Вопрос 11. Ф. Бопп, Р. Раск, А. Х. Востоков и Я. Гримм как основоположники сравнительно – исторического языкознания, характеристика их основных трудов



Франц Бопп (1791—1867). Первым ученым, приступив- шим к созданию сравнительной грамматики на основе сближений между санскритом и языками Европы, был немец Франц Бопп. После пребывания в Париже, тогдашнем центре востоковедения, где он ознакомился с санскритом, в 1816 г. Бопп в возрасте 25 лет Опубликовал во Франкфурте-на-Майне свою первую работу «О Системе спряжения санскритского языка в сравнении с таковым Греческого, латинского, персидского и германского языков» («UberdasConjugationssystemderSanskritspracheinVergleichungmitjenemdergriechischen, lateinischen, persischenundgermanischenSprache»). В этой работе он рассматривает лишь одну сторону грамма- тического строя языка — глагольную флексию; путем сравнения форм названных в заглавии языков Бопп показывает, что эти 39 формы в основном сходны, что свидетельствует об их общем про- исхождении. О роли сопоставления с санскритом для сравнитель- ной грамматики А. Мейе пишет следующее: «Знакомство с санскри- том в двух отношениях имело решающее значение для создания сравнительной грамматики. Прежде всего, санскрит сохранил архаичную морфологию и систему согласных, позволяющие со- ставить себе представление о том, чем мог быть индоевропейский язык; без этого ряд существенных черт этого языка остался бы навсегда неизвестным или плохо известным. Во-вторых, индий- ские грамматики произвели до самых мельчайших подробностей анализ фонетики и грамматики этого языка; с начала XIX в. грамматики Кольбрука, Уилкинса (1808), Кери, Форстера, список корней Уилкинса (1815), издание «Амаракоши» и других туземных словарей, предпринятое Кольбруком (Калькутта, 1807), ознако- мили европейских ученых с важнейшими результатами работы индийских грамматиков; в той широкой мере, в какой санскрит представляет индоевропейскую фонетику и морфологию, здесь уже был налицо независимый от греческих теорий анализ индоевропей- ской грамматики, достаточный для обновления лингвистических представлений и покоящийся на наблюдении фактов»1 . Таким образом, 1816 г. может быть назван годом рождения сравнительно-исторического языкознания. До Боппа было извест- но, что индоевропейские языки (этот термин введен тоже Боппом) представляют собой семью родственных языков, возникших из одного праязыка. Это декларативно заявляли В. Джонс и Ф. Шле- гель. Однако заслугой Боппа является то, что он сумел на основе материала родственных языков построить общую теорию. При сравнении окончаний глаголов он выяснил, что в индоевропейских языках имеются не только отдельные сходные явления, но целая система соответствий, единство грамматической системы. Его цель — выводя древний, первоначальный вид форм, объяснить явления одного языка с помощью фактов другого языка. Это яви- лось новым и определяющим для создания сравнительно-истори- ческого метода. Бопп предполагал, что своим исследованием он приближается к восстановлению «первобытного» состояния языка. Это, конечно, неверно. Поиски первоисточника анализируемых им форм — наи- более уязвимое место в копцепцииБоппа. Примыкая к индийским грамматистам, он исходил из предположения, что слова произво- дились первоначально от односложных корней. Одни корни были глагольными: as 'быть', tan 'растягивать', другие местоименными: ta 'тот', та 'мой' и т. п. От первых, по его мнению, образовались глаголы и имена существительные, от вторых — местоимения и частицы. По мнению Боппа, окончания падежей и личные флексии глаголов также первоначально были местоименными корнями, 1 Мей е А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. Приложение: Очерк развития сравнительной грамматики. М.—Л., 1938, с. 448. 40 которые с течением времени подверглись слиянию (агглютинации) с самостоятельными именными и глагольными корнями. Суффикс у латинского перфекта atnavi 'я любил' он объясняет как образо- вание от корня Ыш, латинского fui и т. д. Ошибался Бопп и в оцен- ке санскрита как древнейшего из индоевропейских языков. Изме- нения после распада индоевропейского праязыка Бопп оценивал как постепенный упадок. Таким образом, Бопп открыл сравнительную грамматику, по замечанию Мейе, в поисках индоевропейского праязыка, подобно Колумбу, который открыл Америку в поисках пути в Индию. Сказанное можно подтвердить словами самого Боппа: «Мы должны прежде всего познакомиться с системой спряжения древнеиндий- ского языка и обозреть сравнительно с ней греческое, латинское, германское и персидское спряжение, тем самым мы обнаружим их тождество, вместе с тем увидим последовательное и постепенное разрушение простого языкового организма и усмотрим тенденцию к замене его механическими сочетаниями, из чего возникло подо- бие нового организма, когда элементы этих сочетаний сделались неузнаваемы». Став в 1821 г. профессором в Берлинском университете, Бопп продолжал свои исследования. В 1833—1852 гг. Бопп издал в трех томах свою главную работу «Сравнительная грамматика санскрита, зендского, армянского, греческого, латинского, старославянского, готского и немецкого языков». Он включает в исследование все новые и новые языки: вместо персидского уже находим более древ- нийзендский (язык Авесты), появление литовских грамматик и развитие славянской филологии дают возможность включить ли- товский и старославянский языки, уже использован армянский язык и материалы кельтских и албанского языков. Хеттский, то- харский и некоторые другие языки были открыты значительно позже. Правда, Бопп ошибался, стремясь доказать родство с индоевропейскими языками также индонезийских и кавказских языков. Обращение Боппа к анализу индоевропейских флексий имело также важное значение для сравнительно-исторического языко- знания, ибо соответствия в системе флексий являются гарантией родственных отношений языков, так как флексии обычно не под- вергаются заимствованию, чего нельзя сказать о словах и корнях языка. Бопп «почти исключительно занимался морфологией и в морфологии — анализом словоизменения, но пренебрегал изуче- нием фонетической эволюции и ее законов; он не исследовал ни употребления форм, ни структуры предложения. После Боппа оставалось строго проследить развитие каждого языка, построить историческую фонетику, теорию употребления форм и теорию предложения, установить строгие законы и в особенности устра- нить умозрительные заключения о происхождении форм, в чем Бопп является приверженцем старых идей и отнюдь не основополож- ником нового учения, 41 Эта работа началась еще при жизни учителя с самого появления его первых трудов» 1 .

£ 24. Расмус Раек (1787—1832). Одно- временно с Боппом, но независимо от не-го начал сравнительно-историческое изу- чение индоевропейских языков датский языковед Расмус Христиан Раек. В 1811 г. он издал свою первую работу «Руководст- во по исландскому языку», в которой вы- ступил против логической грамматики: «Задача грамматики не давать указания, как должно образовать слова, а описы- вать, как слова образуются и изменяются». В 1816—1823 гг. Раек путешествовал по Азии, побывал в Индии и России, но в своих работах так и не использовал языковых по- казаний санскрита. С 1823 г. до преждевременной смерти Раек был профессором в Копенгагене. В 1814 г. он написал, а в 1818 г. напечатал свой главный труд «Исследование в области древнесеверного языка, или Происхожде- ние исландского языка». Вторая часть этой работы в немецком пе- реводе была опубликована в 1822 г. под названием «О фракийском языковом классе». Раек открыл сходство германских языков с греческим, латин- ским и балто-славянскими языками и высказал много положений, остающихся актуальными до нашего времени. Так, он считает, что «ни одно средство познания происхождения народов и их родствен- ных связей в седой древности, когда история покидает нас, не яв- ляется столь важным, как язык» 2 . Он предлагает четко различать при сравнении языков лексику и грамматику и отмечает первосте- пенную важность грамматических соответствий и той лексики, которая связана с самыми необходимыми понятиями, явлениями и предметами. «Если мы сравним несколько языков, стремясь к тому, чтобы это сравнение было полным и дало нам возможность судить об их родстве, древности и прочих отношениях, то мы дол- жны непременно иметь в виду обе эти стороны языка и особенно не забывать о грамматике, так как опыт показывает, что лексические соответствия являются в высшей степени ненадежными». Раек считает грамматические соответствия более надежным признаком родства или общности происхождения языков потому, что при взаимодействии языков чрезвычайно редко или, вернее, никогда язык не перенимает форм склонения и спряжения, но, наоборот, скорее теряет свои собственные. 1 М е й е А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков с. 450—451. а 3 в е г и и ц е в В, А. История языкознания XIX—XX веков в очерках и извлечениях, ч. 1. М., 1964, с. 40. 42 Раек обращает внимание на то, что слова могут менять свое значение, отмечает отличительные признаки исконных и заимст- вованных слов, рекомендует при исследовании производить тща- тельный морфологический анализ слова — «не разлагать самый корень и не затрагивать его», предлагает установить правила для «буквенных переходов», т. е. фонетических соответствий между родственными языками, справедливо полагая, что при этимологи- ческом анализе «нет иного средства помощи, кроме значения». Именно поэтому считают, что Раек реабилитировал этимологию. Раек не ставит перед собой несбыточных генетических задач, как это делал Бопп. Он исследовал связи скандинавских языков с другими индоевропейскими языками, не стремясь при этом к восстановлению первоначальных форм сравниваемых языков. На- чав свое исследование с исландского языка, Раек сопоставляет его прежде всего с ближайшими «атлантическими» языками — грен- ландским, кельтским, баскским, финским и отказывает им в род- стве (относительно кельтских языков он позднее изменил свои взгляды). Затем Раек сопоставляет исландский язык с ближайше родственным норвежским, далее идет сравнение с другими сканди- навскими (шведский, датский) языками. Эти языки сравниваются с другими германскими. Наконец, вся германская группа языков и ее признаки сравниваются с показаниями греческого и латинско- го языков, которые Раек именует «фракийскими». В результате Раек приходит к заключению, что скандинавские и германские языки являются близкими ветвями и что они вместе со славянской и балтийской языковыми группами имеют свой источник в «древнефракийском» языке, под которым понимается вымерший праязык или язык доисторических времен юго-восточ- ной Европы. Так как, по его мнению, «греческий и латинский являются самыми древними и единственными его пережитками, то они должны рассматриваться как источники исландского языка». А. Мейе дает следующую сравнительную оценку трудов Раска и Боппа: «Раек значительно уступает Боппу в том отношении, что не привлекает санскрита, но он указывает на исконное тождество сближаемых языков, не увлекаясь тщетными попытками объясне- ния первоначальных форм; он довольствуется, например, утвержде- нием, что каждое окончание исландского языка можно в более или менее ясном виде отыскать в греческом и в латинском, и в этом отношении его книга более научная и менее устарела, чем сочине- ния Боппа»1 .

$ 25. А. X. Востоков (1781—1864). Александр Христофорович Востоков относится к основоположникам сравнительно-историче- ского метода на славянском языковом материале. Основные рабо- ты Востокова — «Рассуждение о славянском языке» (1820), «Рус- ская грамматика» (1831), «Опыт словаря областного великорусско- 1 М е й е А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков, С. 451. 43 го языка» (1852), «Словарь церковносла- вянского языка» (1858—1861). Филологичес- кие труды Востокова, в основном полеогра- фические и по истории отдельных памятников славянской письменности, издал И. И. Срез- невский в книге «Филологические наблю- дения А. X. Востокова» (1865). С 1826 г. Востоков состоял членом Российской Ака- демии и членом-корреспондентом Академии наук, в 1841 г. он избирается академиком. Востоков был интересным поэтом. Вследст- вие физического недостатка — заикания он не мог вести преподавательскую дея- тельность, а состоял хранителем библиоте- киРумянцевского музея. Эпохальное значение имело неболь- шое «Рассуждение о славянском языке» Востокова, напечатанное в 1820 г. в «Трудах Общества любителей российской словесности». В нем Востоков начинает с обозрения сла- вянских языков, повторяет классификацию Добровского на вос- точные и западные славянские языки, но основное внимание уделяет выяснению места старославянского языка и его отношения к русскому, сербскому и другим языкам. Сопоставляя корни и грамматические формы живых славянских языков со старосла- вянскими фактами, Востоков сумел разгадать непонятные до него факты старославянских памятников. Прежде всего, он определил звуковое значение «юсов» — большого и малого, про- изведя сопоставление ряда старославянских слов со словами поль- ского языка, сохранившего носовые гласные. Это сопоставление фактов мертвых языков с фактами живых языков и диалектов было новшеством и позднее стало всеобщим достоянием сравнительной грамматики. Востоков пишет: «Разность диалектов, существовавшая, без сомнения, в самой глубокой уже древности у разных поколений славянских, не касалась в то время еще до склонений, спряжений и других грамматических форм, а состояла большею частью только в различии выговора и в употреблении некоторых особенных слов». Например, русские издавна говорили волость, а не власть, город, а не град, берег, а не брег, ночь, а не нощь, вожь, а не вождь и т. п. Но чем глубже в древность идут памятники разных славянских диалектов, тем ближе они между собой. Востоков полагает, что «во время Константина и Мефодия все племена славянские, как западные, так и восточные, могли разуметь друг другу так же лег- ко, как теперь, например, архангелогородец или донской житель разумеет москвича или сибиряка». Таким образом, Востоков по- нимал, что славянский праязык распадался на диалекты, которые дифференцировались постепенно, увеличивая «грамматическую раз- ность», пока не стали отдельными языками. 44 На примере носовых гласных, развития праславянских соче- таний Ц, dj и Ы перед гласными переднего ряда Востоков показы- вает характер звуковых соответствий в родственных языках и развитие различных сочетаний в разных языках и диалектах от одной предполагаемой формы до современных фактов. Этот метод реконструкции не засвидетельствованных письменными памятни- ками форм также имеет общеметодологическое значение, выходит за пределы славянского языкового материала и является вкладом в мировое языкознание. Полемизируя с мнением Добровского о сербском происхожде- нии старославянского языка, Востоков вместе с тем отверг и пред- ставление о старославянском как о праязыке, ибо он «не мог быть коренным или первобытным языком всего народа славянского, разделенного тогда на многие племена и на великом пространстве Европы рассеянного: он был наречием одного какого-нибудь пле- мени». Востоков четко различает старославянский и русский язы- ки, отмечая, что старославянский, «на который переложены библей- ские книги, был не только у сербов, как полагает Добровский, но и у русских славян едва ли не в общенародном употреблении». Востоков принципиально различает древнерусский язык, на ко- тором написаны «Русская правда» и «Слово о полку Игореве», от церковнославянского. Недаром он сравнивает старославянский с книжным языком, каким для западного духовенства был латин- ский. По его мнению, в таком же употреблении был славянский язык в России среди духовенства, пока народный русский язык не сделался книжным. Востоков подчеркивает также и глубокое воздействие старославянского на литературный русский язык. Он пишет: «Правда, что и русский простонародны й язык весьма несходен стал не только со славянским, но даже с русским же книжны м языком, обогатившимся многими словами из церковнославянского и поправляющим по оному выговор свой и правописание... Какому бы диалекту первоначально ни принадле- жал язык церковных славянских книг, он сделался теперь как бы собственностью россиян, которые лучше других славян понимают сей язык и более других воспользовались оным для обогащения и для очищения собственного своего народного диалекта». В последующие годы Востоков продолжал научное изучение и особенно издание древних славянских рукописей, без чего изу- чение старославянского языка не представлялось возможным. Он составил образцовое «Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музея» (1842), в котором уже последовательно раз- личаются болгарский, сербский, русский и южнорусский (украин- ский) изводы старославянского языка. Это позволило на практике осуществить периодизацию этого языка на древний, средний и новый периоды, отличить прежде всего старославянский язык от среднеболгарской его трансформации. В 1843 г. Востоков осуще- ствил научное издание Остромирова евангелия о превосходным лингвистическим комментарием. 45

§ 26. Якоб Гримм (1785-1863). Подоб- но Востокову, исследовавшему славянские языки, Я. Гримм исследовал с помощью сравнительно-исторического метода одну языковую группу— германскую. Важное значение имеет его «Немецкая граммати- ка» («DeutscheGrammatik») в четырех томах. Собственно, это историческая грамматика немецкого языка на широком фоне сравне- ния со всеми другими германскими язы- ками, начиная с первых письменных памятников. Первый том этого труда вы- шел в 1819 г. Второе, [радикально перера- Якоб Гримм ботанное издание первого тома, который включал в себя историческую фонетику германских языков, в том числе и закон передвижения согласных в германских языках, вышло в 1822 г. Все четыре тома были завершены в 1837 г. «История немецкого язы- ка» («GeschichtederdeutschenSprache») появилась в 1848 г. В своем большом «Немецком словаре» Я. Гримм стремился охватить сло- варный состав немецкого языка от Лютера до Гёте. Первый том вышел в 1854 г., последний — только через сто лет, в 1960 г. Работа Гримма оказала исключительное влияние на разработ- ку истории отдельных индоевропейских языков своим практиче- ским подходом к изучению языковых фактов. Гримм не занимается в «Немецкой грамматике» выдвижением общих языковедческих тео- рий или смелых предложений, он осуществляет исторический под- ход к изучению родственных языков и излагает действительное дви- жение грамматических форм в германских языках. Несомненно, что многим исследователям (из русских — Ф. И. Буслаеву) им- понировал тезис Гримма: «Наш язык —• это также наша история», который мастерски был осуществлен им на практике. Другим принципом Гримма было стремление к тщательному изучению фактов. Он говорил: «В грамматике я чужд общелогическихпоня- тий. Они, как кажется, привносят с собой строгость и четкость в определениях, но они мешают наблюдению, которое я считаю ду- шой языкового исследования». Следование этим принципам позво- лило Гримму на большом материале доказать и обосновать отме- ченный уже Раском и другим датским языковедом Я- Бредсдор- фом (1790—1841) закон первого германского передвижения со- гласных, по которому система смычных согласных всех герман- ских языков передвинулась на одну ступень: индоевропейские придыхательные bh, dh, gh изменились в германском в b, d, g; ин- доневр. b,d, g-y- герм, р, t, k; индоевр. р, t, &->• герм. /, th, h (ср. лат. pater — нем. Voter, лат. согпи — нем. Нот, лат. duo — нем. zwei (из twel). Зто был первый образец фонетических законов, на признании и познании которых строится современная история любого языка. А. Мейе отмечает,- что «Немецкая грамматика» Гримма «была первым описанием целой группы диалектов, начиная с самых древ- них засвидетельствованных форм, и тем самым послужила образ- цом для последующих исследований других групп диалектов, за- свидетельствованных древними документами; самые мелкие под- робности отмечаются в ней со старанием или, лучше сказать, с благоговением; нотонкаяи сложная игра действий и воздействий, которыми разъясняются языковые явления, еще полностью не освещена, это скорее собрание наблюдений, а не объяснений»1 .

 


Дата добавления: 2018-04-04; просмотров: 1677;