Первая серия парадоксов: чистое становление
В «Алисе в Стране Чудес» и «Алисе в Зазеркалье» речь идет о категории очень специфических вещей: о событиях, чистых событиях. Когда я говорю: "Алиса увеличивается", – я полагаю, что она становится больше, чем была. Но также верно, что она становится меньше, чем сейчас. Конечно, она не может быть больше и меньше в одно и то же время. Сейчас она больше, до того была меньше. Но она становится больше, чем была, и меньше, чем стала, в один и тот же момент. В этом суть одновременности становления, основная черта которого – ускользнуть от настоящего. Именно из-за такого ускользания от настоящего становление не терпит никакого разделения или различения на до и после, на прошлое и будущее. Сущность становления – движение, растягивание в двух смыслах-направлениях сразу: Алиса не растет, не сжимаясь, и наоборот. Здравый смысл утверждает, что у всех вещей есть четко определенный смысл; но суть парадокса состоит в утверждении двух смыслов одновременно.
Платон предлагает различать два измерения: измерение ограниченных и обладающих мерой вещей, измерение фиксированных качеств – постоянных или временных, – всегда предполагающих паузы и остановки, фиксацию настоящего и указывание на предмет: выделенный предмет со свойственной ему величиной – большой или маленькой – в данный момент времени; а затем чистое становление вне какой-либо меры, подлинное и непрерывное умопомешательство, пребывающее сразу в двух смыслах. Оно всегда избегает настоящего и заставляет будущее и прошлое, большее и меньшее, избыток и недостаток слиться в одновременности непокорной материи ("...Ни более теплое, ни более холодное, принявши определенное количество, не были бы больше таковыми, так как они непрестанно движутся вперед и не остаются на месте, определенное же количество пребывает в покое и не движется дальше"; "младшее – старше старшего, а старшее – моложе младшего. Но стать таковыми они не могут, потому что, если бы они стали, то уже не становились бы, а были бы").
Мы узнаем этот платоновский дуализм. Но это вовсе не дуализм интеллектуального и чувственного. Идеи и материи, Идей и тел. Это более глубокая, более таинственная двойственность, скрытая в самих чувственных и материальных телах – подземный дуализм между тем, на что Идея воздействует, и тем, что избегает ее воздействия. Скорее, различие здесь проходит не между Моделью и копией, а между копиями и симулякрами. Чистое становление, беспредельность – вот материя симулякра, поскольку он избегает воздействия Идеи и ставит под удар как модели, так и копии одновременно. Обладающие мерой вещи лежат ниже Идей; но нет ли ниже этих вещей еще какой-то безумной стихии, живущей и действующей на изнанке того порядка, который Идеи накладывают, а вещи получают? Сам Платон иногда сомневается, не находится ли такое чистое становление в совершенно особом отношении с языком. В этом, видимо, основной смысл «Кратила». Может быть, такое отношение становится существенным для языка как раз в случае "потока" речи или неуправляемого дискурса, непрерывно скользящего по своему референту? И нет ли вообще двух языков или, скорее, двух типов "имен": один обозначает паузы и остановки, испытывающие воздействие Идеи, другой выражает движение и мятежное становление? Или даже так: нет ли двух разных измерений, внутренних для языка как такового, – одно всегда заслонено другим и тем не менее постоянно приходит "на помощь" соседу или паразитирует на нем?
Парадокс чистого становления с его способностью ускользать от настоящего – это парадокс бесконечного тождества: бесконечного тождества обоих смыслов сразу – будущего и прошлого, дня до и дня после, большего и меньшего, избытка и недостатка, активного и пассивного, причины и эффекта. Именно язык фиксирует эти пределы (например, конкретный момент, когда начинается избыток). Но также именно язык переступает эти пределы, разрушая их в бесконечной эквивалентности неограниченного становления ("если слишком долго держать в руках раскаленную докрасна кочергу, в конце концов обожжешься; если поглубже полоснуть по пальцу ножом, из пальца обычно идет кровь"). Отсюда и взаимообратимости, составляющие приключения Алисы: взаимообратимость роста и уменьшения: "каким путем, каким путем?" – спрашивает Алиса, чувствуя, что движется всегда в двух смыслах-направлениях сразу, оставаясь собой лишь благодаря оптической иллюзии. Взаимообратимость дня до и дня после, а настоящее всегда убегает – "варенье завтра и варенье вчера, но не сегодня". Взаимообратимость большего и меньшего: десять ночей в десять раз теплее, чем одна ночь, "но они могут быть и в десять раз холоднее по той же причине". Взаимообратимость активного и пассивного: "едят ли кошки мошек?" годится так же, как и "едят ли мошки кошек?". Взаимообратимость причины и эффекта: отбывать наказание до совершения преступления, плакать до того, как уколешься, исполнять работу до получения задания.
Все эти взаимообратимости – в том виде, как они проявляются в бесконечном тождестве, – имеют одно следствие: оспаривание личной самотождественности Алисы, утрату ею собственного имени. Потеря собственного имени – приключение, повторяющееся во всех приключениях Алисы. Ибо наличие собственного или единичного имени гарантируется постоянством знания – знания, воплощенного в общих именах, обозначающих паузы и остановки, в существительных и прилагательных, с которыми имя собственное поддерживает постоянную связь. Так, личное Я нуждается в мире и Боге. Но когда существительные и прилагательные начинают плавиться, когда имена пауз и остановок сметаются глаголами чистого становления и соскальзывают на язык событий, всякое тождество из Я, Бога и мира исчезает. Это именно та проверка на знание и вызубренное наизусть – где слова идут вкось, косвенно сметаемые глаголами, – которая лишает Алису самотождественности. Как будто события радуются ирреальности, сообщаемой через язык знанию и личностям. Ибо личная неопределенность является не сомнением, внешним по отношению к происходящему, а объективной структурой самого события, поскольку последнее всегда движется в двух смыслах-направлениях сразу и разрывает на части следующего за ними субъекта. Парадокс прежде всего – это то, что разрушает не только здравый смысл в качестве единственно возможного смысла, но и общезначимый смысл как приписывание фиксированного тождества.
Контрольные вопросы
1. Знаете ли вы еще тексты, помимо «Алисы в стране чудес», о которых можно сказать, что в них речь идет о чистых событиях?
2. Почему для понимания бытия недостаточно здравого смысла?
3. Как определяет парадокс Делёз? Приведите примеры парадоксов из собственной практики.
***
Бодрийяр Жан (1929 – 2007) – французский социолог и культуролог, профессор социологии университета Париж-Нантер (X).
Ранний период творчества Бодрийара был связан с социологическим психоанализом мира вещей и критикой общества потребления. Он рассматривал культуру повседневной жизни через трактовку вещи как знака. Усталость от переизбытка в потреблении и в производстве вещей-объектов, которые доминируют над субъектами, отмечается им как характерная черта постмодернистского общества. Поскольку пределов насыщения знаками не существует по определению, постольку идея культуры подменяется ее симулякром, знаковой прорвой, бездной знаков. Равновесие между мифом и логосом, устойчивое в культуре в течение тысячелетий, нарушается в современном обществе из-за таящегося в бездне симулякров соблазна. Человек оказывается в центре конфликта между белой магией избыточного потребления и его осуждением, обнаруживая самого себя по ту сторону принципа реальности. В этом существовании главная характеристика – неопределенность, обратимость. Бодрийар отмечает влияние «кибер-блица» – совокупности пост-неклассического знания, высоких технологий и средств электронной информации на постмодернистскую культуру, в результате чего приходит конец классической способности суждения, происходит снятие оппозиций между прекрасным и безобразным и все это выливается в постмодернистский художественный карнавал, для артефакта форма становится его единственным содержанием.
Ниже предлагается отрывок из работы Бодрийяра «Симулякры и симуляции», посвященный теме гипертовара.
Повсюду в окрестности тридцати километров стрелки будут направлять вас к этим крупным сортировочным центрам, которыми являются гипермаркеты, к этому гиперпространству товаров, где производится во многих отношениях новая социальность. Стоит посмотреть, как гипермаркет централизует и перераспределяет целый район вместе с его населением, как он концентрирует и рационализирует расписание дня, маршруты движения, поведение людей, создавая бесконечное возвратно-поступательное движение, подобное движению постоянных пользователей пригородного транспорта, которые в определенные часы поглощаются и выбрасываются обратно своим местом работы.
По сути, речь здесь идет о совсем другом виде работы – о работе, построенной на аккультурации, конфронтации, экспертизе, социальной кодификации и общественном вердикте: люди приходят, чтобы выбрать здесь предметы – ответы на все вопросы, которые они могут поставить себе, или, скорее, они сами приходят в ответ на функциональный и направленный опрос, который представляют собой предметы. Предметы перестают быть товаром; они уже даже не знаки, смысл и месседж которых можно было бы расшифровать и усвоить, они – тесты, это они спрашивают нас, а мы должны им отвечать, и ответы уже содержатся в вопросе. Подобным образом функционируют все сообщества СМИ: ни информации, ни коммуникации, лишь референдум, бесконечный тест, циркулярная реакция, проверка кодов.
Нет ни рельефа, ни перспективы, ни линии схода, где мог бы затеряться взгляд, лишь всеобъемлющий экран, на котором рекламные щиты и сами продукты выступают в своей непрерывной экспозиции как эквивалентные знаки, последовательно сменяющие друг друга. Присутствует только персонал, который занимается исключительно тем, что восстанавливает авансцены – первые ряды выставленных товаров там, где изъятие их потребителями могло создать небольшую брешь. Самообслуживание еще больше подчеркивает это отсутствие глубины: одно и то же однородное пространство объединяет, без посредничества, людей с вещами – пространство непосредственной манипуляции. Но кто манипулирует кем?
Даже репрессии интегрируются как знак в этом мире симуляции. Репрессия, которая превратилась в разубеждение, становится лишь еще одним знаком в мире убеждения. Системы камер наблюдения сами являются частью антуража симулякров. Полное наблюдение за всеми точками потребовало бы более сложного и технически совершенного оборудования, чем сам магазин. Это было бы нерентабельно. Зато введена аллюзия на репрессию, внедрен механизм для “подачи знака” этого порядка; и этот знак может сосуществовать со всеми другими, даже с императивом противоположного содержания, например, с таким, какой выражают гигантские рекламные щиты, приглашающие вас расслабиться и в полном спокойствии выбирать товар. В действительно же эти билборды преследуют вас и надзирают за вами в той же степени, как и “телеполицай”. Они смотрят на вас, вы смотрите на себя в них, в толпе среди других людей, это зеркало потребительской активности, прозрачное зеркало без амальгамы, игра с разделением пополам и удвоением, которая замыкает этот мир на самом себе.
Гипермаркет неотделим от шоссе, которые окружают и питают его, от стоянок, усыпанных автомобилями, от компьютерных терминалов – и далее, в виде концентрических кругов, – всего города, который выступает как тотальный функциональный экран, на котором демонстрируются все виды деятельности. Гипермаркет похож на большой монтажный завод, за единственным исключением: вместо того чтобы объединяться в производственную линию под действием постоянного рационального закона, агенты (или пациенты), подвижные и децентрализованные, переходят из одной точки линии к другой, как представляется, по алеаторной схеме. График, выбор, покупка также алеаторны, в отличие от поведения на рабочем месте. Но речь идет все же о производственной линии, о запрограммированной дисциплине, требования которой скрыты под налетом толерантности, удобства и гиперреальности. В большей степени, чем завод и традиционные институты капитала, гипермаркет уже стал моделью любой будущей формы контролируемой социализации: скопление в одном гомогенном пространстве-времени всех разрозненных функций социального тела и жизни (работа, досуг, питание, средства гигиены, транспорт, медиа, культура), переписывание всех противоречивых тенденций в терминах интегрированных торговых сетей, пространство-время целой операциональной симуляции социальной жизни, всей жилой и транспортной структуры.
Модель управляемой антиципации, гипермаркет (особенно в Соединенных Штатах) предшествует агломерации, он, собственно, и обуславливает агломерацию, тогда как рациональный рынок [маркет] размещался в центре поселения и был местом, где город и село встречались для общения и ведения дел. Гипермаркет – выражение целого образа жизни, из которого исчезли не только село, но и город, уступив место “агломерации” – четко функционально обозначенному урбанистическому зонированию – эквивалентом, микромоделью которой он является в плане потребления. Но роль гипермаркета выходит далеко за рамки “потребления” – и предметы теряют в нем свою специфическую реальность. Что имеет значение – так это их серийная, циркулирующая, спектакулярная внутренняя организация – будущая модель социальных взаимоотношений.
“Модель” гипермаркета может, таким образом, помочь в понимании того, что подразумевается под концом модерности. Крупные города были свидетелями возникновения в течение приблизительно столетия (1850 – 1950) поколения “современных” универсамов (многие из них так или иначе имели в названии слово “модерн”), но эта коренная модернизация, связанная с модернизацией транспорта, не нарушала структуру города. Города оставались городами, тогда как новые города превращаются в сателлиты гипермаркета или торгового центра, которые обслуживаются запрограммированной транспортной сетью и перестают быть городами, чтобы стать агломерациями. Появился новый морфогенез, который принадлежит кибернетическому типу (то есть воспроизводящий на уровне территории, жилой зоны, зоны движения сценарии молекулярного управления, вытекающие из генетического кода) и по своей форме является ядерным и сателлитным. Гипермаркет выступает в качестве ядра. Город, даже современный, уже не поглощает его. Именно гипермаркет определяет ту орбиту, по которой движется агломерация. Он служит имплантатом для выполнения новых функций, как это иногда бывает еще с университетом или заводом, но не с заводом XIX века или заводом, вынесенным из центра, который, не нарушая орбиту города, размещается в пригороде, а со сборочным автоматизированным заводом, с электронным управлением, то есть с заводом, полностью соответствующим детерриториализированному производственному процессу. В случае с этим заводом, так же как с гипермаркетом, или новым университетом, мы больше не имеем дело с функциями (торговлей, работой, получением знаний, досугом), которые автономизируются и перемещаются в другое место (что характерно еще для “современного” развертывания города), но с моделью дезинтеграции функций, индетерминацией функцией и дезинтеграцией самого города, который переносится за пределы города и представляется как гиперреальная модель, как ядро синтезированной агломерации, которая уже не имеет ничего общего с городом. Эта негативная сателлизация города обозначает его конец, даже города современного, как детерминированного, выраженного в качественной форме пространства, как оригинального синтеза общества.
Можно было бы считать, что эта имплантация отвечает рационализации разных функций. Но на самом деле с того момента, когда функция гиперспецилизруется в такой степени, что ее можно спроектировать на местности с нуля и сдать сразу «под ключ», она теряет свою собственную целесообразность и становится чем-то другим: полифункциональным ядром, совокупностью “черных ящиков” со сложной системой ввода-вывода, средоточием конвекции и деструктурации. Эти заводы и эти университеты больше не являются ни заводами, ни университетами, и гипермаркеты уже не имеют ничего общего с рынком. Они чужеродные новые объекты (совершенной моделью которых, несомненно, является атомная электростанция), которые излучают своего рода нейтрализацию территории, мощь апотропии, которая, скрываясь за внешней функцией этих объектов, безусловно, является их фундаментальной функцией: гиперреальность функционных ядер, которые больше не являются таковыми. Эти новые объекты являются полюсами симуляции, вокруг которых производится, в отличие от прежних станций, заводов или традиционных транспортных сетей, нечто иное, чем “модерность”: гиперреальность, одновременность всех функций, без прошлого и без будущего, операциональность, направленная во все стороны…
Контрольные вопросы
1. О каких моделях говорит автор?
2. Что вы думаете о собственном поведении в гипермаркете? Является ли оно результатом вашего свободного выбора?
3. Составьте словарь новых для вас терминов и понятий, которые употребляет Бодрийяр.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Авенариус Рихард. Философия как мышление о мире сообразно принципу наименьшей меры сил. Prolegomena к критике чистого опыта. – М.: Издательство КомКнига, 2014.
2. Бергсон Анри. Творческая эволюция. – М.: Академический Проект, 2015.
3. Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляция. Перевод О.А. Печенкина. – Тула, 2013.
4. Витгенштейн,Л. Логико-философский трактат / Пер. с нем. Л. Добросельского – М.: АСТ: Астрель, 2011.
5. Витгенштейн Л. Философские исследования / Пер. с нем. Л. Добросельского – М.: АСТ: Астрель, 2011.
6. Делез Ж. Логика смысла Пер. с фр. – М.: Раритет, Екатеринбург: Деловая книга, 1998.
7. Деррида Ж. Письмо и различие / Пер. В. Лапицкого. – СПб., 2001.
8. Духовная ситуация времени // Ясперс К. Смысл и назначение истории: пер. с нем. – М.: Политиздат, 1991. С. 287 – 418
9. Конт Огюст. Дух позитивной философии: слово о положительном мышлении: пер. с фр. / Предисл. М.М. Ковалевского. Изд. 2-е . – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011.
10. Кун Т. Структура научных революций: пер. с англ. / Т. Кун; Сост. В.Ю. Кузнецов. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003.
11. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна / Перевод с фр. Н.А. Шматко. «Институт экспериментальной социологии». – М.: Изд-во «АЛЕТЕЙЯ», Санкт-Петербург, 1998.
12. Мосс М. Общества. Обмен. Личность. – М.: Восточная литература. РАН, 1996.
13. Ницше Ф. Антихристианин // Сумерки богов. – М.: Политиздат, 1990.
14. Поппер Карл Раймунд. Нищета историцизма. – М.: Издательская группа «Прогресс» VIA, 1993.
15. Рассел Б. История западной философии и ее связи с политическими и социальными условиями от Античности до наших дней: В трех книгах. Изд-е 5-е, стереотипное. – М.: Академический Проект, 2006.
16. Рикёр Поль. Герменевтика и метод социальных наук (лекция). – 4 с. // http://www.philosophy2.ru/library/recoeur/social.html
17. Сартр Ж.П. Экзистенциализм – это гуманизм // Сумерки богов. – М.: «Политиздат», 1989. – С. 319-344.
18. Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. – М.: Прогресс, 1977.
19. Страх и трепет. Проблема I. Возможно ли теологическое упразднение этического? // Къеркегор С. Страх и трепет. Диалектическая лирика Иоханнеса де Силенцио / Пер. Н.В. Исаевой и С.А. Исаева. В кн.: С. Кьеркегор. Страх и трепет. – М.: Республика, 1993. – С. 13-112.
20. Текст и интерпретация (Из немецко-французских дебатов с участием Ж. Деррида, Ф. Форгета, М. Франка, Х.-Г. Гадамера, Й. Грайша и Ф. Ларуелля) // Гадамер Х.-Г. Герменевтика и деконструкция / Под ред. В. Штегмайера, Х. Франка, Б.В. Маркова. – СПб., 1999. – С. 202-242.
21. Фейерабенд П. Против метода. Очерк анархистской теории познания / Пер. с англ. А.Л. Никифорова. – М.: АСТ: АСТ Москва: Хранитель, 2007.
22. Феноменология. Статья в Британской энциклопедии / Перевод, предисловие и примечания В.И. Молчанова // Логос. – 1991. – № 1. – С. 12-21.
23. Фрейд Зигмунд "Я" и "Оно". – М.: Антология мысли, 2006.
24. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. – СПб.: А-сad, 1994.
25. Хайдеггер М. Язык / Перевод и примечания Б.В. Маркова. Ленинградский союз ученых ЛО Всесоюзного благотворительного фонда "Интеллект". Философско-культурологическая исследовательская лаборатория "ЭЙДОС" OCR: Etienne Pelletier. Художник Ляля Галеева. – СПб., 1991.
26. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. 2 / Пер. с немецкого и примечания И.И. Маханькова. – М.: Мысль, 1998.
27. Шопенгауэр А. Афоризмы житейской мудрости. – М.: Азбука, 2013.
28. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Т. 2 / Пер. с нем. – Мн.: ООО «Попурри», 1999.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ.. 3
I. ПОЗИТИВИСТСКАЯ ФИЛОСОФИЯ.. 4
§ I. Классический позитивизм. 4
§ II. Эмпириокритицизм. 18
§ III. Неопозитивизм. 21
§ IV. Постпозитивизм. 30
II. АНАЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ.. 74
§ I. Философия логического анализа. 74
§ II. Философия лингвистического анализа. 89
III. Иррационализм XIX века. 93
§ I. Философия жизни. 93
§ II. Интуитивизм. 108
IV. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ. ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ. ГЕРМЕНЕВТИКА.. 112
§ I. Феноменология. 112
§ II. Экзистенциализм. 124
§ III. Герменевтика. 159
V. ПСИХОАНАЛИЗ. СТРУКТУРАЛИЗМ... 194
§ I. Психоанализ. 194
§ II. Структурализм. 201
VI. ПОСТМОДЕРНИЗМ. ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ... 230
§ I. Постмодернизм. 230
§ II. Постструктурализм. 256
БИБЛИОГРАФИЯ.. 268
Учебное издание
Составители:
Болотникова Е лена Николаевна
ПЕТИНОВА Марина Александровна
СТЕПАНОВ Иван Викторович
История западной философии
(середина XIX – начало XXI века)
Редактор Е.С. Захрова
Компьютерная верстка И.О. Миняева
Выпускающий редактор Н.В. Беганова
Подписано в печать 21.10.16.
Формат 60×84 1/16. Бумага офсетная
Усл. п. л. 15,80. Уч.-изд. л. 15,78.
Тираж 75 экз. Рег. № 147/16
___________________________________________________________
Федеральное государственное бюджетное образовательное
учреждение высшего образования
«Самарский государственный технический университет»
443100, г. Самара, ул. Молодогвардейская, 244. Главный корпус
Отпечатано в типографии
Самарского государственного технического университета
443100, г. Самара, ул. Молодогвардейская, 244. Корпус № 8
Дата добавления: 2019-02-22; просмотров: 208; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!