Темапрошлого, настоящегоибудущеговкомедии «вишневыйсад»

“Вишневыйсад” — последнеепроизведениеА. П. Чехова. Писательбылнеизлечимоболен, когдаписалэтупьесу. Онсознавал, чтоскороуйдетизжизни, и, наверное, поэтомувсяпьесанаполненакакой-тотихойгрустьюинежностью. Этопрощаниевеликогописателясовсем, чтоемубылодорого: снародом, сРоссией, судьбакоторойволновалаегодопоследнейминуты. Наверное, втакоймоментчеловекдумаетобовсем: опрошлом — вспоминаетвсесамоеважноеиподводититоги, — атакжеонастоящемибудущемтех, когооноставляетнаэтойземле. Впьесе “Вишневыйсад” какбудтопроизошлавстречапрошлого, настоящегоибудущего. Создаетсявпечатление, чтогероипьесыпринадлежаттремразнымэпохам: одниживутвчерашнимднемипоглощенывоспоминаниямиодавнопрошедшихвременах, другиезанятысиюминутнымиделамиистремятьсяизвлечьпользуизвсего, чтоимеютнаданныймомент, атретьиобращаютсвоивзорыдалековперед, непринимаявовниманиереальныесобытия.
Такимобразом, прошлое, настоящееибудущеенесливаютсяводноцелое: онисуществуютпосдельностиивыясняютмеждусобойотношения.
ЯркимипредставителямипрошлогоявляютсяГаевиРаневская. Чеховотдаетданьобразованностииутонченностирусскогодворянства. ИГаев, иРаневскаяумеютценитькрасоту. Онинаходятсамыепоэтичныесловадлявыражениясвоихчувствпоотношениюковсему, чтоихокружает, — будьтостарыйдом, любимыйсад, словомвсе, чтоимдорого
сдетства. Дажекшкафуониобращаются, каккстаромудругу: “Дорогой, многоуважаемыйшкаф! Приветствуютвоесуществование, котороевотужебольшесталетбылонаправленоксветлымидеаламдобраисправедливости...” Раневская, оказавшисьдомапослепятилетнейразлуки, готовацеловатькаждуювещь, напоминающуюейодетствеиюности. Домдлянее — этоживойчеловек, свидетельвсехеерадостейипечалей. УРаневскойсовершенноособоеотношениексаду — онкакбудтоолицетворяетвсесамоелучшееисветлое, чтобыловеежизни, являетсячастьюеедуши. Глядянасадвокно, онавосклицает: “Омоедетство, чистотамоя! Вэтойдетскойяспала, гляделаотсюданасад, счастьепросыпалосьвместесомноюкаждоеутро, итогдаонбылточнотаким, ничтонеизменилось”. ЖизньРаневскойбыланеизлегких: онаранопотеряламужа, авскорепослеэтогопогибеесемилетнийсын. Человек, скоторымонапопыталасьсвязатьжизнь, оказалсянедостойным — изменялейитранжирилееденьги. Новернутьсядомойдлянеевсеравночтоприпастькживительномуисточнику: онавновьчувствуетсебямолодойисчастливой. Всяболь, накипевшаявеедуше, ирадостьвстречивыражаютсявееобращенииксаду: “Осадмой! Послетемнойненастнойосениихолоднойзимыопятьтымолод, полонсчастья, ангелынепокинулитебя...” СаддляРаневскойтесносвязансобразомпокойнойматери — онапрямовидит, какматьвбеломплатьеидетпосаду.
НиГаев, ниРаневскаянемогутдопустить, чтобыихусадьбабыласданадачникамваренду. Онисамуэтумысльсчитаютпошлой, ноприэтомнежелаютглядетьвлицореальности: приближаетсяденьаукциона, иимениебудетпроданосмолотка. Гаевпроявляетполнуюинфантильностьвэтомвопросе (ремарка “Кладетвротледенец” какбудтоподтверждаетэто): “Процентымызаплатим, яубежден...” Откудаунеготакаяубежденность? Накогоонрассчитывает? Явноненасебя. Неимеянатоникакихоснований, онклянетсяВаре: “Честьюмоейклянусь, чемхочешь, клянусь, имениенебудетпродано! ... Счастьеммоимклянусь! Воттебемоярука, назовименятогдадрянным, бесчестнымчеловеком, еслиядопущудоаукциона! Всемсуществоммоимклянусь!” Красивые, нопустыеслова. Иноедело — Лопахин. Этотчеловекнаветерсловнебросает. ОнискреннепытаетсярастолковатьРаневскойиГаеву, чтоестьреальныйвыходизсоздавшегосяположения: “Каждыйденьяговорювсеодноитоже. Ивишневыйсад, иземлюнеобходимоотдатьварендуподдачи, сделатьэтотеперьже, поскорее, — аукционнаносу! Поймите! Разокончательнорешите, чтобыбылидачи, такденегвамдадутсколькоугодно, ивытогдаспасены”. Стакимпризывом “настоящее” обращаетсяк “прошлому”, но “прошлое” невнемлет. “Окончательнорешить” — этонепосильнаязадачадлялюдейтакогосклада. Импрощепребыватьвмиреиллюзий. ЗатоЛопахинвременидаромнетеряет. ОнпростопокупаетэтоимениеиликуетвприсутствиинесчастнойиобездоленнойРаневской. Покупкаимениядлянегоимеетособоезначение: “Якупилимение, гдедедиотецбылирабами, гдеихнепускалидажевкухню”. Это — гордостьплебея, который “утернос” аристократам. Емутолькожаль, чтоотецидедневидятеготоржества. Зная, чтозначилвишневыйсадвжизниРаневской, онбуквальнопляшетнаеекостях: “Эй, музыканты, играйте, яжелаювасслушать! Приходитевсесмотреть, какЕрмолайЛопахинхватиттопоромповишневомусаду, какупадутназемлюдеревья!” ИтутжесочувствуетрыдающейРаневской: “О, скореебывсеэтопрошло, скореебыизмениласькак-нибудьнашанескладная, несчастливаяжизнь”. Ноэто — минутнаяслабость, ведьонпереживаетсвойзвездныйчас. Лопахин — человекнастоящего, хозяинжизни, новотзанимлибудущее?
Можетбыть, человекбудущего — ПетяТрофимов? Он — правдолюб (“Ненадообманыватьсебя, надохотьразвжизнивзглянутьправдепрямовглаза”). Егонеинтересуетсобственнаявнешность (“Янежелаюбытькрасавцем”). Любовьон, видимо, считаетпережиткомпрошлого (“Мывышелюбви”). Всематериальноееготоженепривлекает. Онготовразрушитьипрошлое, инастоящее “дооснованья, азатем...” Ачтозатем? Развеможновыраститьсад, неумеяценитькрасоту? Петяпроизводитвпечатлениечеловеканесерьезногоиповерхностного. Чехова, видимо, совсемнерадуетперспективатакогобудущегодляРоссии.
Остальныегероипьесытожеявляютсяпредставителямитрехразныхэпох. Например, старыйслугаФирсвесьизпрошлого. Всеегоидеалысвязанысдалекимивременами. Реформу 1861 годаонсчитаетначаломвсехбед. Емуненужна “воля”, посколькувсяегожизньпосвященагосподам. Фирс — оченьцельнаянатура, он — единственныйгеройпьесы, наделенныйтакимкачеством, какпреданность.
ЛакейЯшасродниЛопахину — неменеепредприимчивый, ноещеболеебездушныйчеловек. Какзнать, может, ионскоростанетхозяиномжизни?
Прочитанапоследняястраницапьесы, нонетответанавопрос: “Такскемжеписательсвязываетсвоинадеждынановуюжизнь?” Появляетсяощущениекакой-торастерянностиитревоги: ктобудетрешатьсудьбуРоссии? Комуподсилуспастикрасоту?

Мы поможем в написании ваших работ!