Вебсайт - Пространство Любви. Звенящие Кедры России в Новой Зеландии. 10 страница



не было границ - одна бесконечность - бесконечность Любви.

Сколько прошло? Миг или вечность? Какая разница? Он шёл обратно -

вслед за ветром, музыкой и каплями дождя. Он шёл к свету звёзд и к

свету в её окне.

Он поднялся на её этаж и позвонил. Она ещё не спала - открыла

дверь и смотрела на него. Он протянул ей розу и сакзал: «Я не пожелал

тебе спокойной ночи»…

Она вернулась в комнату, выключила свет, и рассматривала розу при

лунном сиянии. Потом вдохнула её аромат. И медленным движением руки она

приложила розу к сердцу…

Знаете, бывает так темно, даже днём. А бывает светло ночью. И

непонятно, что это светится - звёзды или наши души…

Они любили гулять по ночам - бродили по лужам, отражающим свет

Луны. И кружились, под странную мелодию, которую слышали, пожалуй,

только они.

А вы когда-нибудь слышали, как звучат розы?

 

 

-Вита, после мероприятия нас пригласили в гости, будут мои учителя

рей-ки, барды. Слово рей-ки, я вообще слышала в первый раз. В гостях

мне было не очень уютно. Я почти ни с кем не общалась.

Выйдя на кухню, я увидела двух ребят, одного из них Анатолия. Наташа

называла его своим учителем. Мы встретились с ним взглядами, какое-то

непонятное чувство. Я видела, что он был с приятной женщиной намного его

старше.

- Они пара, - сказала Наташа, - вместе инициируют в рей-ки.

Ночевать мы вернулись в маленький храм. Комната Наташи действительно

была для неё храмом. Везде были иконки, и в воздухе парили изречённые и

помысленные молитвы. У меня внутри нарастало чувство беспокойства.

- Вита, мы все, кто был сегодня вечером, договорились поехать завтра на

Пшаду. Я буду проводником.

- Я не хочу ехать. Я не поеду.

- Что ты, ты не понимаешь! Там же дольмены и люди такие интересные!

- Я не хочу. - Мне невероятно не хотелось туда ехать, - я лучше побуду

здесь, почитаю книги.

В конце концов, она меня уговорила. Заглушив внутренний протест, я

согласилась. Именно такими для меня стали три последующих месяца,

подавляя своё неприятие, я всё же принимала то, что происходит.

Снова Пшада, мы идём к поляне дольменов. Толик стал что-то рассказывать

о том, что мы были с ним близнецами, а Таня, его женщина, нашей матерью.

Нас разлучили, и вот мы встретились. Рассказ остался витать в воздухе,

пока никак не задев чувств.

Тропинка вьётся, вьётся, вьётся,

Плетя из судеб свой узор,

А сердце бьётся, бьётся, бьётся-

А вдруг, а может, это он?

 

Так много с нами всего необычного в лесу произошло. А писать,

ничего не пишется. Просто ступор, рука не поднимается. И тут, чувствую,

дух дольмена со мной заговорил:

- Ты идёшь по этой тропинке миг среди вечности, а высоко, среди

небес, за тобою смотрят огромные белые птицы - хранители судеб

человеческих. И в глаза их никто не смотрит, ибо ослепнуть можно от

света этого яркого и огненного, хотя если не побояться, то судьбу свою

вмиг узришь. А что судьба наша? Сплетение чувств и мыслей, хаотичное

движение спящего. А бывает порой, луч пробьётся, то огненная мысль в

человеке рождается и уносится ввысь. Тот человек уже не спящий, а

пробуждающийся. А пока по лесу идут спящие. Идут к дедам-прадедам, в

надежде, чтобы их пробудили, но не ведают человече, что пробуждение души

- это рождение мысли огненной - Боги мы есть, и любовь всё сущее собой

являет. И нет кроме этого ничего. Всё лишь свет яркий - Его свет. А пока

тени видим, да силуэты зла сознание рисует…. мысль не творит. Творящая

мысль спит пока, часа своего ждёт. Ритуалы разные люди производят, слова

всякие говорят, руками машут, а по что? Думали ли вы? К богу

приблизиться хотите? Свет его в себе ощутить? Ни к чему руками махать,

раз сердце закрыто. Раз сердце любить само не хочет, а ищет и жаждет,

кто б его любил. Вот и сказ весь мой. А что писать ты хотела, как руками

вы помахали, как «инициировали» друг друга? А потом ты стихами

заговорила? Ни к чему тебе себя в неразумении держать, да других

вводить. А стихами ты дитя заговорила, ибо мысль в тебе родилась: «Я

бард!» - и гордость ты почувствовала и радость, и от этих чувств

способность твоя проснулась - сердцем ритм природы и других людей

слышать.

Условности разные, зачем придумывать, скажи всё как есть: «Вот, деда,

пришла я. Долго шла, шла и пришла. Что да по что - сама не знаю, да не

ведаю. Пути свои потеряла давно, безпутная я. Но душа, деда, светлая моя

– душа, деда, птица белая, что в небо рвётся, да любовь свою ищет. Думаю

я, деда, как любовь свою найду, так всё ладно у меня будет. Станет он

любить меня, и свою любовь дарить. Счастлива я буду».

Коли бы так сказала, я бы тебе ответил:

- Ой, деточка, ой хорошая. Любовь, она, деточка не тянется как одеяло на

себя, чтоб теплее тебе было. Любовь подобно лучику, летящему от солнца.

Солнце дарит его всем искренне и беззаветно, не ожидая взамен и в ответ.

А ты ждёшь, что придёт любимый, согреет, обогреет душу твою, счастливой

тебя сделает…. Любовь она дающая, дарующая, солнце суть её… Ищи, детка,

в себе её, тогда и счастье придёт к тебе….

Но не сказала я тогда так, не спросила, и не ответил мне деда, да может,

и говорил, да не слышала я. И желание любви за любовь-то и приняла, от

того сама и маялась потом.

- Знаю, знаю, перебил тебе «малину». Не знаешь, что писать теперь. Хотела

рассказать, как интересно было, как руками в воздухе водили, как одно,

другим называли, как откровение получали. Были, были откровения, то у

каждого свои будут, тайного словами всего не передать. Позволь,

расскажу, как я всё это видел:

- Оставили мы вас вчетвером в лесу. Ушли товарищи ваши. Вы метались,

спички искали, общаться пытались, а пробовал ли кто из вас сердце своё

слушать? Всё другого слушали. Привыкли в невнимании к своему сердцу

жить. А коли каждый бы его послушал, то ведать бы начал путь свой.

Дорогу свою. Гордыня, дети, гордыня…Я непомерное мешает единства круг со

всем живым ощутить. Вот вы и стали каждый заложником своего «Я». Не то

важно, что каждый из вас говорил и делал, а то, что на самом деле думал

и чувствовал. А мысли ваши хаотичны были, а чувства, каждый себе и о

себе. Вот и на вторую ночь у скал, палец ты поранила, яд одной травки

попал, температура поднялась, думала ты, что умрёшь, но и тогда о себе

лишь думала, о себе лишь боялась, сердце страхом сковано было. Никто не

приютил вас, не пустил переночевать, лишь сторож пьяный – четверых на

одну кровать. И материл вас во сне….

Дети, дети…. Счастье не в том, чтобы получить, а чтобы отдать, но как

долго и трудно идти вам к этому предстоит. Проста истина, да желания

гложат. А кто из вас готов от желаний своих отказаться?! А вдруг ни с

чем останусь? Вдруг ничего не получу?! Уж лучше я поспешу сам взять, а

коли не дадут, потребую, али хитростью, али напором, всё одно, что мне

полагается, возьму.

Он, Толик, от тебя ждал, ты от него. Вот каждый о свои желания шишки-то

и набил.

Никто из вас отдавать не хотел искренне…вот и весь сказ. Обиды ни к чему

ваши, пусты они. Человече светом первозданным светиться начинает, когда,

не думая, по наитию, тот самый свет излучать начинает, чтобы было

другому добро-то, чтобы было другому по-божески. И когда не думаешь об

этом, тогда и счастье проявляется, счастье ведь, когда ты даришь

счастье. Через три месяца ты рассталась с ним с взаимными упрёками,

обидами, обвинениями, а истина опять проста была: «Не дал, не дала ты

мне того, чего хотел я».

Но судьба милостива твоя, доля добрая, сердце раскроется твоё, истину

услышит, в дом отца дорога привела тебя. В дом отца.

Было это сразу после приезда из Пшады. Договорились встретиться все у

Виктора Николаевича Мороза. Наташа рассказала о нём, что он целитель, и

очень интересный человек.

Иду по дороге к дому его, а сердце, будто и не сердце, а огонь

трепещущий. Слёзы в глазах, впервые почувствовала - к отцу иду.

Огонь в камине разожгли и за столом все сели. Свет мерцает. В глазах

сидящих искорками отражается. И чувство у меня возникло нестерпимое, что

это было уже всё. Смотрю на присутствующих, а сама вижу, как вот так же,

только лет, эдак, тысячу назад в замке мы сидим за столом огромным. Вина

в бокалах кованных, яства, огонь в камине, а люди, люди…всё те же,

только тела чуть иные. Смотрю не отрываясь, а вижу их тех, в одеждах

старинных. Все знакомые, хоть и вижу кого во второй раз в жизни этой. И

то чувство сильнее. Мы, сидящие в замке реальнее, чем мы здесь.

Едино всё дитя. Ты встретила семью, родных и близких. Ведь века вы

рядом. В начале вы пути большого, по возвращению себя и памяти своей.

И сердце у меня так колотится, что готово из груди вырваться. А Мороз

говорит:

-Чего боишься? Не бойся!

Почти до утра не спали мы все, общались. И так получилось, что мы с

Толиком почти на месяц в доме этом остались.

Скажу вам, милые мои, хорошие, что прошлых жизней своих я до этого

никогда не видела и не вспоминала. Мне это вообще чудом, почти

невозможным, казалось. И вот один из дней у Виктора Николаевича сердце

разболелось. А я чувствую, у меня из груди слова рвутся ему в помощь.

Сели мы друг против друга. Говорить я начала, что шло потоком:

- Боль эта не сегодняшнего дня. Боль из прошлого идёт, память ведь в себе

несёт, как любил ты, как страдал, как за божий люд душой и сердцем ты

переживал. Всегда ты за собою вёл людей, всегда их призывал к единству,

и любви к друг другу. Всегда жизнь отдавал ты за других. Себя ты не

жалел. И в сердце нёс в своём чужую боль народа твоего, твоих детей

родимых. Ещё не мало предстоит, ты вспомнишь всё, и силою любви ты

соберёшь детей вновь воедино. И много ещё слов было и вдруг, вдруг…я

любовь почувствовала. Глаза закрыты, а я яркий свет вижу, а человек, что

передо мной в ином обличье улыбается мне, с собой зовёт, и такое чувство

щемящее, что слёзы тихо сами по себе текут, но не из глаз, от туда текут

они, из веков, из столетий прожитых душой моей. И чувствую я всё это так

явно, Буд-то иного и нету-то. Представьте, что всю жизнь сиротою себя

чувствовали, да боль в сердце грузом неподъёмным лежала, часа своего

ждала - этого часа. Ибо уже не я была это – двадцати трёх лет от роду, а

я другая - вечная. И тела я своего не чувствовала, лишь плоть души своей

нетленной. Размыло время границы свои. И душа моя вспомнила, а очи

увидели, как король идёт со свитой своей, а я бродяжка. Зеваки, толпясь,

толкнули меня. В оборванной, старой одежде я упала в лужу и тут. Король

подошёл и подал мне руку. Ничего не говорил он, а лишь посмотрел. И

столько было нежности во взгляде его, столько любви сердечной, что всю

оставшуюся недолгую жизнь этот взгляд лишь и грел в памяти. А затем я

смерть свою чувствую, как лежу на улице зимой, и тело моё леденеет

постепенно с ног…. А перед глазами всё тот же взгляд, человека, что

сидит теперь напротив. В один миг, мне понятны стали многие чувства

жизни этой моей. Как ещё лет в тринадцать я молилась, прося, очистить

меня от грязи, самой мне непонятной. Ибо в той жизни я осуждала себя,

что мужчинам отдаюсь за кусок хлеба…ненавидела себя за это. И жить не

хотела, потому и умирала, лёжа на снегу, леденея с ног. Вот и в этой

жизни ноги также леденели. А в полтора года мне кожаные гольфы выше

колен на пол года накладывали, ноги колесом были. Честно скажу: жалко

мне себя стало, мочи не было. Ибо в мгновение одно пережила всю боль,

унижение, голод, холод жизни той.

Милые мои, хорошие, а вы не жалейте, ни меня, ни себя, ибо всё кругами

своими идёт справедливыми. Понимание пришло через пару недель. Я в

комнате спала, где в камине ещё огонь горел, трещали ветки, словно в

агонии. И увидела я, почувствовала. А может, вернее будет сказать:

показали мне всё. Как в жизни – до той, что вспомнила, я мужчиной была.

Властным и жестоким, переполненным желаниями плоти своей, похотливым. И

как я женщинами пользовался, не задумываясь о их чувствах. Подавляя волю

их и плоть….

Упала я на колени перед огнём. И взмолилась душа, обращаясь к душам тех

женщин в прощении. В раскаянии содеянного, ибо перед глазами всё стояла

та жизнь моя, когда я пережила ту же боль, что и сама причиняла…. И я

почувствовала освобождение. Невидимая тяжесть, часть её, мою душу

покинули. И энергия в ноги потекла.

Понимание этих же поступков придёт ещё позже, когда многое в памяти моей

проснётся.

 

 * * *

 

Мороз всё шутил:

- Пришла, говорит, - я, мол, дочка ваша из прошлой жизни…где моя комната?

Так и было. Чувствовала, что это дом отца моего. Многого не помнила ещё,

но сердце болело и радовалось.

Всё что происходило со мной там, я записывала, и оно вошло во вторую

книгу В.Н.: «Ступени». Поэтому повторяться во многом не буду.

Впервые в доме этом я на колени стала. Впервые прощения просила у бога,

у других людей, коих обижала, убивала, предавала. …

Три раза в неделю В.Н. проводил сеансы. Это был мой первый. Все люди

были мне незнакомы. Я села с краю дивана, а рядом какой-то парень.

Заиграла музыка, все закрыли глаза. И тут я начала чувствовать что-то

необъяснимое, а вернее абсолютно ясное - нестерпимое чувство вины перед

незнакомым мне человеком, сидящим рядом. Это чувство гложило, обжигало.

Не в силах противиться тому, что шло изнутри, преодолевая неудобство и

стыд, но, доверяя себе, я впервые в жизни перед человеком встала на

колени. Мне было так неловко, что, приоткрыв глаза, я убедилась, что он

меня не видит. Слегка успокоившись, я отдалась внутреннему чувству. Вся

утроба моей души просила у него прощения. За что я сама не знала.

В какой-то момент я почувствовала, как от него пошёл свет ко мне,

наступила лёгкость и благодать. Приоткрыв глаза, я увидела, что парень

держит надо мной руки, желая обнять, но тоже не решаясь. Я встала и

посмотрела на женщину, сидящую рядом с ним. Закрыла глаза и увидела…деву

прекрасную, молодую, с длинной косой. Она мне улыбалась, и в глазах её

сияла любовь. И я чувствую, что в той жизни я была её женихом-мужчиной и

бросила её. Перед глазами та же дева печальная, в слезах. Ведомая

внутренним раскаянием и именно потребностью, я вновь встала на колени.

Следующая женщина на вид была суровой. Я закрыла глаза и почувствовала,

увидела соперника за власть. Мы воины. Столкнулись два характера, две

гордыни. Я почувствовала, насколько необходимо именно перед ней, смирить

своё эго. Это было нелегко, но я опять встала на колени. И опять

прощение и свет. Я шла дальше по кругу, и в каждом человеке мои чувства

узнавали его душу. И перед каждым я была в чём-то виновата. И вот

пожилая женщина. Я чувствую, что она была моей матерью, а я покинула дом

свой. И такую боль я пережила в себе, ту боль, что тогда пережила она.

Так было и с теми людьми. Я переживала внутри себя ту душевную,

физическую боль, что в жизнях других причиняла им. Это помогало

осознанию, раскаиванию. И я услышала в голове ясную, сильную мысль:

«Встань с колен! Я простил тебя! Прости ты себя!». Я открыла глаза и

увидела, что прошла восемь человек. Восемь! И мне стала понятна фраза,

сказанная мне у дольменов на Пшаде. Мы долго не могли их найти, и ребята

попросили меня спросить у духов дольменов, почему мы блукаем, а мне

ответили: «По кругу восемь раз пройдёшь, прежде чем в врата мои

войдёшь».

Вот какой круг! Восемь раз я вставала на колени в раскаянии, смиряя

гордыню, ибо открыли мне боль им причинённую.

Вот деточка и врата стали открываться. А дорога та длинная, а дорога та

трудная. Али лёгкая и короткая? Всё от тебя зависит. Дорога та

искренности и радости, освобождения от камней боли и обид. Будь то в

твоей душе или в душе брата, сестры. Ибо не только тебя боль покинула,

но и его душу також. Ты у души прощения просила, и душа его, тебя

простила.

Хоть и явно всё было, но мысль всё одно была: «А вдруг выдумываю всё?!».

Но после сеанса Лёша, так звали первого парня, вдруг стал рассказывать,

как в начале сеанса завалился в бок, его пронзила острая боль под

ребрами, от проникновения стрелы. Он был убит. И тут, говорит, чувствую,

что передо мной кто-то есть, и такое тепло, доброта идут от него, что

боль уходит и лёгкость я чувствую, и так обнять хотелось человека этого.

- Так значит, это я тебя убила?!

- Не переживай!

Но это ещё не всё! Те люди, к которым я подходила, видели то же

самое, что и я. Они узнали меня! Их чувства узнали!

-Понимаете, - говорит В.Н., сюда приводят тех людей, с кем у вас

были кармические завязки. Вам дают возможность осознать свои ошибки,

простить и получить прощение, тем самым всё больше раскрывать любовь в

сердце и обрести здоровье.

На каждом сеансе ко мне вновь и вновь возвращалась память. Иногда

всплывали такие сильные чувства страдания, что казалось пережить это

снова очень трудно. Но в том и смысл, что за ними нужно просто

наблюдать, радуясь, что это выходит, отпускать их. В один из вечеров мы

сели все ужинать: В.Н., его жена, дочь, Толик и я. Воспоминания об

утрате всплыли во мне, я хотела кричать от боли. Но все вокруг начали

подшучивать надо мной и веселить. Я невольно рассмеялась и о…чудо! Та

душевная боль прошла! Не входите в боль штопором! Разворачивайтесь на

сто восемьдесят градусов и начинайте улыбаться. Усилием воли сердца

меняйте отношение к происходящему! Менять прошлое - это менять своё

отношение к тем ситуациям. Боль на радость, ненависть на равнодушие.

Менять себя - это менять своё отношение к чему-либо. Как

правило-осуждение, неприятие на спокойное, радостное отношение.

Не останавливайся, душа!

Вначале ты снимаешь груз былых обид -

Уходит боль, потом печаль,

Ты принимаешь мир таким, как есть,

Не делишь на добро и зло.

Затем тупик, но лишь на миг,

Пока придёт вдруг осознанье - всё Любовь!

И смело в путь. В ся заглянуть,

И изменить жизни черёд

Тебе под силу - счастье ждёт,

Того, кто не грустит, кто милосерден,

Кто прощает, кто не в другом отыщет грех,

А лишь в себе узрит начало – всего.

 

Всё, что со мной происходило в этом доме, раньше бы казалось

мистикой, сказкой. А теперь наоборот стало, настоящей реальностью. Мне

открывался мир моей души - вечной и безбрежной. Слой за слоем. Только


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 178;