овации при поднятии занавеса. Не поймешь, к кому она относилась: к Бенуа или ко мне. Смеялись очень. После первого акта аплодировали жидко. Во втором акте смеялись на все и особенно на Массалитинова, который прекрасно играет. По уходе Коли Ларионова -- гром аплодисментов. Мальчишка горд, и я ему уже давал объяснение, что аплодируют не ему, а Вам, так как Вы действительно здорово его выучили. Крепко. Роль его растет, и он отлично понимает, что делает. (Спасибо Вам.)

По окончании второго акта -- сильные аплодисменты. В третьем акте смеются еще сильнее. Местами приходилось долго ждать. В "Церемонии" -- сильный смех. По окончании треск, крик, выпускают несколько раз Бенуа, потом пришлось выйти и мне. Получился большой успех.

А я в душе думал о Вас. Впрочем, еще наиграемся. Целую ручку. Мужу жму руку.

Любящий Вас К. Алексеев

18 апр. 913

 

Немирович ставит "Обрыв" Гончарова1. Декорации Добужинского. Германова -- Вера. Чувствую, что будут говорить о Вас как о Марфиньке. Как мне поступать?!

 

439*. А. А. Блоку

 

19 апреля 1913

Петербург

Глубокоуважаемый и дорогой Александр Александрович!

Как я рад Вашему письму!

Спасибо за память, за честь и доверие. Смогу ли я оправдать его?..

Хочу ли я слушать Вашу пьесу? 1

Хочу ли видеть Алексея Михайловича 2 и говорить с Вами? Конечно, очень хочу.

Беда в том, что на этой неделе я уезжаю во вторник в Москву и вернусь лишь в субботу.

Другая беда, что в воскресенье вечером с 7 час. я занят, а завтра вечером -- играю. Таким образом, в моем распоряжении:

1) 21 апреля воскресенье с 2 час. до 5--6.

2) 22-го понедельник -- весь день и до 11 час. вечера (с часу дня).

Буду беречь воскресенье с часу дня и приеду к Вам, если не получу извещения об отмене.

Очень бы хотел видеть Вас у себя, но беда в том, что в меблированных комнатах мне не дают покоя, и нам не удастся скрыться от людей и сохранить в секрете цель нашего свидания.

Мой адрес: Михайловская, 2, "Английский пансион" г-жи Шперк (телеф. 420-73).

Дома я бываю или в 12 1/2 ч. дня или в 5 час. вечера.

Сердечно и искренно преданный Вам

К. Алексеев (Станиславский)

1913--19 апр. СПб.

 

440*. О. В. Гзовской

 

25 мая 1913

Одесса

Здравствуйте, моя милая, дорогая и добрая Ольга Владимировна! Спасибо Вам за телеграмму, за милое письмо и за ласковые, добрые чувства. Очень дорожу Вашим добрым отношением и искренно люблю Вас. Если не писал долго, то потому, что одно нагромождалось на другое. К концу сезона становится трудно, теряешь энергию, но главное -- мое неумение распределять время. С сегодняшнего дня стало полегче, так как вчера сдали последний экзамен (Тургенев) и теперь по утрам стало свободнее. Хотел написать утром, но приехали дети (Кира и Игорь, который выдержал экзамен и перешел в восьмой класс), и я их возил на Малый Фонтан. Сейчас играю в 4-й раз здесь "Вишневый сад". Идет третий акт, и я наскоро пишу Вам эти несколько строк только для того, чтобы успокоить Вас по всем вопросам. Начну по порядку письма. Радуюсь за здоровье, но тем не менее умоляю быть осторожной, так как все доктора -- Пургоны1, и особенно курортные. Не проверивши себя как следует, не переводите себя на совсем здоровое самочувствие. Дайте окрепнуть и -- что делать! -- до конца лета повозитесь со здоровьем. И на будущее время в каждом письме пишите о лейкоцитах.

И я скучаю о Вас, и мне хочется заниматься с Вами. Никакой у меня ученицы нет и, вероятно, не будет. Коонен -- изменила и предала. Коренева -- не слушается и не работает. Муся 2 -- не пришла в себя (у нее, бедной, на ее глазах застрелился ее родной брат в Петербурге, 21 года, студент. Она вынесла удар хорошо, пожалуй, даже слишком спокойно). Она все еще толстая, с хриплым голосом.

Жена не хочет меня слушаться и не занимается. Одна надежда на Вас.

Отлично -- ставьте, работайте в студии, играйте самостоятельно, я буду смотреть и следить только за тем, чтобы Вы не сходили с рельс.

Напишите, кто нужен для Шоу3. Надо распределить всех действующих лиц по всем репетирующимся пьесам. "Коварство" идет (Немирович хотел, чтобы Вы играли Луизу, но помните -- Вы сами поручили мне устроить так, чтоб Вам не играть) 4.

"Трактирщица" идет. Бенуа уже готовит. С нею пойдет или пантомима (быть может, Вам придется играть и в ней!), или пойдет "Слуга двух господ" Гольдони. (Перевода настоящего нет. Хорошо бы, если бы Вл. Ал. приготовил на всякий случай.) И в этой пьесе надо было бы Вам играть. Как заговорим с Бенуа о распределении ролей, так непременно говорим о Вас.

"Бесы" не решены, но о них мечтают5. И здесь говорят -- Лиза, конечно, Гзовская. Вероятно, возобновят "Горе от ума"; и там говорят: Софья или Лиза -- Гзовская.

Кроме того, Туанет6. Словом, как по нотам -- происходит то, что я Вам предсказывал. У нас кризис на женские роли, и я боюсь, как бы Вам не пришлось слишком много играть. Это совершенно испортит мой педагогический план.

Теперь, когда увидимся? Сейчас я очень сильно устал и должен отдохнуть... В Одессе очаровательно. Я дышу морским воздухом и не могу даже думать о том, что есть город. После спектаклей я посижу здесь. Боюсь, что не оторвусь от моря и очутюсь на Кавказе. После Кавказа едва ли решусь садиться в вагон. (Берлин!!! Гостиницы!! Ой!) Как мне хочется повидаться с Вами, но боюсь, не удастся. Вернее всего, что после Кавказа поеду в Крым.

Успех здесь большой. Публика хорошая, а пресса дурацкая, хотя отчаянно хвалят. Жена добросовестно играет Ваши роли и бережет их для Вас. Напишите ей ласковое письмо, она его заслужила. Пока объявлен съезд на 15 августа, но я справлюсь официально еще и тогда напишу Вам еще. Сегодня или завтра напишу Вл. Ал. Жму его руку. Привет. Перевод, в общем, хорош. Кое-где Бенуа нашел отступление от итальянского текста 7.

 

441*. Н. А. Попову

Май (после 27-го) 1913

Одесса

Милый Николай Александрович!

Пять минут назад распечатал Ваше письмо и тотчас же сажусь ответить хотя несколько строк, так как большого письма не успею написать в эти два, три последних дня кончающегося сезона. Начинаются разъезд, прощания и наставления.

Я лично от души приветствую Ваше намерение1. Не знаю, как отнесутся к нему пайщики (я не пайщик), как бюджет, будет ли режиссерская работа.

Все это подлежит обсуждению правления Художественного театра. Будут спрашивать моего мнения, оно будет благоприятное. Но решать будет администрация, в которой я не состою теперь. Поэтому пишу Вам от имени студии. Мы все к Вашим услугам и приветствуем Вас. Не забывайте, что мы с Вами расстались более 15 лет. В это горячее рабочее время сделано очень, очень много из той области, которую, быть может, Вам не приходилось разрабатывать. Очень советую внимательно просмотреть и догнать нас в этой работе.

Без этого Вам ничего не удастся сделать в Художественном театре.

Пока я могу сделать определенно только это предложение. Об остальном буду хлопотать.

Пока обнимаю.

Ваш К. Алексеев

 

Л. Я. Гуревич

 

Севастополь, 1913--13--VI

13 июня 1913

Дорогая Любовь Яковлевна!

Где Вы? Я по Вас соскучился, так как в Петербурге мы не видались совсем, а в Одессу Вы не приехали.

Сообщаю Вам, на всякий случай, свои планы. Я сейчас в Севастополе, так как не могу оторваться от моря. К 25 июня я буду в Ессентуках (санаторий "Азау"). Пробуду там три недели -- месяц. Оттуда поеду на одну, две недели в Кисловодск. Из Кисловодска -- на берег Черного моря и опять через Севастополь вернусь в Москву к 25 августа.

Свидимся мы или нет за это время? Следовало бы Вам для сердца пожить в Кисловодске. Ведь это почти тот же Наугейм, и для девочки Вашей -- благодать.

Я так измотался за зимний сезон и в Петербурге и так работал в Одессе, что только теперь в силах разобраться в своей корреспонденции. Начинаю эту работу с этого письма к Вам и с большой благодарности за адрес, поднесенный при отъезде. Я начинаю только теперь по-настоящему ценить внимание и поощрения, оказанные мне за студию1.

Мне очень дорого, что мое детище, которым я так увлекаюсь, принято Петербургом.

Я начинаю свою благодарность с Вас. Знаю, что Вы главная инициаторша. Научите, кого мне благодарить еще. Знаю, что я опоздал, но что же делать? Тогда я был в дурмане и едва сознавал, что мне нужно делать; тогда я не поспевал делать все, что нужно, и только теперь, придя в норму, я могу исполнить приятный долг. Мне хочется поблагодарить тех, кто думал обо мне и хлопотал с адресом. Научите же, кого благодарить. Не забудьте имен, фамилий и адресов. Заранее благодарю.

В Одессе успех был огромный. Он напомнил нам наш первый приезд в Петербург и закончился грандиозными проводами, сначала овациями в театре, а потом и уличной демонстрацией с протоколами, полицией и переписью демонстрантов, которые из театра провожали нас по всему Приморскому бульвару до гостиницы. Эта огромная процессия в несколько тысяч была встречена полицией и кончилась маленькой свалкой и участком. Это высшая форма успеха у нас в России.

Так я и не поговорил с Вами о моих записках. А надо бы выслушать Вашу критику.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 149;