СЕНСОРНО- ПЕРЦЕПТИВНЫЕ ПЮЦЕССЫ 25 страница



Существенной причиной, затрудняющей исследование сознания, является то, что в русле восходящей к Декарту традиции европейской мысли Нового времени о сознании принято говорить в общем виде, без учета возможного качественного и эволюционного разнообразия его форм и, соответственно, механизмов (см. 9.4.1). Так, большинство при­веденных нами выше примеров имели отношение к тем или иным пер­цептивным феноменам. Естественно было бы говорить при этом о пер­ цептивном сознании как особом случае феноменального сознания. Именно эту форму осознания гештальтпсихологи описывали как наивное и не­предвзятое «осознание вещей, а не промежутков между ними». Цент­ральной задачей здесь является интеграция перцептивных признаков предметов, причем решение этой задачи иногда осуществляется в режи­ме «здесь и теперь», без существенной опоры на память (см. 4.2.3 и 5.4.2).

Эндел Тулвинг провел недавно разграничение двух других, более высоких форм сознания, которые отличаются как раз их отношением к механизмам памяти. Первая из них — это обыденное сознание, или, как можно сказать, осознанное знание. В выбранной Тулвингом терминоло­гии, восходящей к феноменологии Гуссерля, оно называется ноэтичес-


339





 


Рис. 4.18. Различные способы представления результатов регистрации движений глаз: А — точки или окружности на плоскости (диаметр окружностей соответствует длительности фиксации); Б — результаты кластеризации фиксаций, выявляющие зоны интереса; В — ландшафт внимания; Г — визуализация восприятия (по: \felichkovsky, Pomlun & Rjeser, 1996).

ким сознанием'1'5. Речь идет о семантической интерпретации, опираю­щейся на «безличностную» семантическую память (см. 5.3.2 и 6.1.1). Второй, еще более сложной формой является рефлексивное сознание, ко­торое Тулвинг называет автоноэтическим. Оно связано с интегральной, личностно-смысловой оценкой ситуации, для обеспечения которой мо­жет использоваться так называемая эпизодическая память. Таким обра­зом, все эти формы сознания выполняют интегративные функции, но


340


45 В современной литературе иногда в сходном контексте используется термин «access consciousness» — осознание возможности доступа к содержаниям памяти.


по разным основаниям и с использованием разных средств, в том чис­ле весьма различных нейрофизиологических механизмов (см. 5.3.3).

Возвращаясь к перцептивному осознанию, естественно попытаться проверить его связь с двумя выделенными ранее уровнями — предметно­го (фокального) и пространственного, или «амбьентного», восприятия (см. 3.4.2). По отношению к фокальной (нижневисочной) системе ответ, очевидно, является утвердительным, но существует ли амбъентное осоз­ нание! Мнения на этот счет расходятся. Например, Милнер и Гудэйл (Milner & Goodale, 1995) считают, что процессы обработки информации в рамках дорзального потока полностью бессознательны. Эта точка зре­ния представляется другим авторам слишком радикальной, не подкреп­ленной соответствующими данными. Действительно, можно попробо­вать подойти к этому вопросу эмпирически, воспользовавшись, с одной стороны, описанной в предыдущей главе возможностью дифференциа­ции амбьентных и фокальных зрительных фиксаций при рассматрива­нии сложных изображений (см. 3.4.1), а с другой — предложенной нами (и впервые опробованной в работе Velichkovsky, Pomplun & Rieser, 1996) методикой ландшафтов внимания. На рис. 4.18 эта методика приведена в сопоставлении с другими способами представления данных глазодвига­тельных экспериментов.

Вооружившись методикой ландшафтов внимания, можно сделать дальнейший шаг, направленный на разделение фиксаций на связанные преимущественно с дорзальной и с фокальной обработкой. На рис. 4.19 показано, как выглядит восприятие некоторой сложной сцены (жанро­вая картина одного из «малых голландцев» 17-го века) с отфильтрован­ной амбьентной составляющей. То, что мы видим в варианте фокаль­ного восприятия (рис. 4.19В), одновременно и очень узнаваемо и отлично от нашего опыта. Несомненно, для полноценного восстанов­ления общего феноменального впечатления, возникающего при рас­сматривании исходной картины, существенна заполненность простран­ственной периферии текстурами, светом и протообъектами. Именно так в общей амальгаме образа картины могла бы выглядеть амбьентная компонента перцептивного сознания, соответствующая, в терминоло­гии H.A. Бернштейна, вкладу уровня пространственного поля С46.

46 Напомним, что, по Бернштейну, координации любого уровня, независимо от его
абсолютной высоты, могут осознаваться нами, если только он оказывается ведущим в
решении некоторой задачи. «Так, например, если очередной двигательный акт есть завя­
зывание узла, текущее на уровне D, то его технические компоненты из уровня простран­
ственного поля С, как правило, не достигают сознания. Если же следующее за ним дви­
жение — потягивание или улыбка, протекающие на уровне В, то этот уровень осознается,
хотя он абсолютно и ниже, чем С... Конечно из этого не следует, чтобы степень созна­
тельности была одинаковой у каждого ведущего уровня; наоборот, и степень осознавае-
мости и степень произвольности растет с переходом по уровням снизу вверх» (Бернш-
тейн, 1947, с. 43).                                                                                                                                 341



 


 


342


Рис. 4.19. Картина Яна Стэна «Безумный мир» (А) с выделенными участками амбьент-ной (Б) и фокальной (В) обработки (по: Vehchkovsky, 2002).


Результаты визуализации, приведенные на данном рисунке, полез­ны и для характеристики высших форм внимания. Так, содержанием фокальной обработки оказываются не столько объекты или их локаль­ные детали, сколько эпизоды взаимодействия изображенных персона­жей между собой и с объектами — «Кто?», «Что?», «С кем?». Иными словами, фокальное восприятие зрителя данной сложной сцены прежде всего демонстрирует внимание к вниманию другого человека. Конечно, на этой картине как раз изображена ситуация социального взаимодей­ствия, но можно ли говорить о метакогнитивном «внимании к внима­нию» в случае натюрморта или пейзажа? На самом деле внимательное восприятие и понимание пейзажа в неменьшей степени зависят от вза­имоотношений между художником и зрителем. Визуализация фокаль­ного восприятия, скажем, «Ирисов» Ван Гога позволяет говорить о том, удалось ли художнику и зрителю установить контакт, доказывая тем са­мым интерсубъективный, личностно-смысловой характер высших форм внимания. Заметим также, что те или иные сцены вполне можно рас­сматривать на метакогнитивном уровне и безотносительно к межлично­стному восприятию, например, размышляя о смысле жизни.

Преимущество уровневой трактовки сознания отчетливо выступает при анализе клинических данных. Согласно классическим и некоторым новым работам по восстановлению движений, выпадение определенно­го класса движений может быть компенсировано за счет включения этих движений в задачи более высоких уровней (Леонтьев, Запорожец, 1945; Marcel, 1992). Так, пациент с поражениями уровня С может быть неспо­собен протянуть руку на определенное расстояние, однако он осуществ­ляет это движение в контексте предметного действия (беря шляпу) или символического социального жеста (предлагая гостю чашку кофе). По­хожие наблюдения обсуждаются и в современной нейропсихологии. В случае так называемого «слепозрения» {blindsight) — несколько спорного синдрома выпадения зрительного перцептивного сознания, возникаю­щего иногда при поражениях зрительной коры, — пациенты теряют спо­собность восприятия предметов, но могут восстановить некоторые све­дения об их локализации и семантической принадлежности. Наиболее надежные результаты, свидетельствующие о подобных диссоциациях, получены при изучении значительно более частотного нарушения про­странственного осознания, известного как синдром игнорирования полу­ пространства {spatial hemineglect).

Этот синдром имеет несколько разновидностей, связанных с суще­ствованием множества возможных пространственных систем отсчета (см. 3.1.2). Чаще всего он выступает как игнорирование левой половины зрительного эгоцентрического окружения. Неврологические наруше­ния при этом обычно связаны с поражениями правых теменных или премоторных областей, то есть тех структур, которые являются корти-


343


кальным субстратом уровня пространственного поля С47. Специальные тесты показывают, что эти пациенты в принципе способны различать стимулы в левой части зрительного поля, но совершенно не обращают на них внимания ни в своем восприятии, ни в своих действиях. Про­блемы возникают даже тогда, когда объекты в левой половине окруже­ния показываются пациенту отраженными в зеркале, помещенном в правой половине поля зрения, наполнение которой само по себе осоз­нается пациентами. Точно такое же игнорирование полупространства возможно и в пространственных представлениях этих пациентов, хотя, как показывают последние исследования, это происходит далеко не во всех случаях (см. 6.3.1).

Канадско-американская исследовательница Марлен Берманн (на­пример, Behrmann & Tipper, 1999) показала, что в ряде случаев воспри­ятие предметов может компенсировать выпадение пространственного осознания. Она показывала пациентам предметы, которые затем пере­мещались или поворачивались, так что некоторые их части теперь нахо­дились в обычно игнорируемой половине пространства. Оказалось, что в этом случае работа с объектами в целом и с их фрагментами, располо­женными в обычно игнорируемой половине пространства, возможна, что доказывает компенсаторное влияние уровня предметного восприятия D на выпадения пространственного поля. Имеются данные о возмож­ности выделения семантики, то есть влиянии еще более высокого уров­ня концептуальных структур Ε (см. 5.3.3). При показе в игнорируемой части полупространства изображений предметов пациенты не могут их назвать или опознать в прямом тесте на память. Но если им дается впоследствии задача лексического решения, то ее результаты свиде­тельствуют об имплицитной обработке неопознанных изображений: слова, семантически с ними связанные, ведут к значительно более быс­трым ответам (McGlinchey-Berroth et al., 1996).

Самые яркие примеры уровневых эффектов при синдроме игнориро­вания полупространства были описаны в исследованиях нескольких глу­хонемых пациентов, проведенных известной американской исследова­тельницей, психолингвистом и нейролингвистом Урсулой Белуджи и ее коллегами (Poizner, Klima & Bellugi, 1987). В непосредственном вос­приятии и в своих предметных действиях эти пациенты демонстриру­ют типичную картину игнорирования левой половины пространствен­ного окружения. Ситуация, однако, резко меняется, когда они начинают

47 Почему относительно редки случаи игнорирования правой половины пространства? Возможно, ответ состоит в различиях репрезентации пространства в левом и правом по­лушариях. Более компетентным оказывается правое полушарие, которое репрезентирует окружение в целом. Левое полушарие, напротив, репрезентирует только контрлатераль­ное, правое полупространство. Поэтому при поражениях левого полушария правое спо­собно компенсировать частичное выпадение контроля за правой половиной простран­ства и продолжает контролировать левое полупространство. При поражениях правого полушария левое способно компенсировать лишь ослабление контроля за правым полу-344   пространством, но не выпадение левого полупространства.


общаться между собой, используя для этого язык жестов. Непосред­ственное пространственное окружение используется в языке жестов для символического размещения упоминаемых в разговоре персонажей и пред­метов, что позволяет затем ссылаться на них в ходе разговора в упрощен­ном режиме, просто указывая пальцем в направлении соответствующей области пространства. Как оказалось, глухонемые пациенты с выражен­ным синдромом игнорирования левой половины окружения столь же часто и одинаково эффективно используют при этом левое полупрост­ранство, как и правое (!). Такая диссоциация процессов ориентации в физическом и в символическом окружении может свидетельствовать о недостаточной дифференцированности современных нейрокогнитив-ных моделей, включая и наиболее совершенную из них теорию трех си­стем внимания Познера (см. 4.3.3).

Итак, наметившийся в современных когнитивных и, в особенности, нейрокогнитивных исследованиях подход к проблеме сознания во мно­гом напоминает проверенное временем древнеримское правило «Разде­ляй и властвуй». Следует признать, что наше сознание лишь кажется однородной субстанцией48. Феномены сознания специфически связаны с уровневой организацией познавательных процессов, отражая содер­жания работы актуально ведущего уровня. Надо сказать, что на каждом из потенциально возможных уровней, равно как и при переходах меж­ду уровнями, это содержание выполняет важнейшую функцию интег­ рации относительно автономных («модулярных») механизмов нейрофи­зиологической обработки. Можно предположить, что по мере того, как будут уточняться детали процессов эволюционного развития и общей уровневой организации управления поведением, будет проясняться и мировая загадка научного объяснения сознания (см. 8.4.3). Одной из центральных областей применения идей уровневой организации, пря­мо связанной с различением нескольких форм осознания, стала в пос­ледние годы психология памяти, к рассмотрению проблем и методов которой мы сейчас и переходим.


48 Проблема возможной множественности форм сознания относительно нова и даже необычна для европейской философской мысли, лишь в последнее время, а именно уже в 20-м веке допустившей различение обыденного и рефлексивного сознания (см. 1.3.1). Вместе с тем, это стандартная точка зрения для классической индийской философии, понятийный аппарат которой в какой-то степени предвосхитил некоторые возникающие сегодня в когнитивной науке классификации.


345


5


ФУНКЦИОЫАЛЬНАЯ

СТРУКТУРА

ПАМЯТИ


Структура главы:

5.1   Основные подходы и феномены

5.1.1 Анализ ошибок: узнавание и воспроизведение

5.1.2 Анализ времени реакции: поиск в памяти

5.1.3 Непрямые методы: имплицитная память

5.2   Теории непосредственного запоминания

5.2.1 Трехкомпонентные модели

5.2.2 Теория уровней обработки

5.2.3 Эволюция модели рабочей памяти

5.3   Системы и уровни памяти

5.3.1 Теория двойного кодирования

5.3.2 Системы памяти: модель 2000+

5.3.3 От уровней памяти к стратификации познания

5.4   Память в повседневном контексте

5.4.1 Амнезии обыденной жизни

5.4.2 Обучение и формирование навыков

5.4.3 Развитие, старение и распад


348


Уже в обыденной речи мы склонны понимать под памятью некоторую емкость или контейнер, в котором в том или ином порядке размещают­ся запоминаемые объекты. «Представим себе, например, хоть на мину­ту, — писал И.М. Сеченов, — что умственное богатство взрослого чело­века распределено в его памяти приблизительно таким же образом, как книги в благоустроенной библиотеке... Аналогия с виду столь заманчи­ва, что ум останавливается на ней совершенно невольно» (Сеченов, 1953, с. 254). В когнитивной психологии память сравнивалась с библио­текой, мастерской, хранилищем и даже... желудком коровы, так как последний имеет два различных отдела — «кратковременный» и «долго­временный». Но главной аналогией для авторов психологических моде­лей памяти первоначально были блоки оперативной и внешней памяти вычислительного устройства.

По мере проведения экспериментальных исследований стали вы­являться дополнительные подробности, поставившие старую «контей­нерную» и более современную компьютерную метафоры под сомнение. Прежде всего обнаружено влияние материала и характера работы с ним. Долгое время усилия психологов были сосредоточены на изучении за­поминания вербальной или легко вербализуемой информации. При этом было показано, что для ее долговременного сохранения необходи­мо проговаривание, опосредованное активностью кратковременной па­мяти. Такое вербальное кодирование обеспечивает большую доступ­ность материала для произвольного воспроизведения и коммуникации. В реальных условиях запоминание большей частью имеет непроизволь­ный, или имплицитный, характер. Эти процессы преимущественно связаны с наглядно-действенными, процедурными формами памяти. Они вносят решающий вклад в узнавание предметов, пейзажей, лиц или интонаций голоса, а также в возможность переноса навыков раз­личного рода, от автоматизмов чтения до умения ездить на велосипеде. Не менее увлекательными оказались новейшие исследования высших форм памяти, связанных с рефлексивным сознанием и личностным, эмоционально-оценочным отношением к тем или иным событиям. На­конец, анализ нарушений в работе памяти и массивное использование методов трехмерного мозгового картирования позволили впервые в об­щих чертах описать реальную нейрофизиологическую архитектуру этих процессов.


5.1 Основные подходы и феномены

5.1.1 Анализ ошибок: узнавание и воспроизведение

Исследование памяти и научения длительное время проходило в отно­сительной изоляции от других разделов психологии, что привело к по­явлению собственной терминологии и специфических методов. Новые подходы, привнесенные в психологию когнитивным поворотом собы­тий, ничего не изменили в том обстоятельстве, что при изучении па­мяти мы имеем дело с тремя более или менее четко отличающимися фазами, подлежащими, насколько это возможно, экспериментально­му контролю: фазой кодирования материала (также фаза ознакомления или обучения), фазой сохранения материала и фазой извлечения материала из памяти (она же фаза тестирования). По сравнению с ранними на­правлениями для когнитивной психологии характерны, во-первых, ин­терес к микроструктуре процессов, лежащих в основе каждой из этих фаз, и, во-вторых, готовность допустить, что на самом деле существует много различных форм памяти, которые не сводятся к сохранению не­которого единого, более или менее прочного «следа».

Наиболее часто в современных исследованиях памяти используют­ся две классические задачи — узнавание и воспроизведение^. Узнавание при этом представляется и обычно действительно оказывается более простой задачей, поскольку оно поддерживается предъявляемым на фазе извлечения информации тестовым материалом. Вместе с тем, эта простота относительна. Прежде всего, как будет показано ниже (см. 5.1.2), узнавание может включать целый ряд процессов, таких как поиск в памяти и принятие решения. С присутствием процессов принятия ре­шения связаны типичные методические трудности в интерпретации ре­зультатов задач на узнавание, когда о нем судят по количеству ошибок или, что то же самое, по вероятности правильных ответов.


Дата добавления: 2019-07-17; просмотров: 32;