Глава 5. Галерея каменных лиц 15 страница



– Спасибо, – улыбнулась она.

– Не стоит бегать по лестнице, тем более с развязанными шнурками, – назидательно произнесла Тэсори.

– Вот о чем я забуду! Шнурки! – Широко распахнутые голубые глаза просияли.

Рослая (больше, чем Эмьюз, головы на две) стройная девочка немедленно присела на одно колено и принялась возиться с ботинками, что‑то бубня себе под нос.

Осторожно обходя незнакомку стороной, мисс Варлоу с удивлением отметила, что в одну из потешных косичек рассеянной студентки вместо ленты вплетен галстук.

«Наверное, и так носят», – успокоила себя Эмьюз.

Дорогу до кабинета с золоченой табличкой «Приемная ректора» мисс Варлоу не запомнила, уж слишком много впечатлений навалилось.

– Вам назначено? – осведомилась озабоченного вида особа с совершенно не женственной квадратной челюстью.

– Тэсори, по делам Ордена, – сухо пояснила Росарио.

– Минуту. – Секретарь закрыла глаза, а когда открыла их снова, сообщила, что господин ректор ждет.

Тетка жестом показала Эмьюз остаться.

«Не очень‑то и хотелось», – фыркнула девочка про себя. Наверное, где‑то здесь обитал и таинственный «проректор по кадрам», которому следовало отдать проклятую метрику, только искать его желания что‑то не возникало.

«Если так нужно, сам найдется», – справедливо решила Эмьюз.

Росарио отсутствовала совсем недолго, а когда вышла, вид у нее был крайне озадаченный.

– Странно, но реконструкторы сегодня рано утром зачем‑то прислали все твои документы прямо ректору, – призналась тетка, когда комната с малоприветливой секретаршей закрылась за их спинами.

– Здорово… – Мечты о «ритуальном сожжении» позорящего свитка рассыпались, раня сердце острыми звенящими осколками.

– Ну да, одной проблемой меньше, – улыбнулась Тэсори, протягивая девочке серебристый ключ.

– Это от чего? – бесцветным голосом спросила она.

– От твоей комнаты, – пояснила тетка. – На брелке номер. Дорогу будешь искать сама по карте, а сейчас мы отправляемся завтракать!

 

* * *

 

Яркое солнце било в окна вагона, даже плотные шторы не могли защитить от его навязчивого внимания. Усталая голова то и дело норовила упасть на грудь и выключиться.

– День определенно не твое время, Джулс. – Сэр Коллоу заперся, потому позволил себе устроиться поудобнее (насколько это было возможно) и стянуть тяжелые сапоги.

Визит в Спрятанный Город представлялся пестрой мозаикой из множества угловатых кусочков, складывавшихся в занятный узор. Не спать всю ночь, слоняясь по улицам, – не самый глупый поступок прошедших суток.

На сильно мешающем столике покоилась утренняя газета, прочесть которую следовало сразу. В живом сердце скреблось неясное чувство вины. Ситуация требовала решительных действий, только что‑то подсказывало, что легче не станет.

Сделав глубокий вдох, Джулиус тоненькой струйкой выдохнул, медленно досчитав про себя до двадцати, и развернул пахнущие типографской краской страницы.

Взгляд немедленно уперся в колонку происшествий. «Нелепая гибель под колесами поезда», – гласил первый же заголовок. «Несчастный случай трагически оборвал жизнь видного деятеля науки… бу‑бу‑бу… профессора Джастина Гудмана», – читать дальше смысла не было.

Совесть просто взбесилась! Она кусалась, металась внутри, то подкатывая к самому горлу, то бросаясь в желудок, заставляя все переворачиваться.

– А чего ты, собственно, еще мог ожидать? – Циничный вопрос заставил живое сердце больно сжаться.

«Одной смертью больше, одной меньше – уже без разницы! И так в крови по самую макушку», – ядовито выплюнула совесть.

«Нельзя оставлять возможность для шантажа», – парировал сонный разум. – «Тем более что Гудман всего лишь очередной реконструкторишка. Эти скоты за людей‑то нас не считают, относятся к Теням, как к материалу для экспериментов».

«А это здесь при чем?» – возразила она. – «Такими темпами наука заглохнет. Ты бы хоть не связывался с лучшими!»

«Тоже мне – гений!» – в полудреме усмехнулся Джулиус. – «Стрый неудачник! Не только не сумел снять с девчонки въедливый артефакт, но и своими потугами испоганил той метрику!»

– Сколько раз повторять: «О покойниках либо хорошо, либо ничего». – Голос совести звучал как‑то слишком узнаваемо.

– Хватит! – обиделся Коллоу. – Я не обязан обсуждать свои решения. Достаточно! Считай это его злой судьбой – встать у меня на пути и быть убранным с него.

– А кто ты такой? Неужто Бог? Ответь, мальчик мой!

– Фолия? Это не можешь быть ты! – Он попытался заставить себя поднять взгляд.

«Я же сплю!» – мелькнуло в голове.

– Да, спишь, – подтвердила та. – Только разве это что‑то меняет? Рано или поздно за все придется платить.

– Не учи меня! Ты всего лишь игра воображения! – Коллоу резко вскинул голову, но вместо ожидаемого лица увидел совершенно незнакомого ребенка.

Мальчишка болтал ногами под столом, но голубовато‑серые глаза смотрели строго.

– На твоем месте я бы не был так уверен, – сообщил он голосом Фолии.

– А вот это точно бред! – Замешательство быстро сменилось раздражением. – Пора просыпаться!

– Не пора! – Мальчишка ловко вскочил на стол и крепко схватил Джулиуса за воротник обеими руками.

Ледяной холод мгновенно пригвоздил к сидению, а дышать стало невыносимо тяжело.

– Ферзь хоть и не пешка, но тоже всего лишь фигурка на чьей‑то игровой доске. – От морозного дыхания странного ребенка ресницы покрылись инеем. – Однажды могут съесть и тебя.

Внезапно все вокруг задрожало и завертелось.

– Похоже, просыпаешься… – Мальчишка вернулся на место. – Шах и мат!

Когда Коллоу открыл глаза, он не сразу смог определить, почему вокруг темно, и где находится источник шума. Радовало одно: тягостный сон рассеялся, как и не было.

Зеркало лягушкой скакало в кармане.

– Ну? – бесцеремонно спросил Джулиус, увидев по ту сторону стекла Корникс.

– А манеры где? – фыркнула та. – И вообще, что ты делаешь под столом?

– Монетку уронил, – стараясь сохранить достоинство, солгал Коллоу. – У тебя что‑то важное, или опять соскучилась?

– Пару часов назад со мной связалась наша Мария, – сообщила Тень. – Я уже успела столкнуться с ней лицом к лицу на вокзале и предложить посетить «больную».

– Зачем? – насторожился Джулиус.

– Пфф… – Корникс никогда не любила объяснять вещи, которые считала очевидными. – Во‑первых, у Фолии кроме нас троих не осталось живых родных. Тебе не кажется, что ей должно быть невыносимо одиноко?

– По‑моему, кто‑то кому‑то заговаривает зубы.

Когда на дату своего рождения начинаешь смотреть с ужасом, красивые жесты и проявления «доброй воли» превращаются в весьма удобные способы достижения целей.

– Я слишком хорошо знаю тебя, Никс, – выбравшись из‑под стола, продолжил он. – Странно получается: Фолия в психушке уже уйму времени, а ты только сейчас вспомнила про Марию.

– Вот поэтому есть и «во‑вторых», – парировала та. – Все, что Леди не сказала нам, она может доверить своей…

– Блестяще! – упиваясь сарказмом, перебил Джулиус. – Фолия хоть и с приветом, но далеко не дура. Она догадается, кто за этим стоит. И с чего ты решила, что Тэсори станет шпионить для нас?

– А разве Мария не часть твоей коллекции марионеток? – удивилась Корникс.

– Больше нет, увы. – В груди шевельнулось легкое сожаление. – Моя власть закончилась, как только девчонка согласилась принять чокнутую развалину в услужение.

Тень задумалась.

– Тогда можно подвесить к Тэсори «глазки», кому‑то из нас повезет, – после паузы предложила она.

– Не выйдет, – отрезал Коллоу. – Мария‑то ничего не заподозрит, но разве ее нужно обмануть? Все наши с тобой «хитрые уловки» показала Фолия. После такой откровенной глупости Леди перестанет меня уважать.

– Значит, я, как обычно, вотрусь к Тэсори в доверие. – Составление хитроумных планов никогда не было сильной стороной Корникс, и она старалась протащить каждую более‑менее стоящую идею любой ценой.

– Считаешь, получится? – недоверчиво уточнил Джулиус.

– Мария помнит нас детьми. – То, что смущало Сэра «грозного начальника», всегда несказанно радовало Никс. – Оба мы «Тэсори», каждый по‑своему. Фолия не играла бы в «дочки‑матери», если бы Мария не кудахтала над нами наседкой. Я всего лишь воспользуюсь известными слабостями старушки, которые, похоже, никуда не делись.

– У кого‑то не «болезнь», а «подлость» прогрессирует.

– Хм, по мне, так ты просто завидуешь, что эта замечательная идея посетила именно мою голову. – Корникс явно гордилась собой. – Позволишь попробовать? Это никак не помешает.

– Пробуй, – отмахнулся тот и захлопнул зеркальце.

На самом деле, сейчас больше волновало странное наваждение, буквально врезавшееся в память. Неужели это последствия воссоединения с собственным сердцем? Если вот так взять и поверить в то, что жизнь круто изменилась, и каждый сон стал вещим, – можно по приезде пересаживаться на Экспресс, идущий обратно, и без колебаний сдаваться в Сайленткип.

«В конце концов, я успел подзабыть, насколько впечатлительным иногда являюсь», – логичное объяснение нашлось без спроса. – «Визит к Фолии растревожил неприятные воспоминания, которые никак не могли улечься быстро. Проклятое сердце сыграло со мной одну из своих милых шуточек. Перемешало тайные страхи, обиды и опасения в один гремучий коктейль, приправив все это свежими мыслями для остроты, и выдало за ожидаемые «откровения»… А что? Запросто!»

От всего этого хоровода очнулся аппетит, но в карманах ничего съестного не оказалось, как и денег.

– Зато Иеремая доволен, – успокоил себя Джулиус.

 

* * *

 

Росарио с каждой минутой мрачнела все сильнее.

– Я не люблю прощаться, – как бы между прочим сообщила она.

– Не прощайся. – Грустить на полный желудок не получалось. – Можно видеться хоть раз в полчаса. У меня ведь есть зеркало.

– И то верно, – изображая облегчение, отозвалась тетка. – Тогда сейчас расплачусь, и мы разойдемся каждая в свою сторону. Ты потренируешь сообразительность и общительность, изучая окрестности, а я навещу кое‑кого перед отлетом. Вот прощаться и не придется.

– Так и будет, – с вызовом в голосе подтвердила Эмьюз, маскируя внезапное волнение.

«Не успела привыкнуть к компании, как снова одиночество», – думала девочка, глядя туда, где несколько мгновений назад растворилась в воздухе Росарио.

С другой стороны, не такое уж и «одиночество». Разноцветные студенты мелькали то тут, то там яркими пятнышками в толпе. Оставалось пристроиться за кем‑нибудь и ждать, пока компания выведет в нужном направлении.

Спешить не хотелось. Предоставленная сама себе, Эмьюз бесцельно брела по незнакомой улице, постепенно привыкая к новому положению.

Откуда ни возьмись налетел легкий ветерок, пропитанный ароматами осени. Он ласково взъерошил непослушные кудряшки, подхватил несколько сухих листьев с дорожки прямо из‑под ног мисс Варлоу и скользнул за угол.

Вскоре девочка обнаружила, что студенты вовсе не стремятся поскорее попасть в учебное заведение. Пестрые компании стягивались к залитому мягким светом парку. Высокое небо, прозрачный воздух и разноцветные деревья – что может лучше отвлечь от неясной тревоги где‑то между лопаток?

Эмьюз не раздумывая пересекла крошечную площадь, будто зажатую кольцом двухэтажных домиков. Никто не обращал внимания на девочку, бредущую по золотой аллее. Никому не было дела до еще одной первокурсницы, решившей в свободное время познакомиться со Спрятанным Городом поближе.

Массивные бордовые лавочки, твердо стоящие на львиных лапах; фонари, замершие в вечном поклоне над дорожкой; аккуратно побеленные бордюры и ухоженные кустики – все это настраивало на романтический лад.

Эмьюз заметила, что многие девочки собирают букеты из ярких осенних листьев, и ей немедленно захотелось иметь такой же. Она свернула с дороги на тропинку и замерла, пораженная красотой и безмятежностью картины. Черные стволы, окруженные легкими облаками лимонных, пропитанных светом крон… яркие штрихи на еще такой зеленой траве… и пьянящий запах. Странным показалось отсутствие гуляющих, которые будто все остались за спиной, на широкой аллее.

Неожиданно приятно оказалось просто стоять и вдыхать сладковатый воздух, так глубоко, насколько возможно, до головокружения. Откуда‑то сзади примчался знакомый игривый ветерок. Он будто тоже на мгновение замер, залюбовавшись осенним парком, но быстро опомнился и мгновенно потерялся в ярких кронах.

«Ты вроде как букет собираешь», – улыбнулась самой себе девочка.

Листья, что лежали на земле, не выглядели такими же прекрасными, как те, которые не успели упасть. Эмьюз точно зачарованная приблизилась к черному стволу и, не удержавшись, протянула руку, чтоб погладить шершавую кору кончиками пальцев. Она помнила ощущение, но хотела убедиться… Закрыв глаза, девочка отдала все на откуп чуткому осязанию.

«Почему я не дерево? Даже у него есть корни», – подумала она.

Что‑то осторожно мазнуло по щеке… Эмьюз немедленно обернулась – и ахнула. Проказник ветер словно ждал, пока девочка подойдет поближе, чтоб преподнести ей поистине королевский подарок: все вокруг наполнилось нежным, почти мелодичным шелестом! Эмьюз протянула руки, и симметричный лист с остренькими уголками опустился прямо ей в ладони.

В этот момент в груди сделалось невыносимо тесно, а в лицо бросился жар. Может, для кого‑то это и показалось бы полной ерундой, но не для мисс Варлоу. Не для девочки, которой не с кем разделить радость.

– Благодарю тебя, Ветер! – прошептала она, прижимая подарок к сердцу, а новые и новые листья продолжали сыпаться из потревоженной кроны.

Тут‑то Эмьюз и обнаружила, что не одна, – только компания, отделенная густыми высокими кустами, вовсе не наслаждалась природой.

– Не смейте меня трогать! – испуганно вскрикнула незнакомая девочка совсем рядом.

– А мы и не будем, – ответила другая, с высоким ядовитым голосом. – Ты все сделаешь сама.

Что‑то глухо упало в траву. Затаив дыхание, Эмьюз осторожно подкралась поближе и прислушалась.

– Подними склянку и выпей, – приказал все тот же голос.

По спине пробежали мурашки.

– Не бойся, ты всего лишь покроешься отвратительными прыщами.

– … я …я не стану… не буду… нет… – простонала жертва.

– Будешь. – Прозвучало это странно убедительно.

– … по… помогите!.. – как из последних сил выдавила несчастная.

– Прекрати, – лениво отмахнулась мучительница под чьи‑то гаденькие смешки. – Мы обе знаем, что никто не придет. На колени! Взяла и выпила, что велят!

Две последние фразы гулко отозвались у Эмьюз в голове. На какое‑то мгновение она даже почувствовала слабость в ногах, словно это ей предлагалось принять отраву.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять: происходящее за кустами следует прекратить немедленно! Девочка нашла слабый просвет в густых колючих зарослях так быстро, как смогла, и ринулась туда, не обращая внимания на треск веток.

Взору открылась жуткая сцена во всей своей неприглядности. Пока Эмьюз искала путь, несчастная жертва успела подобрать квадратную склянку и, откупорив, поднести к губам, а группа подозрительно знакомых девушек в фиолетовом замерла, предвкушая результат.

– Не пей! – Мисс Варлоу сбросила стеснявший рюкзак и одним ударом выбила флакон из трясущихся рук.

Квадратная склянка отлетела в сторону, орошая примятую траву жидкостью, очень похожей на гной.

– … спасибо… – прошептала спасенная девочка, заваливаясь на бок.

Эмьюз выпрямилась и развернулась лицом к тем, чьи планы имела честь сорвать.

– Являться без приглашения невежливо, – зашипела стервозного вида длинноволосая блондинка. – Тебя сюда не звали. Прости, мелочь, но ты сама виновата.

Окружающий мир больше не напоминал чудесную сказку, он стремительно превращался в страшный сон наяву. Золотистый туман счастливых эмоций рассеялся, освобождая место пульсирующей ярости. Как такое могло получиться? В момент, когда Эмьюз нашла успокоение и примирилась с новыми обстоятельствами, убедив себя, что перемены к лучшему, – какая‑то дрянь уничтожила все на корню.

– Ты за это ответишь! – Кулаки сжались сами собой, и плевать на «каменный ящик».

– Не думаю, – покачала головой блондинка. – Новенькая здесь? Я, так и быть, поясню, во что ты только что вляпалась.

– Пойдем отсюда, Амбер. – Крупная девица, живо напоминавшая задумчивого носорога, нерешительно отступила на шаг.

– У меня появилась идея… лучше прежнего. – Едва ли это могло обернуться чем‑то хорошим.

Названная «Амбер» вела себя так, точно позирует художнику, – и не просто так, а для галереи. Она то и дело встряхивала волной идеально‑гладких волос, достававших ей до самого пояса (что твоя лошадь гривой). Во всех движениях Амбер чувствовалась наигранность, неестественность.

– Итак. – Блондинка пристально уставилась на Эмьюз ледяным взглядом. – Ты испортила вполне невинную шалость. Подумаешь, пара прыщиков… Ты ведь даже не знаешь эту жалкую неудачницу. А теперь мне придется испортить жизнь вам обеим.

– Отличная «шалость»! – Испачканная гнойной пакостью трава побурела и пошла пятнами.

– Тебе слова не давали, – оборвала Амбер и продолжила, обращаясь уже к своим подругам: – Кого только не берут в Университет… В наше время мелочь была скромнее.

– «В наше время»? – Мисс Варлоу и не думала молчать. – Ну да, на вид тебе лет сто!

Соображений по поводу защиты не возникало, но что‑то внутри не позволяло сдаться.

– Значит, так… – В ядовитом голосе снова появились малоприятные «убеждающие» интонации. – На земле лежит не человек, а кукла. Ударь ее. Ногой.

– И не подумаю.

– Тут не думать, тутбить нужно. – Ледяные глаза не мигая смотрели на Эмьюз. – Давай, это просто.

Орин проснулся на цепочке и сердцем затрепетал на груди, только самое странное было отнюдь не это. Пейзаж вокруг сделался нечетким, размытым, как акварельный набросок, и лишь фигура Амбер оставалась прежней. Девица же продолжала монотонно уговаривать причинить вред лежащей на земле без движения студентке.

– Кажется, я уже сказала «нет»! – Мисс Варлоу шагнула вперед.

– Не знаю, как у тебя получается, – блондинка явно занервничала, – но сейчас я перестану просить и разозлюсь. Поверь, злой я тебе не понравлюсь.

– А ты и так не особенно в моем вкусе. – Она чувствовала, что играет с огнем, но не могла остановиться.

– Вот как? – С этими словами Амбер взмахнула рукой так, если бы собиралась кого‑то оттолкнуть.

Не успела Эмьюз удивиться, как неизвестная сила ударила ее чуть повыше живота!

– Все, на что ты способна? – задыхаясь от боли, прохрипела она.

– Показная храбрость, – фыркнула блондинка. – Но так и быть… хочешь еще – получи!

На мгновенье девочке показалось, что следующий удар ее просто убьет. Время растянулось. Эмьюз в мелочах запомнила, как Амбер размахнулась и подалась вперед всем телом.

«Устоять! Только бы устоять!», – колотилось в висках.

Когда же накатилась незримая волна, случилось чудо! Точно тысячи рук подхватили девочку, не позволив упасть, а Орин вспыхнул так ярко, что бело‑голубой свет пробился сквозь форму и рассеял странное наваждение.

– Пойдем отсюда, Амбер! – взмолилась толстуха, вцепившись подруге в рукав.


Дата добавления: 2019-02-12; просмотров: 90; Мы поможем в написании вашей работы!

Поделиться с друзьями:






Мы поможем в написании ваших работ!