ГЛАВА 5. СРАЖЕНИЯ СОВЕТСКИХ ВОЙСК В ХОДЕ ВОРОНЕЖСКО-ВОРОШИЛОВГРАДСКОЙ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ ОБОРОНИТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ (ИЮНЬ - ИЮЛЬ 1942 г.)

БОИ СОВЕТСКИХ ВОЙСК В НАЧАЛЕ КАСТОРЕНСКОЙ ОБОРОНИТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ (28 ИЮНЯ – 1 ИЮЛЯ 1942 г.)

28 июня 1942 г. после 40-минутной артиллерийской подготовки гитлеровские войска из группы «Вейхс» перешли в наступление на стыке 13-й и 40-й армий Брянского фронта. Главный удар наносила 4-я танковая армия генерал-полковника Г. Гота вдоль от железной дороги Курск-Воронеж. Южнее войска 2-й венгерской армии под командованием генерал-полковника И. Яны готовились к р удару на Старый Оскол. Севернее в полосе 13-й армии наступали 45, 95, 299 пехотные дивизии из LV армейского корпуса.

Бросив против трех советских стрелковых дивизий (15-й, 121-й и 160-й) три танковые (24-я, 9-я и 11-я), три пехотные и одну моторизованную дивизию, гитлеровцы быстро начали прорывать оборону первого эшелона войск Брянского фронта. В начале наступления участвовали до пяти пехотных, две моторизованные и две танковые дивизии и до 400 самолетов 4-го воздушного флота под командованием генерал-полковника В. Рихтгофена.¹

В связи с наступлением группы «Вейхс» советские войска начали Воронежско-Ворошиловградскую стратегическую оборонительную операцию, длившуюся 27 суток. В рамках этой операции были проведены Касторенская (28.06 – 10.07 1942 г.), Валуйско-Россошанская (30.06 – 12.07. 1942 г) оборонительные операции. Она проводилась силами левого крыла Брянского фронта (13-я и 40-я армии) и правого крыла Юго-Западного фронта (21-я, 28-я и 38-я армии). С 9 июля 1942 г. в указанных операциях принимали участие и войска Воронежского фронта (6-я, 40-я, 60-я и 2-я Воздушная армии).²

Первый удар 250 – 400 фашистских танков пришелся по позициям 383-го стрелкового полка 121-й стрелковой дивизии. 121-я дивизия под командованием генерал-майора П.М. Зыкова, занимая рубеж Безобразово - Старые Савины – Петровка – Михайловка (Черемисиновский район Курской области), вела тяжелый оборонительный бой, отбивала наступление двух пехотных дивизий и танков, поддержанных десятками самолетов. Утром 28 июня 1942 г. станцию Черемисиново бомбило 80 самолетов.³ Просьба генерала П.М. Зыкова к командующему 40-й армией выдвинуть 111-ю стрелковую и 14-ю танковые бригады ближе к линии фронта не нашла поддержки.

Соседи 121-й дивизии справа - 676-й стрелковый полк майора В.Н. Джанджгавы 15-й стрелковой дивизии 13-й армии, по позициям которого на рубеже Вышне – Долгое - Рождественское (Орловская область) пришелся сильный танковый удар и слева - 160-я стрелковая дивизия полковника М.Б. Анашкина, занимавшая оборону южнее Черемисиново, начали отступать. Фланги 121-й стрелковой дивизии оказались под ударами. Организованная из района Красной Поляны контр­атака успеха не имела, так как наступающие бойцы 121-й дивизии и учебного батальона были рас­стреляны авиацией и танками врага. Появление в тылу 121-й дивизии боль­шого количества вражеских танков и мотопехоты решило исход оборони­тельного боя. Дивизия начала отходить с боями в к восточному берегу реки Кшень. Артиллеристы 297-го артполка 121-й дивизии уничтожили 32 танка, несколько автомашин, до 300 немецких сол­дат и офицеров. В районе станции Мармыжи наводчик Заикин из противотанкового ру­жья подбил три вражеских танка.⁴ К вечеру первого дня немецкого наступления, 121-я дивизия отошла к станции Расховец, где продолжила вести бой вместе со 111-й стрелковой брига­дой.⁵

28 июня 1942 г. на станции Черемисиново были разбиты два бронепоезда - № 1 «Челябинский железнодорожник» и № 9/63 «Дзержинец» (командиры - ст. лейтенант Шуркевич и капитан B.C. Балашов), входившие в состав 38-го ОДБП. Бывший командир бронепоезда «Дзержинец» почетный железнодорожник В. С. Балашов вспоминал как «... с большими потерями выехали со стан­ции Черемисиново на перегон в сторону реки Тим. Не успели проехать пол­километра, как нас встретила группа немецких бомбардировщиков. … Они бросали фугасные бомбы. В дыму разрывов медленно продвигались вперед.

И вдруг наехали на препятствие. Япослал начальника штаба бронепоезда старшего лейтенанта Н.Н. Дормастука выяснить обстановку. Рассеявшийся дым позволил увидеть, что мы натолкнулись на площадки подбитого бронепоезда «Челябинский железнодорожник». Старший лейтенант Н.Н. Дормастук, возвращавшийся из разведки, был убит осколком бомбы. Наш бронепоезд, лишившись возможности маневрировать, ока­зался в ловушке. …Я приказал забрать раненых, убитых, покинуть всем бронепоезд и отходить в сторону Касторной. Так закончился последний боевой день «Дзержинца». Из личного состава 11 человек были убиты, 10 ранены...».⁶

28 июня 1942 г. между станциями Черемисиново и Расховец отважно сражались бойцы экипажа бронепоезда № 2 «Южноуральский железнодорожник». Бронепоезд вел жестокий бой в лесистой выемке у разъезда Расховец. В ходе отражения налета 18 самолетов отличились бойцы бронеплощадки лейтенанта И.В. Уварова. Но «юнкерсы» продолжали пикировать и сбрасывать бомбы. В ходе боя погиб бесстрашный пулеметчик Н.В. Смирнов, у орудия умер от контузии артиллерист В. Дудин.⁷

«Во время третьего налета был тяжело ранен командир зенитного взвода лейтенант Н.В. Сиукаев. Но еще долго он оставался в строю и подавал ко­манды, - вспоминал командир бронепоезда № 2, подполковник в отставке И.Е. Орлов. - Бомба малого калибра разорвалась между площадками и вырвала кусок рельса. Восстановительная бригада под руководством техника лейте­нанта П.С. Шубина немедленно начала ремонтные работы… Но не успели они произвести ремонт до конца, как новая группа «юнкерсов» стала заходить на бомбометание. Огненная траса, выпущенная командиром бронеплощадки мл. лейтенантом В.Я. Куплевахским из пулемета, прошила фюзеляж одного из самолетов. Охваченный пламенем, он упал за ближайшим лесом. Бой бронепоезда с авиацией против­ника длился 14 часов. Более 10 воздушных атак отразил экипаж бронепоезда. Было подбито 5 вражеских самолетов».⁸

К вечеру, когда кончились боеприпасы, бронепоезд отошел к станции Мармыжи. Комиссар бронепоезда ст. политрук П.А. Горкушенко командой начали восстанавливать пути на станции Мармыжи. Но сил экипажа бронепоезда явно не хватало. Сзади подходили враже­ские танки, защищаться от них было нечем: за день боев израсходовали все боеприпасы. По приказу командира старшего лейтенанта И.Е. Орлова поврежденный бронепоезд «Южноуральский железнодорожник был взорван. Его команда отошла к Касторной, где их встретил и поставил задачу прибыть в Москву начальник ГАБТУ КА генерал-лейтенант Я.Н. Федоренко.⁹

28 июня противник силами до двух пехотных диви­зий при поддержке 300 танков и 200 самолетов силой до двух пехотных дивизий атаковал оборону 636-го стрелкового полка 160-й дивизии в районе Морозовки. Фронт дивизии на участке Дурновка - Петрищево - Толстый Колодезь (севернее села Михайловка Черемисиновского района) был прорван гитлеровскими танками, которые устремились на Липовское и Покровское. Потеряв большое количество противотанковой ар­тиллерии, после пятичасового боя 443-й и 537-й стрелковые полки 160-й дивизии начали отступать на  Мансурово - Панское - Кшень. Прорвавшись через боевые порядки 160-й дивизии, вражеские танки обошли Черемисиново с юга и, совершив глубокий обходный маневр через Сенчуково – Беловские Дворы, вышли  в районе Сухого Хутора на Расховец.¹⁰ Остатки 443-го стрелкового и 529-го артиллерийского полков вышли к роще в районе Дубиновки, а 636-й полк удерживал оборону на рубеже Коровьи Верхи – 1-е Выгорное. При отражении атак противника советские пехотинцы проявиди «исключительную стойкость и упорство, отражая неоднократные атаки противника, поддерживаемые танками и авиацией. Было подбито до 30 танков, сбито 6 самолетов».¹¹ О стойкости солдат и офицеров 160-й стрелковой диви­зии рассказывают не только строчки политдонесений, но и наградные листы. Так командир 443-го стрелкового полка майор М.М. Голубев за организацию устойчивой обороны был отмечен орденом Красной Звезды. В его наградном листе отмечено, что 28 июня 1942 года полк пять раз отражал атаки превосходящих сил против­ника. Было уничтожено 68 танков, 26 бронемашин, 4 самолета и 1500 солдат и офицеров врага. … Благодаря личному мужеству командира и правиль­ной оценке сложившегося положения кольцо окружения было прорвано.¹²

К исходу дня 160-я стрелковая дивизия сосредоточилась для занятия обороны на рубеже Теплое – Беловские Дворы. События первого дня немецкого наступления отрицательно сказались как на старшем, так и на среднем командном составе. Как отмечал начальник штаба 40-й армии генерал-майор З.З. Рогозный «понижению сопротивляемости диви­зии способствовало поведение командира дивизии Анашкина, который оставил наблюдательный пункт и передал управление дивизией своему начальнику связи, а сам уехал в тыл искать рубеж для оказания сопротивления противнику. …Пехота дивизии отдельными группами вела бой на прежнем месте, не оставляя окопов».¹³

30 июня 1942 г. командир 160-й дивизии полковник М.Б. Анашкин и комиссар полковой комиссар Ф.И. Олейник были отстранены от командова­ния соединением и были арестованы. Командиром 160-й стрелковой дивизии был назначен заместитель командира 212-й дивизии полковник М.П. Серюгин.¹⁴

212-я стрелковая дивизия полковника И.М. Шутова, оборонявшаяся на фронте Абельяновка – Паханок – Рождественка (Тимский район Курской области) тоже вела ожесточенный оборонитель­ный бой. Противник прорвал оборону дивизии и занял район Кленовое – Кабицы, продолжая развивать наступление на восток.  На рубеже Баранчиков - Гнилинские Дворы, отбив с большими потерями атаки противника, полки 212-й дивизии смогли удержать рубежи обороны.¹⁵

170-я танковая бригада под командованием подполковника М.И. Рудого, обороняясь на рубеже сел Репьевка – Гнилое - Беловские Дворы, прикрывала отход частей 160-й стрелковой дивизии. 28 июня в районе села Погожее Тимского района командир танковой роты 37-го танкового батальона (ОТБ) 170-й танковой бригады старший лейтенант А.Г. Лобанов руководя ротой в бою лично подбил 5 вражеских танков. Когда загорелась машина командира роты А.Г. Лобанова, он не покинул своего поста и продолжал руководить боем. «Вместе со своей боевой машиной погиб бесстрашный командир, и шагу не сделав назад», - писали в наградном листе старшего лейтенанта А.Г. Лобанова командир 37-го ОТБ капитан Курочкин и комиссар старший политрук Гулеватый.¹⁶ Старший лейтенант А.Г. Лобанов был похоронен у деревни Беловские Дворы Тимского района.

Командир роты средних танков 373-го ОТБ старший лейтенант С.Н. Никифоров в ходе боев в районе Тим – Погожее проявил образцы мужества и героизма. 29 июня 1942 г. он лично атаковал 16 танков противника, в неравном бою уничтожил 7 боевых машин, вынудив остальные отступить. Он находился в танке до тех пор, пока вражеский снаряд не попал в прицельное отверстие. Отважный танкист старший лейтенант С.Н. Никифоров погиб. Он был захоронен в селе Большие Бутырки Мантуровского района Курской области.¹⁷ Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1943 г. «за образцовое выполнение боевых заданий командование на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство» старшие лейтенанты А.Г. Лобанов и С.Н. Никифоров посмертно были удостоены звания Героя Советского Союза.¹⁸ В ходе первого дня боев танкисты 170-й танковой бригады уничтожили 29 вражеских танков, 3 орудия и до 200 человек пехоты. При этом бригада потеряла 2 танка, было убито и ранено 12 человек.¹⁹

28 июня 1942 года после артиллерийской подго­товки и удара авиацией немецко-фашистские войска перешли в наступление и в полосе 13-й армии. На участке оборо­ны 15-й стрелковой дивизии, занимавшей оборону на стыке Должанского и Черемисиновского районов Орловской и Курской областей, противник форсировал реку Тим и начал наступать в восточном направлении. Бойцы дивизии оказывали упорное сопротивление вра­гу. Так, 3-й батальон 676-го полка в течении девяти часов, отрезанный танками противника от других частей дивизии, сражался в районе села Зябрево.

Командование 13-й армии силами 129-й танковой бригады полковника Ф.Г. Аникушкина решило нанести контрудар и восстановить положение. Но к началу контратаки 129-й танковой бригады противнику удалось захватить хутор Красный (Лески). При этом появилась угроза обхода час­тей 143-й стрелковой дивизии. В районе Красный танковой бри­гаде удалось остановить немецкое наступление, обеспечив за­щиту флангов 143-й стрелковой дивизии (командир – полковник Г.А. Курносов), которая дралась за Старотимский плацдарм.²⁰

 «Участок главного удара противника определялся ясно, - воспоминал бывший начальник штаба Брянского фронта генерал армии М.И. Казаков - но его силы, группировка, замыслы еще не были раскрыты, по­скольку не имелось ни пленных, ни документов. Наша воздуш­ная разведка оказалась полностью вытесненной из района бое­вых действий... Исходя из складывавшейся обстановки, коман­дование фронтом стало принимать меры по противодействию немецкому наступлению. Войска получили указания об удержании оборонительных полос. 40-ю армию уси­лили 115-м и 116-м танковыми бригадами из резерва фронта…».²¹

Рассмотрим ход боевых действий во втором эшелоне 40-й армии. 6-я стрелковая дивизия полковника М.Д. Гришина занимала оборону по реке Кшень – Гвоздевка - Сухая Кшень. К 11 утра 28 июня 1942 г. офицеры связи доложили об отходе частей 160-й стрелковой дивизии и правофлангового полка 212-й стрелковой дивизии. До 60 танков противника, сосредоточившись на юго-восточной окраине села Панское перешли в наступление на Бородаевку и Кшень. От села Сенчуковка в наступлении участвовало еще 100 танков противника. Их поддерживали до 100 самолетов, которые ожесточенно бомбили села Кшень, Гвоздевку. Части 6-й стрелковой дивизии вступили в бой. Но оборона дивизии оказалась не прочной. С началом вражеского наступления полки отошли на западную окраину села Панское. Сломив сопротивление боевого охранения, у села Пожидаево гитлеровские танки переправились через реку Кшень и вышли в тыл первого эшелона обороны дивизии.²²

«Первая ли­ния обороны не устояла, и после продолжительного боя против­нику удалось подойти ко второму эшелону, к на­шим окопам… Первым в бой вступил третий дивизион 131-го артполка под ко­мандованием старшего лейтенанта П.Е. Точиленкова. Сдерживая фашистов, 7-я батарея старшего лейтенанта Лыскова со­жгла танк и девять автомашин с пехотой. Восьмая батарея старшего лейтенанта Тимонина под­била три танка, сожгла четыре автомашины и один бронетранс­портер.

Отражая натиск врага, старший лейтенант П. Е. Точиленков начал отвод дивизиона к селам Ива­новка и Останино. Помощь пришла со стороны второго дивизио­на капитана Минченко. Дивизион открыл огонь из всех орудий и принудил врага остановиться. Тогда фашисты направили удар на стык 125-го и 333-го стрелковых полков, предполагая прорваться в тыл нашей обороны, расчле­нить дивизию и принудить ее к отходу. 125-й стрелковый полк, третий дивизион артполка и штаб дивизии отходили на Касторное. 333-й и 84-й стрелко­вые полки с первым и вторым дивизионами 131-го артполка и заградотрядом с боями отходили через Теплый Колодезь, Тро­ицкий, Песчанку и Лукьяновку на Старый Оскол. Танки противника неотступно преследовали батареи второго ди­визиона, стремясь обойти и отрезать их от пехоты.», - вспоминал председатель президиума Совета ветеранов 6-й стрелковой дивизии И. Буялов.²³

В итоге напряженного боя XXXXVIII танковому корпусу генерал-лейтенанта Р. Фейеля удалось прорвать советскую оборону в глубину на 8-12 км (на правом фланге 40-й армии) и выйти на рубеж Гремячка – река Тим. Немецкий военный историк П. Карель об этом писал: «24-я танковая дивизия генерал-лейтенанта Б. фон Гауеншильда своими танками прорвала оборону и вышла к реке Тим. Танкисты помчались к реке Кшень, разгромив артиллерийские и танковые колонны 160-й и 6-й стрелковых дивизий… Еще один мост удалось взять целым. Это была стремительная гонка. К вечеру первого дня мотоциклисты 3-го батальона 24-го танкового корпуса атаковали Ефросимовку.»²⁴

В этот период в Ефросимовке находился передовой командный пункт 40-й армии. Командующий армией генерал-лейтенант артиллерии М.А. Парсегов срочно перевел его в село Быково (Горшеченский район).²⁵

Не менее драматичная обстановка сложилась и в полосе 111-й стрелковой бригады полковника И.Ф. Дремова, которая оборонялась на рубеже Черемисиново – Долгое во втором эшелоне 40-й армии. 28 июня, сломив сопротивление передовых частей 121-й стрелковой дивизии, противник силою до 40 танков, 8 машин мотопехоты повел наступление на левый фланг 1-го отдельного стрелкового батальона бригады. В 10 часов утра фашисты повторили атаку из района восточнее села Красная Поляна, от деревни Безобразово, бросив в бой до 110 танков.²⁶ «Во время отражения второй атаки было подожжено 9 машин с пехотой противника и убито свыше 25 автоматчиков», - отмечалось в донесении оперативного отдела 40-й армии о ходе оборонительных боев летом 1942 г.²⁷

К вечеру 28 июня 1942 г. со стороны противника участвовали уже до 200 танков. 111-я стрелковая бригада с остатками 121-й дивизии отошли к станции Мармыжи и селу Средний Расховец, где были атакованы вражескими танками.²⁸

В июле 1942 г. командир 121-й стрелковой дивизии генерал-майор П.М. Зыков и комиссар дивизии полковой комиссар Торопков отмечали, что

основными причинами неудач в данной операции были: «а) превосходство в живой силе и технике, авиации и танках противника, вводимых на узком участке фронта - до 300 самолетов и 250-400 танков. Не были раскрыты планы подготовки удара противника на указанном направлении…

б) отсутствие авиации на первом этапе операции 28.6.42 г. и танков.

в) Была слаба развита оборона в глубине и на важнейших рубежах (восточный берег р. Тим, реки Кшень, Олым и Дон).

г) отсутствие должного руководства и управления операцией и взаимодействия танковых соединений с авиацией и пехотой …».²⁹

О боях в полосе обороны 111-й стрелковой бригады вспоминал ее командир Герой Советского Союза, генерал-лейтенант танковых войск И.Ф. Дремов. «На боевые порядки бригады обрушилась лавина тан­ков. Артиллеристы, пехотинцы, саперы и даже связисты, вооружившись бутылками с горючей смесью, связками гранат и противотанковыми ружьями, поджигали враже­ские машины, которые уверенно двигались к нашим порядкам. Артиллеристы, выждав время, пря­мой наводкой расстреливали стальные чудовища. … От меткого огня вспыхнуло несколько вражеских тан­ков… За первый час боя воины бригады подбили и уничтожили 8 танков, 40 автомашин, несколько десятков пу­шек, вывели из строя около 300 солдат и офицеров про­тивника. …Спустя некоторое время гитлеровцам удалось потеснить наш правый фланг. Чтобы не попасть в тан­ковые клещи врага, нам ничего не оставалось, как на­чать организованный отход. Около двух часов кипел кровопролитный бой на ру­беже обороны.».³⁰

В боях само­отверженно сражались артиллеристы. Необходимо отметить подвиг командира артиллерий­ского орудия сержанта Толобцева, который в районе станции Мармыжи подбил 5 танков. Командир взвода 2-й батареи Никоненко, ко­мандир орудия Пантелеев, наводчик Мамин и расчет командира орудия Агеева в районе Петровки уничтожили семь танков противника.³¹

К сожалению, события того июньского вечера 1942 г. для бойцов 111-й стрелковой бригады были более трагичными, чем описано в мемуарах генерала И.Ф. Дремова. В документах Центрального архива Министерства обороны РФ отмечается, что «начался бой у окопов. Пехота, минометчики, артиллеристы вступили в поединок с танками врага. Несмотря на количество танков (в 6 группах свыше 200), которые по два-три раза утюжили окопы пехоты, последняя не дрогнула, противотанковыми гранатами и бутылками с горючей жидкостью унич­тожала фашистские танки. Артиллеристы дрались до последнего снаря­да, орудийные расчеты умирали героической смертью, вступая в ду­эль с танками на дистанции 10 метров. Орудия противотанкового ди­визиона 11 из 12 были раздавлены. Большинство 76 мм орудий диви­зиона были выведены из строя. Рота птр (противотанковых ружей – Авт.)  потеряла 24 ружья, осталось 27».³²

В начале ночи части 111-й стрелковой бригады отошли на новый оборонительный рубеж: 1-й ОСБ – к станции Мармыжи, 3-й ОСБ – село Средний Расховец. 2-й ОСБ прикрывал отход.

К этому времени станция Мармыжи, с февраля 1942 г. бывшая главной базой Курского отделения движения, была покинута курскими железнодорожниками. В течение дня в ходе налетов на станцию 180 самолетов образовались огромные разрушения. Только один бронепоезд - № 14, которым командовал капитан В.М. Морозов, смог отойти к Кшени. Более 16 часов его бойцы И.В. Минашвили, Н.А. Коротков, И.И. Горобей, А. Е. Колодяжный, С.И. Кузнецов отражали атаки немецких пикирующих бомбардировщиков, сбили 4 вражеских самолета.³³

В районе станции Мармыжи командование 111-й стрелковой бригады предполагало вступить во взаимодействие с танкистами 14-й танковой бригады полковника С.И. Семеникова. Но гитлеровцы опередили отходивших пехотинцев. У станции Мармыжи они ор­ганизовали танковую засаду из 78 танков, которые гусеницами давили людей. Все минометы, станковые пулеметы 3-го ОСБ были вмяты в землю. Стрелковый батальон потерял 400 человек убитыми, отдельный минометный батальон – более 100 человек.³⁴

В оперативных документах штаба 40-й армии о боях 119-й стрелковой и 14-й танковой бригад в течение 28 июня 1942 г. значится: «119-я сбр занимала оборону на р. Кшень у Федоринка - Ивановка. 4-й осб и одна батарея птд занимали оборону в районе Сиделевка-Васютинка. Прикрывая отход 121-й сд, 4-й осб вступил в бой с превосходящими силами противника, в бою было подбито 14 танков противника. Затем батальон под давлением превосходящих сил противника отошел на запасной оборо­нительный рубеж на правый берег р. Кшень. Личный состав стойко пере­носил воздушные налеты, открывая массированный огонь из всех видов оружия по самолетам противника, было сбито 4 самолета. Потери личного состава бригад от воздушной бомбардиров­ки были незначительны…

14-я тбр в составе двух танковых батальонов и мспб во взаимодей­ствии с частями 121-й сд, получила задачу контрударом в направле­нии Переволочное - Сенчуковка отбросить прорвавшиеся танки про­тивника в исходное положение. Во исполнение этого приказа 14-я тбр выступила в направлении Переволочное, но в связи с изменившейся обстановкой в полосе обороны 121-й сд бригада полу­чила новую задачу и во второй половине дня 2-й тб занял оборо­ну на ст. Мармыжи, где принял бой с танками противника. В результате боя 2-й тб уничтожил 13 танков противни­ка, имея свои потери - 2 танка. 1-й тб и мспб во второй половине дня 28.6. заняли оборону западнее и северо-западнее Средний Расховец. К исходу дня 28.6. 2-й тб, прикрывая отход частей 121-й сд, занял пере­правы на р. Кшень, где и находился в обороне до второй половины дня 29.6. … В результате боя под Расховец уничто­жено 7 танков противника, 3 автомашины и 5 мотоциклов».³⁵

Решением командующего 40-й армии 6-я стрелковая диви­зия, 14-я и 176-я танковые бригады, 141-я стрелковая бригада должны были нанести контрудар. Но авиа­ция противника лишила войска всякой возможности наступать. Со стороны нашей авиации на участке 40-й армии активных действий почти не было.³⁶

Первые успехи войск генерала М. фон Вейхса хотя и осложнили обстановку на левом крыле Брянского фронта, но не представляли еще особой угрозы. Вечером 28 июня 1942 г., получив первые сообщения от командующего Брянским фронтом генерала Ф.И. Голикова о начале немецкого наступления, Ставка ВГК стала принимать меры для усиления обороны в полосе Брянского фронта.

Для ликвидации прорвавшихся дивизий 4-й танковой армии генерал-полковника Г. Гота согласно директив Ставки ВГК № 170465 и 170466 (переданы командующему Брянским фронтом по аппарату БОДО 28.06.1942 г. в 20.20 и 20.25 – Авт.) и № 1035010 (передана командующему Брянским фронтом по аппарату БОДО 28.06.1942 г. в 21.30 – Авт.)в распоряжение командования фронта передавались 4-й и 24-й танковые корпуса из состава Юго-Западного фронта (336 танков) и 17-й танковый корпус из резерва Ставки ВГК (168 танков).³⁷

4-й танковый корпус, которым командовал Герой Советского Союза генерал-лейтенант танковых войск В.А. Мишулин, перебрасывался в район Старого Оскола по маршруту Короча – Скородное. 24-й танковый корпус, генерал-майора танковых войск В.М. Баданова, двигался к Старому Осколу тем же маршрутом, что и 4-й танковый корпус. 17-й танковый корпус, предназначенный для обеспечения обороны войск Брянского фронта, на станции Воронеж грузился срочным порядком в эшелоны, 31-я мотострелковая бригада корпуса своим ходом направлялась от Воронежа к Касторной. Прибытие трех танковых корпусов предполагалось к утру 29 июня 1942 г.³⁸

К участку прорыва на­правлялись и другие резервы Брянского фронта: 336 танков 1-го и 16-го танковых корпусов (командиры – генерал-майоры танковых войск М.Е. Катуков и М.И. Павелкин). В составе 6 танковых бригад (14-я и 170-я 40-й армии, 80-я и 201-я 13-й армии, 115-я и 116-я из резерва фронта) и двух танковых батальонов 8-й мотострелковой дивизии НКВД насчитывалось 412 боевых машин. В составе танковых резервов, прибывающих на Брянский фронт, насчитывалось почти 1300 боевых машин, из них 366 танков Т-34 и 178 КВ. Но преобладали легкие танки – из них 440 Т-60 с малокалиберной пушкой и слабой броней, и остальные 360 «представляли сбор разных типов, включая снятые с вооружения Т-26 и БТ – 7».³⁹

Ставка ВГК рекомендовала генералу Ф.И. Голикову сосредоточить усилия танковых корпусов для разгрома прорвавшейся группировки противника. 4-й и 24-й танковые корпуса должны были нанести удар из района Старого Оскола на север, а 17-й танковый кор­пус — из района Касторное в южном направлении. Все корпуса объединялись в оперативную группу под командованием начальника ГАБТУКА генерал-лейтенанта Я.Н. Федоренко, специально прибывающего на Брянский фронт для оказания помощи в организации боевых действий танковых со­единений. Для удара по левому флангу и тылу наступав­шей немецкой группировки также нацеливались 1-й и 16-й танковые корпуса. Таким образом, Брянский фронт располагал достаточными силами для того, чтобы не только остановить группу Вейхса, но и разгромить ее основные силы.

При правильном ис­пользовании такого количества боевых машин можно было коренным образом изменить об­становку. Правда, осуществление контрмер осложнялось рассредоточенностью корпусов, необеспеченностью их горючим и неумением одновременно вводить в бой такое количество танков. Генерал М.И. Казаков отмечал, что «истинные же причины неудачи были в другом: в неумении».⁴⁰

Одновременно в состав Брянского фронта дополнитель­но включались четыре полка истребительной и три полка штурмовой авиа­ции. Но использовать авиацию фронтовое командование так и не смогло, так как своевременно не было организовано обеспечение самолетов горючим. Несмотря на строгую директиву Ставки ВГК представи­телю на Брянском фронте члену Военного Совета Военно-Воздушных Сил армейскому комиссару 2 ранга П.С. Степанову «завоевать воздух, создать наше подавляющее превосходство и заставить немецкую авиацию, особенно бомбардировщиков, уйти с поля боя»⁴¹, вражеские самолеты господствовали в воздухе. В таких тя­желых условиях летчики 2-й Воздушной армии непрерывно на­носили удары по танкам противника, пытались сдержать их на­тиск.⁴²

Остановимся на положении войск левого крыла Брянского фронта утром 29 июня 1942 г. В полосе действий 13-й армии противник силой до двух пехотных и одной танковой дивизии, смяв остатки 47-го и 321-го полков 15-й стрелковой дивизии, вышел в район сел Алексеевка, Никольское, Вышне-Кобылье (на правом берегу реки Кшень).⁴³ Командующий фронтом генерал-лейтенант Ф.И. Голиков, выслушав доклад генерала Н.П. Пухова, отметил, что «обстановку перед фронтом вашей армии не считаю плохой. Вы сохранили управление войсками…».⁴⁴

Войска 40-й армии правым крылом и центром продолжали вести бои с противником. Вражеские войска, прорвав фронт в полосе 121-й и 160-й дивизий, стремились выйти в направлении Касторного.

 Слева от 40-й армии, на участке обороны 21-й армии Юго-Западного фронта, гитлеровцы активности не проявляли. Но они продолжали накапливать танки и пехоту перед левым флангом армии в роще восточнее Купино и Шабельное. Попытки полков 293-й стрелковой дивизии, поддержанной танкистами 47-й танковой бригады выбить противника из этого района успехом не увенчались.⁴⁵

121-я стрелковая дивизия вела упорный оборонительный бой на участке севернее села Расховец, взаимодействуя со 111-й стрелковой бригадой. 29 июня, под давлением «превосходящих сил противника, понеся большие потери в людях и материальной части» 121-я дивизия отошла на восточный берег реки Кшень. 111-я стрелковая бригада в вынуждена была закрепиться в обороне у села Марьино Касторенского района. 119-я стрелковая бригада, отойдя под натиском мотомеханизированных соединений противника, оборонялась на западной окраине поселка Кшенский (Советский). 29 июня 1942 г. только в полосе 119-й стрелковой бригады гитлеровцы потеряли 28 танков, 2 орудия, 4 автомашины и до батальона пехоты.

14-я танковая бригада оборонялась на восточном берегу реки Кшень, продолжая прикрывать отход стрелковых частей на рубеж Кшень – Нижняя Грайворонка.⁴⁶ 160-я стрелковая дивизия продолжала неорганизованный отход в район Верхние Опочки - Ястребовка, получив задачу занять оборону на рубеже Беловские Дворы – Коровенька – Шабановка. 6-я стрелковая дивизия отходила с упорными боями. 125-й стрелковый полк и учебный батальон дивизии находились в районе села Петропавловка. 84-й и 333-й полки вели бои в районе Чепелки - северо-западная окраина Безлепкино.⁴⁷

«… Захватчики направили удар на стык 125-го и 333-го стрелковых полков, предполагая прорваться в тыл нашей обороны… 125-й стрелковый полк, третий дивизион артполка и штаб дивизии, оказывая упорное сопротивление, отходили на Касторное. 333-й и 84-й стрелко­вые полки с первым и вторым дивизионами 131-го артполка и заградотрядом отходили с боями через Теплый Колодезь, Тро­ицкий, Песчанку и Лукьяновку на Старый Оскол и Шаталовку. Танки противника преследовали батареи второго ди­визиона, стремясь отрезать их от пехоты. Одна пушка успела развернуться в зарослях кустарника. Залп по головному танку, и он запылал. Тут на помощь подоспели другие орудия. …Фашисты остановились и стали отхо­дить. 84-й полк задержался на дороге Лукьяновка - Песчанка -Старый Оскол. Но соседа слева не оказалось. В эту брешь уст­ремилась другая группа врага, намереваясь зайти в тыл. Бой принял на себя заградотряд и два орудия первого дивизиона под командованием старшего лей­тенанта Фоменко», - вспоминал И. Буялов.⁴⁸  

212-я стрелковая дивизия вела жестокий бой на рубеже Гнилое, атакуя противника, который рвался к селу Гнилинские Дворы. 602-й пушечный артиллерийский полк, поддерживая части 212-й стрелковой дивизии, несмотря на огневой налет противника, наносил ответные удары и сохранил матери­альную часть при отступлении. Орудия были укрыты в окопах. На позиции этой дивизии и артиллерийского полка пьяные гитлеровцы шесть раз ходили в атаку. Но в результате меткого огня пехоты и артиллеристов каждый раз откатыва­лись назад.

170-я танковая бригада, поддерживавшая части 212-й дивизии, вела ожесточенный бой со 120 вражескими танками. Во взаимодействии с 4-м гвардейским артполком было отбито 7 гитлеровских атак. В бою противник потерял 91 танк и до 1000 человек мотопехоты убитыми и ране­ными.⁴⁹

29 июня 1942 г. 31-я мото­ризованная бригада 17-го танкового корпуса вышла в район сосредоточения к станции Горшечное и с хода вступила в бой с передовыми частями гитлеровцев. На этом участке других частей 40-й армии не было. Подошедшая 66-я танковая бригада  полковника Д.А. Роганина отбила танковую атаку в районе села Кулевка.⁵⁰

Оценивая события дня 29 июня 1942 г., генерал армии М.И. Казаков вспоминал: «С утра погода несколько ухудшилась: про­шли дожди, понизилась видимость и наши войска отдохнули от воздействия немецкой авиации. К полудню опять проглянуло солнце, раскисшие было до­роги начали быстро просыхать. И в 13 часов наступление противника возобновилось… В направлении главного удара противник добился значительных успехов: он преодолел сопро­тивление дивизий первого оперативного эшелона и вышел к рубежу реки Кшень. Немецкие танковые дивизии вступили в боевое соприкосновение с частями 16-го танкового кор­пуса и стрелковыми соединениями, составлявшими второй эшелон 40-й армии.

Вечером 29 июня стало ясно, что дальнейшее продви­жение противника в направлении на Касторное поведет к серьезному осложнению обстановки. Нарастала реаль­ная угроза обхода войск левого крыла 40-й армии… А на армейском КП в районе Быково все еще благо­душествовали. И дождались наконец того, что вражеские танки приблизились вплотную к Быкову. Этого оказалось достаточно, чтобы генерал Парсегов и его штаб полно­стью утратили управление войсками….».⁵¹ 

Командный пункт 40-й армии подвергся удару авиации противника и был перенесен в Нижнедевицк. Командующий армией генерал-лейтенант М.А. Парсегов и начальник штаба армии генерал-майор З.З. Рогозный потеряли управление армией. Была нарушена связь штаба 40-й армии со штабом Брянского фронта.

2 июля 1942 г., секретарь Курского обкома ВКП(б) П.И. Доронин сообщал Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину о том, что «за это время никакой руководящей роли со стороны командующего Парсегова и нач. штаба Рогозного не было, в лучшем случае они получали от нас информации для сообщения фронту, который был информирован нами значительно раньше…».⁵²

В чем же причина неумелого руководства боевыми действиями со стороны командующего 40-й армией генерала М.А. Парсегова? Как отмечал член Военного Совета 40-й армии И.С. Грушецкий и начальник штаба Брянского фронта генерал М.И. Казаков, «ни командарм ни его заместители ни разу не побывали в 121-й и 160-й стрелковых дивизиях переднего края, которые вели тяжелые бои. Даже командирам, прибывших из резерва фронта 115-й и 116-й танковых бригад, генерал Парсегов задачи поставил не лично, а сделал это через офицеров связи».

Маршал Советского Союза К.С. Москаленко дал о нем достаточно критический отзыв. «...Когда я стал командующим 40-й армией, мне подробно рассказал о тех событиях заместитель командарма генерал-майор Ф.Ф. Жмаченко и член Военного Совета бригадный комиссар И.С. Грушецкий... Оба они критически оценивали действия командующего 40-й армией генерал-лейтенанта М.А. Парсегова. Это меня уди­вило. Я знал его еще по войне с белофиннами в 1939-1940 гг. Тогда он, будучи командующим артиллерией 7-й армии, пре­красно справился со своими обязанностями. Смелый, энергич­ный, решительный, прекрасно знавший и любивший артилле­рийское дело, он быстро схватывал и внедрял все новое, про­грессивное… В начале Великой Отечественной войны он был уже ко­мандующим артиллерией Юго-Западного фронта и положитель­но зарекомендовал себя в оборонительных и наступатель­ных операциях того периода. Но в должности же командующего общевойсковой армией в 1942 году его сразу постигла неудача…».⁵³

Другие военачальники, которым приходилось сталкиваться в ходе боев с М.А. Парсеговым (А.М. Василевский, М.И. Казаков и другие) давали генералу Парсегову отрицательную характеристику, считая его «человеком увлекающимся, которому порой не хватало терпения на детальный анализ обстановки». У командарма М.А. Парсегова в избытке присутствовали честолюбие и самоуверенность. Так на вопрос командующего фронтом генерала Ф.И. Голикова о состоянии обороны в полосе 40-й армии, генерал М.А. Парсегов уверенно отвечал: «Мышь не проскочит.».⁵⁴ Реальная действительность оказалась куда более суровой, ибо при неумелом руководстве командующего и штаба, соединения 40-й армии в июле 1942 г.пришли к большой катастрофе.

30 июня 1942 г. 40-я армия продолжала вести ожесточенные бои с немецко-фашистскими войсками, наступавшими в направлении Касторное, Горшечное и Старый Оскол. Войска левого крыла армии (45-я и 62-я стрелковые дивизии) за­нимали оборону на территории Тимского, Солнцевского и Пристенского районов Курской области.

Остатки 121-й стрелковой дивизии, понесшие серьезные потери в ходе двухдневных боев, сосредоточились в районе Михайлоанненские Выселки – Платовец (на границе с Орловской областью). Дивизии было приказано занять оборону у сел Лачиново, Муравка, хутор Никольский Октябрьского района Курской области.

111-я стрелковая бригада, взаимодействовавшая с 121-й стрелковой дивизией, не успев закрепиться на рубеже Марьино – 2-е Никольское, утром 30 июня 1942 г.  подверглась ожесточенной танковой атаке. Оставив обороняемый участок, бригада с боем отошла на левый фланг 284-й стрелковой дивизии и заняла оборону в районе Бунино - отде­ление Олымского сахарного завода.⁵⁵

«Мы могли бы стойко оборонять рубежи по восточному берегу р. Олым и южнее ст. Касторная, - писал бывший командир 111-й стрелковой бригады Герой Советского Союза И.Ф. Дремов. … Но противник глубоко охватил наши фланги. Нару­шилась эвакуация раненых, снабжение бое­припасами и продовольствием. Предстоял новый отход до Воронежа около семидесяти километров. …Активно действовала авиация противника, к нам в тыл просочилось немало вражеских войск».⁵⁶

119-я стрелковая бригада вела бои, отражая по­пытки гитлеровцев форсировать реку Кшень, занимала круго­вую оборону у пос. Советский, села Ивановка и станции Кшень. Бригаду поддерживал экипаж бронепоезда № 15 «Бесстрашный», которым командовал старший лейтенант А.И. Козарь.⁵⁷ Неподалеку от станции Лачиново в ходе воздушного налета он был убит осколком вражеской бомбы.

После обхода 119-й бригады танками противника, она вынуждена была отступить. Особую стойкость и упорство проявил отдельный артдивизион под командова­нием капитана Журавлева, который вместе с минометным диви­зионом отразил все атаки противника и последним отошел с рубежей обороны.⁵⁸

14-я танковая бригада обо­ронялась на реке Кшень. За два дня боев танкисты бригады уничтожили 37 немецких танка. Команд­ный пункт бригады в селе Платовец подвергся массированному налету вражеской авиации. Погибли командир бригады полковник С.И. Семенников, замести­тель начальника штаба капитан Яковлев, был тяжело ранен начальник политотдела ст. батальонный комиссар Галкин. В командова­ние 14-й танковой бригадой вступил подполковник Стызик. ⁵⁹

160-я стрелковая дивизия 636-м (в котором осталось 150 человек) и 537-м (в количестве 300 человек) стрелковыми полками оборонялись на рубеже севернее села Погожее. 443-й стрелковый полк этой дивизии восстанавливал силы в районе села Ястребовка.

6-я стрелковая дивизия вместе с 115-й танковой бригадой занимала оборону по восточному берегу реки Грайворонка. Дивизия подверглась массированному удару авиации и танковой атаке и вынуждена была отойти.

На левом фланге 40-й армии 212-я стрелковая дивизия вела тяжелые бои с пехотой и танками врага, отошла и закре­пилась на северных и восточных окраинах города Тим. Вечером 30 июня 1942 г. Тим был оставлен частями Красной армии.

45-ая стрелковая дивизия майора В.П. Соколова отражала атаки на южной ок­раине Рождественское, Тереховка, Новый поселок. 62-я стрелковая дивизия полковника П.А. Навроцкого боевых действий не вела.⁶⁰

Для обеспечения стабильности обороны в полосе 13-й армии намечалось нанести удар силами 143-й стрелковой дивизии, 109-й стрелковой бригады, 129-й танковой бригады и частей 1-го и 16-го танковых корпусов. Части 1-го танкового корпуса и 109-й стрелковой бригады начали сосредотачиваться в исходных районах.⁶¹

За два дня наступления (28 и 29 июня) 4-й танковой армии Г. Гота удалось прорвать оборону войск Брянского фронта на стыке 13-й и 40-й армий на 40-километро­вом фронте и продвинуться в глубину до 35—40 км. Этот прорыв усложнил обстановку на левом крыле фронта, но еще не представлял осо­бой угрозы. Од­нако сосредоточение 4-го и 24-го корпусов в районе севернее Старого Оскола проходило очень медленно. У 17-го танкового корпуса, перевозившегося по железной дороге, отстали тылы и части остались без горючего.

Ночью 30 июня 1942 г. командующего Брянским фронтом генерала  Ф.И. Голикова к прямому проводу вызвал И.В. Сталин и заявил ему следующее: «Нас беспокоят две вещи: во-первых, слабая обеспеченность фронта на реке Кшень и в районе северо-восточнее города Тим, тем более что связь с Парсеговым не обеспечена, хотя вы могли иметь регулярную связь по радио. Мы считаемся с этой опас­ностью потому, что противник может при случае ударить по тылам сороковой армии... Во-вторых, нас беспокоит слабая обеспеченность вашего фронта южнее города Ливны. Здесь противник может при случае ударить на север и пойти по тылам тринадцатой армии. В этом районе у вас будет действовать Катуков, но во втором эшелоне у Катукова нет сколько-нибудь серьезных сил. Считаете ли вы обе опасности реальными… ?».⁶²

Ф.И. Голиков довольно спокойно доложил о принимаемых мерах с целью противодействия противнику, отметив, что войска 13-й армии возможно смогут восстановить положение и опас­ности прорыва противника в тыл 13-й армии нет. Он сообщил, что наиболее вероятен удар по тылам 40-й армии. 24-й танковый корпус находится в районе Нового Оскола. 16-й танковый корпус вел бой с пехотой противника на рубеже реки Кшень, а к западу от него вели бой с пехотой части 1-го танкового корпуса. Считая, что на своевременный ввод корпусов нельзя рассчитывать, командующий фронтом попросил разрешения на отвод войск левого крыла 40-й армии на вторую оборонительную полосу Быстрец – Екатериновка – Архангельское.⁶³

Однако Верховный с этим не согласился и передал следующие указания: 40-ю армию не отводить, «так как рубеж не подготовлен и отвод частей Парсегова будет опасен и превратится в бегство». Танковым корпусам было приказано сосредоточится в Горшечном и нанести удар по острию танкового клина противника.

Командование Брянским фронтом не решилось предло­жить Ставке свой план действий: удар западнее линии Касторное, Старый Оскол во фланг вражеской группировке и по радио поставило задачи танковым корпусам согласно указаниям, переданным из Москвыпо аппарату Бодо:

«…Самое плохое и непозволительное … состоит в отсутствии связи с армией Парсегова и танко­выми корпусами Мишулина и Баданова. Пока вы бу­дете пренебрегать радиосвязью, у вас не будет никакой связи и весь ваш фронт будет представлять неорганизо­ванный сброд. Почему вы не связались с корпусами через Федоренко?

Хорошо бы из района Оскол один танковый корпус, например, корпус Мишулина, направить для удара на  Горшечное, а танковый корпус Фекленко направить с севера на юг тоже для удара на Горшечное. Все это против танков, занявших Быково. Сюда же надо напра­вить корпус Павелкина, рядом с Фекленко или во вто­ром эшелоне…».⁶⁴

Штаб Брянского фронта со вниманием отнес­ся к указаниям по переносу усилий танковых корпусов с фланга танковой группировки противника на острие клина в район Горшечное - Ста­рый Оскол. Сюда устремились XXIV танковая дивизия Б. фон Хауеншильда и основные силы VII армейского корпуса. Но осуществление контрмер осложнялось рассредоточенностью советских танковых корпусов и необеспеченно­стью их горючим. На фронтовом вспомо­гательном пункте управления, развернутом на станции Касторная – Восточная, с 27 июня находился командующий бронетанко­выми и механизированными войсками Красной Армии генерал-лейтенант Я.Н. Федоренко. На его имя из Ставки ВГК телеграфом была передана срочная директива:

«Тов. Федоренко немедленно вылететь в район рас­положения корпуса Мишулина и незамедлительно дви­нуть Мишулина для занятия Горшечное.

2. Если у тов. Мишулина мотострелковая бригада еще не готова, пусть выступит с теми частями корпуса, ко­торые готовы, а остальные подтянутся потом.

3. Если танковые бригады Фекленко готовы к бою, можно и следовало бы двинуть на Горшечное хотя бы одну...».⁶⁵

Эта директива, подписанная И.В. Сталиным и А.М. Василевским, вызвала большую нервозность в управ­лении войсками. Вслед за телеграммой на имя Я.Н. Федоренко по­следовало указание Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина командующему фронтом Ф.И. Голикову:

«Запомните хорошенько, у вас теперь на фронте более 1000 танков, а у противника нет и 500 танков. Это пер­вое. Второе — на фронте действия трех танковых дивизий противника у вас собралось более 500 танков, а у про­тивника 300—400 танков самое большее. Все теперь за­висит от вашего умения использовать эти силы и управ­лять ими по-человечески».⁶⁶

В целях разгрома частей XXXXVIII танкового корпуса генерала Р. Фейеля, прорвавшихся в направлении Горшечное, была создана специальная оперативная группа под руководством генерал-лейтенанта танковых войск Я.Н.Федоренко. В группу вошли 4, 24-й и 17-й танковые корпу­са. Задачей группы было нанести контрудары 24-м и 4-м танковыми корпусами из района Старого Оскола на север, а 17-м танковым корпусом из района Касторное в южном направлении.

Но ввод танковых корпусов в бой проводился в лучших традициях лета 1941 года: корпуса вступа­ли в сражение разновременно и по частям, без взаи­модействия с артиллерией и авиацией, без разведки и связи, при этом использовались они не столько для решения активных задач по уничтожению противни­ка, сколько для затыкания брешей в обороне общевой­сковых армий.

Например, 16-й танковый корпус генерал-майора М.И. Павелкина завязал упорные бои с целью ликви­дации плацдарма противника на левом берегу реки Кшень в районе Волово. На другой день, 30 июня из района южнее Ливны пе­решел в наступление 1-й танковый корпус гене­рал-майора М.Е. Катукова. В междуречье Кшени и Олыма развернулись ожесточенные бои. Корпусу М.Е. Катукова, оттеснившему передовые фашистские части, удалось продвинуться на юг всего на 5 км, затем он был оста­новлен немецкой артиллерией и ударами авиации и занял оборону на стыке 13-й и 40-й армий.⁶⁷

Танковые бригады 16-го корпуса генерала М.И. Па­велкина противник обошел с юга и отрезал от тыловых коммуникаций. За три дня боев 16-й танковый корпус по­терял более 100 (15%) боевых машин (при этом немецкие потери составили лишь 18 танков). Попытка атаковать немецкие войска, переправившись через реку Кшень, к успеху не привели, а 109-я танковая бригада даже оказалась окруженной противником.

Бывший командир этой бригады генерал-полковник B.C. Архипов вспоминал, что бои на реке Кшень запом­нились «особенно крепко из-за многочисленных неиспользованных нами возможностей (курсив наш. —Авт.)... Вме­сто того чтобы сбить противника с плацдарма ударом танкового кулака, мы пытались столкнуть его пальцем. В первый день бросили против двадцати немецких танков и двух батальонов автоматчиков, овладевших Новым Поселком, примерно столько же стрелков, но вдвое меньше танков. На второй день — 20 наших тан­ков против 40—50 фашистских и так далее. Противник, наращивая свои силы, опережал нас, и если в первый день боя за плацдарм мы имели общее превосходство в танках, но не использовали его в атаках, то к четвер­тому дню это превосходство перешло уже к противни­ку. Вот что значит применение танков с оглядкой, с дроблением танковых бригад и батальонов для «закры­тия брешей».⁶⁸ Бригады 16-го корпуса понесли большие потери в боях, в строю оставалось всего 50 танков.⁶⁹

Наступление противника на Касторенско - Воронежском направлении начатое 28 июня 1942 г. развивалось успешно. На направлении главного удара дивизии 13-й и 40-й армий Брянского фронта  не смогли отразить натиск танковых и моторизованных соединения противника и были выну­ждены отступать.

 Приня­тые Ставкой Верховного Главнокомандования и командованием Брянского фронта меры по усилению обороны были, прежде всего направлены на орловское направление. 40-я армия не могла остановить продвижение вражеских войск. Обстановка изменялась настолько быст­ро, что не только Ставка, но и командующие 13-й и 40-й армиями и Брянским фрон­том не всегда располагали достоверной информацией о со­стоянии войск. Массированного удара тремя танковыми корпусами (4, 17, 24) в районе Горшечное – Старый Оскол не по­лучилось. 16-й и 1-й танковые корпуса вели затяжные бои с пехотой на рубежах реки Кшень севернее Касторной. Корпуса не успевали в срок прибывать в указанные районы, поэтому ко­мандующий войсками фронта вынужден был вводить их в сра­жение не одновременно, что снижало результат их боевого ис­пользования.⁷⁰

Мужеством и воинской доблестью отмечены обо­ронительные сражения для войск Брянского фронта летом 1942 года. На  многих участках натиск вражеских войск был остановлен ценой ге­роизма солдат и офицеров 121-й, 6-й, 212-й стрелковых дивизий, 111-й, 119-й стрелковых и 14-й, 170-й танковых бригад. Преграждая путь врагу, выполняя воинский долг, советские воины жертвова­ли  жизнью во имя спасения Родины.

 

---

Дата добавления: 2020-01-07; просмотров: 1691; Мы поможем в написании вашей работы!

Поделиться с друзьями:

---

---

Мы поможем в написании ваших работ!