СЕНСОРНО- ПЕРЦЕПТИВНЫЕ ПЮЦЕССЫ 28 страница




363


словами «доктор» и «больной», ускоряя их узнавание или принятие ре­шения об их принадлежности к множеству осмысленных слов в задаче лексического решения (см. 4.3.2 и 7.2.2).

Возможные фундаментальные различия имплицитной памяти и сознательного припоминания заставляют обратить внимание на то, на­сколько избирательно различные методические процедуры позволяют тестировать каждую из этих гипотетических подсистем памяти. С одной стороны, в непрямых тестах часть испытуемых может иногда догады­ваться о подлинных целях экспериментов, в результате чего результаты оказываются не вполне чистыми — «контаминированными» влиянием эксплицитной памяти. С другой стороны, в случае традиционных пря­мых тестов, таких как эксплицитные задачи воспроизведения и узнава­ния, получаемые результаты могут искажаться неосознаваемым — авто­матическим — влиянием имплицитных процессов. Для определения степени этих различных влияний на результаты выполнения прямых тестов запоминания канадский психолог Лэрри Джакоби предложил в начале 1990-х годов методический прием, получивший название мето­ дики диссоциации процессов (например, Jacoby, 1998). Этот методический прием позволяет операционализировать различия сознательных и бес­сознательных (или автоматических) процессов, дополняя тем самым два рассмотренных выше подхода — анализ времени реакции в задачах поиска (см. 4.2.3 и 5.1.2) и методику «проигрыша—выигрыша» Позне­ра и Снайдера (см. 4.3.2).

Разработанный Джакоби метод может применяться с самыми разны­ми прямыми тестами (как вербальными, так и невербальными), хотя в каждом случае его применение требует известной изобретательности. При этом всегда должны сравниваться результаты применения двух ва­риантов соответствующего теста, а именно варианты «включения» и «ис­ключения». Значение этих понятий лучше проиллюстрировать на конк­ретном примере. Рассмотрим в качестве такого примера ситуацию использования теста воспроизведения с семантической подсказкой: сна­чала испытуемому показывается для запоминания ряд слов, а на стадии тестирования предъявляются для облегчения припоминания слова, се­мантически с ними связанные. Вариант «включения» — это то, что все­гда делали испытуемые в исследованиях памяти, стараясь как можно лучше припомнить и воспроизвести целевое слово. Новым является только вариант «исключения»: в этом случае испытуемый должен поста­раться ответить на слово-подсказку любым семантически похожим сло­вом, но только не тем, которое показывалось ему ранее.

Какая логика стоит за всем этим? Это можно пояснить еще одним примером, на этот раз с количественными данными. Допустим, что эм­пирически установленная вероятность воспроизведения ранее показан­ного слова в варианте «включения» равна 0,8. В варианте «исключения» испытуемые также иногда воспроизводят ранее показанные слова — происходит такое воспроизведение по ошибке, так как они стараются 364


этого не делать. Пусть вероятность таких ошибочных воспроизведений ранее предъявленных слов в нашем гипотетическом примере равна 0,2. По мнению Джакоби, этих двух чисел достаточно, чтобы оценить количе­ственный вклад процессов сознательного припоминания (С, от conscious) и имплицитной памяти (U, от unconscious) в решение данной задачи.

В самом деле, в варианте «включения» нужное слово может поступать из обоих источников — как эксплицитной, так и имплицитной памяти, а значит, справедливо следующее уравнение:

0,8 = С+ U-CU.

Следует обратить внимание на необходимость вычитания произведе­ния двух вероятностей С и U, поскольку в противном случае это произве­дение было бы подсчитано дважды — ведь это вероятность влияния бес­сознательных имплицитных тенденций в том случае, когда целевое слово и без того уже воспроизводится благодаря эксплицитному, сознательному припоминанию. В варианте «исключения» ситуация совсем проста:

0,2= U(1 -С).

Очевидно, речь идет о совместной вероятности имплицитного влия­ния U и отсутствия влияния сознательного припоминания (1 — С), так как любое присутствие сознательного припоминания С должно было бы воспрепятствовать такому ответу. Решая эту простую систему двух урав­нений с двумя неизвестными, можно получить оценки влияния созна­тельного припоминания и имплицитной памяти в данной задаче. Они равны соответственно 0,6 и 0,5.

Эти простые соображения послужили основой для значительного чис­ла остроумных работ, направленных на выяснение роли «имплицитного познания» — бессознательных компонентов в процессах восприятия, за­поминания и понимания (см. 4.3.3). Данные некоторых реальных иссле­дований Джакоби и его последователей, демонстрирующие двойную диссоциацию вкладов сознательно контролируемых и автоматических процессов в самых различных условиях решения задачи воспроизведе­ния, а именно в зависимости от внимания к материалу, параметров его предъявления и возраста испытуемых, приведены в табл. 5.3.

Как можно видеть из этой таблицы, данный подход позволяет полу­чать чрезвычайно интересные и, судя по всему, систематические резуль­таты. Вместе с тем, лежащие в основе методики диссоциации процессов допущения, а равно интерпретация результатов вызывают в последние годы бурные споры. Сам Джакоби считает, что показатель U представ­ляет собой оценку обобщенного параметра знакомости, ведущую в зада­чах на узнавание к ответам «знаю», тогда как показатель С связан с оцен­кой вклада более рефлексивного ответа «вспоминаю» (см. 5.1.1). Если обратиться к табл. 5.3, то складывается впечатление, что данная проце­дура действительно выделяет в категории автоматические процессы не­что, очень похожее на имплицитную память — так, как она обычно опи­сывается в исследованиях, опирающихся на применение непрямых тестов. Например, из других исследований (см. 5.4.3) известно, что эф­фективность имплицитной памяти у молодых и у (здоровых) пожилых людей примерно одинакова, тогда как произвольная память последних заметно ослаблена.


365


366


Таблица 5.3. Оценки величины вкладов сознательных и автоматических процессов в за­висимости от условий кодирования и ответа, а также возраста испытуемых (по: Kelley & Jacoby, 2000)

 

Критическая переменная для диссоциации процессов Сознательное припоминание, С Автоматизмы памяти, U
Внимание полное отвлеченное 0,25 0,04 0,47 0,46
Время предъявления 10 сек 1 сек 0,44 0,22 0,59 0,58
Возраст / 1 предъявление молодые старые 0,38 0,20 0,45 0,44
Возраст / 3 предъявления молодые старые 0,67 0,49 0,57 0,58

Результаты двух десятилетий интенсивных исследований импли­цитной памяти говорят об отличии ее механизмов от процессов, лежа­щих в основе эксплицитного запоминания. Следует отметить, однако, что иногда использование различных непрямых тестов памяти, таких как перцептивный тест дополнения фрагментов слова и концептуаль­ный (семантический) тест знания общих фактов, также приводит к су­щественно различающимся результатам, что позволяет сделать предва­рительный вывод о множественности механизмов самой имплицитной памяти. Если, таким образом, существует несколько различных форм не только эксплицитной, но и имплицитной памяти, то естественно воз­никает вопрос о том, как все эти разновидности памяти могут быть свя­заны между собой. Данные соответствующих экспериментов и их воз­можная интерпретация будут рассмотрены нами в одном из следующих разделов этой главы (см. 5.3.3), после анализа основных подходов к опи­санию процессов непосредственного запоминания.


5.2 Теории непосредственного запоминания

5.2.1 Трехкомпонентные модели

Представление о трех блоках памяти долгое время выполняло функции основной теоретической схемы когнитивной психологии, которая позво­ляла упорядочивать поток эмпирических данных, обрабатываемых и от­части создаваемых находящимися на линии психологического экспери­мента вычислительными машинами. Не затрагивая вопроса об истории различения первичной и вторичной памяти, следы которой теряются в 19-м веке, можно сказать, что в 1960-е годы практически все основные работы в этой области вели к выделению трех компонентов памяти чело­века. Очертания этих блоков можно найти уже у Д. Бродбента, затем Дж. Сперлинг обосновал существование «очень короткой» зрительной памя­ти, Н. Во и Д. Норман разработали первую математическую модель, а Улрик Найссер продемонстрировал в «Когнитивной психологии», каким образом огромное число разнообразных психологических феноменов можно привести в соответствие с этой жесткой структурной схемой.

В истории когнитивных исследований непосредственного запоми­нания выдающуюся роль сыграла трехкомпонентная модель памяти, предложенная в 1968 году американскими психологами Ричардом Ат-кинсоном и Ричардом Шиффрином (см. Аткинсон, 1980). Она была не­значительно модифицирована тремя годами позже и показана в этой модификации на рис. 5.3. Очень похожие модели были разработаны за­тем и другими, в том числе российскими авторами.



 


 


Рис. 5.3. Модель памяти Р. Аткинсона и Р. Шиффрина (Аткинсон, 1980).


367


Согласно этой модели, информация из внешней среды попадает сначала в модатьно-специфические сенсорные регистры (гипа обсуждав­шихся выше иконической и эхоической памяти — см. 3.2.1 и 3.2.2), где хранится около секунды в форме очень полного описания, своего рода отпечатка физической стимуляции. Затем информация либо стирается («угасает»), либо переводится в кратковременное хранилище, где остает­ся на 10—20 секунд в форме амодатьного вербально-акустического кода. Управляя циркуляцией информации между блоками, можно удлинять этот срок. Типичными для блока кратковременной памяти являются именно процессы управления — проговаривание. перекодирование, при­нятие решения, выбор стратегии запоминания и т.д. Проговаривание выполняет функцию «вербальной петли» (verbal loop), позволяющей не только сохранять информацию в кратковременном хранилище, но и пе­реводить ее в долговременную памя!ь. Чем дольше сохраняется материал в кратковременной памяти, тем прочнее формирующийся долговремен­ный след. Сама долговременная память оказывается в этой модели пер­манентной — ее следы не подлежат распаду и сохраняются, в форме се­мантического кода, в течение месяцев и лег. Характеристики трех блоков памяти, как они понимались в 1970-е годы, представлены в табл. 5.4.

Исключительная популярность этой модели объясняется тем, что с ее помощью удалось единообразно объяснить — гомогенизировать — множество феноменов памяти, внимания и восприятия. При этом сама модель прямо воспроизводила архитектуру компьютера: три вида памя­ти соответствуют входным интерфейсам, активному процессору и пас­сивной памяти, а процессы управления — программным алгоритмам, определяющим движение и характер преобразований информации от поступления на вход системы до выдачи ответа. В работах 1960—70-х годов приводились десятки аргументов в пользу разделения кратковре­менной и долговременной памяти. При этом упоминались и клиничес­кие данные об особенностях запоминания информации пациентами с амнестическим синдромом"1. Подавляющее большинство аргументов было связано с анализом ошибок полного воспроизведения и зависимо­сти от позиции элемента в ряду, то есть с классическим эффектом края, первоначально обнаруженным Эббингаузом (см. 1.2.3).

Действительно, в эти годы было установлено, что успешность вос­произведения первых и последних элементов последовательно предъяв­ляемого для воспроизведения ряда букв, цифр или слов зависит от ряда различных факторов, что привело к разделению эффекта края на, соот-

111 Чаще всего в лих работах упоминался Корсаковскии синдром — нарушение памяти, чаще всего возникающее под влиянием длительной алкогольной интоксикации. Для это­го варианта ачнестическот синдрома, описанного С.С. Корсаковым, характерны чрез­вычайно плохое долговременное удержание новой информации, конфабулянии (псевло-воспоминания), а также общие затруднения в припоминании материала, выученного за-368    долго до начала заболевания (признак ретроградной амнезии — см 5.4.1 ).


Таблица 5.4. Характеристики блоков сохранения информации в трехкомпонентных мо­делях памя1и

 

Параметры и виды памяти Сенсорные регистры Кратковременная память Долговременная память
Ввод информации механизмы предвнимания внимание проговаривание
Репрезентация информации след сенсорного воздействия акустическая и/или артикуляционная, возможно, зрительная и семантическая в основном семантическая
Объем хранящейся информации большой маленький, в пределах «магического числа» предел неизвестен
Забывание информации угасание вытеснение, возмож­но, интерференция возможно, отсутствует
Время сохранения порядка 300 мс порядка 30 с от минут до десятилетий
Извлечение информации считывание поиск возможно, поиск
Стру к гура памяти неассоциативная неассоциативная ассоциативная

ветственно, эффект первичности и эффект недавности. Например, включение в запоминаемый список слов-синонимов (условие семанти­ческой интерференции) приводит к избирательному снижению эффек­та первичности, тогда как в случае списка, состоящего преимуществен­но из гомофонов, то есть таких похожих по звучанию, но различных по значению слов, как «магнолия» и «Монголия» (условие артикуляцион-но-фонологической интерференции), уменьшается также и эффект не­давности. Аналогичная разнонаправленность влияний на эффекты пер­вичности и недавности была обнаружена для ряда других факторов — скорости предъявления материала, распределения повторений, отсроч­ки воспроизведения в условиях решения интерферирующей задачи и т.д. (см., например, Андерсон, 2002).

В рамках модели Аткинеона и Шиффрина эти факты получают про­стое объяснение, согласно которому эффект недавности обусловлен из­влечением информации из вербально-фонологической кратковременной памяти, а эффект первичности — из семантической долговременной. В пользу гипотезы о фонематической основе кратковременного сохране­ния информации говорило также то, что даже в случае зрительного


369


предъявления буквенного материала ошибки при его непосредственном воспроизведении часто имеют характер акустического, а не зрительного смешения. Таким образом, с помощью одной модели объясняются дан­ные о форме репрезентации (перцептивная, вербально-акустическая, се­мантическая), о продолжительности различных видов памяти и об объе­ме хранящейся в них информации.

Аткинсон и Шиффрин разработали также математическую модель, описывающую функционирование системы с тремя блоками памяти. Параметрами модели были величина буфера повторения, веройтность ввода нового элемента в буфер, темп увеличения прочности и распада долговременного следа. Примером использования этой модели может служить один из экспериментов на парные ассоциации, в котором дву­значные числа из фиксированного набора ассоциировались с буквами. Испытуемые должны были по мере предъявления все новых символов называть букву, которая в последний раз ассоциировалась с данным чис­лом, и запоминать новые ассоциации к этому же числу. Независимыми переменными были задержка между заучиванием ассоциации и ее тес­тированием, а также объем набора чисел. В этих достаточно жестких ус­ловиях данные лучше всего описывались следующими значениями пара­метров — величина буфера повторения г=2, вероятность ввода нового элемента в буфер а=0,32, скорость увеличения прочности 9=0,40, ско­рость распада следа Т=0,93. В одной из модификаций эксперимента ус­ловия были упрощены: после тестирования испытуемые должны были запоминать ту же самую ассоциацию. Это привело к сдвигу значений параметров: г=Ъ, α=0,65, θ=1,24, 7=0,82. Очевидно, долговременное со­хранение стало здесь существенным подспорьем в решении задачи, по­этому испытуемые без прежней робости вводили новые элементы в бу­фер повторения. В общей сложности только первая статья этих авторов насчитывала 12 таких экспериментов. Во всех этих экспериментах уда­лось добиться довольно хорошей аппроксимации результатов.

Наконец, была предпринята попытка распространить трехкомпонент-ную модель на объяснение хронометрических данных экспериментов по опознанию. Р. Агкинсон и Дж. Джуола предположили, что каждый тес­товый стимул ассоциирован с некоторым значением «знакомости», ко­торое определяется частотой и недавностью предыдущих предъявлений. Отрицательные тестовые стимулы в задаче стернбергского типа характе­ризуются распределением, имеющим меньшее среднее значение знако­мости, чем распределение положительных стимулов. Как видно из рис. 5.4А, определяющим для выбора той или иной стратегии узнавания яв­ляется сопоставление знакомости с двумя критериями, устанавливае­мыми испытуемыми. Если знакомость тестового стимула достаточно вы­сока или низка по сравнению с положением высокого и низкого критерия, то это ведет к быстрым положительным или, соответственно, отрицательным ответам. Если знакомость занимает промежуточное по­ложение, то испытуемый вынужден прибегать к более или менее развер­нутому поиску в памяти. Этот поиск разворачивается как в кратковре­менной, так и в долговременной памяти. 370


Τ "

369       369       369

Объем положительного множества

Рис. 5.4. Динамика зрительного опознания в зависимости от знакомости материала: А. Выбор стратегии опознания на основе величины знакомости (по: Аткинсон, 1980); Б. Изменение зависимости скорости ответов от объема положительного множества по ходу многодневного эксперимента (по: Величковский, 19826).


Вероятностная комбинация стратегий прямого доступа и разверну­того поиска среди содержаний памяти позволяет объяснить ряд эффек­тов, известных из исследований поиска в памяти (см. 5.1.2). В ряде случаев, например в наших экспериментах, где использовались не про­стые буквенно-цифровые стимулы или слова, а сложные видовые слай­ды (Зинченко, Величковский, Вучетич, 1980), были в общих чертах по­лучены традиционные зависимости, но наклон прямых был настолько мал (2—5 мс/слайд), что ни о какой строго последовательной обработке


371


не могло быть и речи — она должна была бы осуществляться со скорос­тью 200—500 изображений в секунду. Далее, данная модель объясняет наблюдаемую в ряде случаев разную динамику наклонов функций поло­жительных и отрицательных ответов по мере проведения экспериментов на узнавание. Ее иллюстрируют показанные на рис. 5.4Б данные наших исследований — с течением времени наклон функций положительных ответов уменьшается, а отрицательных — растет.


Дата добавления: 2019-07-17; просмотров: 18;