Франц Рупперт «Травма, связь и семейные расстановки»
Слово «травма» означает поражение. В этом смысле травмой называются физические поражения костных и мягких тканей в медицине (например, черепно-мозговая травма). Перенося это определение на психические процессы, можно говорить о психических поражениях, когда нарушаются и время от времени или в течение длительного срока серьёзно ограничиваются процессы воспитания, осязания, мышления, воспоминания или представления: как, например, при повышенной бдительности, когда человек при малейшем шорохе вздрагивает и покрывается потом; если человек зациклился на определенном представлении или образе и его мысли постоянно крутятся вокруг какого-либо события в прошлом; если у человека не осталось воспоминаний об определенных событиях; если человек ничего больше не чувствует ни эмоционально, ни физически, его психологические функции также поражены.
Краткосрочные последствия травматичного опыта проявляются в виде оглушения затронутого лица, при этом он мало чувствует и продолжает автоматически совершать рутинные жизненные акты. Сторонний наблюдатель, ничего не знающий или мало знающий о травме данного человека, может подумать, что случившиеся для него прошло и минуло.
На самом деле на телесно-психическом уровне человек всерьез борется за то, чтобы забыть травматичный опыт. Затронутое лицо пытается создать, дистанцию между собой и травматическим переживанием и найти правила выживания, чтобы снова не оказаться в подобной ситуации. Поскольку восприятие, чувства и мысли в отношении травмирующей ситуации расщепляются, энергия травмы перераспределяется на новые составляющие личности. Эмоциональное возбуждение вызванное травмой, вытесняется из сознательной памяти.Благодоря расщеплению и отщеплению воспоминаний о травме, освобождается сознательное воспритие и мышление для повседневного выживания. Но даже если воспоминания о травме отрезаны от нервных соединений (синапсов), которые регулируют дневное сознание они, сохраняются в дальних участках мозга, в особенности в клетках тела, соединенных посредством нейронов и гормонов с отделами промежуточного продолговатого и среднего мозга.
Во всем теле или в отдельных членах остается след воспоминаний о травме. Травматичный опыт с его кошмарными образами и чувством ужаса сродни бомбе замедленного действия, которая в любую минуту может взорваться Если ситуация, похожая на ситуацию травмы, пробьет защитный панцирь, не дающий травме попасть в сферу сознания возникает опасность, что переживание данной травмы смещается с предшествующим травматичным опытом и механизм регуляции психических функций снова выйдет из- под контроля. Тогда образы травматичной ситуации хлынут в сознание и наводнят его.
Полагаю, что травмирующий опыт является существенной причиной возникновения многих форм зависимостей. По большому счету наркотики принимают, чтобы заглушить травмирующий опыт и связанные с ним чувства, побороть или подавить вызванные травмы симптомы, например, бессонницу, страх и пр., выйти из состояния бесчувственности и внутренней пустоты, обусловленных травмой.
Итак, наркотики призваны действовать как наркоз или выводить из состояния контузии. Соответственно люди употребляю наркотики, которые либо оказывают обезболивающее действие (алкоголь, марихуана, героин, успокоительные средства), либо, наоборот, возбуждают и стимулируют эмоции (кокаин,ecstasy,speed). Сигареты обладают и тем, и другим действием, успокаивают и бодрят одновременно. Поэтому во всем мире сигареты наркотик номер один. Некоторые люди после травмирующего опыта с головой зарываются в работу. Постоянная занятость препятствует появлению травматических чувств в часы досуга.
Тот, кто надеется ускользнуть от последствий травмы, манипулируя обменом веществ в мозге, с большой степенью вероятности попадет в замкнутый круг. Ведь мозг вырабатывает антидот принимаемого вещества, чтобы восстановить баланс после приема наркотиков, поэтому уже спустя короткое время наступает толерантность к нему. Следовательно, приходится увеличивать дозу, что в свою очередь вызывает ответную реакцию со стороны мозга.
И так далее. В конечном итоге зависимый больной имеет дело не только с нарушенной проблемой травмы, но и с телесными, психическими и социальными последствиями наркотической зависимости. Как правило, рано или поздно зависимость приводит к смерти, потому что тело не в силах выдержать пыток наркотиками.
Из страха еще раз соприкоснуться с травматичным опытом многие люди избегают конфронтации с самими собой. Они постоянно убегают от самих себя. В заботах о других они пытаются отвлечься и с головой погружаются в хлопоты и спешку. В политических и мировоззренческих кружках, религии и спиритуальных течениях эти люди ищут поддержки для лабильной конструкции своей личности. Они ищут внешней опоры, поскольку уже не могут обрести ее в душе. Вдобавок они, как правило, втягивают партнеров, детей, друзей и коллег по работе в свою травму.
Исследователи мозга обнаружили особые процессы и структуры, характерные как для стрессогенных реакций, так и для травмирующих переживаний. Так кажутся неоспоримыми их доказательства того, что сгущение нервной ткани в промежуточном мозгу свидетельствует о важном центре включения травматогенных переживаний. А миндалевидное тело с большой степенью очевидности отвечает за фильтрацию бризантных событий. Он отфильтровывает в происходящем информацию, которая может представлять опасность и угрозу для жизни, запоминает эти паттерны и посылает соответствующие сигналы тревоги, когда распознает их в потоке информации, чтобы спровоцировать рефлексы и автоматические телесные и эмоциональные реакции. В состояние крайнего стресса нейроны настолько пере возбуждают миндалевидное тело, что прерывается передача информации в другие отделы мозга, например, в гиппокамп, что препятствует запоминанию травматичного опыта наравне со всеми другими событиями: полно, эпизодично, биографично и от первого лица.
Поскольку гиппокамп соединен с таламусом, с обоими большими полушариями и речевым центром, травма часто приводит к невозможности выразить произошедшее словами. Из-за травмы человек буквально теряет дар речи. То, что пришлось ему пережить, словами не выразишь. Поэтому люди часто помнят травмирующий опыт фрагментно. В пересказе травмы обнаруживаются пробелы, и скачки во времени.
Разумные медицинские и телесные способы лечения могут благоприятно повлиять и поддержать процесс выздоровления. Однако телесная терапия и врачебные меры не принесут плодов, если не установить связи между соматическим заболеванием и травмой или если сознательно или несознательно упустить из виду эти причино-следственные связи.
Действие травмы не ограничивается непосредственно затронутым лицом. Травма влияет на социальное окружение, на общество, на семейные, партнерские, дружественные и институциональные системы отношений. Действие травмы продолжается, даже когда перенесшие ее люди уже умерли. И спустя 10, 20, 30 или даже 100 лет после травмирующего события, оно может оказывать влияние на души живущих сегодня людей.
Путем душевной привязанности травма может передаваться из поколения в поколение. Это значит: дети часто оказываются втянутыми в травматичный опыт родителей. Обусловленные травмой изменения сущности человека передаются ребенку от отца или матери.
«Травмированные родители с симтомами посттравматического стрессового расстройства передают травматические переживания в ходе постоянной интеракции своим детям посредством речи и поступков. Дети реагируют на коммуникацию родителей и становятся активными, но неподходящими участниками попыток матерей ввиду деструктивности и физиологической дисрегуляции обрести покой и смысл жизни. Такая интеркация варьирует мотив первичной травмы, что в свою очередь отражается на психике матери и ребенка и влияет на детское развитие регуляции аффектов» (Шехтер, 2003.)
Мюнхенский врач Карл Хайнц Бирш также детально разработал взаимосвязь травматичного опыта родителей с развитием нарушения привязанности у детей: если родители с травматичньм опытом заводят ребенка «существует серьезная опасность, что у младенца тоже разовьется дезорганизованный паттерн привязанности. На сегодняшний день появляется все больше результатов исследований, свидетельствующих о механизме воспроизведения травмирующего опыта родителей в поколении детей. Травмированные родители ведут себя в интеракции с ребенком преимущественно агрессивно враждебно, пугают ребенка или сами его пугаются (Шюнгель, 1999).Некоторые родители впадают в состоянии беспомощности идиш, играл с ребенком или заботясь о нем (Георге, Соломон, 1989). Так на собственном опыте младенец узнает, что в отношениях с самым близким человеком у него нет эмоциональной стабильности и защищенности, ибо родители с пугающим, испуганным или беспомощным поведением не могут сообщить ребенку чувство «надежного эмоционально причала». Тогда интеракция с матерью или отцом, а в худшем случае с обоими родителями становится для ребенка непредсказуемым источником одновременно страха и потенциальной надежности.» (Хессе и Майн, 1999.)
Примерно 80% детей травмированных родителей демонстрируют травмированный паттерн привязанности, которая внешне проявляется в противоречивых моторных реакциях, моторных стереотипах и трансподобных сосотяниях.
На этом история травмы не заканчивается. Дети, несущие отпечаток родительской травмы, передают ее своим детям точно так же – через душевно-эмоциональную связь родителей и ребенка. Каким бы невероятным это ни казалось, но это еще не конец. В ходе терапевтической работы мне стало ясно, что даже правнуки могут оказаться эмоциональными участниками специфической ситуации травмы прадедушек и прабабушек посредством привязанностей.
Исследователи развития мозга Брюс Перри изучал влияние травмы и установил, что вся входящая сенсорная информация на каждом уровне организации мозга проверяется на соответствие уже сформированным шаблонам, то есть воспоминаниям о предыдущем опыте.Соотнесение новых событий с шаблонами, то есть паттернами предыдущего опыта, лежит в основе нашей способности организовывать нашу жизнь все более сложным, но при этом когерентным (связным и согласованным) образом. По аналогии легко понять, что травматические переживания формируют препятствия для дальнейшего развития мозга, когда входящие сигналы продолжают расцениваться как первоначальная опасность. Травмированный человек остаётся в состоянии страха и тревоги, что препятствует переживанию безопасности и мешает отношениям, способствующим развитию структур мозга высшего порядка.
В течение первых девяти месяцев жизни травма или нарушение отношений между матерью и ребенком влияют на развитие амигдалы и других структур лимбической системы. В результате этого страдает регуляция подкорковых функций, а также вегетативная регуляция. Одно из следствий этого – менее развитая способность переживать позитивные эмоции на ряду с нарушенной способностью к аффективной регуляции. Такого рода недостаток может проявляться в дальнейшей жизни как нарушенное эмоциональное функционирование и сложности в установлении социальных связей. Травма в период с 9 до 18 месяцев приводит к недостаточной интеграции разных уровней кортико - лимбической системы. В свою очередь, это приводит к ограниченной способности справляться с сильными стрессами и регулировать свои реакции на них. Шор утверждает, что организованная, но ненадежная привязанность складывается в результате такого рода травмирующих переживаний, а дезорганизованная привязанность образуется из столкновения с переживаниями обоих типов.
В случае тяжелой травмы глубинным структурам мозга наносится такой ущерб, что дальнейший рост сильно ограничивается или даже становится невозможным. Однако в некоторых случаях надежные межличностные отношения, сформированные в последующей жизни, могут способствовать переживанию здоровой привязанности, которое активирует рост и организацию структур мозга, подобно тому, как это происходит в раннем детстве.
Нейроанатом, д-р наук Мариан Даймонд обнаружила, что при стимуляции нервных клеток посильными сложностями процессы роста и развития мозга возможны в любом возрасте (Шатопд, 1988). Даймонд подчёркивает, что ключевой фактор нейростимуляции в дальнейшем развитии — это активная вовлеченность во взаимодействие с окружением.
Эти современные исследования дают нам надежду, что если исцеление и развитие психики, возможно, то клиент в сэндплей-терапии может заново затронуть и перестроить нейробиологические структурные нарушения и дефициты, оставшиеся с детства (Регту, 2001, 2002). Нетрудно предположить, что свободное и защищённое пространство сэндплей контейнера создает условия, в которых клиент может воссоздать здоровую привязанность в пределах архетипического единства «мать-дитя». Благодаря активной физической вовлеченности в контакт с песком и символами может быть запущен рост нейробиологических структур, корректирующий нарушения в определённых областях и поддерживающий естественный поступательный процесс развития мозга.
У ребенка, к которому мама не подходит, травма, стресс, он не умеет говорить, но на уровне функциональности, эмоциями, запечатлевается это, происходят изменения - для того чтобы выжить - буду избегать, т.к. мир плохой (мама плохая) - это прерванная любовь (мама оставила ребенка, не подходила к нему, не кричит) и тогда эта память прерванной любви будет передаваться из поколения в поколение, матрицы записанные в ДНК.
Образ Я - плохой, который сформировался можно исправить на образ Я+, а мир может быть разным - и плохой, и хороший.
Аддикты (зависимости)- это прочный образ Я - , либо сломленный образ Я+.
Избегание – этот тот ребенок, который не дождался, - ребенок кричит, а мама не подходит, ждет время по Споку – (избегание боли).
Амбивалентный тип - ребенок посинел, но маму докричался, он всегда будет на расстоянии от другого, т.к. больно сближаться на уровне тела это запечатляется. Ими симбиоз сцепляются (куда-нибудь уехать одному, другой сходит с ума)
Если не находят людей аддикты ищут какую-то другую замену.
Человеческие привязанности чрезвычайно эмоциональны (стр.35 Ф.Р.)
Привязанность – универсальный природный принцип (стр.34 Ф.Р.)
-Связь с матерью основная форма привязанности у нас (стр.33-35 Ф.Р.)
-Чувственная, эмпатичная мать - зеркало (стр. 37, 68 Ф.Р.)
-По оценкам исследований примерно 50-60% детей демонстрируют прочную привязанность, 30-40% амбивалентно - непрочную и 10-20% непрочно – избегающую ( 1998, стр.48)
-Дети с прочной привязанностью, как правило (стр. 42 Ф. Р.)
-Важная теорема Джона Боулби (стр. 42 Ф. Р.)
Зависимость (стр, 71-72 Ф. Р.)
Дата добавления: 2019-02-22; просмотров: 1905; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!