Извлечение внутренней темноты. 9 страница



Еще немного об этом: всякий раз, когда вы вводите в действие ум, он все рассекает на части, он анализирует. Реаль­ность одна, а ум всегда разделяет на части. А когда вы разделили реальность, вы фальсифицировали ее. Теперь вы можете бороть­ся всю свою жизнь вы ничего не достигнете, потому что первоначально реальность была единой, но ум разделил ее на две части, и теперь вы работаете с этими частями.

Например, как я уже говорил, жизнь и смерть являются единым целым, но для ума это два различных понятия и смерть является врагом жизни. Это не так, потому что жизнь не может существовать без смерти. Если жизнь не может существовать без смерти, то, как смерть может быть врагом? Это основная ситуа­ция. Смерть делает жизнь возможной. Жизнь растет в ней, смерть душа жизни. Без смерти жизнь невозможна. Но ум, мышление, разделяет их и делает их полярными противополож­ностями. Тогда вы можете все время думать об этом. Но все, что бы вы ни думали, будет ложным, потому что в самом начале вы совершили грех разделения.

Когда вы медитируете, деление исчезает. Когда вы медити­руете, деления быть не может, потому что, как можно делить в безмолвии?

Вы здесь. Каждый думает о том или ином в своем собствен­ном уме; тогда мы различны, каждый отличен от других, потому что ваши мысли являются вашими, а мои мысли моими. В моем уме мои собственные сновидения, а в ваших ваши. Здесь присутствуют много индивидуальностей, но если все мы меди­тируем ни я, ни вы не думаете, мышление прекратилось, то здесь не будет такого большого количества индивидуальностей. Здесь, в действительности, не будет вообще никаких индивиду­альностей. Если мы все медитируем, то все разграничения исчезают.

Когда я медитирую и вы медитируете, двух личностей больше нет. Их не может быть, потому что два безмолвия превращаются в одно. Они не могут быть двумя, потому что как вы можете провести границу между двумя безмолвиями? Вы не можете разделить их. Вы можете отделить одну мысль от другой, один ум от другого, но два безмолвия являются просто единым целым как два нуля. Два нуля не являются двумя сущностями; два нуля есть единое целое. Вы можете написать тысячу нулей, но это все равно будет один нуль.

Медитация порождает внутри вас нуль все разграниче­ния, все деления исчезают. Все это дает вам реальный глаз, третий глаз, даршан. Теперь вы можете видеть реальными глазами. Для этих реальных глаз реальность является чистой, раскрытой, обнаруживаемой. А при раскрытой реальности не существует никаких проблем.

 

Третий вопрос:

Какова разница между пристальным всматриванием в открытое чистое небо, пристальным разглядыванием фото­графии просветленного мастера и пристальным всматривани­ем в темноту?

 

Техника пристального всматривания в объект не связана, в действительности, с объектом; она связана с созерцанием самого себя. Потому что когда вы пристально, не мигая, смотрите, то вы становитесь сфокусированным, а природой ума является постоянное движение. Если вы действительно пристально всматриваетесь во что-либо, совершенно не двигаясь, то ум должен испытывать трудности.

Природой ума является перемещение от одного объекта к другому, постоянное движение. Если вы пристально всматрива­етесь в темноту, или в свет, или во что-нибудь другое, если вы действительно пристально всматриваетесь, то движение ума прекращается. Потому что если ум все время движется, то вы не сможете пристально вглядываться; вы будете все время упус­кать объект. Если ум будет присутствовать где-то в другом месте, то вы забудете, вы будете не в состоянии помнить, на что вы смотрите. Физически объект будет здесь, но для вас он исчезнет, потому что вас здесь не будет; в своих мыслях вы перемещаетесь.

Пристальное созерцание, тратака, означает, что вашему сознанию не позволяется двигаться. А когда вы не позволяете уму двигаться, то сначала он борется с этим, упорно борется, но если вы продолжаете пристально всматриваться, то постепенно он перестает бороться. Через какое-то время он останавливается. А когда ум останавливается, то его больше нет, потому что ум может существовать только в движении, мышление может существовать только в движении. Когда нет никакого движения, мышление исчезает, вы не можете думать, потому что мышле­ние означает движение от одной мысли к другой. Это процесс.

Если вы непрерывно пристально всматриваетесь в один предмет, будучи полностью осознающим и бдительным... Пото­му что вы можете пристально всматриваться и мертвыми глаза­ми: тогда вы можете продолжать думать. Только глаза, мертвые глаза, вы не вглядываетесь во что-то... просто смотрите мертвы­ми человеческими глазами, но ваш ум продолжает двигаться. От этого не будет никакой помощи. Пристальное всматривание имеет в виду не только ваши глаза, но и весь ваш ум, сфокуси­рованный посредством глаз.

Поэтому, какой бы ни был объект... Это зависит от вас: если вы любите свет хорошо. Если вы можете полюбить темноту хорошо. Если вы глубоко всматриваетесь, объект не имеет значения. Проблема в том, чтобы в вашем пристальном смотре­нии полностью остановить ум, сфокусировать его так, чтобы внутренние движение и суета прекратились, чтобы внутренняя неугомонность прекратилась. Вы просто смотрите на что-то, вы ничего не делаете. Это пристальное смотрение полностью изме­нит вас. Оно станет медитацией.

И это хорошо, вы можете испробовать это. Но помните, что ваши глаза и ваше сознание должны встретиться в едином фокусе. Вы действительно должны смотреть сквозь глаза, вы не должны отсутствовать. Необходимо ваше присутствие тоталь­ное присутствие. Тогда вы не сможете думать, ваше мышление станет невозможным. Здесь имеется только одна опасность: вы можете стать бессознательным, вы можете заснуть. Можно заснуть даже с открытыми глазами. Тогда ваш взгляд станет холодным, каменным.

В самом начале первым недостатком будет то, что вы будете смотреть на что-то, но сами будете отсутствовать. Это первый барьер. Ваш ум будет двигаться. Ваши глаза будут зафиксиро­ваны, но ваш ум будет двигаться не будет согласования между глазами и умом. Это будет первой трудностью. Если вы преодо­леете ее, то второй трудностью будет то, что, пристально всматриваясь во что-либо без всякого движения, вы заснете. Вы войдете в автогипноз, вы будете гипнотизировать самого себя. Это естественно, потому что наш ум знает только два состояния: или постоянное движение, или сон. Ум знает только два естес­твенных состояния: постоянное движение, мышление, или засыпание. А медитация является третьим состоянием.

Третье состояние, медитация, означает, что ваш ум так же безмолвен, как в глубоком сне, и является таким же бдительным и осознающим, как при мышлении, но должно присутствовать и то и другое. Вы должны быть бдительным, полностью бдитель­ным, и таким безмолвным, как в глубоком сне. Поэтому в «Йоге-Сутре» Патанджали говорится, что медитация является родом глубокого сна, но с одним отличием вы являетесь бдительным, осознающим. Патанджали приравнивает сушупти и самадхи: глубокий сон и предельную медитацию. Различие заключается только в том, что в глубоком сне вы не являетесь осознающим, а в медитации вы являетесь осознающим, но свойством обоих является глубокое безмолвие невозмущенное ничем безмолвие, без каких-либо волнений, неподвижное безмолвие.

Сначала может получаться так, что при пристальном смотрении вы будете засыпать. Поэтому, если вы сможете так фокусировать свой ум, что он будет оставаться неподвижным, то оставайтесь бдительным, не засыпайте. Потому что если вы заснете, то вы провалитесь в бездну, в провал. Как раз между этими двумя провалами постоянным мышлением и сном находится узкий мостик пребывания в медитации.

 

 Четвертый вопрос:

Вы говорили, что наука экспериментирует с объектив­ным, а религия с субъективным. Но в настоящее время имеется новая развивающаяся наука, психология, или, более точно, глубинная психология, которая является как объек­тивной, так и субъективной. Таким образом, наука и религия согласуются друг с другом в глубинной психологии.

 

Они не могут согласовываться друг с другом. Глубинная психология, изучающая психические явления, также является объективной. И методы глубинной психологии являются мето­дами объективной науки.

Постарайтесь понять различия. Вы можете, например, изучать медитацию научными способами. Вы можете наблюдать кого-то, кто медитирует, но тогда для вас медитация становится объектом. Вы медитируете, а я наблюдаю. Для наблюдения за тем, что происходит с вами, что случается в вас, я могу применить разнообразные научные инструменты, и это наблю­дение будет объективным. Я нахожусь снаружи. Я не медити­рую. Медитируете вы; вы являетесь объектом для меня.

Тогда я могу пытаться понять, что происходит с вами. Даже при помощи инструментов о вас многое можно узнать, но все это будет научным и объективным. Поэтому, в действительности, все, что бы я ни изучал в вас, не будет тем реальным, что происходит в вас, а будет некоторым отражением этого, зафик­сированным вашим телом.

Вы не можете проникнуть в Будду, в то, что происходит в нем, потому что в действительности в нем ничего не происходит. Глубочайшим центром просветленного человека является пусто­та, ничто. Здесь ничего не происходит. А если ничего не происходит, то как вы можете изучать это? Вы можете изучать нечто. Вы можете изучать альфа-волны; вы можете понять, что происходит в уме, в теле, в химии тела. Но когда кто-то становится просветленным, в его реальной глубине ничего не происходит. Все случающееся прекращается.

Вот что значат слова «мир исчезает». Теперь нет никакой сансары, ничего случающегося. Его как будто нет. Вот почему Будда говорит: «Теперь я стал неатмой, нея. Внутри меня никого нет. Я стал просто пусто-той. Пламя исчезло, и помеще­ние свободно». Ничего не происходит. Что вы можете зарегис­трировать, что вы можете записать об этом? Максимум, что вы можете сделать, это записать, что ничего не происходит. Если бы что-либо происходило, это могло бы быть записано объективно.

Методы науки остаются объективными, наука по многим причинам очень боится субъективного. Наука и научный ум не могут поверить в субъективное, потому что, прежде всего оно является частным и индивидуальным, и никто не может проник­нуть в него. Оно не может стать общим достоянием, а пока что-то не станет публичным и коллективным, о нем ничего нельзя будет сказать. Человек, который говорит что-либо об этом, может быть обманутым или обманывающим других. Он может быть лжецом, он может быть не лжецом, а просто предаваться иллюзиям. Он может думать и верить, что это действительно происходит с ним, но это может быть просто заблуждением, самообманом.

Итак, для науки истина должна быть объективной. Другие должны быть в состоянии участвовать в ней, так чтобы мы могли судить, имеет она место или нет. Кроме того, она должна повторяться; должна иметь место повторяемость явлений. Если мы нагреваем воду, то при некоторой температуре она должна испаряться это должно быть повторяемым. Поэтому мы повторяем и повторяем этот опыт, и каждый раз вода испаряется при определенной температуре. Если бы она только один раз закипела при ста градусах и никогда больше этого не делала или если бы она закипала один раз при девяноста градусах, а другой при восьмидесяти, то это не могло бы стать научным фактом. Это должно быть повторяемым, при проведении многих анало­гичных экспериментов мы должны приходить к одним и тем же выводам.

Но субъективная реализация не является повторяемой она даже не предсказуема. Вы не можете пригласить ее; она случается. Вы не можете насильно заставить ее случиться. Вы можете достичь состояния глубокой медитации, вы можете иметь восторженное высшее переживание, но, если кто-то ска­жет: «Повтори его», вы, возможно, будете не в состоянии повторить его. Наоборот, поскольку кто-то сказал об этом, и вы прикладываете усилия, чтобы повторить это, то сами эти усилия могут стать барьером. Даже присутствие наблюдателя может все расстроить. Вы, возможно, будете не в состоянии повторить это. Наука нуждается в объективных, повторяющихся экспери­ментах. И психология, если она желает быть наукой, должна следовать научным правилам. Религия является субъективной. Она не имеет отношения к доказательству каких-либо фактов; она, скорее, связана с индивидуальным переживанием их. А глубочайшее должно оставаться индивидуальным, предельное должно оставаться частным; оно не может стать общим. Пока человек не перейдет в состояние просветленного, он не сможет стать общим. Чтобы достигнуть этого, вы должны вырасти.

Таким образом, наука и религия действительно не могут быть согласованы друг с другом, потому что их подходы различ­ны. Религия является абсолютно частной это взаимоотноше­ния личности с самой собой. Вследствие этого те страны, которые в прошлом были более религиозными, остаются более индивидуалистическими. Индия, например. Индия является индивидуалистической. Иногда она кажется даже эгоистичной. Каждый думает о себе, о своем собственном росте, о своем собственном просветлении; он не думает о других, он безразли­чен к другим, безразличен к обществу, безразличен к социаль­ным условиям, нищете, рабству. Каждый проявляет интерес к самому себе, к своему росту в сторону предельного. Это также кажется эгоистичным.

Западные страны являются более социалистическими, ме­нее индивидуалистическими. Вот почему само понятие комму­низма не могло возникнуть в индийском уме. Мы дали миру Будду и Патанджали, но мы не могли дать Маркса. Коммунизм мог прийти только с Запада, где общество является более важным, чем личность, где наука является более важной, чем религия, где то, что случается объективно, является более важным, чем то, что происходит в вашем абсолютно частном мире. То, что случается в интимном мире, для Запада является чем-то вроде сновидения.

Посмотрите: то, что случается публично, мы называем майей, иллюзией. Шанкара утверждает, что весь мир есть иллюзия; только то, что случается глубоко внутри вас, предель­ное, случающийся там Брахман, является реальным, все осталь­ное является нереальным. Позиция западной науки совершенно противоположна: то, что случается с вами, является иллюзор­ным; то, что случается снаружи, является реальным. Для нее реальность находится снаружи, а мир - сновидение внутри.

Это две позиции настолько различные, настолько диамет­рально противоположные, что между ними не может быть никакого согласия. В этом, к тому же, нет и необходимости. Они лежат в различных плоскостях, в различных сферах. Они никогда не покушаются на права друг друга; здесь нет никакого конфликта. Наука работает с объективным миром, а религия работает с личностным, субъективным миром. Они никогда не пересекаются друг с другом. Они не могут конфликтовать.

Я считаю, что когда вы работаете с внешним миром, вы должны использовать позицию науки. Когда вы работаете с собой, вы должны использовать позицию религии. И не созда­вайте никаких конфликтов в этом нет никакой необходимости. Не используйте науку для познания внутреннего мира и не используйте религию для познания внешнего мира.

Если вы будете привносить религию во внешний мир, вы будете порождать хаос. В Индии мы создали его это сплошная путаница. Если вы будете привносить научную позицию для познания внутреннего, то вы породите безумие Запад так и поступает. Сегодня на Западе все являются нервнобольными. И те, и другие делают одну и ту же ошибку. Не смешивайте две сущности, не привносите внешнее во внутреннее, не привносите внутреннее во внешнее. Пусть субъективное будет субъектив­ным, а объективное объективным. Когда вы идете наружу, будьте научным и объективным, когда вы идете внутрь, будьте религиозным и субъективным.

Нет никакой необходимости создавать какой-либо конфликт. Нет никакого конфликта. Конфликт возникает только потому, что мы хотим навязать одну позицию обеим областям. Мы хотим быть либо полностью научными, либо полностью религиозными это неправильно. По отношению к объективно­му субъективный подход будет ложным, опасным, вредным; то же самое верно по отношению объективного подхода к субъек­тивному.

 

Пятый вопрос:

Вы говорили о таком большом количестве методов и техник. Стремление преуспеть в них очень велико. Как нам преодолеть это великое нетерпение?

 

Мы должны кое-что вспомнить. Прежде всего: духовное не может происходить от желания, потому что желание является источником всех наших беспокойств и страданий. И вы не можете направлять ваши желания в область духовного. Но мы желаем, это естественно, потому что мы знаем только один движитель желание. Мы желаем вещи внешнего мира. Кто-то желает богатства, кто-то желает славы, кто-то желает престижа и власти. Мы желаем мирские вещи, и эти желания приводят нас к разочарованию.

Мы обязательно будем разочаровываться независимо от того, исполняются наши желания или нет. Если они не испол­няются, то мы, очевидно, разочаровываемся. Если они исполня­ются, то мы тоже разочаровываемся, потому что желание исполнилось, но связанные с ним обещания и надежды нет. Вы можете получить столько богатства, сколько желали, но, в действительности, вам нужно было не богатство, вы хотели чего-то другого посредством богатства, а это никогда не исполняется. Вы можете достичь богатства, но надежды, которые связа­ны с этим, мечты о счастье, о блаженстве, о некоторой экстатической жизни не исполняются. Если богатство не достигнуто, вы испытываете разочарование. Если богатство достигнуто, вы тоже будете испытывать разочарование, потому что не исполнены обещания, не исполнены мечты. Все здесь, все имеется. Средства здесь, а цель ускользнула. Цель всегда является неуловимой.

Из-за желаний человек приходит к глубокому разочарова­нию. Когда случается разочарование, вы начинаете искать чего-то абсолютно отличного от этого мира зарождаются религиоз­ные стремления, религиозные желания... но снова вы начинаете желать. Вы становитесь нетерпеливым; вы желаете того, вы желаете этого. Ум не изменился. Объект желаний стал другим: было богатство, теперь стала медитация. Была власть и престиж, теперь безмолвие и покой. Что-то было раньше, что-то другое сейчас. Но ум, механизм, самая работающая часть вашего существа, остался тем же самым. Раньше вы желали А, теперь вы желаете В, но желание осталось.

Но проблемой является сам факт желания, а не объект желания; то, что вы желаете, проблемой не является. Проблемой является не объект, а сам факт желания. Теперь вы снова желаете и снова будете разочарованы. Если желание исполнит­ся, вы будете разочарованы. Если желание не исполнится, вы будете разочарованы. С вами случится то же самое, потому что вы не можете понять основной смысл, вы все время упускаете суть.

Вы не можете желать медитацию, потому что медитация случается только при отсутствии всяких желаний. Вы не можете желать освобождения, нирваны, потому что это случается в состоянии отсутствия желаний это, не может быть сделано объектом желаний. Поэтому для меня и для всех тех, кто познал, желания являются мирскими явлениями. Это не связано с тем, что вы желаете мирские вещи, желание, сам феномен жела­ния, является сутью мирской жизни.

А когда вы желаете, нетерпение обязательно возникнет, потому что ум не хочет ждать, не хочет откладывать на потом. Он нетерпелив. Нетерпение является тенью желания. Чем больше интенсивность желания, тем большим будет нетерпение. А нетерпение будет порождать беспокойство. Так как же вы достигнете состояния медитации? Желание повлечет за собой движение ума, а затем желание породит нетерпение, а нетерпе­ние приведет вас к еще большим беспокойствам.

Случается так а я наблюдаю это ежедневно, что человек, который живет очень мирской жизнью, обычно не очень обеспо­коен. Когда он начинает медитировать или искать что-либо в религиозном плане, он становится более беспокойным, чем ранее. Причина этого в том, что теперь у него еще более острое желание, еще большее нетерпение. Когда речь шла о мирских вещах, то они были такими реальными и объективными, что он мог и подождать их. Они всегда были в пределах досягаемости. Теперь в духовной области все является таким неуловимым, таким далеким, что оно никогда не кажется лежащим в пределах досягаемости. Жизнь кажется очень короткой, и теперь объект желаний кажется лежащим в бесконечности отсюда большее нетерпение и большая обеспокоенность. А как вы сможете медитировать при обеспокоенном уме?


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 160; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!