Вместо жизни – слабый скрип?1



Нашу жизнь я бы изобразил евангельской картиной неудачного лова рыбы на Генисаретском озере. Я бы подробно нарисовал ее, так как здесь каждая мелочь имеет значение.

Берег Генисаретского озера, время перед рассветом, приближается зной изнуряющего дня. Воды озера спокойны, легкие волны лениво катятся к берегу, лижут камни и так же лениво возвращаются назад — приливы и отливы...

На берегу мы видим кучку людей. У них безразличный усталый вид — это рыбаки, которые всю ночь ловили рыбу. Только что они выполняли тяжелую работу. В неуклюжих рыбацких лодках, нагруженных просмоленными сетями, выходили они на ловлю рыбы. Напрягая все мускулы, закидывали они сети и с большим трудом их вытаскивали, ожидая увидеть серебро трепещущих рыб. И что же? Сети пусты? Нет, не пусты, в них много ила, травы, ракушек, камешков со дна — вот все, что было в сетях за всю ночь лова...

А ночь, самое благоприятное время для ловли рыбы, уже на исходе. Раздражение и досада овладевают рыбаками. Но когда мы увидели их на берегу, вытаскивающими намокшие сети, то в них уже не было раздражения, остались только апатия и усталость от непосильных трудов, безразличие было написано на лицах. Лишь холод от намокшей в воде одежды заставляет их иногда напряженно вздрагивать. Всю ночь они ловили безуспешно, а ведь рыба нужна для пропитания, и надо спешить, а то наступит дневной зной и работать будет невозможно. И вот в это время к ним подходит Спаситель и говорит одному из своих учеников: «Симон, забрось сети».

«Забрось сети!» Но как забросить, когда лучшее время — ночь — уже миновало? Не поборов раздражения, Симон сказал Иисусу: «Наставниче, всю ночь трудились и ничего не поймали!»

Эта картина — наша жизнь!

Если бы у меня был художник, то я бы сказал ему: нарисуй картину так, как я рассказал — и от вашего имени бы написал: «Всю ночь трудились, ничего не поймали».

Рассмотрим картину, которая имеет символическое значение. Озеро — это мир жизни, лодки — это жизненные пути, сети — душевные способности. Ночь — наша жизнь, так как день будет позже, после сумерек — смерти. Каждый родившийся человек получает лодку и отправляется в плавание. Пускаясь в плавание, мы кажемся себе великими, думаем, что совершаем что-то важное, очень нужное, грандиозное. Это оттого, что мы так окунулись в суету, что потеряли общий масштаб, и наше барахтанье кажется нам очень важным и великим, а на самом деле мы плаваем как бы на веревочке и барахтаемся невдалеке от берега. Вся наша жизнь есть борьба. Борьба за кусок хлеба.

Начнем с юности, когда идет борьба за приобретение знаний, образования. Некоторые падают уже тут. Дальше борьба за приискание должности. Когда эта борьба увенчается успехом, должность добыта, начинается новая борьба — сохранение места. И борьба не только за это, но борьба за семью, за детей, за их воспитание, за предохранение их от развращающего влияния, борьба за мир и'благоденствие в семье. Все время борьба, как и у тех рыбаков — всю ночь напролет.

Посмотрим же на улов, может быть, мы много поймали? Всю ночь нашей жизни мы трудились — так же напрягаются мускулы, утомляется и слабеет память, и с каждым годом, днем, часом, минутой мы не приобретаем, а растрачиваем наши способности, силы, здоровье — и сети наши обрываются. А душа? Приобретает ли она? Из Божьего цветка, полного аромата и чистоты, во что превращаются наши души? Особенно заметно это на юношестве. Мы видим, как юноши развращаются, грубеют, становятся наглыми, черствыми, теряют чистоту и доброту, мягкость, ласковость, стыдливость. Это уже ясно заметно у них с 15 лет, а в городах и того раньше.

Вот каков улов! Гордитесь вы? Ваши сети пусты, они заполнены только грязью, которую зацепили со дна жизни.

Еще мы можем сравнить нашу жизнь с музыкальным инструментом, который вышел из первоклассной мастерской, из рук отличного мастера. Каждая струна издавала полный, чистый, сочный звук. И вот инструмент попадает в неумелые руки — расстроена клавиатура, порваны струны; инструмент только двумя-тремя струнами издает хриплые звуки. Так и наша душа! Из рук Творца она выходит полная аромата, свежести, сочности; а потом, в жизни, теряет аромат, струны души обрываются, и мы в конце нашей жизни тихо скрипим на двух-трех струнах.

Может, в материальной жизни мы приобретаем много ценного? Нет, и в ней ничего! Все это мусор. Например, до переезда с квартиры на квартиру, пока мебель стоит, картины развешаны, все прибрано, создается впечатление красивого, уютного жилья. Однако стоит только все передвинуть, тряхнуть, как все будет представлять хлам и мусор.

Да что же, наконец, приобретает человек?

С годами слабеют руки, походка становится неуверенной, пропадает румянец, появляются морщины на лице. Усталость и апатия овладевают человеком.

И тут бывают два состояния души: или душа уже мертва, или же она мятется. Разве мало мы видели в жизни мятущихся душ?!

Гордитесь же вашим уловом! Ваши сети полны грязи жизни, и она-то и тяготит душу. Пора прекратить бесплодный улов - близится рассвет.

Остановитесь! Выйдите на берег, вытащите набухшие сети. Из Божьего цветка, полного аромата и чистоты, во что превращаются ваши души? Вытряхните всю грязь и воззовите ко Христу, Который близ вас ходит по берегу. Воскликните словами Евангелия: «Наставниче, всю ночь мы трудились, но ничего не поймали, помоги нам!»

И Господь услышит, и только один Он может заполнить ваши сети, как и на Генисаретском озере, где они заполнились по слову Его. Он наполнит благодатью так, что она будет прорывать ваши души своим обилием.

Так вот, решите теперь сами, нужны ли нам вера и христианство?

ВОПРОСЫ

1. Поскольку подавляющее большинство жителей Европы - христиане, то некоторые ученые считают, что вместо термина «европейская нравственность» следует употреблять термин «христианская нравственность». А как вы считаете?

2. Аргументируйте, что именно понравилось вам в проповеди, а что, возможно, и нет.

3. В проповеди говорится, что «мы так окунулись в суету, что потеряли общий масштаб, и наше барахтанье кажется нам очень важным и великим, а на самом деле мы плаваем как бы на веревочке и барахтаемся невдалеке от берега». Спросите у своих родителей или родственников, согласны ли они с этим утверждением? Выскажите и свое мнение по этому вопросу.

4. В этом разделе книги наша жизнь сравнивается с евангельской картиной неудачного лова рыбы на Генисаретском озере. Согласны ли вы с таким сравнением или нет? Почему?

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ

Что значит жить?

А действительно, что значит жить? Может быть, живешь лишь в те редкие минуты, когда находишься как бы на острие ножа? Или когда мысль и чувства напряжены до предела? А может быть, лишь в период смертельной опасности? И тогда жизнь — это смерть, а смерть — это жизнь.

Мысль о жизни часто начинается и кончается мыслью о смерти. Пожалуй, не найдется человека, который никогда бы не думал о смерти. Вспомним предсмертные стихи С. Есенина:

До свиданья, друг мой, до свиданья,

Милый мой, ты у меня в груди.

Предназначенное расставанье

Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,

Не грусти и не печаль бровей, —

В этой жизни умирать не ново,

Но и жить, конечно, не новей.

И все-таки на вопрос «Жить ли?» человек, как правило, отвечает утвердительно: «Жить!» И прежде чем размышлять, мы просто живем. Однако в то же время «просто на жизнь» мы не согласны. Нам нужно найти «оправдание» своей жизни, нужно самим «уразуметь» ее смысл. Это почувствовал и герой повести Л.Толстого «Смерть Ивана Ильича». В свои сорок пять лет в ужасе перед надвигающимся концом он понял, что «чем дальше от детства, чем ближе к настоящему, тем ничтожнее и сомнительнее были радости». И у Ивана Ильича резонно возникает вопрос:

— Не может быть, чтоб так бессмысленна, гадка была жизнь! А если точно она так гадка и бессмысленна была, так зачем же умирать, и умирать страдая? Что-нибудь не так!

«Может быть, я жил не так, как должно?» — приходило ему вдруг в голову. «Но как же не так, когда я делал все как следует?» — говорил он себе и тотчас же отгонял от себя это единственное разрешение всей загадки жизни и смерти как что-то совершенно невозможное.

Его угасающее сознание дает единственно правильный ответ: он думал, что жил, потому что жил как все, но это не была жизнь. Он понял, что есть совсем другое существование, более точно отвечающее понятию жизни. Есть другая жизнь, и с точки зрения этой другой жизни смерти нет.

«Вдруг какая-то сила толкнула его в грудь, в бок, еще сильнее сдавило ему дыхание, он провалился в дыру, и там, в конце дыры, засветилось что-то. С ним сделалось то, что бывало с ним в вагоне железной дороги, когда думаешь, что едешь вперед, а едешь назад, и вдруг узнаешь настоящее направление.

...Иван Ильич увидал свет, и ему открылось, что жизнь его была не то, что надо.

Он искал своего прежнего привычного страха смерти и не находил его. Где она? Какая смерть? Страха никакого не было, потому что и смерти не было.

Вместо смерти был свет.

— Так вот что! — вдруг вслух проговорил он. — Какая радость!

Для него все это произошло в одно мгновение, и значение этого мгновения уже не изменялось. Для присутствующих же агония его продолжалась еще два часа. В груди его клокотало что-то; изможденное тело его вздрагивало. Потом реже и реже стало клокотанье и хрипенье.

— Кончено! — сказал кто-то над ним.

Он услыхал эти слова и повторил их в своей душе. «Кончена смерть, — сказал он себе. — Ее нет больше».

В последние годы оживленно обсуждаются проблемы, связанные с жизнью и смертью человека, причем не только в философском плане, но и в более узких рамках биоэтики. Биоэтика изучает общечеловеческие проблемы отношения к детству и старости, к смерти и жизни, вообще ко всему живому и живущему. Ее философская основа — благоговение перед жизнью, взятой в самом широком контексте.

Одна из проблем биоэтики — проблема эвтаназии. Вопрос формулируется примерно так: дать ли возможность больному человеку распорядиться правом на свою жизнь по своему усмотрению, если лечение бессмысленно или безнадежно? Тут же возникает еще вопрос: помогать ли больному человеку, если лечение безнадежно, а сам человек находится без сознания?

Огромной проблемой остается и поиск ответа на следующий вопрос — а что, собственно, считать смертью? Современная медицина так трактует определение смерти: «Новое представление о смерти возникло в связи с развитием реаниматологии. Возможность оживления привела к тому, что остановка сердца и прекращение дыхания перестали быть признаком смерти: если потенциально, восстановив кровообращение и газообмен, можно восстановить жизнеспособность человека, следовательно, остановка сердца и дыхания основанием для диагноза смерти более не является. Поэтому теоретически смертью можно считать только тот момент, когда необратимыми становятся изменения в центральной нервной системе, в мозге, и когда, восстановив сердечную деятельность и газообмен, вы все равно уже не возвратите человека к жизни...»

ВОПРОСЫ

1. Согласны ли вы с мнением людей, считающих, что человек живет лишь тогда, когда мысли и чувства напряжены до предела? Пожалуйста, аргументируйте свою точку зрения.

2. Прочтите повесть Л. Толстого «Смерть Ивана Ильича». Как вы понимаете слова писателя «вместо смерти был свет»?

3. Возможно ли жить и в согласии с законами окружающего вас общества, и в согласии с самим собой? Почему?

4. Что изучает биоэтика? Что такое эвтаназия и каково ваше отношение к ней?

 


Дата добавления: 2018-04-04; просмотров: 147;