ГЛАВА 2. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА В ГОДЫ НЭПА



Нэп в сельском хозяйстве

Основой экономики и главным источником ресурсов для развития страны в целом было сельское хозяйство. После чрезвычайного периода военного коммунизма государство должно было выбрать какой-то вариант аграрной политики. Потрясения войны, нарушившей привычные связи, позволяли ставить вопрос о вариантах политики.

Двум наиболее авторитетным экономистам-аграрникам России Л.Н.Литошенко и А.В.Чаянову было поручено подготовить два альтернативных программных доклада. Л.Н. Литошенко рассмотрел возможности продолжения в новых условиях т.н. “реформы Столыпина” создания фермерства с крупными земельными участками и наемным трудом. А.В.Чаянов исходил из развития трудовых крестьянских хозяйств без наемного труда с их постепенной кооперацией.

Доклады в июне 1920 г. обсуждались на комиссии ГОЭЛРО (это был прообраз планового органа) и в Наркомате земледелия. В основу государственной политики была положена концепция А.В.Чаянова. На фоне реформ нашего времени надо отдать должное ответственному подходу Советского правительства в 1920 г. При выборе аграрной политики не было места ни доктринерству, ни риторике.[5]

Благосостояние крестьян в целом по сравнению с довоенным уровнем повысилось, число бедных и богатых уменьшилось, доля середняков возросла. Необходимо, однако, отметить тот факт, что зажиточные крестьяне облагались налогом по повышенным ставкам. Таким образом, с одной стороны, была предоставлена возможность улучшать благосостояние, но с другой, не было смысла слишком разворачивать хозяйство. Всё это вместе взятое привело к «осереднячиванию» деревни.

В общем, НЭП благотворно сказался на состоянии деревни. Во-первых, у крестьян появился стимул работать. Во-вторых (по сравнению с дореволюционным временем) у многих увеличился земельный надел — основное средство производства.

Но далее, как и во всей политике НЭПа начались противоречия.  Стране требовались деньги — на содержание армии, на восстановление промышленности, на поддержку мирового революционного движения. В стране, где 80 % населения составляло крестьянство, основная тяжесть налогового бремени легла именно на него. Но крестьянство было не настолько богатым, чтобы обеспечить все потребности государства, необходимые налоговые поступления. Повышенное налогообложение на особо зажиточных крестьян также не помогло, поэтому с середины 1920-х годов стали активно использоваться иные, неналоговые способы пополнения казны, такие, как принудительные займы и заниженные цены на зерно, и завышенные цены на промышленные товары.

Как следствие, промышленные товары, если рассчитать их стоимость в пудах пшеницы, оказались в несколько раз дороже, чем до войны, несмотря на менее высокое качество. Образовалось явление, которое с лёгкой руки Троцкого стали называть «ножницами цен». Крестьяне отреагировали просто — перестали продавать зерно свыше того, что им было нужно для уплаты налогов. Первый кризис сбыта промышленных товаров возник осенью 1923 года. Крестьяне нуждались в плугах и прочих промышленных изделиях, но отказывались покупать их по завышенным ценам. Следующий кризис возник в 1924-25 хозяйственном году (то есть осенью 1924 — весной 1925). Кризис получил название «заготовительного», поскольку заготовки составили лишь две трети ожидаемого уровня.

Итак, даже такие противоречивые реформы дали определенные результаты, и к 1926 году продовольственное снабжение значительно улучшилось. Но стало ясно, что дальнейшему продвижению к рыночной экономике, в т.ч. и в сельском хозяйстве, мешали политические и идеологические факторы. Ситуацию, сложившуюся в сельском хозяйстве необходимо рассматривать в совокупности с анализом промышленности и товарного рынка в целом.

 

Нэп в промышленности

 

    Вопреки ленинскому плану промышленность не обеспечивала крестьян необходимыми товарами. Судя по конфликтам, возникавшим между руководителями ВСНХ, промышленная политика 20-х годов была непоследовательной. Заместитель председателя ВСНХ с 1923 г. Пятаков, талантливый администратор, но никудышный экономист, выступал за планируемую, централизованную индустриализацию при абсолютном приоритете тяжелой промышленности, которая лишала бы тресты, появившиеся во время НЭПа, их финансовой независимости, основанной на условиях рынка.

    В 1924 — 1926 гг. Пятаков попытался установить контроль за прибылью и амортизационными фондами трестов легкой промышленности, чтобы создать инвестиционные фонды для тяжелой промышленности. В отличие от Пятакова, начавшего осуществлять с 1926 г. свои грандиозные замыслы ускоренной индустриализации, рассчитанные на ближайшую десятилетку, Дзержинский, сменивший Рыкова в начале 1924 г. на посту главы ВСНХ, ратовал за развитие легкой промышленности, которое принесло бы государству временные, но быстрые прибыли и частично удовлетворило бы запросы крестьян.

    Однако речь шла о производстве достаточно ограниченного ассортимента товаров, в основном текстиля, и крестьяне, нуждавшиеся главным образом в инвентаре и технике, не могли этим довольствоваться.

    В.И.Ленин, опасаясь такой непоследовательности в проведении новой экономической политики, предупреждал делегатов ХI съезда: «Ничего не ломайте, не спешите, не мудрите наспех, поступайте так, чтобы максимально удовлетворить среднее крестьянство, не нарушая интересов пролетариата»[6].

    Г.Я.Сокольников решительно возражал против широко распространенной в то время теории, по которой причиной кризисов называлась в первую очередь диспропорция между уровнями развития сельского хозяйства и промышленности, отставание последней. Более того, он считал, что если бы страна действительно обладала избытком сельскохозяйственной продукции, то «это было бы огромнейшим плюсом для нашего хозяйства, ибо такая диспропорция являлась бы основным динамическим условием более быстрого развертывания всего хозяйства Союза и его крупной промышленности прежде всего».[7]

В упадке находилась и мелкая сельская промышленность, которая могла обеспечить хотя бы часть крестьянских потребностей. Отсутствие кредитов и налоговый гнет сделали практически невозможным развитие этого сектора, процветавшего до революции. Уровень обеспеченности сельскохозяйственной техникой в 1925 — 1926 гг. упал до самой низкой отметки по сравнению с 1913 г.

    Если к 1926 г. в промышленности уже заканчивался восстановительный период, то в сельском хозяйстве, особенно в его техническом оснащении, следовало начинать с нуля. В этом году возобновилась работа существующих промышленных предприятий, и в целом был достигнут уровень 1913 г. Должен был начаться новый, гораздо более сложный период.

    В 1926 г. перед промышленностью встала серьезная проблема: требовалось кардинальное обновление промышленного оборудования, которое использовалось еще с довоенных лет. Модернизация предполагала не только сооружение новых производственных мощностей, но и гораздо большие капиталовложения, чем требовалось на восстановление уже имеющихся промышленных структур. Необходимо было принимать срочные решения.
   Замедленные темпы промышленного роста в 20-е годы вызывали постоянно растущую безработицу (1 млн. горожан в 1923 — 1924 гг. и более 2 млн. в 1927 — 1928 гг.). Безработица, вызванная кризисом ремесленного производства и непродуманным распределением малоквалифицированной рабочей силы, в первую очередь ударила по молодежи.

    Действительно, после разрухи 1917 — 1921 гг. во время экономического подъема 1923 г. в промышленность в основном нанимали

опытных рабочих.

    В итоге, противоречия НЭПа явно прослеживаются и в развитии промышленности. В конце 1924 года продукция крупной государственной промышленности по сравнению с 1921 годом выросла в 2 раза, добыча нефти и угля – в 1,5 раза, выплавка чугуна в 4 раза. В то же время безработица все больше утяжеляла социальный и моральный климат города. Каждый четвертый взрослый был безработным. Несмотря на введение хозрасчета, оставалась бюрократическая система управления промышленностью: на всех руководящих постах стояли коммунисты, зачастую не обладающие необходимой компетентностью. Непродуманные действия руководства ВСНХ привели к кризисным ситуациям в экономике страны.

 


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 134;