Текст переведен по изданию: Crusaders as conquerors. The Chronicle of Morea. New York-London. 1964 2 страница
Тогда воинство франков, что оставалось за стенами, в точности как я говорю вам, увидев и услышав кровавую бойню и крики, рёв толпы и стоны убиваемых, в спешном порядке вооружились, как пешие, так и кавалеры; они схватили нескольких ромеев, спрашивая, что происходит, как дошло до восстания, что поднимают сейчас ромеи, до этого безбожного вероломства, проявленного ими в отношении наших людей. И те, кто знал ответ, поведал им о намерениях и поводах, о том, чего ради затеяли это ромеи. Услышав такое, архиги франкского воинства выставили у моря стражу из венецианцев, а множество прочих встало с другой стороны, лицом к суше 40; а оставшаяся часть бесчисленного числа воинов задула в трубы, развернула знамёна и разделилась на отряды 41 42, кавалеры и пехота. Они отошли от Города и принялись разорять города и веси, окрестные земли, всю Романию, доходя в своих разорениях до Адрианополя; 43 на пять дней дороги отдалились они от Города.
Когда василевс кир Исаак Ватац узнал о подобных делах, он громогласно проклял вершивших их и был глубоко опечален; он ничего не знал
[655-700]
о том совете, что Богом проклятые мятежники дали его сыну, Алексею Ватацу. Он приказал позвать его; он долго его укорял, бушевал, разгневанный, и плакал, в слезах говоря ему следующие слова: «Скажи мне, Богом проклятый, ужели ты сын мне? Как пришло в голову тебе, что не верует ни в Бога, ни в святых, такое предательство, как осмелился ты восстать против тех, кто сделал тебя василевсом? Ты теперь заслуживаешь за своё коварство всеобщего порицания, точно Иуда Искариот, предавший Царя Славы. Приказываю тебе сей же час поведать, кто посоветовал тебе свершить такое вероломство, какое ты свершил. Ты опозорил и царство, и весь народ ромейский, кто теперь ромею поверит?»
Другие, в стыде и страхе, не смели и не могли ничего отрицать; он заговорил, называя всех предателей-советчиков. По приказу василевса они были немедленно схвачены и приведены пред очи его: он приказал вырвать им глаза и бросить в заключение; затем он позвал двух знатных придворных, первых во дворце; он приказал написать письма и доставить их маркизу и прочим графам и капитанам. В качестве оправдания он объявлял им, напоминая о данных клятвах, что ничего не знал о том вероломном поступке, что замыслил его сын, сговорившись с мятежниками. «Молю вас, архонты, загладьте дело, пусть кончатся ссоры, пусть ничего за ними не последует. Тех предателей я держу в тюрьме, я ослепил их, берите их, прикажите судить как мятежников, отступников от Бога и всех святых. Я подтверждаю все свои обещания, все наши договоры и соглашения остаются в силе, как и были приняты; и мы исполним их без всякой попытки обмана. Пусть устроенные вами опустошения и взятые вами пленные будут платой за убийства ваших людей; что до моего сына, юного и неискушённого в делах мира сего, то я молю вас, архонты, братья мои и друзья, простите его, позвольте умереть в ваших рядах; пусть будет он братом каждому из вас с сегодня и до конца; пусть меж нами воцарятся мир, любовь и покой. Перезимуем в Городе вместе, а весной вы отправитесь в Сирию: мой сын пойдёт с вами в знак выполнения наших обязательств».
[701-739]
Выслушав такие слова, архонты франкского воинства посоветовались и пришли к соглашению: пусть меж ними всё будет так же, как было прежде. Так провели они зиму, настал месяц март; франки приготовились отправляться в Сирию, в свой поход к Гробу Господню. Тогда василевс Алексей вышел к нам и говорил так, такова была его просьба: «Архонты, друзья и братья, любимые товарищи, вы знаете насланную дьяволом зависть, что причинила нам так много вреда во времена нашей юности. Я нахожу себя неопытным во всех своих делах, и я не успел подготовить всё то, что должен был бы сделать к началу нашего похода. И более того, я скажу вам ещё кое-что, знайте это: из-за той произошедшей между нами ссоры ромеи ещё не готовы присоединиться к франкам; потому я говорю вам, сердечно прошу вас, дайте мне милостью вашей пятнадцать дней, чтобы я мог подготовить войска, а я догоню вас». Франки согласились на это, поднялись и ушли; они прошли Гераклею 44, всё время ожидая скорого появления василевса Алексея Ватаца.
Услышьте все, франки и ромеи, все крещёные, кто верует в Христа, придите и слушайте о злобе ромеев, об их вероломстве. Кто поверит им, кто доверится их клятве, ведь они ни Бога не уважают, ни собственного правителя не любят? Да и друг друга они, если любят, то только притворно.
Когда франки покинули город, один богатый мужчина, архонт Города, по прозванью Мурзуфл, таким было его прозвище, увидев, что старый василевс слеп, а сын его Алексей юн, вознамерился обманом захватить трон. Он созвал родичей, друзей и соседей, жадных и негодных людей, на совет. Затем они схватили василевса Алексея и умертвили его; они
[740-771]
нашли его в одиночестве и убили его, а затем короновали Мурзуфла, возложили корону ему на главу и провозгласили василевсом, о чём объявляли повсюду. После того некоторые мужи Города, увидев это и услыхав об убийстве выдающегося василевса, снарядили пятидесятидвухвёсельную галеру, спустили её на воду, подняли парус и отплыли, достигнув франков, когда те подходили к Сирии; в подробностях они рассказали им о произошедшем и смерти василевса, как он был убит, а вероломный Мурзуфл захватил трон. Франки, узнав об этом, скорбели велико, был созван совет, чтобы понять, что делать дальше. Зачем мне говорить об этом больше и приукрашивать это? Услышав такие вещи, архонты франкского воинства были глубоко удивлены и сильно опечалились, а мудрейший из них начал говорить, объявляя ромеев с их самолюбием лишёнными всяческой чести 45: «Кто может поверить ромею, его слову или клятве? Они говорят, что они, мол, христиане и веруют в Бога; браня нас, франков, оскорбляя нас, порицая нас, они зовут нас собаками; для себя же они находят лишь хвалу; говорят, что христиане, говорят, что крещёные; что они, и только они одни, веруют во Христа. Они сидят с турками, едят и пьют, ничего не говоря, не обделяют их; если же они сидят с нами, то сидят, точно на шипах; 46 если франку случится зайти в их церковь на службу, сорок дней после того службы в ней не поют. Послушайте, какие ереси исповедуют ромеи; они, и только они, хвалят и славят себя, а нас, франков, оскорбляют, они
[772-817]
порицают нас, сохранивших веру и закон Христовы так, как святые апостолы нас учили. Первым из апостолов был святой Пётр, кому Бог завещал власть над всем миром земным; Он, сам Он, вручил ему ключи от рая; Он дал ему власть отпускать грехи и налагать покаяние; всё, что бы он ни сделал на земле, Он подтвердил бы на небесах. И тогда апостол, ибо был он мудр, и имел от Христа наказ и благословение, да к тому же потому, что в те дни Рим владел всем миром, всей ойкуменой, чтобы сбросить идолов, искоренить язычество, укрепить и расширить Церковь Христову, он поехал туда и поставил там престол Церкви нашей; там его и распяли за веру в Христа. А ему наследовало великое множество Пап, державших Святой Престол Римской церкви. Тогда франки и ромеи были едины в вере; епископы всего мира, франки и ромеи, патриархи и епископы, пастыри мира, каждого рукополагал он, Папа, епископ Римский и держатель Святого Престола. Затем, после многих лет, ромеи, которых тогда звали эллинами – были они очень хвастливы и остаются такими до сих пор – взяли своё имя от Рима. Из-за хвастливости своей и высокомерия своего отступились они от канонов Церкви Римской, стали схизматиками и похваляются этим. Взгляните, добрые архонты, на их вероломство: говорят, что христиане, но не веруют по истине; не держат клятвы, не боятся Бога; от христианства у них только крещение. Смотрите, чему учат их книги и писания; учение двенадцати апостолов, свет которого донесли до нас четыре евангелиста, их деяния, свершённые ими в те дни, когда Христос был ещё жив и ходил по земле, больше того, учение, согласно коему нам следует сохранять церковные каноны; всё это они отвергли, когда отделились от Римской Церкви, нашей Католической Церкви и отринули рукоположение Его святейшества Папы, и управляются ныне своими собственными патриархами. Что ж, поскольку они презирают Римскую Церковь, к чему нам идти в Сирию и почему бы нам не забрать у
[818-855]
неверных их земли после того, как они удавили своего господина, василевса? Чего же боле, узрите их неверие; василевса, природного своего господина они умертвили, убили завистливо и коварно. Кто им поверит теперь, их клятве или их слову, кто посчитает их христианами, коими они себя называют? На словах они христиане, но дела их отличны от слов. Проклятье тому христианину, кто поверит им». После того, как франки оплакали василевса и перечислили свои жалобы и деяния ромеев, они приступили к совету, обсуждая, как поступить дальше. Некоторые из них сказали, что следует пойти в Сирию, другие же, более мудрые, говорили и советовали так, как я сейчас рассказал вам, такой давали совет: «Поскольку неверные ромеи, эти мятежники, убили василевса, своего законного господина, которого должны были почитать вторым после Бога, и нет у них более никого, кто законно мог бы повелевать ими, вместо похода в Сирию, которого мы не искали 47, следует вернуться в Город и дать бой оружием нашим. И, если на то будет воля Божья, мы возьмём град Константинов и будем тогда держать всё Ромейское царство».
Затем все вожди пришли к соглашению, они и простые франкские воины; они приготовили корабли и развернули паруса. Зачем мне рассказывать вам так много? Я и сам устаю от этого, становлюсь навязчивым. Наши франки вернулись в Город и когда они вошли в гавань, они окружили город с моря и с суши. Франки продумали свои действия, то же сделали и венецианцы; с ними были и провансальцы, и ломбардцы из Монтферрата. Они поставили требушеты 48 вдоль той стены, что обращена к суше; они разделились на отряды и пошли на штурм. Из-за большого числа арбалетов 49 никому невозможно было стоять на стенах Константинополя. У них также
[856-887]
были деревянные лестницы, хорошо усиленные железом; они поставили их к стенам, чтобы взобраться туда. Кавалеры спешились; завидев лестницы, они подбежали к ним и влезли наверх. Так, как я рассказываю вам, был в то время взят Город. Сперва в него вошли с суши франки, затем венецианцы поднялись со своих кораблей, которые поставили в море по кругу. Да будет вам известно, что Город был взят, и венецианцы взяли его первыми, четвёртого дня ноября; а потом, во второй раз, Город был взят четвёртого апреля 50. Поскольку воинство было многочисленным, а натиск – упорным, никому не удавалось бежать из Города. Тогда схватили вероломного Мурзуфла 51 и привели его к вождям, чтобы они судили его. Благородные графы были этому рады; пылко стали они решать, какое наказание должен он понести, и не могли согласиться. Некий старик оказался тогда в Городе: был он муж мудрый и учёный; услышав, что франки желают наказать этого клятвопреступника Мурзуфла, о чём и я вам говорю, он устремился к тем, кто звался капитанами и имел власть над войсками; он начал говорить с ними, рассказывать им о том, что некий василевс – имя ему было кир Лев 52, был он философом и пророчествовал – воздвиг здесь, в Городе, множество вещей; некоторые речения исполнились в предназначенное время, некоторые же всё ещё ждут своего часа 53. Так, около Святой Софии он построил
[888-916]
внушительную колонну, она была широка и высока; а на ней он приказал вырезать буквы, гласившие, вот что, так я говорю вам: «На этой колонне будет повешен вероломный василевс Града Константинова» 54. «Итак, архонты, кажется, пророчеству пришла пора исполниться; коли есть у вас и колонна, и мятежник, так исполните же пророчество философа». Когда капитаны услышали это, они были; они просили старца показать им эту колонну; когда он привёл их к ней, они изучили её и были поражены, и испытали великое удовольствие, поскольку нашли удобное средство свершить над предателем правосудие: так приказали они привести его и подняли вверх; он был сброшен с верхушки колонны, черти явились забрать его душу 55.
Тогда, после того, как был казнён мятежник, все великие архонты, главы воинства, направились во дворец василевса; там они советовались, все вместе, великие и малые, о том, как на деле поступить с землями царства 56. Много слов звучало там, прежде чем они приняли решение, но, наконец, они постановили так и говорили такие речи: поскольку, когда они были на пути в Сирию, Его святейшество Папа, великою волею своей повелел им оставить поход и посадить Алексея Ватаца на трон царства, и его они и посадили; и, поскольку затем его убил, умертвил и предал смерти собственный его народ, ромейское племя, и
[917-957]
никто из них более не достоин власти, «так давайте возьмём её себе и останемся здесь; ведь мы взяли её по праву, клинками наших мечей». Тогда, после того, как они приняли такое решение, о чём я и говорю вам, они держали совет друг с другом, чтобы выбрать василевса. Сделать это они положили двенадцати избранным архонтам, мужам достойным и мудрейшим; шестеро было епископов и шесть знаменосцев; они поклялись выбирать василевса без злого умысла или корысти. Затем они вошли в тесную комнату; там они были заперты до тех пор, пока не поставят над Городом василевса.
Они многословно спорили друг с другом, потому что никак не могли прийти к согласию, кого же избрать василевсом; некто заговорил о дуке Венеции, восхваляя его самого, его мудрость и опытность во всевозможных делах, предлагая его как достойного василевса. И из-за многих ссор, бывших между ними, кто-то пошёл и рассказал об этом дуке Венеции. Тот же, премудрый и умелый во всём, быстро направился к этим двенадцати мудрым мужам, постучался в дверь, чтобы они его слышали, и сказал им так: «Слушайте, архонты! Кто-то принёс ко мне весть, пришёл с нею, что некоторые из вас, мужи благородные и мудрые, с высоты своего величия высказывают мнение; они говорят обо мне, будто об одном возможном василевсе, что я достоин стать василевсом этого Города. Что ж, я крепко благодарю их, как мудрых друзей и братьев моих; пусть воздаст им Бог за всё то, что говорили и рассказывали они обо мне, брате своём. Как бы то ни было, Господнею благодатью и во славу Его, я не нахожу в себе, так я себе говорю и вам, такого неумения рассудить, чтобы не признать того, что в коммуне Венеции, равно как и во многих других местах, есть мужи великого знания и опытные в войне, но никто из них ещё не достиг такой славы, чтобы быть коронованным василевсом. Потому я молю вас, друзья и братья мои, пусть ссоры, раздор, слова иссякнут, не будет их больше; а что до тех, кто провозглашал меня василевсом, я беру слова, ими сказанные,
[958-993]
их крики и добавляю к ним своё слово и голос свой, над ними их ставлю: позвольте нам присоединиться к остальным, чтобы всем вместе, вдвенадцатером, принять наконец решение и положить конец этому делу, и давайте выберем василевсом графа Балдуина, лорда по праву, владыки Фландрии; ведь он достоин, благороден, во всём хорош, и именно он из всего воинства достоин стать василевсом».
. Услыхав такие речи, двенадцать, о которых я говорил вам, те, кто был поставлен обществом выбрать василевса, пришли к соглашению и возрадовались сему; они вышли оттуда, где собирались, и пошли во дворец василевса: они созвали туда всё войско, чтобы те собрались и услышали решение их, о котором они говорили и которое вынесли, узнали, кто будет василевсом.
И когда всё войско собралось в прекрасных палатах василевса, один из двенадцати, мудрейший, рёк, он объяснил положение и сказал, что со страхом Божьим и великим старанием они выбрали графа Фландрии василевсом и господином Города и всего царства Романии.
Когда они услыхали такие речи, все они, великие и малые, богатые и благородные, простолюдины, войско, все были превелико довольны, они утвердили избрание и провозгласили графа Балдуина василевсом. Василевсу преподнесли корону и мантию, облачили его и короновали, словно василевса, так говорю вам, и пропели ему хвалу и славу, как то достойно и подобает 57.
И когда они короновали его, и он стал василевсом, ссора, раздор великий, разгорелись среди ломбардцев, истинно говорю вам, а также среди французов, кто пылко желал того, чтобы маркиз стал василевсом, маркиз, разумеется, Монферратский, бывший главой всего воинства, как я говорил до этого 58. Тогда премудрый дука Венеции, мессир Арриго,
[994-1026]
а по прозванию Дандоло, постарался вместе с прочими потушить ссоры. Он взял с собою графа Тулузского 59; он знал так много вещей, что можно было сказать, чтобы их успокоить, и он заговорил, и объяснял, ибо был он муж мудрый: «Архонты, друзья и братья, поскольку выборы василевса прошли и свершилась его коронация, это кончено, но теперь вы порицаете его страшно, и все будут говорить и скажут, и услышит это весь мир, что, поскольку выборы состоялись по воле и слову столь великих мужей, и василевс был уже коронован, и после вы изменили своё мнение, то сделали вы это из зависти. Потому, говорю я вам, прошу я вас прекратить ссору, не на пользу она нам; поскольку граф Фландрский стал василевсом, пусть маркиз Монферратский станет королём и наследным господином города Салоники и правит им, и всеми его окрестными землями, каковые ему принадлежат». Услышав подобные слова, всё воинство франкское, великие и малые, богатые и простой люд, все закричали громко, одобрили их.
И когда они сделали так, короновали Бонифация, говорю я вам, маркиза, королём, ссоры прекратились, и наступил мир. После этого они направили тех двенадцать, что выбирали василевса, в Анатолию и по всей Романии, чтобы они разделили ту землю, каковая принадлежит царству Города, говорю я вам, согласно достоинству и положению каждого и согласно числу людей, которых каждый взял на завоевание. Постепенно внимательный раздел был закончен; венецианская доля теперь оказалась равной четвёртой части и ещё половине четвёртой,
[1027-1038]
восьмой частью некоторые её называют, города Константинополя и всей Романии, о том и поныне записано в книгах дуки Венеции, описывающих его владычество. 60
Так, в то время, о котором я вам рассказываю, в те дни, господином Влахии и всея Эллады, Арты и Янины, и всего деспотата был муж именем кир Иоанн, а по прозванию Ватац 61. И когда он услышал и узнал, и ему донесли о том, что франки захватили власть в Городе и короновали василевса, взяли замки и разделили меж собой города Романии; он быстро, спешно послал весть в Куманию; 62
[1039-1078]
явились десять тысяч отборных куманов и отборных же туркоманов, все конные. У них было хорошее оружие, они носили джериды; 63 некоторые имели при себе копья, некоторые – палицы. Он также собрал людей со всего своего удела, воинство его было велико и храбро, и стремительно напал на франков, начав войну; но не вышел биться в поле, лицом к лицу, а сделал это коварно, как оно в обычае у турок. Затем, когда прошло одно время года, и пришло другое; 64 он разослал всюду своих подслушников да подглядчиков, чтобы всегда знать, что делают франки. А когда ему донесли, где стоит Бонифаций, король Фессалоникийский, так они его называли, он шёл всю ночь, чтобы достичь его 65. Он спрятал своих людей в засаде, в подходящих для того местах; и как только занялась заря, начался новый день, он направил две сотни лёгкой конницы разорять окрестности замка; они награбили добычи и стали отступать. Завидев это, бывшие с королём ломбардцы тотчас схватились за оружие и вскочили в сёдла; король лично отправился на вылазку вместе с ними, мужами неискушёнными в войне, какую ведут ромеи. Около пятидесяти мужей выехало из замка, те же, кто грабил, бежали от них с добычей, чтобы завести в засады. Затем те, кто лежал в укрытиях, выскочили со всех сторон и стали пускать в ломбардцев стрелы; куманы, раньше будто бы бежавшие, развернулись, объехали нападавших и осыпали их стрелами. И когда ломбардцы и с ними Бонифаций, их господин, властитель Салоник, увидели, что их окружили и в них стреляют, собрались купно, чтобы жить или умереть. Но куманы и ромеи не приблизились к ним; они пускали в них свои стрелы издалека, и так они умертвили их всех, предали их смерти. С тех пор, как я говорю вам, подло и коварно,
[1079-1127]
как то у них в обычае, воевали ромеи с франками, сталкиваясь с ними и теряя их, как оно всегда и везде бывает в битве иль на войне, пока не прошло три года.
Дата добавления: 2018-11-24; просмотров: 128; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!