Братья Толстые: Сергей, Николай, Дмитрий, Лев.
1854 г.
Уже на Кавказе Толстой узнал из писем брата Сергея, что с Дмитрием произошла неожиданная перемена. Если во всё время университетской жизни и два года после он жил «воздержной жизнью, не зная ни вина, ни табаку, ни, главное, женщин» (там же), то теперь он вдруг предался разгулу, «стал пить, курить, мотать деньги и ездить к женщинам» (там же). Его образ жизни совершенно изменился. Страстная и странная натура Дмитрия бросала его от одного увлечения к другому, от занятий хозяйством к торговым предприятиям, от желания и попыток служить в Москве и Курске к азартным карточным играм.
Толстой потом внесёт некоторые черты характера брата в характер Дмитрия Нехлюдова в «Юности» и «Романе русского помещика», но более всего в характер Николая Левина в «Анне Карениной», который тоже вдруг сблизился с самыми гадкими людьми и пустился в самый беспутный разгул. Писатель считал, что и в религии Митенька искал узы на свою страстную натуру. Ту проститутку Машу, которую он первой узнал, он выкупил из публичного дома, считая это своим нравственным долгом. Взял её к себе, она и ухаживала за ним во всё время его предсмертной мучительной болезни. И в этом своём поступке брат был «тем же серьёзным, религиозным человеком, каким он был во всём» (там же).
526
Дмитрий всегда шёл своим собственным, отдельным от братьев, путём. В университете он выбрал себе товарища не из аристократического круга, а самого бедного, жалкого, оборванного студента. Его другом стала и жившая в семье Толстых «из жалости» некая Любовь Сергеевна, «самое странное и жалкое», «кроткое, забитое существо», на которое в доме никто не обращал внимания. Родные осуждали Митеньку за его «низкие вкусы и знакомство», у светских знакомых он вызывал насмешки, на которые не обращал внимания. Толстой считал, что эта «драгоценная черта» — равнодушие к людскому мнению — у Дмитрия и Николая общая с матерью, и очень ценил её.
Как и старший брат Николай, Дмитрий скончался от чахотки: поехал из Щербачёвки в Москву для консультаций с врачами, по дороге ему стало хуже, и в Орле он попал в больницу. Толстой в это время был в Петербурге, но на несколько дней приехал к умирающему брату. Перед смертью Дмитрий метался, никак не мог успокоиться, просил всех, чтобы дали ему возможность переехать в Ясную Поляну, где надеялся спокойнее умереть. Умер он 22 января 1856 г. Когда незадолго до своей смерти писатель работал над воспоминаниями, он закончил главу о брате Дмитрии покаянными словами: «Я был особенно отвратителен в эту пору. Я приехал в Орёл из Петербурга, где я ездил в свет и был весь полон тщеславия. Мне жалко было Митеньку, но мало. Я повернулся в Орле и уехал, и он умер через несколько дней. Право, мне кажется, мне в его смерти было самое тяжёлое то, что она помешала мне участвовать в придворном спектакле, который тогда устраивался и куда меня приглашали» (там же).
Желание Дмитрия Толстого быть похороненным в Ясной Поляне исполнилось весной 1856 г. Его похоронили в фамильном склепе Толстых, рядом с могилами отца и матери.
Лит.: Толстой С.М. Древо жизни. - М., 2002. С. 148-163.
Л. С. Дробат
ТОЛСТОЙ Иван Львович («Ванечка»; 1888-1895) — младший сын Толстого, последний, тринадцатый, ребёнок в семье, удивительно талантливый, сердечный и чуткий, поражавший всех серьёзностью и добротой, но проживший очень короткую жизнь.
Ванечка родился 31 марта 1888 г. в Москве, в хамовническом доме. С момента его рождения жизнь семьи наполнилась новой любовью. Толстой испытывал необыкновенную нежность к маленькому сыну, видел в нём «духовно, любовно одарённого мальчика» (68: 70). Один из старших сыновей вспоминал, что «отец полюбил его, как младшего ребёнка, со всей силой родительской, старческой привязанности» (Толстой И.Л. Гл. XXIV).
Ванечка Толстой.
1890. Ясная Поляна
Отец и сын были очень похожи, особенно выражением глаз. Один из современников писал: «На этом детском личике поражали глубокие серьёзные серые глаза; взгляд их, особенно когда мальчик задумывался, становился углублённым, проникающим, и тогда сходство с Львом Николаевичем ещё более усиливалось» (Русанов. С. 145).
Всегда очень занятый повседневной работой, Толстой всё же уделял младшему сыну много внимания. Он часами играл с ним. Была у них обоих любимая игра: отец брал большую плетёную корзину с крышкой, сажал туда Ванечку или Сашу (младшую дочь), или их друга Кузьку и носил эту корзину по всему дому закрытую; потом останавливался где-нибудь и велел тому, кто сидит в корзине, угадывать, в какой они комнате. Об этой игре Толстой вспоминал даже вдали от дома: «Ваня! Мы скоро приедем и будем тебя носить в корзинке. И туда принесём, что ты не догадаешься. А когда откроем крышку, ты увидишь то, чего <...> никогда не видал». По воспоминаниям Софьи Андреевны, он ни одному из своих детей, даже первенцу Сергею, не уделял в своё время столько души, сколько любимому Ванечке.
Толстой учил сына говорить, читать, сам читал ему сказки, которые Ванечка потом пересказывал с придуманными новыми подробностями. Большим успехом в семье пользовались книжки Жюля Верна, который нравился Толстому прежде всего как искусный популяризатор знаний. В 90-е гг. отец читал младшим детям «Необыкновенные путешествия» Ж. Верна, соединяя при этом поучение с развлечением, беседу с игрой: «Сейчас Саша с Ванечкой, — писал он в Москву жене, — рассматривали карту мира и узнавали, где Патагония, в которую поехали дети капитана Гранта» (1894, сентябрь).
Читать и писать Ванечка учился по «Азбуке» Толстого, которая по сей день лежит на столе в его детской комнате московского дома. Большие способности он проявлял и при изучении иностранных языков: в 6 лет свободно владел английским, понимал французский и немецкий языки. Он любил рисовать, был очень музыкален, пластичен, хорошо танцевал.
Время от времени Толстой ставил перед сыном всё более сложные задачи: Ванечка
527
сам должен убирать свою постель, стол, игрушки, не затрудняя няню. Отец учил его быть добрым, честным, справедливым. Особенно радовало его, когда мальчик проявлял по отношению к окружающим доброту и ласку. Это было то самое главное, что Толстой больше всего желал видеть в своих детях; в дневнике 16 января 1891 г. отмечал: «Кухаркин сын Кузька, ровесник Ванечки, пришёл к нему. Ванечка так обрадовался, что стал целовать его руки. Так естественно радоваться всякому человеку при виде другого».
Проявление искренней любви и доброты по отношению к окружающим его людям было, наверное, главной чертой этого ребёнка, которая делала его особенным. Он любил устраивать праздники для других, умел «справлять именины» любимой няни: «Он волновался за несколько дней, у Ванечка Толстой-всех спрашивал, кто 1893-1894 гг. что подарит няне, и сам готовил чашку, платочек, шкатулочку или ещё что», — вспоминала С.А. Толстая (Толстая С.А. Ванечка. Истинное происшествие из его жизни // Семья и школа. 1991. № 6. С. 38). Он готовил с помощью мамы рождественские праздники и ёлки, делал подарки не только для всех приглашённых детей, но и для прислуги, и для детей прислуги (на декабрьскую ёлку 1890 г. в яснополянский дом пришло 80 человек из деревни, и все были оделены подарками!). В московском доме, кроме множества поздравительных открыток Вани Толстого к разным праздникам, хранится один из рождественских подарков любимой маме — бумажная салфетка, красиво расшитая бисером и нитками руками Ванечки, с дарственной подписью на обороте. Софья Андреевна говорила о сыне: «Ванечка... любил людей, любил писать письма, угощать, праздновать, дарить, и как многие любили его!» (Толстая С.А. Смерть Ванечки // ДСАТ. 1. С. 516). «У него на всех хватало нежности». Замечателен такой случай из жизни Ванечки. В примыкающей к саду хамовнического дома клинике для душевнобольных находился пациент, заболевший после смерти своего единственного ребёнка. Он нашёл утешение в общении с Ванечкой. Общались они через забор. Но разговоры были самые серьёзные. Мальчик внушил больному, что есть ещё много любви в этом мире и что всех надо любить. После этих разговоров в душе больного вновь пробудилось желание жить. В благодарственном письме С.А. Толстой он писал: «...не доктора исцелили меня, но Бог послал мне утешением вашего Ванечку, этого ангела, который мне дал счастье новой любви к нему и через него — ко всем детям и людям» (Толстая С.А. Ванечка. Истинное происшествие... С. 39).
В этом ребёнке было врождённое чувство справедливости. Он не мог переносить, когда при нём сердились, всегда заступался за свою сестру Сашу, если её обижали старшие братья, заступался за няню, когда на неё сердилась мама. Он был «до отчаяния несчастлив и горько плакал, если, поссорившись с Мишей, тот не сразу хотел с ним мириться... Он так любил Мишу» (ДСАТ. 2. С. 199). Любая несправедливость вызывала в нём чувство недоумения и протеста. Когда в семье произошёл раздел имущества и Софья Андреевна объяснила сыну, что Ясная Поляна принадлежит ему, Ванечка запротестовал и ответил, что «всё — всехнее». Он удивлял окружающих своими суждениями. Старший его брат Сергей писал, что это был «очень способный мальчик, не по годам развитой, сердечный и чуткий».
Ваня Толстой, как и отец, обладал особенным чувством природы: любил прогулки по лесам Ясной Поляны, любил хамовнический сад, любил собирать грибы, ягоды, цветы, составлять гербарии, сажать деревья. Мальчик тонко понимал красоту мира. Покидая на зиму 1894 г. Ясную Поляну, он с матерью обычно прощался с любимыми местами: «Когда мы влезли на вышку, мы с ним залюбовались видом. Был ясный, слегка морозный октябрьский день. Блестело всё от замерзшей росы. Ванечка долго всматривался в даль и сказал: “Красота, и я с тобой. И ничего больше не надо"». Он уже и тогда понял, писала Софья Андреевна, «что на свете ничего не может дать столько счастья, как красота и любовь» (Толстая С.А. Моя жизнь // Новый мир. 1978. № 8. С. 112).
Ванечка Толстой. 1893 – 1894 гг.
Он очень любил писать письма своим родным и близким — сначала под диктовку, потом сам. Он обладал несомненным даром художественного воображения, как маленький сказочник, повествующий о событиях и переживаниях своей детской жизни: «Милые барышни... В зоологический сад мы ездили, и я боялся. И там были слоны большие 2, и белые медведи и американский осёл, и как это называется пеликаны и страусы... Медведь чёрный плясал. И был
528
туман, и мы скорей поехали... И напиши всё это папе, и поцелую его и кланяюсь и прощаюсь... Ваня» (ГМТ, музей-усадьба). Толстой любил читать письма маленького Вани. Когда был в разлуке с сыном, просил: «Ванечка, напиши мне письмо. Я тебя люблю. Папа».
Реальные события нашли отражение и в первом сочинённом Ванечкой рассказе про собаку, «Спасённый такс», который Софья Андреевна записала со слов сына. Рассказ был напечатан в популярном детском журнале «Игрушечка» за 1895 г. № 3.
Весь этот яркий, светлый мир детской жизни терял свои краски, когда Ванечка болел. Болел он часто. 1895 год стал трагическим в жизни семьи Толстых. С начала года Ванечка всё время недомогал. Во время болезни спросил Софью Андреевну, правда ли, что дети, умершие до семи лет, бывают ангелами: «Лучше и мне, мама, умереть до семи лет. Теперь скоро моё рождение, я тоже был бы ангел. А если я не умру, мама милая, позволь мне говеть, чтобы у меня не было грехов» (Толстая С.А. Моя жизнь). 20 февраля он заболел скарлатиной. Видя переживания матери, мальчик сказал: «Не плачь, мама, ведь это воля Божия» (Толстая С.А. Смерть Ванечки // ДСАТ. 1. С. 513). 23 февраля 1895 г. Ваня Толстой умер. Ему было 6 лет, 10 месяцев и 22 дня от роду.
26 февраля Толстой записал в дневнике: «Похоронили Ванечку. Ужасное — нет, не ужасное, а великое духовное событие». И позднее: «Природа пробует давать лучших и, видя, что мир ещё не готов для них, берёт их назад...» Он говорил: «А я-то мечтал, что Ванечка будет продолжать после меня дело Божие. Что делать!» (ДСАТ. 1. С. 512, 515).
Через много лет после смерти сына С.А. Толстая писала: «Я знала, чувствовала, что Ванечка был один из <...> ангелов, посылаемых Богом к людям, чтоб напомнить им о любви. Ванечка исполнил свою миссию и навеки покинул землю, не испытав ничего кроме любви, которой давал в таком избытке людям и которой люди платили ему» (Толстая С.А. Воспоминания о Ваничке // ОР ГМТ).
Лит.: Шифман А.И. Ванечка // Москва. 1978. №9.
Е.Г. Шестакова
ТОЛСТОЙ Илья Львович (1866 — 1933) — второй сын Толстого. Родился в День Всех Святых. Маленький Илья был ширококост, бел, румян и сияющ, нежен и чувствителен, аккуратен и бережлив, мало болел, плохо учился, думал о том, о чём ему не велели думать, сам выдумывал игры, любил драться и был самобытен во всём. Первым его учителем по русскому и французскому языкам была мать; по арифметике, латинскому, греческому и гимнастике — отец. Затем домашним учителем по русскому языку и математике стал В.И. Алексеев. Он преподавал параллельно курсу гимназии. Илья каждый год держал экзамены в тульской гимназии, выдержав, зачислялся в следующий класс. Алексеев довёл Илью до пятого класса гимназии. Другие предметы вели француз-гувернёр m-r Nief, который был коммунаром, и приглашённые учителя. Учитель музыки давал уроки игры на фортепьяно и на скрипке. Илья рос за «каменной стеной англичанок, гувернёров и учителей». Алексеев отмечал, что он «особенно ничем не увлекался, кроме собак и охоты» (Алексеев В.И. Воспоминания // Летописи. Кн. 12. Т. 2. С. 250).
В Москве он продолжил учение в частной гимназии Л.И. Поливанова на Пречистенке. С.Л. Толстой вспоминал, что Илья «боялся гимназии и ему жаль было лишиться в осеннее время охоты, к которой он пристрастился» (Очерки былого. Гл. «С осени 1881 до осени 1898 года. Первая зима в Москве»). Вскоре он увлёкся С.Н. Философовой и каждую субботу ходил в гости к её родителям. По мнению С.А. Толстой, «весь интерес его жизни» не гимназия, а Соня Философова, и он «живёт воспоминаниями, перепиской и будущим». Когда 27 октября 1886 г. она получила письмо Ильи о женитьбе, то не знала, «желать ли этого брака или нет», и решила прямо не прилагать к этому руки, а «во всём положиться на Бога» (ДСАТ. 1. С. 120, 113).
В 1887 г. Илья проходил военную службу в Сумском драгунском полку, стоявшем в Москве в хамовнических казармах. А в феврале 1888 г. он собрался жениться на С. Философовой, «славной, простой, здоровой, чистой девушке» (64: 151). Из всех детей Илья женился первым. Толстой считал, что подождать не худо. Он давно знал, что «из ста шансов девяносто девять, что, кроме несчастья, от брака ничего не выйдет» (64: 115).
Молодожёны поселились в Ясной Поляне, в комнате под сводами, рядом с комнатой няни. Затем они жили сначала в сельце Протасове, близ родового имения Толстых Никольского-Вяземского в Чернском уезде. В эту пору Илья часто гостил в Пирогове. В семье С.Н. Толстого любили, когда к ним приезжал он в «своей двухколёске», особенно в пору увлечения охотой. «С ним всегда было очень весело и интересно;
529
он имел <...> способность очень быстро сочинять целые красивые рассказы» (Бибикова М.С. В семье Толстых // Л.H. Толстой и его близкие. М., 1986. С. 19-20).
С 1891 г. после семейного раздела И.Л. Толстой жил в сельце Гринёве (Гринёвке), где прошли самые счастливые для семьи годы. Он занимался хозяйством передовыми для своего времени методами, земскими делами, школами, писательством. Он плотничал, столярничал; ремонтировал мебель, увлекался резьбой по дереву. Очень любил книги, умел их переплетать, «сиживал у букинистов при поездках в Москву и радовался, когда привозил какую-нибудь редкую книгу» (Толстая-Попова А. Мои воспоминания о Льве Николаевиче Толстом // Красная новь. М.; Л., 1928. № 9. С. 151-152).
В 1891-1892 и в 1898 гг. И.Л. Толстой деятельно участвовал в организованной Толстым кампании помощи голодающим. В 1898 г. С.А. и Л.Н. Толстые приехали в Гринёвку для организации столовых. Софье Андреевне Илья не понравился: «Хозяйство у Ильи и Сони очень скудно и плохо. <...> Детьми совсем не занимается; с народом не добр; ничего серьёзного не делает, любит только лошадей. Соня же с народом добра, лечит их, хлопочет, чтоб их прокормить, даёт муки и крупы детям и бабам». Через некоторое время С.А. Толстая отметила в дневнике, что в «Гринёвке идёт горячая жизнь. <…> Открыто двадцать столовых <...>, раздача идёт муки; весь день народ с мешками на подводах: то привозят купленное: муку, картофель, пшено, то получают недельную выдачу и развозят по столовым» (ДСАТ. 1. С. 379, 382).
В 1901 г. И. Л. Толстой купил имение Мансурово сельца Дубровки Калужской губ., и большая семья с детьми Анной, Андреем, Михаилом, Ильёй и Володей переехала в просторный трехэтажный дом елизаветинских времён. Вера родилась в Мансурове в 1903 г., а Кирилл в 1907 г. Имение было убыточное. Долгие годы (1890-1917) И.Л. Толстой вёл скитальческую жизнь в поисках «доходного места», часто меняя место жительства, службу, должности: гласный Калужского земства, страховой агент, оценщик Крестьянского банка в Калуге. После продажи Гринёвки жил то в Пензе, то в Саратове, в Симбирске, в Москве, в Петербурге, изнемогал от хронического безденежья, от груза забот, от неудовлетворённости самим собой. Мать сочувствовала сыну, несмотря на расстроенные отношения из-за бесконечных имущественных и денежных недоразумений. 22 мая 1891 г.: «Сегодня рождение Ильи. Как-то он, бедный, живёт в своей неясной, бестолковой среде хозяйства, семьи и вечного сомнения и недовольства судьбой» (там же. С. 186). Он часто с семьёй или один приезжал в Ясную Поляну. «Приехал Илюша; мне очень жаль его, я знаю, что дела его плохи; между тем мне слепо давать деньги своим детям, не руководя их делами, невозможно. Я никогда не знаю, для чего я даю и где предел» (там же. С. 253). Новый 1899 г. С.А. Толстая встречала в семье Ильи: «Вечером гости, великолепная ёлка <...> соседи, дворовые, крестьяне. Песни, пляски, ряженые. <...> Хорошо у Ильи то, что пускают в дом всех, веселись кто хочет. <...> Гостеприимно, беспорядочно, добродушно и широко живут, но я бы так не смогла» (там же. С. 437). Она любила Илью, «спутавшегося старого ребёнка» (ДСАТ. 2. С. 93).
Толстой «всегда имел слабость к Илье и некоторое время не видел его недостатков» (ДСАТ. 1. С. 166). Он как-то сказал дочери Марии, что «все его сыновья пишут против его взглядов, только один Илья, слава Богу, этого не делает» (ЯПЗ. 1. С. 214).
Илья был внешне очень похож на отца. Талантливый и оригинальный, в ранней молодости он находился под его влиянием, занимался вместе с ним косьбой, сапожным ремеслом, но, «к сожалению, освободился от этого влияния, -- к сожалению, потому что оно не заменилось ничем более основательным. В конце концов он прожил жизнь как попало, без размышлений и в своё удовольствие, а пожилым вдруг принялся за литературу и искусство» (Булгаков В.Ф. О Толстом. Тула, 1978. С. 177).
По мнению отца и многих современников, Илья обладал несомненным литературным даром. И.А. Бунин писал, что «это был весёлый, жизнерадостный, очень беспутный и очень талантливый по натуре человек» (Освобождение Толстого. Гл. VII). В.Ф. Булгаков считал, что это «талант, оставшийся неразвитым!» (Булгаков В.Ф. О Толстом. С. 178).
И.Л. Толстой был знаком со многими писателями, музыкантами, художниками... «По наружности похожий на отца», он «унаследовал от него более других братьев литературную жилку, но, увы, в очень слабой степени»; «он всегда проклинал своё происхождение от знаменитого отца; по его словам, отец, сам того не замечая, давил в них наследственную талантливость громадностью своего гения: рядом с ним они всегда с отчаянием убеждались в собственном ничтожестве. Сравнение с великим отцом убивало их энергию. Может быть, и правда» (Скиталец. Лев Толстой // ТВС. 2. С. 273).
530
И.Л. Толстой увлекался фотографией, печатался во многих газетах. В 1911—1913 гг. написал и опубликовал в «Русских ведомостях» и в «Русском слове» главы из будущей книги «Мои воспоминания» — первый талантливый, правдивый, поэтичный рассказ о жизни семьи, об отце и матери, их светлой и в то же время мучительной любви друг к другу и детям, о предках, родных и друзьях дома, о жизни большой семьи, озарённой гением отца — светом Ясной Поляны и России. Книга вышла в свет в 1914 г., была переведена на иностранные языки. Тогда же И.Л. Толстой стал выступать с лекциями об отце. В 1916 г. он написал сценарий по рассказу отца «Чем люди живы» и исполнил роль барина, ангела играл А. Вертинский. После неудавшейся попытки создать на кооперативных началах газету «Новая Россия» и распада семьи (он разошёлся с женой), 2 ноября 1916 г. он отплыл в Америку по делам издания своих очерков и рассказов на английском языке. В тот же день он писал матери: «Очень жалею, что никак не мог заехать в Ясную Поляну проститься, так много было хлопот с писанием и переводом лекций» (ДСАТ. 2. С. 589). В США он выступал со статьями о событиях в России, призывал к сближению обеих стран.
Сын писателя Илья с женой. 1888 г.
В мае 1917 г. И.Л. Толстой вернулся в Россию с письмом Рузвельта Временному правительству. 20 сентября приехал в Ясную Поляну «похудевший, постаревший и — жалкий» (там же. С. 451) и в тот же вечер уехал. Через несколько дней последним поездом он ехал от «кошмара русской революции» в Америку. На этот раз путь шёл через Восток.
В эмиграции он зарабатывал чтением лекций о жизни и творчестве Толстого в разных городах и университетах США» много писал в американских газетах и журналах о России и русской революции, переводил произведения Толстого на английский язык. В конце 1920-х гг. участвовал в экранизации романов «Анна Каренина» и «Воскресение», безуспешно боролся с искажениями в сценариях сочинений Толстого. Снялся в роли Толстого в фильме «Воскресение». Параллельно перерабатывал книгу «Мои воспоминания», писал рассказы, работал над романом о русской жизни, перевёл на английский язык «Чем люди живы».
Ещё в 1890-1900-е гг. И.Л. Толстой написал повесть «Труп», читал отцу, которому она понравилась. Читал в Ясной Поляне и «свою повесть любви» «Поздно» (проблематика «Крейцеровой сонаты»), она вышла в «Вестнике Европы» (1914. № 4). Другие его повести, рассказы, стихи остались в рукописях.
Незадолго до смерти И.Л. Толстой купил маленький домик. В 1933 г. он серьёзно заболел и умер от рака в больнице Нью- Хейвена (США). Перед смертью просил ухаживающую за ним сестру А.Л. Толстую помочь ему умереть. Он умер с любовью ко всем.
Лит.: Толстой Илья. Свет Ясной Поляны. М., 1986; Толстой И.В., Светана-Толстая С.В. Пути и судьбы: Из семейной хроники. М., 1998.
А.Н. Полосина
ТОЛСТОЙ Лев Львович (1869-1945) — сын Толстого; литератор, скульптор, мемуарист. В литературных кругах начала XX в. его знали как графа Льва Толстого-сына или графа Льва Толстого-младшего. И никто не догадывался, какой болью отзывалось это уточнение в душе самолюбивого автора. Единственный из детей Толстого избравший профессию литератора, но малоспособный к ней, он был обречён всегда оставаться в тени великого отца. Имя, данное родителями на счастье, в реальной жизни стало источником недоразумений, горестей, обид.
Он родился на излёте весны, 20 мая 1869 г. в Ясной Поляне, и первые его детские воспоминания так или иначе связаны с родным гнездом, нежностью и заботой домашних. Позднее он воссоздал многое из того, что испытал в первые двенадцать лет жизни, в книге «Яша Поляков. Воспоминания для детей из детства», — лучшем из всего, что он написал за свою долгую и мучительную жизнь. Эта книга первоначально печаталась в журнале для детей «Родник» (СПб., 1898. № 1-5), потом выходила отдельным изданием (М., 1899; СПб.; М., 1906).
Он рано начал писать. С девяти лет наравне со старшими пробовал вести дневник. В то же время в нём начинало формироваться сознание избранности. Едва переступив порог классической мужской гимназии Л.И. Поливанова в Москве, он стал подписываться, как отец, словно пробуя, примеряя на себя эту ношу: «Лев Толстой». Ещё не вполне понимая, как странно выглядит это сочетание применительно к мальчику в гимназической форме, он 25 сентября 1884 г. в письме к матери пояснил: «Л. Толстой — ужо так я расписываюсь в журнале, когда я дежурный в классе» (ОР ГМТ).
531
Окончив гимназию, осенью 1889 г. Л.Л. Толстой поступил на медицинский факультет Московского университета. Год спустя перешёл на филологический, но и там учёба не задалась. Он пробовал дать выход своему литературному дарованию. Ему казалось, что у него есть понимание важнейших нравственных проблем России. В апреле 1890 г. он делился своими сокровенными мыслями с «милым другом Димой», как он называл тогда В.Г. Черткова. «Рассказ свой я показывал отцу, и он одобрил, хотя сделал несколько замечаний и сказал, что написано неопытно, но содержание хорошее и что он бы в мои годы не выбрал такого, а стал бы писать про разбойников, например. Он сказал, чтобы я продолжал и поправлял рассказ и что он сам даже хочет украсть у меня содержание и написать на эту тему» (ОР ГМТ). Действительно, 8 апреля 1890 г. Толстой записал в дневнике: «Читая Лёвино сочинение, пришло в голову: воспитанье детей, т.е. губленье их, эгоизм родителей и лицемерие. Повесть вроде Ивана Ильича» (51: 33). И хотя замысел остался нереализованным, важен сам факт, первый импульс, который Толстому дал рассказ сына.
Но вскоре последовал первый сбой. 19 января 1891 г. С.А. Толстая записала: «От Лёвы было прекрасное письмо; но, боже мой, какой он впечатлительный и мрачный! Нет жизнерадостности — не будет цельности, гармонии ни в жизни его, ни в трудах, а жаль!» (ДСАТ. 1. С. 146). Без сомнения, здесь мать узнала собственные негативные черты характера.
Дальнейшее подтвердило правоту и наблюдательность С.А. Толстой, хотя внешних оснований для тревоги как будто не было. В апреле 1891 г. под псевдонимом Львов Л. были напечатаны первые рассказы Л.Л. Толстого «Любовь» и «Монте-Кристо». Они были, правда с оговорками, одобрены Толстым и сочувственно встречены читателями.
Однако совмещать литературные занятия с учёбой становилось всё труднее и Л.Л. Толстой уже подумывал о выходе из университета, когда в России случился голод. Узнав о масштабах народного бедствия, он подал прошение об отпуске в университете и 25 октября 1891 г. уехал в Бузулукский уезд Самарской губ. налаживать столовые и раздачу хлеба голодающим крестьянам. В письмах матери он подробно рассказывал о трудностях и радостях работы на голоде. Он не только подражал отцу — он шёл по его пути, но своею тропой. 30 июня 1892 г. его провожали из Патровки как спасителя «с хлебом-солью на столе с белой скатертью, со старшинами и пожеланиями самых высших благ земных от народа».
А дальше события развивались с такой стремительностью, что остановить их никому уже не представлялось возможным: выход из университета 12 октября 1892 г., считанные дни на военной службе в Царском Селе в ноябре-декабре 1892 г., решение врачебной комиссии признать Л.Л. Толстого больным и отправить домой до принятия присяги. В январе 1893 г. он был уже в Петербурге и даже успел наметить план совместной с А.П. Чеховым поездки в Америку.
Но вскоре изнурительная болезнь продиктовала иной маршрут: во Францию, к знаменитым докторам, и первое впечатление от заграницы было омрачено полной физической беспомощностью молодого человека. Едва встав на ноги, Л.Л. Толстой вернулся из Парижа в Ясную Поляну, а потом судьба подарила ему встречу с Э.Т. Вестерлундом и его семьёй. Знакомство в декабре 1895 г. с одной из дочерей доктора Вестерлунда, 17-летней Доротеей, и вовсе обернулось для Л.Л. Толстого настоящим рождественским подарком. Они обвенчались в Стокгольме в мае 1896 г., а осенью приехали в Ясную Поляну, где прожили, с незначительными перерывами, несколько лет в надежде свить своё гнездо по образу и подобию родительского. Смерть первенца, «Льва III-го», в конце декабря 1900 г. перечеркнула все планы молодой семьи. Дом, купленный в Петербурге незадолго до этого страшного события, позволил Л.Л. Толстому с семьёй покинуть Ясную Поляну и начать новую жизнь в новом веке с траурной отметиной в душе...
К этому времени имя его уже было известно в литературных кругах обеих столиц. Но для всех он был и оставался прежде всего сыном великого Толстого, а он хотел, чтобы его воспринимали независимо от отца. И отношения с критиками складывались трудно прежде всего потому, что сквозь ткань художественного вымысла Л.Л. Толстого просвечивали идеи и образы отца, принимаемые или отвергаемые сыном. В этом смысле показательна судьба «Прелюдии Шопена» (1898). Рассказ написан в очевидной полемике с «Крейцеровой сонатой» Толстого, о которой ранее, после первого прочтения, 19 января 1890 г. сын отзывался как о величайшей повести отца.
Открытый спор сына с отцом летом 1898 г. смутил и изумил многих читателей. В наэлектризованном российском общественном сознании само имя автора, дерзнувшего публично обсуждать уязвимые места толстовской философии, спровоцировало скандал. Самым блистательным выступлением против повести Л.Л. Толстого
532
был фельетон-пародия В.П. Буренина. Эпиграфом к пародии на сочинение Толстого-сына критик поставил двустишие:
Я написал сей первый opus
Затем, чтоб удивить Европу-с.
Придумал и подпись, пародирующую все возможные варианты подписи Л.Л. Толстого: «Тигр Тигрович Соскин-Младенцев. Москва. Тупик у Спаса на Болвановке. Жёлтый дом».
Л.Л. Толстого это не обескуражило. Его книги (Для детей: Рассказы. М., 1898; 2-е изд., доп. — М., 1901; Рассказы из времён студенчества. — М., 1898; «Прелюдия Шопена» и другие рассказы. — М., 1900; Правдивые рассказы для детей. — М., 1903; «Слепунюшка» и другие рассказы для детей младшего и среднего возраста. — СПб., 1905; «На Упе» и другие рассказы для детей среднего и старшего возраста. — СПб., 1905; и др.) были замечены, но желаемого успеха не принесли.
В целом итог первого десятилетия работы в литературе был неутешительным. К моменту переезда в Петербург стало ясно, что открытие нового литературного имени не состоялось. Вторичность дарования Л.Л. Толстого, его зависимость от этических взглядов отца не вызывала сомнений даже у тех, кто симпатизировал молодому автору и заинтересованно следил за его судьбой. Его роман «Поиски и примирение» в 1902 г. печатался за подписью Лев Толстой-сын и вызвал резкое охлаждение отношений с отцом и другими членами семьи. По совету А.С. Суворина Л.Л. Толстой попробовал себя в драматическом роде. Его пьесы ставились на сценах некоторых театров, но, как правило, после нескольких представлений снимались с репертуара. Во время болезни в начале 1890-х гг. Л.Л. Толстой увлёкся переводами. Первые из них появились без подписи в газете «Русские ведомости». Он периодически писал стихи, но печатать их рискнул только после смерти отца, чьё скептическое отношение к поэзии было ему известно.
Вдали от Ясной Поляны Л.Л. Толстой начал интенсивно писать, а вскоре и печатать свои воспоминания об отце, в подспудной надежде восстановить прерванные отношения. После смерти отца чувство вины взяло верх над желанием оправдать мать и себя.
В лучших сочинениях Л.Л. Толстого подкупала искренность автора, живая интонация, достоверность ситуаций. Долгие годы он мечтал о своём издании, но ни в 1905, ни в 1913 гг. ему не удалось это сделать. В августе 1918 г., в мутное время революционного террора, возникла ежедневная авторская газетка «Весточка». На её страницах на плохонькой серой бумаге два Льва Толстых впервые по-настоящему обрели друг друга. Умудрённый жизнью гений жил проблемами вечности, думал о неразгаданных тайнах бытия... Его сын горел, страдал сиюминутным, преходящим, но причиняющим истинную радость или боль. Он искал свой путь в этом разрушенном мире, свою правду и впервые за долгие годы вновь обретал её в интеллектуальном, художественном и философском пространстве яснополянского мудреца, не понятого и не оценённого им при жизни. Фрагменты «Круга чтения» Толстого на страницах «Весточки» воспринимались как гениальный аккомпанемент к отрывкам из очерков Л.Л. Толстого «Вокруг света во время войны и революции (С декабря 1916 года по август 1918 года): Краткие очерки». С 24 августа по 6 сентября 1918 г. вышло 10 номеров газеты. Но в условиях террора издание пришлось прекратить.
24 сентября 1918 г. Л.Л. Толстой покинул Россию. Мудрое правительство, о котором он мечтал, так и не появилось ни в России, ни в других странах мира. А попытка оставаться просто лояльным к власти осенью 1918 г. становилась опасной для собственной жизни. В России шла Гражданская война, и дороги всё дальше уводили Л.Л. Толстого в Германию, Францию, Италию, Америку, Швецию...
Лев Толстой с сыном Львом и внуком Львом. 1899 г.
Он жил трудно, постоянно нуждался, держался особняком, вдали от всех групп русской эмиграции. Человек европейской культуры, он так и не сумел реализовать заложенные в нём способности. Его скромные таланты литератора, мемуариста, скульптора (он учился в Париже у О. Родена) и художника радовали лишь отдельными всплесками. Мысленно он так и остался в России и до конца своих дней продолжал вести свой нескончаемый спор е отцом — спор длиной в целую жизнь...
«Опыт моей жизни» — так назвал Л.Л. Толстой книгу воспоминаний, точно указав её цель и назначение. «В назидание потомкам» писалась она с единственным желанием рассказать и о себе — и о том мире, что канул в небытие с уходом из Ясной Поляны отца, великого писателя Льва Толстого.
Л.Л. Толстой успел написать только часть задуманного. История заблудившейся души, немало обещавшей миру в начале своего пути, осталась недописанной.
533
18 октября 1945 г. он умер в Хельсингборге, в 20 км от имения сына Петра, где провёл последние восемь лет жизни.
Лит.: Сын и отец: По страницам дневниковых записей и мемуаров Л.Л. Толстого // Лица: Биогр. альманах. — М.; СПб., 1994. Т. 4; Абросимова В.Н. Поэтические опыты Льва Львовича Толстого (1869-1945) // Новое литературное обозрение. — М., 1996. № 21.
В.Н. Абросимова
ТОЛСТОЙ Михаил Львович (1879 — 1944) — 20 декабря 1879 г. в семье Толстых родился мальчик «здоровенький, спокойный и красивый». Отец, услышав крик новорождённого, «как и раньше всегда, громко зарыдал, а потом поцеловал» жену, «утирая слёзы» (С.А. Толстая). Много лет спустя, вспоминая рождение Михаила, С.А. Толстая писала в неопубликованных записках «Моя жизнь»: «Красивый, кроткий и здоровый был мальчик Миша, и таким он и остался». В семье сохранилась детская фотография М.Л. Толстого. Он был похож на мать, а глаза — светлые, как у отца. Его детство прошло в Ясной Поляне. Роль Арины Родионовны играла «старая, низенькая и полная» няня Анна Степановна Суколенова. Она выходила Мишу, его брата Андрея и Александру. Миша рос в кругу младших детей: Андрея, Александры и Вани. Вчетвером они составляли прекрасную компанию, их жизнь в Ясной Поляне напоминала непрекращающийся праздник. Особенно нежно Миша любил сестру Татьяну, свою крёстную мать, часто называл её «мама Таня». Он получил хорошее домашнее воспитание: его учили английскому, французскому и немецкому языкам. Ещё в детстве он проявлял интерес к музыке. Мать это заметила и приглашала учителей музыки, например, Н.Д. Кашкина, который считал, что «дети Толстого все преспособные, но лентяи — ужас». С.А. Толстая сама учила Мишу игре на фортепьяно: он всех удивлял «своим слухом и прекрасной манерой играть». По его желанию его стали учить игре на скрипке. Впоследствии он виртуозно играл на всех музыкальных инструментах. «Так и вижу, вспоминал его друг Василий Перфильев, — его корявые, не больно чистые руки с пальцами, как сосиски, замечательно выбивающие на балалайке тульскую барыню с разными причудливыми переборами» (цит. по: Полосина А.Н. Михаил Львович Толстой // Русская провинция. 2001. № 3. С. 73). Впоследствии М.Л. Толстой научился играть на гитаре и «свободно и хорошо аккомпанировал любому цыганскому романсу со всеми хлёсткими и мудрёными переборами заправского чавалы» (там же).
В 1891-1896 гг. Михаил учился в Москве в частной гимназии большого знатока русской словесности Л.И. Поливанова. Уровень преподавания в поливановской гимназии был очень высокий, она давала хорошее гуманитарное образование. Штудирование наук шло из рук вон плохо не по неспособности, а по шалопайству. Не секрет, что Миша учился лучше своего брата Андрея. Уроки они не учили, а «нахватывались» знаний на переменках. Когда их учение пошло совсем плохо, Толстой решил посоветовать им без особого нажима: «Пусть они насчёт учения помнят очень умное изречение их старшего брата Серёжи, который говорит, что не стоит <…> дурно учиться, так мало нужно труда для того, чтобы избавиться от всех неприятностей и унижений, связанных с дурным учением».
В учебный сезон 1894-1895 гг. М.Л. Толстой учился в одном классе с Борисом Бугаевым (Андрей Белый). В своих мемуарах поэт писал о знакомстве с ним: «...признаться: сей отпрыск великого дома меня не пленил, и он мной не пленялся; рыженький, некрасивый отрок, с неряшливым видом и кривыми зубами, но с печатью фамильного сходства, он держался балбесом, поддразнивал учителя <...>; был не до конца глуп; но и умом не отмечен: поверхностный отрок с невыраженными интересами, с потенциями к хлыщу, но уже заражённый чванством (“Толстые мы!”)» (там же. С. 74). Как все дети знаменитостей, М.Л. Толстой чувствовал привилегированность своего положения: как и все сыновья Толстого, он нёс в себе что-то от своего великого отца. Это проявлялось в знании крестьянской жизни, в любви к русскому мужику, в «деланной внешней грубоватости» и отсутствии «внешней нежности и сентиментов», в симпатичной мужицкой хитреце
534
(Василий Перфильев; там же). В противовес мнению Андрея Белого, Лина Глебова, влюблённая в Мишу с детства, находила в нём все достоинства: общительность, весёлость, искренность, простоту, обаяние, юмор, хороший характер. Перфильев учился вместе с Мишей в поливановской гимназии. Он любил братьев Толстых и «ценил близкое с ними, чуть не родственное единение»: «Самым ярким свойством Ильи, Андрея и Михаила был их природный и неподкупный демократизм и простота. Эти свойства, проявляемые ими по отношению ко всем одинаково, чванливых коробили, а для большинства были притягательны», «у всех у них ярко проглядывал неподдельный демократизм и смелая простота в суждениях и поступках»: Толстой «обладал почти тираническим влиянием на своих детей, и тайна этого влияния останется одной из тайн толстовской личности» (М. Жажоян; там же. С. 73). В круг друзей М.Л. Толстого, кроме В. Перфильева, входил московский «милый кружок прекрасных, хорошо воспитанных детей»: Глебовы, Мартыновы, Ник. Голицын, Дм. Дьяков, Ник. Лопухин, Л. Бобринский и др.
В 1897 г. М.Л Толстой перешёл в императорский (катковский) лицей цесаревича Николая, из которого выбыл по прошению С.А. Толстой, а через два года поступил на службу вольноопределяющимся в драгунский полк, стоявший в Москве. В полку его любили. Во время службы он жил дома и имел большой успех в московском свете. Впоследствии, благодаря особенному толстовскому шарму, в круг его общения войдут такие блестящие люди, как Фёдор Шаляпин, Сергей Рахманинов, князь Феликс Юсупов и др. Он везде пользовался успехом, на балах в Москве и в эмигрантском «мудрёном светском обществе» в Париже. После отбытия воинской повинности он женился на А.В. Глебовой. Мешать этой свадьбе родители не считали себя вправе. Спустя год он был допущен к экзамену на чин прапорщика запаса армейской кавалерии.
В личной жизни М.Л. Толстому улыбнулось большое счастье. Он с детства был влюблён в Лину, Александру Владимировну Глебову, девушку из старинного аристократического рода. Она была хороша собой, умна, с приличным приданым. Лину Глебову и М.Л. Толстого связало глубокое взаимное чувство. Они венчались в Москве в церкви Спаса на Песках на Арбате. В марте 1902 г. молодожёны поселились в имении Бегичево Калужской губ. Они знали, что в бегичевском доме, принадлежавшем в 1830-е гг. Смирновым, в светлых комнатах, среди прекрасной обстановки, читал свои стихи Пушкин, а Гоголь свои повести. В имении был хвойный парк с тёмными и глубокими прудами, длинный старый белый дом с анфиладой высоких комнат, в котором проводили праздники все Глебовы.
Поселившись в деревне, очевидно не без влияния тестя, М.Л. Толстой надеялся превратить имение в источник дохода. Он сменил управляющего, пригласил садовода, начал посадки берёзок, завёл кровное стадо, построил кирпичный завод, купил в Орле две тысячи яблонь и мечтал посадить сад (около 50 десятин антоновки) и несколько десятин ягодников. В Бегичеве открыли школу для детей, устраивали вместе с учительницей «волшебный фонарь» с чтением. По вечерам читали вслух «Братьев Карамазовых» Достоевского, по наивности конечно. М.Л. Толстой часто играл на скрипке те музыкальные пьесы, которые разучивал ещё вместе с матерью. Через два года большие расходы по имению заставили Толстых продать Бегичево, и семья с двумя детьми (сын Иван — 1901 г. и дочь Татьяна - 1903 г.) переехала в Чифировку Крапивенского уезда Тульской губ. Жизнь в Чифировке ожидала быть удачной. Ближайшие соседи — цвет тульского дворянства: Лопухины, Толстые, через речку Пирогово (имение С.Н. Толстого). В письме к Т.Л. Толстой Лина поделилась своей радостью: «Маленький дом, заливные луга, речка, лес, хороший сад, открытое весёлое место-одним словом, очень мне нравится». Михаил Львович с покупкой нового имения вновь весь погрузился в планы и мечты о будущем и был очень доволен. В 1904 г. первое горе и дыхание истории ворвались в семейную жизнь молодых Толстых. В сентябре родилась и умерла дочь Люба, началась Русско-японская война, голод 1905 г., первая русская революция. Во время голода Толстые устраивали пекарни для голодающих деревень. В 1907 г. М.Л. Толстой поступил на службу в Крапивну земским начальником. Вплоть до 1915 г. он занимал в разных земских учреждениях разные должности и много разъезжал по Тульской губ. и России по делам службы.
Семья М.Л. Толстого росла. Дети: Иван, Татьяна, Владимир и Александра, Пётр, Михаил и Сергей, последняя дочь Соня родилась в январе 1915 г. В летнее время Александра Владимировна вывозила детей в Чифировку, в Ясную Поляну, в Барыковку, имение Глебовых, или за границу. Зимой жили в Москве на Молчановке. Лина и Михаил по-прежнему любили друг друга, и чем больше проходило лет, тем сильнее была их любовь, «и не только по привычке,
535
но сознательно». Они и по прошествии десятилетия питали друг к другу всё те же чувства искренней и большой любви. Счастливая жизнь оборвалась в 1914 г.: вмешались пушки Первой мировой войны, затем революция и Гражданская война. Проводив мужа на фронт, Лина в письме Софье Андреевне не без романтизма призналась, что любит Мишу «за его честную, благородную душу, за его милый, весёлый, счастливый характер, за все свойства его души», которые были ей бесконечно дороги.
Призванный на войну, в январе-марте 1915 г. прапорщик М.Л. Толстой вместе с полком участвовал в сражениях, сидел в окопах, а в мае «за боевые отличия, оказанные в январских боях», был представлен к награждению орденом Святой Анны 4-й степени. Уже к середине 1915 г. он был переведён в штаб Туземной дивизии офицером связи. В 1916 г. M.Л. Толстой стал ординарцем командующего Кавказской дивизией генерал-майора князя Д.П. Багратиона и собирался перевести свою семью на юг, поближе к южным глебовским имениям.
В начале августа 1917 г. дом Толстых в Чифировке был разграблен, а в ноябре Чифировка была сожжена дотла. Лина писала С.А. Толстой, что Миша «всего этого ожидал и потому отнёсся спокойно, но ужасно печально думать, что нет своего угла, конечно, когда горит вся Россия, что же говорить о своём угле, но всё-таки больно и обидно».
Весной 1918 г. по пути в Москву «бодрый, умный и приятный» М.Л. Толстой заезжал в Ясную Поляну. Заботы и неопределённость будущего изменили его. 28 августа того же года, в день рождения отца, он опять навестил мать в Ясной Поляне. Это была их последняя встреча. Он уезжал в «Киев и дальше» в Железноводск, к семье. Когда 4 ноября 1919 г. умерла С.А. Толстая, он не смог вырваться с «белогвардейского» юга проститься е матерью.
Семья М.Л. Толстого решила переждать мятежные времена в Железноводске, затем в Пятигорске. Когда пробил час исхода, то в числе русских беженцев, отплывавших на стареньком грузовом пароходе «Иртыш» 16 января 1920 г., был М.Л. Толстой с семьёй. Через восемь-десять дней «Иртыш» пришёл в Константинополь. Для Толстых началось время скитаний. Перебравшись через Чёрное море и оторвавшись от России, семья из восьми детей и многочисленных родственников начала странствия по Турции, Югославии, Франции, Марокко. М.Л. Толстому было уже сорок лет, когда он покинул Россию. Кто он был по профессии? Помещик, офицер. Ничего другого он не умел. Но чем только он не занимался! Хор, бюро по продаже недвижимости — любая возможность заработка. Парижу 1920-х гг. запомнилось, как «насаждал цыганское пение на берегах Сены <...> поручик Миша Толстой, сын великого писателя земли русской». Семья его получила свою долю эмигрантских невзгод. Были несчастья, связанные с историей, например, великая депрессия. Были мытарства, беды, странствия, ошибки...
Последние годы он и его жена Лина «достойно доживали вместе свой век» в Рабате (Марокко). Марокканский период жизни М.Л. Толстого известен по книге его младшего сына С.М. Толстого «Дети Толстого» (Тула, 1994). Эта пора жизни была насыщена хозяйственной, земледельческой и литературной деятельностью, работой над воспоминаниями, автобиографическим романом «Митя Тиверин». Отрывки из него: «Цыгане» и «Ярмарка» — были опубликованы в эмигрантском журнале «Возрождение» (1949. № 1, 2), воспоминания «Мои родители» вышли в «Новом журнале» (1968. № 93; 1969. № 94-95). В России впервые они были напечатаны в сокращении в Яснополянском сборнике (1976 г. Публикация Н.П. Пузина).
В ноябре 2007 г. прах М.Л. Толстого был перенесён из Рабата в Кочаковский некрополь.
А.Н. Полосина
ТОЛСТОЙ Николай Ильич (1794 — 1837) — отец Толстого, родился 26 июня 1794 г. «Отец был среднего роста, хорошо сложённый живой сангвиник, е приятным лицом и с всегда грустными глазами» («Воспоминания». Гл. III). На страницах своих воспоминаний Толстой упоминал и другие характеристики отца, у которого были «сангвиническая красная шея», «бодрый быстрый шаг», «бодрый, ласковый голос», «добрые красивые глаза», «грациозные, мужественные движения» (там же).
Младшему сыну Льву было почти 9 лет, когда отец умер, и он многое помнил по собственным впечатлениям. Помнил весёлые шутки и рассказы отца за обедом и ужином» когда и бабушка, и тётушки, и дети смеялись, слушая его. Дети с интересом рассматривали рисунки, которые он для них делал и которые им казались «верхом совершенства». Лёвочка запомнил приготовления отца к охоте (отец напоминал ему пушкинского графа Нулина), общие прогулки по Ясной Поляне. Запомнилось, как вечерами дети приходили к отцу в кабинет играть или прощаться перед сном, как он
536
ласкал их и иногда, к великой их радости, пускал к себе за спину на кожаный диван, продолжая в то же время читать или разговаривать с приказчиком.
Лёвочка с особенной нежностью, прощаясь вечером с отцом, целовал «его белую жилистую руку» и был «умилённо счастлив», когда отец ласкал его. «Я очень любил отца, но не знал ещё, как сильна была эта моя любовь к нему, до тех пор пока он не умер» (там же).
Н.И. Толстой умер, не дожив до своего дня рождения всего 5 дней. 26 июня 1837 г., в тот день, когда ему исполнилось бы 43 года, Т.А. Ёргольская отслужила по нему панихиду в одной из приходских церквей Москвы; Лев, его сестра и его братья стояли здесь же.
Давным-давно, когда Н.И. Толстому было всего 19 лет, он писал своим сёстрам с поля военных действий: «Моё военное настроение очень ослабело: истребление человеческого рода уже не так занимает меня, и я думаю о счастье жить в безвестности с милой женой и быть окружённым детьми мал мала меньшими» (Гусев. Материалы. 1. С. 41).
Н.И. Толстой, отец писателя.1815 г.
Прежде чем этот идеал семейной жизни был достигнут, Николаю Ильичу пришлось многое пережить. Он был единственным сыном в любящей патриархальной семье, где дети и родители обожали друг друга, где кроме него росли ещё две дочери, Полина и Алина (горбатенький брат Илья умер в раннем детстве). По обычаю того времени Николай уже в 6 лет, в 1800 г., был зачислен на службу в чине губ. регистратора, в 16 лет получил чин коллежского регистратора, через год — губ. секретаря. В это же время он имел связь с дворовой девушкой (считалось, что это нужно для здоровья молодого человека), от которой родился сын Мишенька. Лев Николаевич впоследствии испытывал «странное чувство недоумения», когда его брат, больше всех похожий на отца, приходил просить помощи и был благодарен за 10-15 рублей, которые ему давали.
В 1812 г. Н.И. Толстой, несмотря на «нежелание, страх и отговоры» родителей, переменил гражданскую службу на военную. За день до начала Отечественной войны, 11 июня 1812 г., он был зачислен корнетом в 3-й Украинский казачий полк, вскоре переименованный в Иркутский гусарский полк.
С большим желанием служить и любовью к военной службе вступил он в полк, но уже через полгода, 28 декабря 1812 г., писал родителям из Гродно: «Не бывши ещё ни разу в сражении и не имевши надежды в нём скоро быть, я видел всё то, что война имеет ужасное; я видел места, вёрст на десять засеянные телами; вы не можете представить, какое их множество по дороге от Смоленска до местечка Красное» (там же). Но прежде чем Н.И. Толстой окончательно простился с военным поприщем, он прошёл весь Заграничный поход 1813 г., был участником всех крупных сражений этой военной кампании и многих мелких стычек. Ему довелось быть и в плену в Париже до взятия столицы Франции русскими войсками: 19 марта 1814 г. близ местечка Сент-Оби его захватили французы на обратном пути из Петербурга, куда он был отправлен с депешей.
Возвратившись в Россию, Н.И. Толстой некоторое время продолжал военную службу в Кавалергардском, затем в гусарском полку, а 14 марта 1819 г. «по болезни» (признаки чахотки, простудный кашель с кровохарканьем и застарелой «простудной ломотой во всех членах») был уволен в отставку с чином подполковника и уехал к родителям в Казань. В 1820 г. умер его отец, на руках у Николая осталась семья, требующая забот и попечения: старая мать, привыкшая к роскоши, сестра Алина со своей приёмной дочерью, и кузина, воспитанница матери, Татьяна Ёргольская. Последняя была ровесницей Николая, с детства они росли и воспитывались вместе, испытывая друг к другу романтическое чувство влюблённости. После смерти отца остались огромные долги, поэтому, чтобы не быть посаженным в долговую тюрьму, Николай вынужден был 15 декабря 1821 г. поступить на службу (к тем, кто был на гос. службе, эта мера не применялась) на очень незначительную должность смотрительского помощника (воспитателя) в Московское военно-сиротское отделение при Московском комендантском управлении. Чтобы поправить тяжёлое материальное положение, нужна была радикальная мера — женитьба на богатой наследнице.
9 июля 1822 г. в церкви села Ясенева близ подмосковного имения князей Трубецких Знаменского граф Н.И. Толстой обвенчался со своей троюродной племянницей княжной М.Н. Волконской. «Весёлый, блестящий молодой человек с именем и связями» (ему было 28 лет) стал мужем не очень красивой,
537
старше его на четыре года, княжны Марьи, обладавшей очень значительным состоянием. Это был классический брак по расчёту (до свадьбы жених и невеста были незнакомы), оказавшийся браком по любви. Толстые сразу уехали в Ясную Поляну, чтобы начать ту семейную, замкнутую кругом домашних забот и радостей жизнь, о которой десять лет назад писал Николай сёстрам.
Толстой вспоминал о яснополянских делах отца: «Занятие его составляло хозяйство и, главное, процессы, которых тогда было очень много у всех и, кажется, особенно много у отца, которому надо было распутывать дела деда. Процессы эти заставляли отца часто уезжать из дома. Кроме того, уезжал он часто и для охоты — и для ружейной, и для псовой» («Воспоминания». Гл. III). Кроме занятий хозяйством (отец достроил большой дом, начатый дедом, посадил сад), он занимался детьми и много читал, собрав в Ясной Поляне библиотеку, состоявшую из французских классиков, исторических и естественно-научных сочинений (даже из Парижа привёз несколько десятков книг). Тётушки рассказывали Толстому, что отец не покупал новых книг, пока не прочтёт прежних. «Сколько я могу судить, он не имел склонности к наукам, но был на уровне образованья людей своего времени», — писал Толстой в «Воспоминаниях» (гл. III).
Основной задачей, которую ставил перед собой Николай Ильич, было улучшение материального положения семьи. Мотовству и привычкам роскоши своего отца, растратившего состояние, он противопоставил спокойную, расчётливую деловитость. Толстые лето и зиму жили в имении, не переезжая в город, ведя очень уединённый образ жизни. Позже, создавая образы героев «Войны и мира» княжны Марьи и Николая Ростова, писатель использовал некоторые факты из жизни отца и матери. Многие черты внешности и характера отца Толстого запечатлены не только в «Войне и мире», но и в трилогии «Детство. Отрочество. Юность» и в ранней рукописи трилогии, которую печатают под заглавием «Четыре эпохи развития».
В 1829 г. Н.И. Толстой выкупил Никольское-Вяземское, в 1836 г. построил здесь каменную церковь, при освящении которой сорвалось паникадило, ударив его в висок. Он счёл это очень дурным знаком. В марте 1837 г. он стал владельцем богатого имения Пирогова, которое считали «золотым дном» и приобретение которого стало, косвенно, одной из причин внезапной смерти нового хозяина.
Ещё в молодости его здоровье было подорвано изнурительными Заграничными походами и пленом, потом скоропостижной смертью отца, заботами по изысканию средств для избавления семьи от нужды. Неумеренное употребление спиртных напитков, к которому был склонен Н.И. Толстой, тоже подточило его здоровье. В последний год жизни у него были сильные горловые кровотечения.
Пирогово передал ему перед смертью троюродный брат А.А. Темяшёв, при условии, что его незаконнорождённая дочь Дунечка Темяшёва будет до совершеннолетия воспитываться в семье Толстых. Сестра Темяшёва и наследница огромного его состояния, Н.А. Карякина, решила вернуть Пирогово себе, затеяв против Н.И. Толстого настоящую войну, засыпав Тулу, Москву и Петербург жалобами на будто бы незаконное приобретение богатого имения. Н.И. Толстой вынужден был защищаться: 19 июня 1837 г. он поспешно, взяв с собой необходимые бумаги, выехал из Москвы в Тулу, преодолев это расстояние менее чем в одни сутки. Следующие за этим дни он ходил по различным гос. учреждениям Тулы. Около 9 часов вечера 21 июня 1837 г., подходя к тульскому дому Темяшева, он внезапно упал, все попытки привести его в сознание оказались тщетны. После смерти отца пятеро детей, младшим из которых, Льву и Марии, было 9 и 7 лет, остались сиротами. Бытовавшие некоторое время в семейном кругу Толстых слухи о том, что Николай Ильич был отравлен своими камердинерами, ничем не подтвердились: он умер от «кровяного удара».
Только позже мальчик Толстой понял всю глубину несчастья. Со смертью отца для него закончилось детство. Н.И. Толстой был похоронен рядом с женой в фамильном склепе на Кочаковском кладбище.
Лит.: Добротвор Н. Об отце Л.Н. Толстого // Тульский край. 1926. № 3.
Л. С. Дробат
ТОЛСТОЙ Николай Львович (1874 — 1875) — сын Толстого, умер в младенчестве.
ТОЛСТОЙ Николай Николаевич (1823-1860) — старший брат Толстого, родился в Ясной Поляне. О своём брате Толстой писал вскоре после его кончины: «Мало того, что это один из лучших людей, которых я встречал в жизни, что он был брат, что с ним связаны лучшие воспоминания моей жизни, — это был лучший мой друг» (60: 356).
Старший брат, Николенька, Коко, как звала его мать, был единственным из детей
538
Толстых, кто помнил её. Николеньке было 7 лет. когда мать умерла. Образованная, обладающая сильным характером, богатым воображением, она, возможно, была слишком требовательна к первенцу, что не мешало ей горячо любить маленького Коко. Главным образом, она воспитывала в мальчике рассудительность, волю, мужество, беспощадно искореняя проявления любой блажи, капризов, лени. Не позволяла ему «митрофанить», не допускала проявлений тщеславия. Толстой был уверен, что полное отсутствие в брате тщеславия было общим у Николеньки с матерью, и очень ценил это равнодушие к мнению других людей.
М.Н. Толстая вела дневник поведения Николеныси, записывая там, что «он напускает на себя какую-то блажь, от которой он вдруг начнёт врать и говорит навыворот то, что он твёрдо знает» (Толстой C.Л. Мать и дед Л.H. Толстого. М., 1928. С. 117). Как поощрение за успехи в чтении и поведении мальчику выдавались «билетцы» с оценкой, например, «изрядно, но не без блажи», «сначала с большой ленью, только в конце другой страницы поправил изрядно» (там же. С. 122). Позднее в эпилоге «Войны и мира» подобные методы воспитания будет применять к своему старшему сыну графиня Марья Ростова (рожд. кн. Болконская). Эти «билетцы» с красной сургучной печатью М.Н. Толстой сохранились в фондах ГМТ.
Уже в 11 лет Николенька учил своих братьев Сергея и Льва французскому языку, потом Лев называл его в письмах «учителем», братья говорили Николеньке «вы». «Он был удивительный мальчик и потом удивительный человек» («Воспоминания». Гл. «Фанфаронова гора»).
По словам Толстого, его старший брат с детства имел «тонкое художественное чутьё, крайнее чувство меры, добродушный, весёлый юмор, необыкновенное, неистощимое воображение и правдивое, высоконравственное мировоззрение, и всё это без малейшего самодовольства» (там же). Он мог целыми часами рассказывать братьям сказки или фантастические истории в духе мадам Радклиф с замечательной достоверностью, когда забывалось, что это выдумка. Он очень много читал, а Тургенев, с которым в молодости Николай приятельствовал, отмечал в нём все качества, нужные для того, чтобы быть писателем. Но как писатель Николай мало себя реализовал, именно потому, что совершенно был лишён тщеславия. Самое известное из его детских сочинений — устный рассказ о «зелёной палочке», с помощью которой можно избавить мир от зла и сделать так, чтобы все любили друг друга. И этот рассказ, и игра в «муравейных братьев», тоже придуманная Николенькой, для Толстого, с пяти лет и до старости, стали выражением идеальной любви «всех ко всем». Он пересказывал знакомым и друзьям эту легенду, веря в то, что истина о возможности счастливой любовной жизни всех людей откроется людям и «даст им то, что она обещает». В память брата Николеньки Толстой просил, чтобы его похоронили в яснополянском лесу на краю оврага, там, где они с братьями в детстве искали «зелёную палочку».
Л.Н. Толстой и Н.Н. Толстой. 1851 г.
Н.Н. Толстой всегда был способным и прилежным учеником, он тщательно готовился к поступлению в университет и в 1839 г. стал студентом математического факультета Московского университета. В 1841 г. успешно перешёл на 3-й курс, но в связи с переездом семьи к новой опекунше, П.И. Юшковой, жившей в Казани, был зачислен на тот же 2 курс математического отделения философского факультета, на котором он был в Москве. В студенческие годы, и в Москве и в Казани, он вёл сосредоточенный, замкнутый образ жизни, мало бывал в обществе, редко появлялся на балах. Возможно, потому, что тётушка ему выдавала на расходы 10 руб. в месяц (но лошадь и дрожки у него были за тысячу рублей).
Летом 1844 г., окончив курс в университете, он уехал в Москву, поступил на военную службу и прослужил в артиллерии с 1845 по 1858 г., когда окончательно вышел в отставку.
Весной 1846 г. он из Москвы перевёлся на Кавказ. С весны 1851 г. вместе с ним решил служить младший брат Лев, жизнь которого в это время была такая «безалаберная, распущенная, что он был готов на всякое изменение её» (34: 399). Живя на Кавказе, братья не только участвовали в вылазках против горцев, но вместе ходили на охоту, здесь было огромное количество кабанов, лосей, фазанов и куропаток.
В сентябре 1852 г. вышла в свет первая повесть Толстого «Детство», в октябре того же года Николенька прочитал брату свой очерк «Охота на Кавказе», напечатанный позднее, в 1857 г., в том же журнале Н.А. Некрасова «Современник». Толстой
539
сам отправил рукопись брата Некрасову, который считал, что Николай даже «твёрже владеет языком», чем сам Лев Николаевич.
Толстой всегда очень высоко ценил брата, обладавшего замечательным умом, советовался с ним по поводу ежедневных практических дел или своей литературной работы. Но он не мог не видеть неразборчивость Николеньки в выборе друзей, его пристрастие к вину, праздность. Младший брат тогда записал в своём дневнике: «В нём страннее всего то, что большой ум и доброе сердце не произвели ничего доброго. Недостает какой-то связи между этими двумя качествами» (13 ноября 1852 г.).
Выйдя в отставку, Николай поселился в своём имении Никольском-Вяземском Чернского уезда, где его гостями часто бывали братья и поэт А.А. Фет, написавший о нём прекрасные воспоминания.
В декабре 1858 г. Николай и Лев приняли предложение знакомого, жившего близ Вышнего Волочка, участвовать в медвежьей охоте, где Толстой едва не погиб от зубов раненной им медведицы. Случай этот был им описан в рассказе «Охота пуще неволи». Эта охота на медведя для Николая стала последней в его жизни. У него была та же болезнь, которая два года назад унесла в могилу брата Дмитрия, — чахотка.
Обострившийся туберкулёз, всё больше ухудшающееся здоровье Николая, не понимавшего всей тяжести своего положения, заставили братьев уговорить его поехать для лечения за границу. Сначала в немецкий Соден, потом на юг Франции в Гиер. «Положение Николеньки ужасно. Страшно умён, ясен. И желание жить. А энергии жизни нет», — записал Толстой в дневнике (48: 29).
Он жил вместе с братом, с часу на час ожидая неизбежной его смерти. Даже в тяжкой своей болезни Николай всё делал сам, стараясь не быть в тягость брату. В день смерти Николай сам оделся и умылся, потом сел в кресло, шутил. «Благодарствуй, мой друг», — сказал он Льву, благодаря его за помощь. Это было самым большим проявлением нежности между братьями, глубоко привязанными друг к другу. 20 сентября (2 октября) 1860 г. Николай скончался на руках у брата, который был поражён спокойным выражением его лица. Потерю брата Толстой пережил очень тяжело. «Для чего хлопотать, стараться, коли от того, что было Н.Н. Толстой, для него ничего не осталось... К чему всё, когда завтра начнутся муки смерти со всею мерзостью подлости, лжи, самообманыванья, и кончатся ничтожеством, нулём для себя» (60: 357).
Толстой купил участок земли на общем кладбище Гиера и похоронил тело брата. Там он заказал сделать посмертную маску брата, по которой бельгийский скульптор В. Гифе по просьбе Толстого сделал бюст Николеньки, потом всегда стоявший в кабинете писателя.
Добрый, умный, мужественный, деликатный, простой и доброжелательный, восхитительный собеседник и рассказчик, «золотой человек», Николенька оказал на брата самое благотворное влияние. «...Если во мне есть что-нибудь хорошее, то всем, всем я обязан Николеньке», — говорил Толстой (ТВС. 1 С. 38).
Л.С. Дробат
ТОЛСТОЙ Пётр Львович (1872-1873) — сын Толстого, умер в младенчестве.
ТОЛСТОЙ Сергей Львович (1863 — 1947) — старший сын Толстого. Родился 28 июня в Ясной Поляне. Толстой посчитал это хорошим знаком: 28 число — магическое для него! Первоначальное образование мальчик получил дома под руководством родителей и приглашённых учителей, русских и иностранных. Он любил вспоминать, что его первым учителем и человеком, оказавшим на него огромное влияние, был отец.
Толстой внимательно и серьёзно следил за формированием характера своего первенца, с удовлетворением замечая в нём черты сходства со своим старшим любимым братом Николаем Николаевичем. В письме к А.А. Толстой, давая характеристику своим детям, Толстой писал о Сергее: «Все говорят, что он похож на моего старшего брата. Я боюсь верить. Это слишком бы было хорошо. <...> Серёжа умён — математический ум — и чуток к искусству, учится прекрасно...» (61: 333).
Выдержав экзамены на аттестат зрелости в тульской гимназии, в 1881-1886 гг. С.Л. Толстой учился в Московском университете на физико-математическом факультете
540
отделения естественных наук, где в основном занимался химией.
Одновременно с занятиями в университете он совершенствовал своё музыкальное образование. Первоначальные сведения о музыке и основы игры на фортепиано Сергею дала его мать С.А. Толстая, затем он брал уроки у А.Г. Мичурина, лучшего учителя музыки в Туле. С переездом семьи в Москву Толстой приглашал для сына некоторых преподавателей Московской консерватории, хороших знакомых Толстых. В эти же годы C.Л. Толстой занимался изучением русской народной песни.
Студенческие годы были временем формирования его мировоззрения. Они совпали с тем периодом, когда в жизни Толстого произошёл перелом, изменивший всю последующую его жизнь. Старший сын писателя «мало сочувствовал новому мировоззрению отца и часто противоречил ему» (Очерки былого). С.А. Толстая писала о сыне в те годы: «Если б знал Серёжа, с какой глубокой нежностью я часто смотрела на него и как я его всегда горячо любила. Я гордилась и его университетскими и его музыкальными успехами и любила его деликатную душу, часто скрываемую под какой-то внешней брюзгливостью и даже грубостью» (Толстая С.А. Моя жизнь (машинопись). Музей-усадьба «Ясная Поляна». С. 131).
Лев, Илья, Сергей, Андрей и Михаил Львовичи Толстые. 1904 г.
Окончив университет, C.Л. Толстой служил в Крестьянском банке. В сентябре 1890 г. он вступил в должность земского начальника Чернского уезда, где находилось родовое имение Толстых Никольское-Вяземское. По раздельному акту между детьми Толстого, утверждённому 7 июля 1892 г., это имение перешло «в вечное владение» старшему сыну.
Живя уединённо в Никольском-Вяземском, C.Л. Толстой ближе узнал тяжёлую жизнь крестьян. Его интересовали быт, нравы, поверья простого народа, устное народное творчество. Он записал со слов крестьян несколько рассказов из их быта. Опубликованный в 1894 г. в «Книжках “Недели”» рассказ «Дело Пыркина» под псевдонимом «С. Бродинский» стал началом его литературной деятельности.
В июле 1895 г. он женился на М.К. Рачинской. Через два года у них родился сын Сергей. 2 июля 1900 г. жена Сергея Львовича умерла от туберкулёза лёгких.
Желая быть полезным отцу, С.Л. Толстой в 1898-1899 гг. принимал активное участие в переселении русских духоборов в Канаду.
В 1906 г. он женился на Марии Николаевне Зубовой.
В последние годы своей жизни Толстой чувствовал в старшем сыне духовно близкого человека. Он был одним из немногих в семье, кто мог правильно понять всю сложность и трагичность переживаний отца, уход его из Ясной Поляны. За несколько дней до смерти, обращаясь к старшим детям, Толстой писал: «Благодарю вас очень, милые друзья — истинные друзья — Серёжа и Таня, за ваше участие в моём горе и за ваши письма. Твоё письмо, Серёжа, мне было особенно радостно: коротко, ясно и содержательно и, главное, добро» (82: 220).
После смерти отца С.Л. Толстой большую часть своей долгой жизни посвятил, наряду с композиторской деятельностью, изучению и популяризации творческого наследия Толстого.
В 1911 г. в Москве была открыта Толстовская выставка, в организации и устройстве которой принял деятельное участие старший сын писателя: он безвозмездно передал выставке большое количество рукописей Толстого и других авторов из его окружения. Эта выставка положила начало основанию ГМТ, которому С.Л. Толстой продолжал оказывать помощь и передал из своего архива все письма отца к нему, его записные книжки и другие ценнейшие документы. В 1919 г., после смерти С.А. Толстой, он передал в дар будущему музею писателя в Ясной Поляне обширный архив своей матери, много семейных фотографий и бытовых предметов. С.Л. Толстой трепетно заботился о сохранении Ясной Поляны в том виде, в каком она была при жизни Толстого. Он был консультантом при восстановлении музея-усадьбы после фашистской оккупации.
В течение многих лет Сергей Львович активно участвовал в издании Полного собрания сочинений Л.Н. Толстого в 90 т. (Юб.). Он был неизменным и в высшей степени полезным консультантом во всём, что касалось биографии писателя и его близких, написал много работ биографического, литературоведческого, музыковедческого характера: «Мать и дед Л.Н. Толстого» (1928), «Музыка в жизни Толстого» (1911), «Фёдор Толстой-Американец» (1926), «Отражение жизни в “Анне Карениной”» (1938), «Тургенев в Ясной Поляне» (1919) и др. Под редакцией С.Л. Толстого вышли четыре книги дневников С.А. Толстой. Он был и одним из составителей первого путеводителя по Ясной Поляне, изданного в 1914 г. «за пять лет до того, как Ясная Поляна стала музеем. Последняя книга С.Л. Толстого, «Очерки былого», хорошо известна в России и за рубежом. Автор
541
работал над ней более 25 лет, предварительно собирая и записывая суждения своего отца, близких, друзей семьи по различным вопросам; семейные предания о прошлом Ясной Поляны.
В С.Л. Толстом сочетались литературное и музыкальное дарования. С конца 1890-х гг. он занимался музыкально-композиторской деятельностью. Его оригинальные музыкальные произведения — заметный вклад в отечественную культуру. Из его обширного наследия были опубликованы «Двадцать семь шотландских песен», «Две бельгийские песни», «Индусские песни и танцы», многие романсы на слова Пушкина, Тютчева, Фета, А.К. Толстого и др. В 1922 г. он стал членом Союза композиторов; в 1928-1929 гг. преподавал в Московской гос. консерватории и был награждён орденом Трудового Красного Знамени.
Скончался С.Л. Толстой в Москве от инсульта. Во время прощания с ним в ГМТ писатель К.А. Федин сказал: «Свет, освещавший труд и личность Сергея Львовича, исходил не только из его богатых дарований. Этот свет был вместе с тем отблеском сияния, излучённого гением человека, памяти которого посвящены эти стены. Сергей Львович впитал своею жизнью великую эпоху Льва Толстого...»
Согласно его завещанию он был погребён на московском Введенском кладбище рядом с женой М.Н. Толстой.
Н.П. Пузин
ТОЛСТОЙ Сергей Николаевич (1826 - 1904) — второй брат Толстого, родился в Ясной Поляне. О нём в «Воспоминаниях» Толстой писал: «Николеньку я уважал, с Митенькой я был товарищем, но Серёжей я восхищался и подражал ему, любил его, хотел быть им. Я восхищался его красивой наружностью, его пением, — он всегда пел, — его рисованием, его веселием и, в особенности, как ни странно сказать, его непосредственностью, его эгоизмом» (гл. «Брат Серёжа»). Писатель, отличительной чертой которого был постоянный самоанализ, почти вивисекция собственной души, восхищался в брате тем, чего в нём самом совершенно не было, — непосредственностью эгоизма.
«Красивый, породистый», Сергей Толстой был блестящим собеседником, математиком (учился у Н.И. Лобачевского), великолепным рисовальщиком, обладателем замечательного голоса, страстным поклонником цыганского пения, азартным охотником, рачительным помещиком. Одарённый многими талантами, он был ещё и абсолютно правдивым и искренним человеком, «Он был, что был, ничего не скрывал и ничем не хотел казаться» (там же).
После успешного окончания в 1847 г. математического отделения философского факультета Казанского университета Сергей год прослужил в императорской гвардии; потом вёл рассеянную светскую жизнь, жил в Москве и Туле, в своём имении Пирогове в 35 верстах от Ясной Поляны. «Цыганёрствовал», — так отозвался брат Николай о времяпрепровождении Сергея в знаменитом тульском цыганском хоре, где Сергей увлёкся красавицей-певуньей цыганкой Машей Шишкиной. Прожив в гражданском браке 17 лет, они обвенчались 7 июня 1867 г. У них было 11 детей, до зрелых лет дожили только четверо: сын и три дочери. С сыном Григорием у отца отношения не сложились, у двух дочерей были незаконнорождённые дети от прислуги, только дочь Маша вышла замуж за соседнего помещика Бибикова и была с ним счастлива. С.Н. Толстой был очень ревнив по отношению к дочерям и страшно мучился тем, что их личная жизнь не сложилась. В старости его взаимоотношения с дочерьми напоминали отношения его деда, князя Волконского, с дочерью княжной Марией Николаевной.
В 40 лет Сергей Николаевич пережил роман, некоторыми деталями послуживший Толстому для описания истории любви Наташи Ростовой и кн. Андрея Болконского. Сергей, будучи много старше, имея нескольких детей и гражданскую жену, страстно увлёкся юной прелестной Таней Берс, младшей сестрой С.А. Толстой. На склоне лет Т.А. Кузминская (Берс) в своих воспоминаниях написала об этой своей первой серьёзной любви, которая не могла завершиться браком. Чувство долга в душе Сергея Николаевича взяло верх над влюблённостью, он обвенчался с матерью своих детей, но ни он, ни Таня Берс никогда не могли забыть о своих романтических отношениях.
В ранней молодости Сергей, очень любивший Льва, подтрунивал и иронизировал над младшим братом, называл его «совсем пустяшным малым», позднее, когда Лев стал писателем, гордился им и был самым заинтересованным его читателем. Последнее совсем не мешало С.Н. Толстому критически и с юмором высказываться о своём брате. Так, когда он прочёл трактат «Царство Божие внутри вас», то сказал, что чувствовал себя так, как будто ехал по скверной дороге, по кочкам и рытвинам, в дрянном тарантасе, и вдруг как будто выехал на гладкое шоссе и пересел в
542
чудную коляску, запряжённую четвёркой лошадей, — это в толстовском тексте ему попалась страничка из Герцена, которую процитировал Толстой.
Дата добавления: 2020-01-07; просмотров: 655; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!