Грязные танцы с чистым сердцем 4 страница
Но как же мне понятнее объяснить дорогому человеку, как устроена психология фрика? Действительно, когда‑то давно у меня были длинные волосы, я одевалась, как полагается девочке, и мало чем отличалась от всех остальных людей.
Я всматриваюсь в каждую черту папиного лица, ныряю взглядом в каждую клеточку на его рубашке, скольжу глазами по каждой волнистой пряди его седых волос. И как обычно отмечаю, что наши носы бесстыдно похожи. Я с гордостью ношу его фамилию и обожаю наш светлый оттенок кожи. У нас одинаково выступающие скулы и такая похожая форма губ. Мы вылеплены из одного и того же теста, и даже семейная вспыльчивость мне досталась от папы. Он непременно должен понять меня, потому что в наших жилах течет одна кровь. Я машинально протягиваю руку к папиной чашке. Он пододвигает ее ближе ко мне. Я делаю глоток, немного морщась, когда слишком горячая жидкость обжигает губы. Папа молчит и добродушно улыбается, будто я снова та самая маленькая девочка, будто я снова забралась к нему на колени чаевничать.
Наконец мне в голову приходит мысль, и я говорю:
– Папуля, ты помнишь сказку про Чебурашку?
– Помню, а что?
– Чебурашка – самый настоящий фрик!
– Ничего себе! Почему ты так решила?
– Помнишь, он пел в своей песенке: «Я был когда‑то странной игрушкой безымянной, к которой в магазине никто не подойдет»?
– Ну да… А к чему ты это говоришь?
– Все испугались необычного вида и отвергли милое существо… – чувствуя себя на месте многострадального Чебурашки, я снова чуть не расплакалась.
– Ну что ты расстраиваешься? Зато потом, когда поняли, что он хороший, его полюбили.
«Теперь я Чебурашка, мне каждая дворняжка при встрече сразу лапу подает», – запел папа, будто герой мультфильма, и слегка ущипнул меня за кончик носа. Совсем как в детстве, когда я начинала грустить.
– Согласись, пап, когда у человека добрая душа, он действительно прекрасен. Но если ты не похож на фантик от конфеты, который нравится всем, люди часто отворачиваются от тебя… Какая несправедливость!
– К сожалению, жизнь часто бывает жестокой, доченька…
– Пожалуй, я знаю это лучше других, папочка… Надеюсь, теперь ты понял, что фрики призывают людей быть добрее. А я верю в то, что именно причудливая красота спасет мир.
– Если бы я снова стал молодым, то присоединился бы к вашему течению. Такая логика мне нравится! – жизнерадостно отвечает папа. И заботливо предлагает: – Давай я налью тебе чаю?
– Давай! – соглашаюсь я, чувствуя, как на душе наконец‑то становится легче.
Как бы мне хотелось, чтобы наступила новая эпоха, в которой правит великодушный и добрый Бог, имя которому Фантазия, чтобы людям открылось царство Фантазии и Творчества взамен гнету привычек и стереотипов.
Как же я завидую детям! Их разум еще не испорчен логикой. Пока ты молод, в самом укромном уголке человеческого мозга прячется волшебство – «Сектор Фантазии». Воображение помогает смотреть в самое сердце реальности, замечая главное.
Но люди становятся старше, и жизнь удаляет у них тот самый «Сектор Фантазии», благодаря которому дано быть счастливым. Это и есть самое большое наказание человечества. Кто‑то оказывается удачливее и сохраняет заветный Сектор Фантазии до смерти. А чья‑то жизнь является миссией возродить в людях Фантазию, которой они лишились. Вот это и есть мое призвание.
– Ну, раз так, то мне понятно, с какой планеты ты упала, – смеется отец. – Только будь осторожней, раньше за правду людей сжигали, а сейчас просто уничтожают презрением.
– Ты же знаешь, все будет пучком! – шучу я, отправляя в рот апельсиновый мармелад.
Допив чай, папа протирает носовым платком стекла очков. Слегка приподняв правую бровь, он смотрит на меня озорными синими глазами и насвистывает свою любимую джазовую мелодию. Он всегда так делает, когда у него хорошее настроение, и я радуюсь, что наконец‑то убедила его: не нужно за меня беспокоиться.
Волшебная синяя чашка снова совершила маленькое чудо. Мне спокойно и хорошо. Плевать на тех, кто пытается по‑проститутски отыметь мои мечты. Сердечки из сиреневого стекла на моем браслете не означают, что их хозяйка – полная размазня. Не каждый будет желанным гостем на фрик‑параде, где главным героем была и остается человечность. Людей так много, а ее почти нет… Поэтому отныне я буду относиться к своему окружению избирательнее.
Каждый день в большом городе перед глазами мелькает несколько сотен лиц… Чудак чудака видит издалека. Фриком можно назвать внешне вполне обычного человека, в душе которого растет заветный цветик‑семицветик. Даже если ты не привык эпатажно одеваться, а просто чем‑то отличаешься от безликой массы «всех», ты уже фрик.
Сложно противостоять мнению толпы. Она готова растоптать идущего против течения. Достоинство «белой вороны» – быть сильнее гнобящей ее стаи «большинства». Пожалей тех, кто рожден насмехаться и разрушать. Не бойся менять сумасшедшие облики, шествуя по жизни, как по танцполу на рейв‑пати.
Даже ромашка, растущая из дула пистолета, – тоже фрик‑событие. Все, что не подчиняется законам привычного, – жизнь в стиле фрик.
Благодаря этому разговору ко мне снова возвращаются оптимизм и спокойствие. Мой отец всегда остается уверенным, жизнерадостным и независимым, как все произведения в стиле джаз. Наверное, в свое время его подпольная революция неплохо встряхнула все вокруг, заряжая счастьем. Я восхищаюсь его яркими «стиляжными» галстуками и даже ношу некоторые из них. Вот, оказывается, какое у них прошлое! Общение с папой всегда настраивает на лучшее. Жизнь налаживается. Я больше не чувствую себя бедной Чебурашкой, которую пинает весь мир.
Счастливые билетики порваны, но кое‑кто все‑таки сумеет пройти через контроль, не предъявляя спецпропуска, туда, откуда мир кажется доброй игрушкой в стеклянном шаре. Как просто стать маленькой и спрятаться в нем, не опасаясь, что кто‑то его внезапно уронит… Как хорошо, что можно быть уверенной в себе и своем пути и мечтать о чем‑то еще…
Крыши улиц медленно тонут в теплых сумерках лета, исчезая в сладкой полутени. Так тает взгляд ребенка в коробке с разноцветными мармеладками. И, перелистывая дни, глядя на жизнь через розовые осколки, я понимаю, что мне не нужен этот город, но я не могу без него.
Пускай в общественном транспорте ездят странные существа. Те, что называются мужчинами, неосторожно бросают взгляды на Чебурашку большого города. Существа женского пола с интересом рассматривают андрогинную внешность, в которой больше от милого мальчика, если я без косметики… Девочки любопытно изучают гамму одежды в стиле «унисекс»; и так мило проскальзывают по моим губам взгляды мальчиков, которым чуть больше пятнадцати…
Под стук гигантского сердца механического поезда в голове заплетаются кружева случайных мыслей, таких же неправильных и аномальных, как и я сама. Люди никогда не увидят под цветными контактными линзами, насколько диким огнем умеют сверкать мои глаза, когда я пытаюсь найти выход, о котором пишется на всех дверях, что его нет… А я знаю, что он есть. И маленькая железная пчелка по имени Безумие жужжит в центре моего сознания, заставляя записывать ее мысли в мой помятый блокнот, с розовыми черепами на обложке…
Как сеанс анестезии
Уносила амнезия.
И просило новой дозы
Состоянье без наркоза.
Как сеанс анестезии
Уносила амнезия
К доступу возникшей темы:
«Разрушение системы».
Добавляем продолженье
В наши кибер – ощущенья,
Светится, как телевизор,
Микросхема Мона Лизы,
Создавая излученье,
Похотливое влеченье
Никуда от них не деться
Синтетическому сердцу.
Почему сейчас зависли
Ваши цифровые мысли?
Видно, матрица сознанья
Знает все ваши желанья.
Разве бог на кибер свете
Не доступен в Интернете?
Вы ему всегда умели
Слать молитвы на e‑mail…
Мне наверно тоже надо
Душу нужного формата,
Чтоб с ничтожными правами
Жить с закрытыми глазами.
Ведь не выдержать и часа
Среди расы из пластмассы…
Здесь не выдержать и часа!
…Среди расы из пластмассы…
Как сеанс анестезии
Уносила амнезия
К доступу возникшей темы
«Разрушение системы».
РаЗрУшЕнИе сИсТеМы…
РАЗРУШЕНИЕ СИСТЕМЫ…
Разрушение системы ………………………………
Пенсионеры крестятся и отворачиваются, будто существо с ирокезом хочет сожрать их. Но в глубине души мне настолько наплевать на это невнятное осуждение! Важна только мечта о том, чтобы подпольная война с обыденностью скорее возродила в людях Сектор Фантазии.
Грязные танцы с чистым сердцем
По привычке рассматривая людей, я наслаждаюсь чувством свободы, пока не приезжаю на работу, где напряженная обстановка мешает чувствовать себя счастливой. Любимый трек в плеере помогает собраться с мыслями перед добровольным заключением на следующие десять часов. Мне же так нужны деньги! Не могу допустить, чтобы папочка считал последние копейки на хлеб. Смешно было бы думать, что сегодня можно прожить на пенсию. Кроме того, всегда хочется порадовать папу приятным подарком, осуществлять свои сумасшедшие идеи, покупать свежие круассаны в булочной, не скупиться на новые вещи, да и вообще, деньги нужны для того, чтобы жить. Поэтому лучше работать так, чем гнить в офисе или делать что‑то другое, что откровенно не по душе. Только за тяжелый труд в этом пропащем месте можно получать гораздо больше, чем за любую другую должность.
Уже начинает немного смеркаться, и это значит, что начинается мой рабочий день. Но я вышла раньше, чем нужно, поэтому у меня есть лишние полтора часа, чтобы слегка прогуляться. Надев красные бриджи в белую полоску, фиолетовые босоножки на танкетке и салатовую кофту с вырезом, отправляюсь в центр Москвы. Покупаю себе новое стеклянное кольцо в переходе. С наслажденьем выпиваю банку холодного «Pepsi» и, довольная, любуюсь на свое отражение в витринах магазинов. Чувствую себя героиней рекламного ролика.
Иду прогуляться на Чистые пруды, где уже много лет собираются московские фрики и прочие маргиналы. Здесь я проводила значительную часть свободного времени, пока оно не пропало почти совсем – из‑за работы. Сколько здесь было распито спиртного, услышано сплетен и перецеловано самых классных парней! Как же мне дорого это неформальное прошлое, с многочисленными компаниями готов, панков, рокеров и прочих представителей андеграунда!.. Мы зависали здесь перед походами в клуб, разогревались шампанским перед ночью рок‑н‑ролльного отрыва, менялись дисками с самой актуальной музыкой, обсуждали последние новости в тусовке, выпендривались друг перед другом, хвастались обновками, плели интриги, просто болтали по душам… Как же мне не хватает всего этого безумия в моей нынешней жизни, такой деловой и взрослой…
Торопливо передвигаюсь по аллее парка, где в любое время дня на спинках лавочек восседают подвыпившие любители тяжелой музыки. Пока я ухожу в глубь парка, взгляд то и дело наталкивается на длинноволосых брутальных красавцев, одетых в кожаные плащи. «Готы бессмертны!» – шучу я, пожирая глазами статных представителей популярного молодежного течения, к которому я и сама имела отношение несколько лет назад. Представители готической субкультуры встречаются на Чистых прудах чаще всего, это излюбленное место их сборищ и по сей день. Правда, сейчас в Москве стало гораздо меньше готов. И если их и можно случайно где‑то встретить, то только здесь. Можно сказать, что сегодня готика превратилась в экстравагантный пережиток прошлого. А жаль. Как же я скучаю по тем временам! Но жизнь не стоит на месте. Судьбу не поставишь на паузу, подобно любимому кино. Бессмысленно терзаться перманентной ностальгией.
– Хватит загоняться, Фрида! Живи сегодняшним днем! – говорит мой ангел‑хранитель, беззаботно отбрасывая рукой розовые кудряшки со своих бирюзовых глаз.
Вижу много новых лиц и все чаще натыкаюсь на фриков. Повсюду целуются парочки. Завидую белой завистью. То и дело замечаю смазливых малолеток, которые внезапно вызывают во мне дикую потребность в сексе. Надеюсь встретить хоть одного старого знакомого, чтобы вспомнить прошлое, тоска по которому отдается ноющей болью в области сердца. Жадно впиваюсь глазами в каждый встречный силуэт. Немного выставляю вперед грудь. Слегка виляю бедрами. Нагло сосу «чупа‑чупс». Ощущаю на заднице заинтересованные взгляды. Слушаю плеер на средней громкости, засунув наушник в одно ухо, чтобы услышать, если меня окликнет кто‑то из своих.
Замедляю шаг около небольшой компании фаерщиков. Молодые ребята ритмично крутят зажженные пои, работая на публику под знакомый трек из раздолбанного магнитофона. Уличные укротители огня всегда вызывали у меня трепет. В глазах человека, приручившего стихию, читается настоящая свобода. Счастливые лица фаерщиков, ловко управляющихся с горящими приспособлениями, достойны восхищения. Освещенные языками пламени, они будто светятся изнутри и страстной одухотворенной сосредоточенностью даже напоминают лики святых. Юные служители опасного искусства одеты в потрепанную одежду, на их коже отчетливо заметны следы прежних ожогов, налет гари и копоти, но, глядя на них, понимаешь, что значит истинная красота. Человек сливается в одно целое с огнем, двигаясь в неземном танце – это ли не высшая степень гармонии?
В центре композиции из четырех парней работает хорошенькая девушка с горящими веерами. Ее миниатюрная фигурка изгибается в разные стороны, будто молодое деревце на ветру. Ее длинные волосы продолжают и подчеркивают каждое движение тела. Она кружится босиком, уверенно держа горящую арматуру. Девчонка улыбается то толпящейся публике, то парням‑фаерщикам, то сама себе, абсолютно не боясь огня. «Хороша, чертовка!» – отмечаю я про себя и опускаю сто рублей в коробку на краю площадки, где работают ребята. Девушка благодарно кивает головой, а один из парней подмигивает мне. Когда мне было пятнадцать, я тусовалась на Арбате с компанией панков. Мы пели под гитару и этим зарабатывали себе на карманные расходы. Я знаю, как много значит даже копейка, которую люди опускают в коробку уличного артиста. И для кого‑то такая коробка – единственный заработок.
Насмотревшись на фаерщиков, останавливаюсь у фонтана и задумчиво курю. Обещаю себе наконец научиться танцевать с горящими веерами. У меня был ухажер‑фаерщик по имени Снитч. Он увидел во мне укротительницу огня и сделал для меня веера. Позанимавшись два месяца и разбив дома люстру, я даже выступила один раз на вечеринке, исполняя номер с огнем. От неумения сильно обожгла живот и руку. Двигалась хоть и несмело, но сексуально. Снитч сказал, что и гостям, и ему понравилось. А потом не сдержался и попытался трахнуть меня от восторга, прямо в туалете клуба. Забавный был случай. Надо достать эти веера с балкона, побороть в себе страх и все‑таки подружиться с огнем. У меня получится.
Бросаю в фонтан десять копеек. Желание должно исполниться. Какие‑то парни спрашивают, есть ли у меня гашиш. Посылаю их к черту. Замечаю под лавочкой полосатого котенка. Иду к нему. Сажусь на скамейку рядом с каким‑то алкашом и начинаю тискать пойманного полосатика. Алкаш просит десять рублей на бухло. Достаю из сумки апельсин и отдаю мужику. Говорю, что спиртное сажает иммунитет. Алкаш недоумевает, но мгновенно уничтожает апельсин. Спрашивает, нет ли еще… Котенок издает жалобное мяуканье. Жрать, наверное, хочет. Алкаш говорит, что где‑то рядом есть магазин. Беру пушистика на руки и отправляюсь на поиски магазина. Покупаю молоко. Кормлю котенка. Утолив голод, котяра начинает урчать.
На улице изрядно темнеет. Посмотрев на часы, понимаю, что опаздываю на работу. Чмокаю пушистика в нос и лечу к метро, как ужаленная в задницу. Внезапно встречаю знакомого фрика. Он предлагает мне попить пива и пообщаться за жизнь. Ну почему он не появился хотя бы полчаса назад? Радостно обнимаюсь с ним, до треска костей, пачкаю его щеки ярко‑розовой помадой. Фрик отмечает, что я снова похудела. Интересуется фирмой моей краски для волос. Называет меня «сладкой тростиночкой». Обещает найти меня завтра в Интернете, предлагает как‑нибудь сходить потанцевать под Боя Джорджа в гей‑клуб. Черт! Ну почему я сегодня на работе?!
Я снова включаю в себе невозмутимость, когда прибываю в злополучное место. Яркая вывеска гласит: «Ночной стрип‑клуб».
– Здарова, суки! – слышится резкий голос одной из заходящих в гримерку танцовщиц. – Опа, наша ненормальная уже здесь? Фрида, здарова!
– Привет, – спокойно говорю я и достаю из своего отделения в общем шкафу черные лаковые ботфорты, на гигантском каблуке.
– Ой, ну что ты такая кислая, я прям не могу, – продолжает доставать меня девушка в короткой малиновой юбке, ковыряясь в зубах длинным ногтем. – Что, неудачно у кого‑то отсосала?
И так каждый раз. Не спрашивайте меня, почему, приходя на работу в клуб, я постоянно пытаюсь не сорваться. Здесь тяжело работать, если ты не совсем потерян для общества. Специфика нашего коллектива, мягко говоря, сложная. Все эти пошлые иногородние девицы изрядно действуют на нервы своими неприличными разговорами и примитивными шутками. Но я все‑таки терплю и работаю в этом месте.
Одержимая танцем, сложность которого сравнима с акробатикой, я тайком от знакомых и родственников прошла кастинг в один из скандально известных стрип‑клубов Москвы. Там я начала учиться танцевать на шесте. Такой поступок был своего рода преступлением. Я беспокоилась, что вскоре пойдут слухи, уничтожая мою репутацию, и эта информация дойдет до отца, который считает меня святым человеком.
Больше всего на свете мне было страшно расстроить папу, который сильно ушел в себя после смерти мамы. Поэтому я никогда не говорила ему о своих проблемах и неудачных романах, стараясь не волновать его. Особенно старательно я молчала о своих авантюрах. И все же я чувствовала, что на этот раз бессовестно испытываю судьбу, и все может закончиться печально.
Но стриптиз так бесстыдно привлекал меня… Он показался мне наивысшим искусством танца, когда я увидела его впервые. Это настоящий психологический театр, где главная роль принадлежит Мастерству Соблазна на Языке Пластики.
«СТРИПТИЗ» – слово, составленное из двух понятий: «STRIP» – обнажать и «TEASE» – дразнить. Мне во что бы то ни стало хотелось овладеть магией этого танца, о котором даже его поклонники говорят вполголоса, и научиться вовлекать смотрящих в волнующий диалог, с помощью движений обнажая перед ними свою душу.
Меня не покидали тревожные мысли: образованная девушка, из интеллигентной семьи, немного на своей волне, но куда меня несет? И это при том, что я – москвичка и окончила престижный институт… У ваших родителей точно встали бы волосы дыбом, узнай они, что вы дружите со стриптизершей, которая выбрала это порочное искусство, имея высшее образование театральной актрисы. Обыватели откровенно не одобрят решение променять подмостки театров Москвы на сцену ночных заведений. А я, придя к полной переоценке ценностей в трудное для себя время, гордо подняла голову и показала миру средний палец, идя навстречу мечте.
Такой выбор не может считаться преступлением. Приняв это странное решение, я никому не причиняла боли. Все тщательно скрывается от папы, а до остальных людей мне нет дела. Уверена, что мама, видя с небес, что творится в моей душе, не накажет свою дочь осуждением. Ведь у меня есть очень серьезная причина поступать именно так. Кроме того, судьба давно заставила меня платить за свои мечты. Каждый раз, приходя на работу, я жертвую самой уязвимой составляющей своей души – самолюбием.
Дата добавления: 2018-10-25; просмотров: 186; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!