Мечает начало временного промежутка (продолжитель- 4 страница



– Не-а.

– Почему?

– Моя знать. Моя чуф-сфо-фать! Ученый дом закрыфать и

уходить. Мам-ефа уходить. Фсе уходить.

– Зачем же мы тогда туда идем? – невольно вырвалось у Ма-

руси.

– Моя хотеть курефо получать. Тфоя зачем… Моя не знать.

36

– Угу, – мстительно пробормотала Маруся. – Моя глупый па-

тамушта.

– Фсе, отдыхать! – объявил Уф. – Сидеть, огонь зафигать. Моя

еда искать. Уф…

И, смешно подвигав челюстями, гигант совершенно бесшу-

мно исчез между деревьями.

Оставшись одна, девочка огляделась. Сопка, на вершине

которой она сидела, была, пожалуй, самой высокой в окру-

ге. Убедиться в этом мешали густые заросли, закрывающие

обзор. Но чуть в стороне, властно раздвинув ряды серых ли-

ственниц, в небо поднимался гранитный утес, похожий на

обломанный зуб. Марусе вдруг очень захотелось забраться на

него и осмотреться.

– Я только на минуточку, – точно оправдываясь, сказала

она, натягивая сырые полусапоги. – А потом сразу «огонь за-

фигать».

Подняться на утес оказалось непростым делом. Маруся сло-

мала ноготь, едва не сорвалась с почти отвесной стены, но лю-

бопытство оказалось сильнее страха. Выбравшись на голый,

как коленка, каменный лоб утеса, девочка отдышалась, вы-

прямилась и завертела головой.

Перед ней открылся такой простор, что дух захватило от

восторга! Над головой распахнулось бездонное небо, по кото-

рому плыли длинные размазанные облака, напоминающие

растрепанные кошачьи хвосты.

У ног качались верхушки лиственниц. Темнели овраги, пря-

ча в своих глубинах – Маруся теперь знала наверняка – про-

шлогодние снега. Ряды сопок уходили к горизонту, а там выси-

лись самые настоящие горы, чьи ледяные вершины укутывала

синяя дымка.

Сопки напоминали горбатые спины каких-то бесконечно

древних, могучих животных. Марусе сразу вспомнился ма-

монт Митрич из Зеленого города. Она сейчас как будто смо-

37

трела на целое стадо гигантских мамонтов, чьи спины, порос-

шие жесткой таежной шерстью из уже местами желтеющих

лиственниц, навеки застыли здесь, обернувшись сопками.

Это было жутко и красиво – стоять на утесе и видеть то, что,

возможно, не видел ни один человек в мире.

Налюбовавшись сопками-мамонтами, Маруся перевела

взгляд правее. Там расстилалась широкая долина, густо за-

полненная серо-зелеными березами, сквозь которые побле-

скивала серебром лента реки. Долина широким полукругом

охватывала сопки, уходя куда-то назад, туда, откуда пришли

девочка и ёхху.

А прямо впереди, в нескольких километрах, из-за мамонто-

вых спин поднимались странные скалы – белые, угловатые,

напоминающие развалины старинного замка. Маруся пона-

чалу решила, что это и в самом деле руины какого-то здания,

но, приглядевшись, поняла: нет, человек тут ни при чем, уди-

вительные скалы созданы природой.

«Наверное, это и есть Белая гора. Жаль, мамину базу отсюда

не видно».

– Крап-крап-крап! – донеслось с неба. Там парил, раскинув

широкие крылья, ворон. Маруся нахмурилась. Она почему-то

сразу невзлюбила эту черную птицу с тревожным голосом.

Налетел холодный ветер, тайга зашумела. «Здесь никто не

живет, – подумала девочка. – И не жил никогда. Эти сопки тя-

нутся на много-много километров. А за ними новые сопки, а

там еще и еще. Можно идти день, два, неделю, месяц – и все

тайга, тайга, тайга…»

Откровенно говоря, географию Маруся знала плохо. Да, соб-

ственно, и другие предметы школьной программы тоже. Ну

неинтересно ей было возиться со всеми этими падежами, ло-

гарифмами, грамм-молями, джоулями, куликовскими битва-

ми и вулканами с полуостровами! Есть в жизни вещи куда бо-

лее интересные. И вот теперь Маруся впервые пожалела, что

38

относилась к географии как к нудной и скучной науке.

– Я даже не могу представить, где нахожусь, – прошепта-

ла она и попыталась вспомнить, как выглядит карта России.

В голове возникла какая-то буро-зеленая шкура с рваными

краями. Маруся достаточно четко помнила, где расположена

Москва и десяток окрестных городов – Владимир, Тверь, Смо-

ленск, Тула, Рязань. Знала еще Сочи, Нижний Новгород – ря-

дом с ним находился Зеленый город – и Челябинск, потому

что ездила туда с папой на открытие какой-то выставки. Все,

на этом ее познания в отечественной географии заканчива-

лись. Остальная страна лежала перед Марусей, точно в ком-

пьютерной стратегии – покрытая непроницаемой пеленой.

Наверное, то есть наверняка, там были еще города и поселки,

жили люди, шла какая-то жизнь, но Марусе никогда не было

дела до этих неохватных просторов. Она жила в Москве. И в

тех городах, куда можно было долететь на самолете или до-

браться на машине.

Все.

А вот теперь под этой пеленой оказалась и она сама…

«Я знаю, где Лондон. Где Париж. Нью-Йорк. Шанхай, – с го-

речью призналась себе Маруся. – Но понятия не имею, какие

города есть в Сибири».

Маруся опустилась на нагретый солнцем камень, обняла

руками коленки, уткнулась в них головой. Она впервые в жиз-

ни задумалась о том, что, наверное, живет как-то не так. Но

раздумывать долго Маруся не умела. Очень скоро она реши-

ла, что во всем виноваты те, кто втравил ее в эти интриги с

предметами. «Сволочи! Бунин, Нестор – все сволочи! Если бы

не они – сидела бы я сейчас дома, болтала с Марикой, лопа-

ла пиццу или готовилась к очередному свиданию. И никаких

проблем!»

– Маруфя! – долетел до нее приглушенный голос Уфа. Девоч-

ка подняла голову, огляделась. Ёхху она увидела присевшим у

39

подножия скалы. Гигант выглядел встревоженным.

– Что случилось? – крикнула Маруся.

– Тф-ф-ф! – Уф приложил палец к губам. – Мясоглоты! Ходи

сюда!

3

Спускаться со скалы оказалось еще труднее, чем поднимать-

ся. Маруся ободрала руки, больно ударилась локтем и отбила

пятки, спрыгивая с каменного карниза. Хорошо еще – Уф пой-

мал ее, смягчив удар.

– Тфоя зачем там фтоять? – зашипел ёхху, едва Маруся ока-

залась внизу. – Мясоглоты охотничают. Не хорофо.

– Они что, рядом?

Уф оскалился. Маруся невольно отшатнулась. Она впервые

увидела зубы ёхху. Большие желтые резцы, длинные клыки.

«Ничего себе вегетарианец!»

– Мясоглоты лося гонять. Там, там, – взволнованно объяс-

нил Уф. – Моя, тфоя болото ходить надо. Быфтро!

– А мы не утонем? – надевая рюкзак, спросила Маруся.

– Ёхху болото не тонет, – с гордостью ответил Уф. – Надо

тихо ходить. Тфоя понимать?

– Еще как, – кивнула девочка, и тут же у нее под ногой гром-

ко треснула сухая ветка. Гигант сокрушенно воздохнул и мот-

нул головой на свой короб. – Тфоя залезать. Моя нести. Тогда

тихо. Уф…

Гигант и вправду двигался по тайге совершенно бесшумно.

Маруся, скорчившись в коробе, видела только качающиеся

над головой лиственницы и ворона, по-прежнему парившего

в небе. Было жарко. Пахло сухой нагретой травой, несколько

охапок которой лежало на дне короба. Здесь же находился не-

мудреный скарб Уфа: очень старая, вытертая овчина, моток

веревки, узелки с какими-то травами, берестяной туесок, пол-

40

ный соли, бинокль и тот самый пистолет, из которого Маруся

чуть не застрелила ёхху.

От монотонных движений девочку вскоре начало укачивать.

«Я сейчас усну», – поняла она. Тут в кармане комбинезона ко-

ротко тренькнул коммуникатор – раз, другой, третий…

Сообщение!

– Тфоя тихо! – Уф тряхнул короб. – Молчи!

– Молчу, молчу, – шепотом ответила Маруся, лихорадочно

нажимая на кнопки. На вызов коммуникатор по-прежнему не

работал.

В папке «входящие» обнаружился довольно тяжелый видео-

файл, присланный неизвестным абонентом. Это послание не

походило на обычный спам: в строке «адресат» значились ее

фамилия, имя и отчество. Маруся встревожилась не на шутку.

Весь ее жизненный опыт подсказывал: когда тебя в неполные

пятнадцать лет называют полным именем, ничем хорошим

это не кончится.

Так оно и получилось.

Когда файл загрузился, девочка вытянула из гнезда на тор-

це коммуникатора крохотный наушник-пуговку, отключила

встроенный динамик и запустила послание. На экранчике

возникло лицо пожилого, очень усталого мужчины с испуган-

ными глазами. Морщины, короткий ежик седых волос, шрам

на щеке…

– Здравствуй, Маруся, – резиново улыбнулся он одними гу-

бами. – Не старайся – ты вряд ли меня вспомнишь. А между

тем, девочка моя, мы знакомы. Даже более того: когда ты была

совсем маленькой, я часто играл с тобой и ты очень любила

сидеть у меня на коленях. Меня зовут Арсений Павлович Ко-

валев. Ну, теперь ты вспомнила?

– Н-нет, – не очень уверенно прошептала Маруся. Что-то

крутилось у нее в памяти, что-то такое… знакомое и не совсем

знакомое одновременно.

41

– Если нет – не беда, – нарочито бодрым голосом продол-

жил говорить человек на экране. – Я сам напомню тебе: я твой

крестный.

«Точно! – едва не вскрикнула Маруся. – Дядя Сеня!»

Но за узнаванием тут же пришло недоверие: «Что с ним

стало? Он же был такой большой, бородатый, толстый, весе-

лый…»

– Когда тебе было всего четыре года, – снова зазвучал в на-

ушнике голос Ковалева, – мы с твоим отцом и тобой отпра-

вились в Арктическую экспедицию. Это был хорошо распиа-

ренный, шумный проект, хотя основные результаты наших

изысканий засекречены…

Вот после этих слов Маруся по-настоящему вспомнила –

точно окунулась в то время. Она даже остановила ролик и за-

крыла глаза.

Сквозь туман прошедших лет проступили лица отца и дяди

Сени.

…Они беседовали в гостиной Гумилевых, попивая аромат-

ный капучино, а маленькая Маруся на пушистом ковре возле

дивана возилась с рыжим котенком. Маруся почти дословно

вспомнила, о чем говорили отец и крестный.

– Все-таки ты сумасброд, Андрюша, – смеялся дядя Сеня. –

Выкинуть такие крутые бабки – и на что? На ветер, на холод-

ный арктический ветер.

– Да нет, Арсений, – сухо ответил тогда отец. – Ты просто не

в состоянии оценить перспективы, которые открываются при

благоприятном исходе экспедиции.

– Да в состоянии я, в состоянии! – все так же смеясь, махнул

рукой дядя Сеня. – Но подумай сам: вероятность этого самого

благоприятного исхода катастрофически мала. А риск потерять

почти двенадцать миллионов – вот он как раз вполне реален.

– Можешь оставаться, – набычился отец. – Мне маловеры и

пессимисты не нужны.

42

– Ну уж нет, – враз посерьезнел Ковалев. – Я поеду. Мы же

друзья. Я не отпущу тебя одного.

Отец поставил опустевшую чашку на столик, поднялся.

– Ну, а раз так, то нечего нагонять тоску своими пророче-

ствами. Готовься.

– Есть, шеф! – шутливо подскочил и откозырял дядя Сеня.

Он тоже избавился от чашки, схватил Марусю, подбросил к

потолку. – Муська-мумуська! Что тебе больше всего хочется

увидеть в Арктике?

– Белого медведика! Умку! – сквозь смех крикнула тогда Ма-

руся.

С тех пор она практически больше не видела Ковалева. Во

время путешествия и он, и отец все время пропадали то на

капитанском мостике, то в трюмах, то где-то еще, занимаясь

разными экспедиционными делами, а Маруся все время про-

водила с няней.

И вот теперь дядя Сеня появился на экране носовского ком-

муникатора. Седой, со шрамом и испуганными глазами.

«Что все это значит?» – с тоской вздохнула Маруся и сняла

ролик с паузы.

– …Но воспользоваться сенсационными результатами мне

было не суждено, – продолжил говорить дядя Сеня. – Так по-

лучилось, девочка моя, что во время нашей экспедиции на ле-

доколе «Россия», а точнее, потом, на станции, произошло не-

сколько необъяснимых и трагических случаев. Погибли люди.

Было инициировано расследование. Мне тяжело об этом гово-

рить, но…

Ковалев на секунду умолк, судорожно сглотнул и тихо за-

кончил:

– …Но главным виновником признали меня. А главным сви-

детелем обвинения стал мой компаньон и твой отец – Андрей

Гумилев. Он оболгал меня, Маруся. Оболгал цинично, выго-

раживая себя. Суд… в общем, меня приговорили к двадцати

43

семи годам заключения без права на досрочное освобожде-

ние. Карьера, жизнь – все оказалось сломано, уничтожено.

Нет больше Арсения Ковалева и никогда уже не будет. Есть

заключенный номер 147329, да и тот скоро отправится в мир

иной. Да, Мусенька, увы, я очень болен и скоро умру.

Перед смертью я постарался найти возможность рассказать

тебе правду о событиях одиннадцатилетней давности. Это об-

ращение я записываю тайно, в колонии строго режима. Она

находится за Полярным кругом.

Я не призываю тебя делать поспешных выводов. По-своему

твой отец прав. У него есть дело, которому он служит. Но по-

думай на досуге: можно ли, гуманно ли ради каких бы то ни

было высоких целей калечить и уничтожать живых людей? И

поинтересуйся, если будет время и желание, чей это лозунг:

«Цель оправдывает средства», хорошо? А теперь прощай, де-

вочка моя. Белого медведика Умку я тебе подарить, увы, уже

никогда не смогу. Мы больше не увидимся…

Файл закончился, экран подернулся рябью «белого шума».

Маруся выпустила из рук коммуникатор и заплакала…

4

Когда ёхху остановился и опустил короб на землю, Маруся

уже успокоилась и даже почти взяла себя в руки. Поначалу,

после исповеди дяди Сени, у нее появилось острое желание

что-нибудь сломать, разбить, разрушить.

И чтобы вдребезги, в клочья, в брызги!

Она отказывалась верить в то, о чем ей поведал пропавший

много лет назад крестный. Но в то же время чувствовала: это

не розыгрыш, не чья-то дурацкая шутка.

Такими вещами не шутят!

Но, с другой стороны, разве папа не предупредил ее, оста-

вив надпись на плакате?

44

И тут сомнения налетели на Марусю, как осенний ветер

на пожелтевшее дерево. Листья здравого смысла понеслись

прочь, а из-под них отчетливо проступили ветви новой реаль-

ности.

«Если надпись сделал папа, значит, он был уверен, что я

окажусь в избушке Уфа. А если был уверен, почему же он не

прислал за мной вертолет? Почему вообще допустил, чтобы

Бунин… Стоп-стоп-стоп! То есть папа ВСЕ ЗНАЕТ?!»

Оглушенная этой мыслью, Маруся несколько минут про-

вела в ступоре. Она никак не могла свести концы с концами.

Отец всегда представлялся девочке такой бетонной стеной,

башней, крепостью, высящейся за ней и готовой защитить,

укрыть от любой беды. И вот теперь…

«Не-ет. Не может этого быть, – Маруся потерла виски ладо-

нями. – Думай, думай… Хотя что тут думать, и так ясно – тут

просто все подстроено. И надпись, и это послание. Бунин пы-

тается убедить меня, что папа плохой. Это его люди скопиро-

вали подпись, нашли актера, смонтировали файл с дядей Се-

ней. Нос, небось, и монтировал, а Алиса стояла рядом и ржала

как лошадь. И Илья… Я сама виновата – они считают меня

тупицей. А вот нет! Марусю Гумилеву просто так не купишь!

Надо поскорее выбираться отсюда. Хоть бы на базе ученых

были люди…»

С этими мыслями она высунулась из короба и огляделась.

Небо затянули сплошные серые облака. Вокруг расстилалась

равнина, покрытая высокой пожухлой травой и камышами.

Кое-где блестели ржавые лужицы. Уф топтался поодаль, за-

драв голову и шумно принюхиваясь.

– Мясоглотоф нету, – прогудел ёхху. – Уфли. Будем отдыхать.

Белый гора близко. Скоро дойдем. Уф…

– Вот и хорошо, – обрадовалась Маруся.

– Тфоя фетки собирай, – распорядился Уф. – Моя огонь зажи-

гать. Еда фарить. Тфоя горячий фода пить. Хорофо. Нрафится?

– Нрафится, – улыбнулась девочка и пошла к ивовым зарос-

лям – если в окрестностях и имелись пригодные для костра

ветки, то только там.

Она забрела в трескучую чащу, выискивая сучья потолще,

пошарила взглядом по усыпанной узкими листочками земле,

подняла глаза и отчаянно закричала: прямо перед ее носом с

корявого ствола вековой ивы скалил зубы позеленевший чело-

веческий череп…

46

ЭПИЗОД 4

Белая гора

1

Испугавшись собственного крика едва ли не больше жутко-

го черепа, насаженного на сук, Маруся попятилась. Ее заму-

тило от ужаса. Горло сдавило, стало нечем дышать.

Паническая атака!

– Сто, девяносто девять, девяносто восемь…

Уф бесшумно появился рядом, неодобрительно ворча что-то

себе под нос. Гигант передвигался как привидение – ни одна

ветка не шелохнулась. Маруся в отчаянии уткнулась лицом в

рыжую шерсть, закрыла глаза.

– Тфоя плохо, – прогудел ёхху. – Тфоя бояться. Не хорофо…

– Девяносто семь, девяносто шесть, – продолжала шептать

Маруся.

Проклятый череп!

Огромная ладонь Уфа опустилась на голову девочки.

– Тфоя не думать. Уф… Тфоя видеть птифка. У-у-у-у… У-у-

у-у…

Уф то ли запел, то ли загудел в нос, очень тихо, но в то же

время мощно. Маруся нашла в себе силы сквозь накатываю-

щие волны одури удивиться словам ёхху: «Легко сказать – не

думай… И причем тут птичка?»

Ладонь гиганта была теплой, даже горячей. Потом он взял

Марусю на руки, как маленькую, продолжая напевать:

– У-у-у-у, у-у-у-у…

– Девяносто пять, девяносто четыре…

Птичку она увидела как бы против своей воли. Просто пе-

47

ред внутренним взором появилась какая-то крылатая кроха,

смешно потрясла хвостиком и принялась летать туда-сюда,

выписывая в воздухе кренделя. Маруся так увлеклась этим

высшим птичьим пилотажем, что забыла про счет.

И про панику.

Ей стало тепло и уютно на руках у гудящего ёхху. Уф словно

включил внутри себя сабвуфер – у-у-у, у-у-у, у-у-у-у…

Птичка кувыркнулась через крыло и пропала. Гудение

смолкло. Маруся открыла глаза.

– Тфоя хорофо? – с тревогой спросил Уф, заглядывая девочке

в глаза.

– Очень хорошо. Поставь меня на землю, пожалуйста, – трях-

нула челкой Маруся и спохватилась: – Так ты умеешь останав-

ливать панические атаки? Да тебе цены нет!

– Моя знать: когда плохо, надо смотреть птифка, – развел ру-

ками гигант. – И петь. Вот так: у-у-у-у, у-у-у-у…

– О, это была песня, – рассмеялась Маруся, а про себя поду-

мала: «Ничего себе! Этот чебурашка может загонять адрена-

лин обратно. Не зря, ох, не зря его мама изучала! Интересно,


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 211;