Своєрідність магічного реалізму у романі Габріеля Гарсіа Маркеса «Сто років самотності»
Литература Латинской Америки: общая характеристика
· Постколониальная литература, развивавшаяся под влиянием литературы метрополии (Испании);
· Уникальная историческая ситуация: сосуществование и взаимодействие высокоразвитой культуры колонизаторов и первобытной культуры коренного населения;
· «Боливарианская альтернатива»: общее противостояние экспансии США;
Магический реализм
· Термин введен применительно к живописи – Францем Роо (1925); применительно к литературе – Эдмоном Жалу (1931); применительно к латиноамериканской литературе – Алехо Карпентьером («Lorealmaravilloso», 1949);
· Предтечи в Латинской Америке: «креольское барокко», индеанистский роман, ультраизм, негризм, костумбризм
· Представители: Алехо Карпентьер, Мигель Астуриас, Габриэль Гарсиа Маркес, Карлос Фуэнтес, Хулио Кортасар
Основные характеристики магического реализма
· Мифомышление;
· «Космовидение» (Роа Бастос);
· Барочность, избыточность, «упорядочивание через беспорядок» (Карпентьер);
· Непротиворечивое сосуществование фантастических и реальных элементов;
· Циклическая модель времени;
· Мультикультурализм;
· Фольклорная основа
· «Сто лет одиночества»:
поэтика магического реализма
· История рода Буэндиа – история человеческой цивилизации;
· Макондо – микро- и макрокосм, модель мира;
· Герои – архетипические образы;
· Цикличность художественного времени: «…история этой семьи представляет собой цепь неминуемых повторений, вращающееся колесо, которое продолжало бы крутиться до бесконечности, если бы не все увеличивающийся и необратимый износ оси»;
· Телеологизм: мифологические эпохи (эпоха первотворения, исхода, дождя, засухи, владычества банановой компании, упадка, забвения) завершаются эсхатологической катастрофой;
· Сюжетная основа - обобщенные и пропущенные через призму фольклорных представлений мифы
«Сто лет одиночества»: темпоральная структура
· Три уровня организации материала: исторический, сказочно-мифологический, поэтический
· Линейность исторического времени, цикличность мифологического, универсальность поэтического
· Гибель Макондо – гибель самобытности Латинской Америки под воздействием колонизации (исторический уровень), осуществление предсказания Мелькиадеса (мифологический уровень), разрушение дома как символа одиночества, слияние его с природой, новое начало (поэтический уровень)
Таким образом, говоря о магическом реализме как о литературном направлении, мы имеем в виду прежде всего некий сплав действительного и вымышленного, обыденного и сказочного, очевидного и чудесного. Это особый способ видения мира через призму народно-мифологического сознания. Вместе с тем магический реализм для Латинской Америки – это не «игра в сказку» (не «Уолт Дисней», как презрительно говорит Маркес), но особенности самой действительности. Карпентьер писал: «Америка с ее девственным пейзажем, с ее историей и своеобразным миром, с ее многочисленным индейским и негритянским населением, с ее плодотворным смешением рас и культур далеко не исчерпала сокровищницы своих мифов.
Мир «Ста лет одиночества» сложен и неоднороден, автор практически не дает оценки описываемым событиям, здесь нет безусловно положительных или безусловно отрицательных персонажей, герои – скорее, полу-архетипические образы.
Магия, магическое – одни из ключевых понятий для романа, но понятия эти ключевые для всей латиноамериканской действительности. В этом смысле «Сто лет одиночества» – не выдумка, а художественно переработанное отражение реальности. В беседе с Мануэлем Перейрой Габриэль Гарсиа Маркес особенно подчеркивает, что верит в «магию реальной жизни». «Я думаю, – говорит он, – что Карпентьер «магическим реализмом» на самом деле называет то чудо, каким является реальность, и именно реальности Латинской Америки вообще, в частности реальность карибских стран. Она – магическая».
Исследователи много писали о прототипах образов героев «Ста лет одиночества». Разумеется, действительность – это материал для создания романа, но только художественное осмысление ее могло привести к созданию романа. Показателен в этом смысле эпизод с желтыми бабочками Маурисио Бабилоньи – эпизод фантастичный: везде, где появляется этот герой, его окружают желтые бабочки. «Никакой фантастики, – отвечает на это автор, – я прекрасно помню, как в наш дом в Аракатаке приходил монтер, когда мне было 6 лет, и мне кажется, что я и теперь вижу мою бабушку в тот вечер, когда ее испугала белая бабочка». Маркес изменил только цвет той самой бабочки – белый нажелтый, и это стало шагом к ее литературному воссозданию в книге, то есть произошло поэтическое переосмысление реально существующего факта.
Это Габриэль Гарсиа Маркес и называет «магией реальности». «Я думаю, – пишет он в статье «Многое я рассказал вам впервые…», – единственное, что надо делать писателям – приверженцам «магического реализма» – это просто верить в реальность, не пытаясь объяснить, почему они приверженцы именно такого реализма».
В романе совершенно очевидно представлена и такая черта мифологического времени, как деление времени на мифологические эпохи, которые могут завершаться грандиозными катастрофами, уничтожающими мир. Жизнь Макондо выстраивается как смена эпох (эпоха первотворения, исхода, эпоха дождя, засухи, владычества банановой компании и т.д.), а завершается космический цикл, как и положено в мифологии, катастрофой, стирающей Макондо с лица земли. По мнению Кофмана, «использовав модель замкнутого пространства и мифологического времени, Габриэль Гарсиа Маркес смог создать универсальную эсхатологическую метафору истории рода человеческого».
Но время в «Сто лет одиночества» не только движется по кругу; у него есть еще одно свойство – замедляться и даже останавливаться. Маркес сознательно «убыстряет» время, рассказывая все более и более кратко о каждом следующем поколении Буэндиа. Но, что удивительно, даже в одну и ту же эпоху оно течет по-разному, оно может «застрять» в какой-нибудь комнате, как это произошло в комнате Мелькиадеса, где всегда март и всегда понедельник.
Итак, почти каждый персонаж «Ста лет одиночества» необычен, таинственен, фантастичен, он – носитель магических черт характера или, по крайней мере, с ним происходят чудесные события. Достаточно вспомнить, что Хосе Аркадио может предсказывать будущее и разговаривать с призраком убитого им в юности Пруденсио Агиляра, не говоря уже о том странном факте, что большую часть жизни он проводит привязанным к дереву в патио, и так до конца и не ясно, жив он или уже нет.
Урсула, его жена, – едва ли не ключевой персонаж романа, та самая ось, вокруг которой вращается и действие, и время. Она долгожительница, и это тоже более чем необычно. И, разумеется, ей, так же как и мужу, дано общаться с покойными. Именно Урсула становится свидетельницей чудесного вознесения Ремедьос Прекрасной.
Но, пожалуй, самый фантастический персонаж романа – цыган Мелькиадес, умерший в болотах Амазонии, но вернувшийся к жизни под тем совершенно естественным предлогом, что ему стало скучно. Вскоре он целиком отдается единственному занятию – предсказанию дальнейшей судьбы рода Буэндиа и городка Макондо. Чилийский литературовед Ариэль Дорфман назвал Мелькиадеса «цивилизатором Прометеем», и, очевидно, определенное сходство между функциями этих двух персонажей действительно наблюдается.
Особое место в определении структуры магического в «Ста лет одиночества» имеют мифы, причем как языческие, так и христианские. Сюжетную основу «Ста лет одиночества» составили обобщенные и пропущенные через призму фольклорных представлений библейские предания, вместе с тем здесь же мы найдем черты и древнегреческой трагедии, и романа-эпопеи.
Сама атмосфера романа магическая. Чрезмерность и излишества являются здесь нормой повседневности. Тут есть летающие ковры, на которых катаются дети, эпидемии бессонницы и беспамятства, бессмертные военачальники, несмываемые со лбов пепельные кресты, возносящиеся на небо женщины. И все же, какой был магической не была реальность, созданная воображением Габриэля Гарсиа Маркеса, – это все-таки именно реальность. «Главное величие этой книги, – писал Марио Варгас Льоса, – состоит именно в том, что все в ней: действие и фон, символы и колдовство, предзнаменования и мифы – глубоко уходит корнями в реальность Латинской Америки, ею питается и в преобразованном виде отражает ее точно и беспощадно».
Действительно, как может фантастический роман быть таким точным отражением реальности? Дело в первую очередь в особом языке и взгляде, выбранном Маркесом, - сухом, слегка отстраненном и ничему на свете не удивляющемуся. О самых невероятных событиях он пишет едва ли не с подробностями газетного репортера. Он смешивает таинственное и каждодневное, благодаря чему невероятные события уже не кажутся совсем уж невозможными. Это смешение мы наблюдаем в наиболее показательном примере левитации – вознесении Ремедьос Прекрасной. Сам факт исчезновения в небе Ремедьос не кажется неправдоподобным благодаря очень «земной» детали – тем простыням, на которых она улетела.
Дата добавления: 2018-06-01; просмотров: 632; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!