Основные даты эизни и творчества 30 страница



Особый интерес в книге К. Крипалани представляет предыстория присуждения поэту Нобелевской премии, малоизвестная советским читателям. В самой Бенгалии Р. Тагор как поэт, прозаик и публицист стал популярен в конце XIX века. Это не осталось не замеченным и за пределами Индии — знаменитый английский индолог Дж. Фрэзер уже тогда писал о Р. Тагоре как значительном представителе молодого поколения бенгальских поэтов. Но от этого упоминания до премии лежало еще полтора десятилетия активной творческой и общественной деятельности. За это время у Тагора вышло несколько сборников стихотворений, три тома рассказов, романы "Крушение" и "Гора", поэт активно публикуется в журналах, принимает участие в борьбе против раздела Бенгалии по религиозному принципу, готовившегося вице-королем Индии Керзоном. В 1908 году поэт выступает на конференции бенгальской организации Индийского национального конгресса с широкой программой социальных преобразований. В 1911 году поэт опубликовал аллегорическую пьесу "Ачалаятан" ("Несокрушимая твердыня"), острую сатиру на закосневшее в традициях общество. В этом же году на очередной сессии Индийского национального конгресса Тагор исполнил сочиненную им самим песню "Джанаганамана", ставшую в 1950 году государственным гимном Республики Индия.

28 января 1912 года Бенгальская академия литературы торжественно чествовала поэта по случаю его пятидесятилетия. Этот год во многих отношениях стал значительной вехой в его жизни и деятельности. Поэт перевел на английский язык несколько песен, входивших в бенгальский сборник "Гитанджали". Во время поездки Тагора в Англию с ним знакомятся видные деятели английской культуры. В конце года вышло первое английское издание сборника, в который вошли стихотворения из издававшихся на бенгальском языке сборников "Гитанджали" и "Гитимолло". Вскоре последовало второе издание. Сборник получил широкий отклик в прессе. В сентябре 1913 года было объявлено, что Тагору присуждена Нобелевская премия "за наиболее выдающееся произведение идеалистической тенденции в области литературы".

На стихотворениях сборника лежит тень целой вереницы тяжких личных утрат, в целом он окрашен в элегические и несколько мистические тона и поэтому оказался созвучен некоторым направлениям европейских литератур той поры, в том числе и русской, прежде всего символизму. То обстоятельство, что премия оказалась присужденной именно за этот сборник, надолго предопределило тенденцию не только интерпретировать все дальнейшее его творчество в религиозно-мистическом духе, но и оценивать подобным же образом всю его предшествующую деятельность, отбирать материал для новых переводов. Таким образом творчество бенгальского поэта оказалось вписано в ту модель Индии, мистической, спиритуалистической, которая сложилась в буржуазной науке того времени.

Само присуждение премии было беспрецедентным в истории мировой культуры — впервые индийцу, сыну бенгальского народа, представителю народов Азии, рассматривавшихся до того лишь в качестве объектов колониальной эксплуатации, присуждена самая значительная в те времена награда. Так Европа признала творческие возможности Азии.

Еще до получения премии поэт читал лекции об идеалах древнеиндийской цивилизации, проблеме зла в университете Чикаго, в Рочестере на конгрессе либералов выступил с речью "Расовый конфликт", в Бостоне — с лекциями, легшими в основу его книги "Творчество жизни". С этого начался цикл поездок за пределы Индии. Следующее путешествие, совершенное в разгар мировой войны, привело его через Японию в США и опять в Японию, и лекции, прочитанные в этих странах, послужили основой для двух книг — "Национализм" и "Личное". Наиболее известная из них, "Национализм", явилась обвинительным актом против империализма как европейского, так и азиатского, вскормленного на шовинизме, неизбежным следствием и спутником которого является колониальное порабощение. Вышедшая впервые на русском языке в 1921 году, книга Р. Тагора вызвала интерес В.И. Ленина — экземпляр ее хранится в его кремлевской библиотеке.

В зарубежной тагороведческой литературе мало говорится о социальных идеалах поэта. А о том, что социальная справедливость есть насущная потребность общественного бытия, он стал задумываться достаточно рано. Особенно остро этот вопрос стал перед ним, когда ему пришлось непосредственно столкнуться с проблемами индийской деревни. В 1892 году Р. Тагор публикует статью, в которой, изложив основные принципы социализма, заявил: "Социализм стремится… к равномерному распределению материальных благ между всеми и тем самым к обеспечению возможно большей свободы для всех. Цель его — добиться единства и свободы в человеческом обществе".

История распространения социалистических идей в Индии пока еще изучена явно недостаточно, но можно утверждать, что уже в 70-х годах XIX века они были известны в Индии. Важным фактом является обращение к Генеральному совету Первого Интернационала некой инициативной группы с просьбой о разрешении сформировать секцию Интернационала в Калькутте. К сожалению, само обращение не "сохранилось, и неизвестно, кто же были его авторы, но есть протокол заседания Генерального совета от 15 августа 1871 года, на котором присутствовали К. Маркс и Ф. Энгельс. В протоколе отмечено, что секретарю поручено ответить на это обращение согласием, указав, что секция должна быть финансово самостоятельной и что необходимо включить в ее состав местных жителей.

Среди тех, кого историки считают возможными инициаторами обращения, называют трех лиц, связанных с семьей Тагора, точнее и прежде всего с отцом поэта Дебендронатом, — это Кешаб Чандер Сен, пытавшийся превратить "Брахмо Самадж" в массовую организацию, писатель Бонкимчондро Чоттопаддхай и шотландский миссионер Джеймс Лонг.[122]

Эволюция взглядов Р. Тагора, борьба против колониального порабощения, осознание им глобального характера колониализма, перспектив национально-освободительного движения, опасности перерастания национализма в шовинизм, потрясения первой мировой войны все больше укрепляли гуманистические и демократические начала в его мировоззрении, уверенность в неизбежности построения общества, свободного от эксплуатации человека человеком и способствующего свободному развитию каждого во имя всех.

Для многочисленных индийских идейных течений конца прошлого — начала нынешнего века, так или иначе затрагивавших социалистический идеал, характерна народническая окраска, объективно определявшаяся тем обстоятельством, что Индия оставалась прежде всего аграрной, крестьянской страной, обремененной и феодальными пережитками, и колониальным угнетением.

У Тагора складывается система взглядов, которую он изложил в 1908 году в речи на конференции бенгальской организации партии Конгресса в Пабне. Для этой речи, кроме специфических для Бенгалии проблем и вопросов тактики индийского национально-освободительного движения, характерно глубокое понимание существа капиталистических отношений и на уровне метрополии, и в условиях колоний. Кстати сказать, эта же речь содержит и первое упоминание поэта о положении рабочих. "В самой Европе капиталист стремится зажать рабочего в железные тиски, с тем чтобы расчистить себе путь к обогащению. Это вызвало серьезные столкновения. В Индии капиталист не только богач, он еще и тюремщик и заложил себя в Ливерпуле".

Социальный смысл этой речи заключался, однако, в разработанной самим Тагором утопической схеме преобразования страны на основе объединения усилий землевладельцев и земледельцев. "Настало время, — говорил он, — сломать искусственные барьеры и объединиться с массами, чтобы бороться за наше общее благо и тем самым спасти общество от распада". При всей умозрительности высказывавшихся Тагором соображений нельзя не отметить и трезвых представлений о том, что путь решения аграрных проблем лежит через кооперирование крестьян и механизацию крестьянского труда, ведения сельского хозяйства на основе новейших достижений науки и техники. Жизнь, однако, постоянно сталкивала с реальными требованиями. Старший сын поэта Ротхиндронат в книге мемуаров "На краю времен" рассказал о поездке с отцом в середине 20-х годов в деревню. Поэт встретился с крестьянами и беседовал об их делах и нуждах. В конце разговора поднялся старый крестьянин и сказал: "Что толку от всего разговора, почтенный. Я не думаю, что наши молодые люди смогут много сделать с помощью всех этих вздорных реформ, которые они нам так бойко объясняют. Дайте нам Ленина, и все переменится".

Поэт пристально следил за изменениями, происходившими в облике современного ему мира. Уже в середине 1918 года он выступил с положительной оценкой Великой Октябрьской революции. На многих его печатных выступлениях последующих лет лежит отсвет великих социальных преобразований, осуществлявшихся народами России под руководством большевиков.

Гуманистические и демократические настроения Тагора, несмотря на все барьеры, воздвигавшиеся и колониальными властями, и крайними, шовинистически настроенными кругами в азиатских странах, делали его активным борцом за мир, демократию и гуманизм. Достаточно обратиться к его выступлениям, например, 1933–1940 годов, таким, как "Смена эпох", "Значение литературы", "Вероисповедание художника", "Кризис цивилизации", и другим, представляющим собой пространную и провидческую исповедь гениального сына Индии, обращенную не только к Индии и Азии, но и всему человечеству.

В литературной и общественной деятельности Рабиндраната Тагора отразилась характернейшая тенденция общеиндийского литературного процесса — обращение писателей и поэтов к насущным жизненным проблемам современности. Яркими представителями этой тенденции, приведшей в 30-х годах XX столетия к возникновению прагативада, то есть прогрессивной литературы, были Валлатол в литературе малаялам, Премчанд в хинди, Пуран Сингх и Дханирам Чатрик в панджаби, Субрахманиям Бхароди и Пудумейпиттан в тамили и т. д. Само движение прогрессивной литературы оказалось созвучно многим творческим устремлениям самого поэта, о чем говорит сопоставление его выступлений о цели и задачах литературы с программной речью великого прозаика хинди Премчанда "Цель литературы", произнесенной па I конференции Ассоциации прогрессивных писателей Индии 26 апреля 1936 года.

Рабиндранат Тагор оказал воздействие на всемирный литературный процесс прежде всего тем, что засвидетельствовал перед всем миром громадный творческий потенциал народов Азии и вместе с тем их способность преодолевать традиции и активно соучаствовать в преобразовании мира. Особенно горячо и сочувственно его творчество было воспринято в России.

Русский читатель, русская критика с восторгом встретили сообщение о присуждении премии Тагору. Крупнейшие журналы того времени "Нива", "Огонек", "Природа и люди", литературный журнал "Современник" опубликовали статьи о поэте, с которых началось русское тагороведение. Сразу же появились и первые переводы, и не только на русский язык. Уже в 1914 году начинается издание первых собраний сочинений, в которых принимали участие видные русские литераторы. Это были еще переводы с английского — стихотворения, философские эссе, пьесы. Появляются отдельными публикациями и прозаические произведения. Большой интерес к его творчеству проявляют Бунин, Бальмонт, Брюсов и многие другие деятели русской литературы.

Но подлинное знакомство с творчеством великого индийского поэта началось после Великого Октября. До времени завоевания народами Индии независимости в Советском Союзе произведения Р. Тагора были изданы более пятидесяти раз на русском и грузинском, украинском, татарском, башкирском и других языках. Еще шире переводились произведения великого бенгальского поэта после 15 августа 1947 года. К уже названным языкам добавляются армянский и туркменский, таджикский и узбекский, казахский и киргизский, латышский и литовский, эстонский и молдавский, каракалпакский и другие. Только на русском языке уже изданы три собрания сочинений — восьмитомное, осуществленное в 1955–1957 годах, двенадцатитомное, вышедшее в 1961–1965 годах, и четырехтомное, завершенное в 1983 году. Все они зиждутся на прочной основе обстоятельных исследований его творчества, осуществленных советскими индологами, из числа которых Вера Александровна Новикова (1918–1972) была удостоена премии Рабиндраната Тагора.

Работа советских исследователей и переводчиков над творчеством великого бенгальца продолжается, и последним достижением ее стала фундаментальная монография латвийского индолога В.Я. Ивбулиса "Литературно-художественное творчество Рабиндраната Тагора", изданная в 1981 году в Риге.

Сам поэт, познакомившийся с идеей социализма еще в 90-х годах прошлого века, глубоко интересовался теми безграничными возможностями, которые открылись перед народами Советской России благодаря революционным преобразованиям. Уже к середине 20-х годов во время пребывания в Швеции поэт встретился с советским общественным деятелем А.Я. Аросевым и говорил ему: "Ах, вы не представляете себе, как мне уже с давних пор хочется попасть в вашу страну, которую я люблю по ее литературе. А теперь, когда ваш народ стал совсем новым, совсем другим, чем раньше, как рассказывали мне мои друзья, я с тем большим нетерпением рвусь туда…" В 1926 году поэту было направлено приглашение от ВОКСа, в котором говорилось: "Миллионы читателей в нашей стране переживали и переживают мысли, чувства и поступки героев, вызванных к жизни Вашей рукой. Между Вами и народами Союза уже давно создалась та интимность, которая выпадает на долю действительно великих художников слова".

И наконец осенью 1930 года состоялась встреча великого бенгальского поэта с Советской страной. Две недели, проведенные Тагором в Москве, стали для него подлинным открытием. Выступая в начале визита, он говорил: "Я приехал в эту страну, чтобы поучиться. Я хочу поучиться и узнать, как вы решили и решаете у себя проблемы культуры. Меня привело здесь в восторг то, что вы впервые дали возможность приобщиться к просвещению всему народу, открыли перед ним двери школ, театров, музеев… Моя мечта — создать свободного человека, связанного с трудом… Вы в деле создания творческой личности делаете то, что я, как одиночка, сделать не мог. В этом ваша бессмертная заслуга перед человечеством".

Он встречался с художниками и рабочими, писателями и учеными, педагогами и артистами, пионерами и студентами. 16 сентября 1930 года в Центральном Доме крестьянина Тагор встретился с группой советских крестьян. В оживленной беседе — вспомним, что она проходила в разгар коллективизации, — поэт с радостью знакомился с успехами советского крестьянства, с преимуществами ведения коллективного хозяйства, с достижениями в подъеме культурного уровня крестьянства. Подытоживая беседу, он говорил, обращаясь к ним: "Если мы сможем научиться вашему опыту, мы будем в состоянии разрешить крестьянскую проблему в Индии наиболее эффективным образом".

После обширной программы встреч в Москве, в которую входила и выставка его картин, с большим интересом встреченная художественной общественностью советской столицы, в Колонном зале Дома союзов состоялся прощальный вечер. В нем принимали участие многие писатели и поэты, в том числе Ф. Гладков, Н. Асеев и Г. Шенгели. Выступая с речью, Р. Тагор заключил ее словами: "…Я благодарю всех вас, кто помог мне увидеть воплощение моей мечты, которую я долго, долго вынашивал в душе, мечты об освобождении народного духа, скованного в течение целых столетий. За это я благодарю вас".

Состояние здоровья не позволило ему выехать в Ленинград, и, обращаясь к академику Ф.И. Щербатскому с письмом, он заявил: "Мой визит в Россию был полон сюрпризов и больших размышлений относительно моей родины". Именно эти размышления и впечатления составили содержание его книги "Письма из России", сыгравшей исключительную роль в распространении в Индии правды о Советской стране, о социализме, воплощенном в жизнь.

Потрясения первой мировой войны с особой остротой поставили перед человечеством вопрос о его будущем. Ответ на этот вопрос дал Великий Октябрь, провозгласивший программу мира, равноправия народов, ликвидации эксплуататорского общества, положивший начало фундаментальным социальным переменам во всем мире. Индийская общественность оценила Великую Октябрьскую социалистическую революцию в России как "счастливейшее событие в жизни нашего поколения" ("Нейшн", 26. II. 1917).

Лучшие умы человечества восприняли торжество Октября как новую эру в истории человечества, как событие величайшего гуманистического смысла. Лозунги Октября были созвучны их гуманистическим устремлениям, и именно поэтому крупнейшие деятели мировой культуры оказались мишенью для нападок сил империализма и реакции как на Западе, так и на Востоке. Не избежал этого и Рабиндранат Тагор. С такого рода нападками ему пришлось столкнуться еще во время первой поездки в Японию, когда он выступил против шовинизма. Уже тогда силы империалистической реакции почувствовали в нем непримиримого врага. Литературная и политическая деятельность, четкая антиимпериалистическая и антиколониалистская позиция, непосредственный и активный отклик на важнейшие события и процессы мировой истории не оставляли сомнений в последовательной народности Рабиндраната Тагора. Это было причиной того, что во время поездок по странам Европы и Азии то его характеризуют как "инструмент большевистского заговора против германской расы", то пишут о его взглядах: "Доктрины и принципы, которых придерживается доктор Тагор, являются столь же опасными и ядовитыми для Китая, как доктрины и принципы Карла Маркса". Но поэт твердо стоял на тех гуманистических позициях, которые занимали лучшие представители мировой культуры двадцатого столетия — Ромен Роллан, Максим Горький, Томас Манн, Бернард Шоу, Анри Барбюс и многие другие.

Гражданская совесть поэта не знала национальной или религиозно-общинной ограниченности, и с течением времени его все больше и острее одолевала тревога за будущее мира. Он видел нарастание военной опасности и понимал, что ее авангардом являются германский и итальянский фашизм и японский милитаризм. "Борьба неизбежна в этом мире, — писал он в середине 30-х годов. — Мы должны сражаться — и неустанно!!! — против зол, угрожающих нам, ибо, мирясь с ними, мы признаем за ними право на существование…"

Еще в июле 1933 года в замечательной статье "Смена эпох" он подвел итог всему, что мир пережил с тех пор, как в пламени первой мировой войны, с капиталистической цивилизации слетели разом все покровы. Тагор писал: "Западная цивилизация более не признает таких понятий, как честь. Нечеловеческая жестокость стала предметом бесстыдной гордости. И мы видим, как японцы, лучшие азиатские ученики европейцев, стараются в Корее и в Китае перещеголять своих учителей, а когда их критикуют за бесчинства и попрание законов, они со смехом приводят примеры из европейской истории… Та самая Европа, которая когда-то упрекала в бесчеловечности Турцию, сегодня открыто проповедует фашизм… В Италии инакомыслящих вывозят в концлагерь на острове, и мы все знаем, что там за ад. В Германии, где когда-то светоч европейской культуры сиял ярче всего, отброшены прочь все культурные ценности — и с какой легкостью это было сделано по всей стране!"

Его не переставало тревожить злоупотребление великими достижениями науки и техники. Второй раз в жизни поднявшись на самолете, он записывает: "…как ужасна может стать такая отчужденность, если однажды понадобится обрушить сверху град разрушений на эту неопределенность, распростертую внизу. Кто здесь убийца, кто здесь жертва? Кто свой, кто чужой?" Эта мысль еще более омрачала поэта из-за известий о предпринятых британскими ВВС бомбардировках в Ираке, в результате которых целые деревни исчезали с лица земли. Поэт как бы предвидел чудовищное отчуждение, позволившее американским вандалам ввергнуть Хиросиму и Нагасаки в кошмар атомного пожара, заливать напалмом Корею, вести "ковровые бомбежки" во Вьетнаме, лихорадочно искать все более изощренные средства массового уничтожения.


Дата добавления: 2018-10-27; просмотров: 53;