ОБЕР-ЛЕЙТЕНАНТ ПАУЛЬ ЗИБЕРТ И НЕСОСТОЯВШАЯСЯ ОХОТА 14 страница

Двадцать седь­мо­го фев­ра­ля ас­пи­рант С. прис­лал нам сле­ду­ющее со­об­ще­ние: "Отряд при­был в на­ме­чен­ный рай­он воз­ле озер. Без не­мед­лен­ной под­дер­ж­ки ум­рем от го­ло­да. Мо­же­те ли вы нас заб­рать? " (Оче­вид­но, ру­ко­во­ди­те­ли опе­ра­ции " Бе­ре­зи­но" уже со­би­ра­лись ее свер­нуть, но рас­счи­ты­ва­ли под за­на­вес раз­жить­ся па­рой­-трой­кой не­мец­ких тран­с­пор­т­ных са­мо­ле­тов, од­на­ко ос­т­рая нех­ват­ка топ­ли­ва у люф­т­ваф­фе по­ме­ша­ла им осу­щес­т­вить этот план. - Б. С.)

По ме­ре рас­хо­до­ва­ния эле­мен­тов пи­та­ния пе­ре­дат­чи­ка при­зы­вы о по­мо­щи ста­но­ви­лись все бо­лее нас­той­чи­вы­ми, а мы уже не в си­лах бы­ли по­мочь. В кон­це С. просил дос­та­вить хо­тя бы ба­та­реи для пе­ре­дат­чи­ка (что­бы не рас­хо­до­вать на ра­ди­о­иг­ру со­вет­с­кие эле­мен­ты пи­та­ния, ко­то­рые у на­ших бы­ли в де­фи­ци­те. - Б. С.): "Мы боль­ше ни­че­го не про­сим… толь­ко го­во­рить с ва­ми… толь­ко слы­шать вас".

Крах и не­ве­ро­ят­ный ха­ос, по­ра­зив­ший мно­гие служ­бы, окон­ча­тель­но до­би­ли нас. Не мог­ло быть и ре­чи о вы­ле­те са­мо­ле­та с по­мощью для нес­час­т­ных, тем бо­лее об их эва­ку­ации.

И все рав­но на­ши ра­дис­ты но­чи нап­ро­лет не сни­ма­ли на­уш­ни­ков. По­рой им уда­ва­лось за­сечь пе­ре­го­во­ры групп Шер­хор­на ­меж­ду со­бой­, по­рой до нас до­ле­та­ли их от­ча­ян­ные моль­бы. За­тем, пос­ле 8 мая, нич­то до­лее не на­ру­ша­ло мол­ча­ние в эфи­ре. Шер­хорн не от­ве­чал. Опе­ра­ция "Бра­конь­ер" окон­чи­лась без­ре­зуль­тат­но".

Конечно, ес­ли бы опе­ра­ция "Бе­ре­зи­но" при­ве­ла к зах­ва­ту От­то Скор­це­ни, Су­доп­ла­тов мог бы рас­счи­ты­вать на Зо­ло­тую Звез­ду Ге­роя, а ос­таль­ные ее учас­т­ни­ки - сме­ло го­то­вить ды­роч­ки на мун­ди­рах для но­вых ор­де­нов. Од­на­ко сам Скор­це­ни в ме­му­арах ни­че­го не го­во­рит о сво­ем на­ме­ре­нии по­бы­вать у Шер­хор­на. Да и что ему там бы­ло де­лать? Ведь Скор­це­ни не был ни вра­чом, ни спе­ци­алис­том по обус­т­рой­ст­ву по­ле­вых аэрод­ро­мов, а уби­вать или по­хи­щать ко­го-ли­бо из вра­гов на этот раз не тре­бо­ва­лось.

Снабжение "отря­да Шер­хор­на" в не­об­хо­ди­мом объ­еме на­ла­дить не уда­лось, по­то­му что к кон­цу 1944 го­да ан­г­ло-аме­ри­кан­с­кая-ави­ация прак­ти­чес­ки пол­нос­тью унич­то­жи­ла не­мец­кие за­во­ды по про­из­вод­с­т­ву син­те­ти­чес­ко­го бен­зи­на, и са­мо­ле­ты люф­т­ваф­фе ока­за­лись при­ко­ван­ны­ми к зем­ле. Ког­да пос­ле фев­ра­ля 1945-го связь с Шер­хор­ном прер­ва­лась, Скор­це­ни обе­щал Ры­цар­с­кий крест то­му из сво­их лю­дей­, кто­ ее вос­ста­но­вит. И один из его аген­тов не­за­дол­го до кон­ца вой­ны прис­лал ра­ди­ог­рам­му от Шер­хор­на (вер­нее, из советского ла­ге­ря для во­ен­ноп­лен­ных), зас­лу­жив тем са­мым выс­шую наг­ра­ду Рей­ха пе­ред са­мой ка­пи­ту­ля­ци­ей вер­мах­та.

Скорцени, Гу­де­ри­ан и про­чие ру­ко­во­ди­те­ли гер­ман­с­кой ар­мии ви­де­ли в слу­чае с Шер­хор­ном силь­ное сред­с­т­во ук­ре­пить мо­раль­ный дух войск. По боль­шо­му сче­ту им бы­ло не так уж важ­но, су­щес­т­ву­ет ли от­ряд Ген­ри­ха Шер­хор­на в дей­ст­ви­тель­нос­ти или во всем с са­мо­го на­ча­ла вы­ду­ман че­кис­та­ми. В лю­бом слу­чае пол­ков­ник-ге­рой вы­пол­нял от­ве­ден­ную ему роль в под­дер­жа­нии на­деж­ды на луч­ший ис­ход вой­ны у ге­не­ра­лов, офи­це­ров и сол­дат вер­мах­та.

Ну а со­вет­с­кое Вер­хов­ное Ко­ман­до­ва­ние в кон­це кон­цов по­ня­ло, что ов­чин­ка вы­дел­ки не сто­ит: пов­то­рять опы­т с "пар­ти­за­на­ми фю­ре­ра" слож­но, нак­лад­но и бес­смыс­лен­но, пос­коль­ку со­вет­с­кая сто­ро­на в луч­шем слу­чае ос­та­ет­ся, как го­во­рит­ся, "при сво­их" и, что уже не­хо­ро­шо, спо­соб­с­т­ву­ет ук­реп­ле­нию бо­ево­го ду­ха про­тив­ни­ка. Так что наг­раж­дать Су­доп­ла­то­ва, Мак­ляр­с­ко­го, Эй­тин­го­на и про­чих бы­ло дей­ст­ви­тель­но не за что. И зря Па­вел Ана­толь­евич оби­жал­ся.

История с Шер­хор­ном име­ла не­ожи­дан­ный эпи­лог. Вот что рас­ска­зы­ва­ет Су­доп­ла­тов:

"У ме­ня соз­рел план ис­поль­зо­вать Шер­хор­на для вер­бов­ки не­мец­ко­го ад­ми­ра­ла Ре­де­ра, ко­ман­ду­юще­го во­ен­но-мор­с­ки­ми си­ла­ми, от­с­т­ра­нен­но­го Гит­ле­ром от ис­пол­не­ния сво­их обя­зан­нос­тей в 1943 го­ду. Бу­ду­чи в пле­ну, Ре­дер на­хо­дил­ся в Мос­к­ве. Поз­д­нее, по его прось­бе, в Мос­к­ву при­еха­ла его же­на. Ка­за­лось, он нас­т­ро­ен на сот­руд­ни­чес­т­во с на­ми - в об­мен на обе­ща­ние не предъ­яв­лять ему об­ви­не­ния как во­ен­но­му прес­туп­ни­ку на Нюр­н­бер­г­с­ком про­цес­се, хо­тя бри­тан­с­кая сто­ро­на и нас­та­ива­ла на прив­ле­че­нии его к су­ду за опе­ра­ции не­мец­ких под­вод­ных ло­док про­тив Бри­тан­с­ко­го фло­та и бе­зо­руж­ных тор­го­вых су­дов.

Я по­се­лил его с же­ной у се­бя на да­че, но вско­ре убе­дил­ся, что мой план воз­дей­ст­вия на ад­ми­ра­ла че­рез Шер­хор­на не­ре­ален, пос­коль­ку они ока­за­лись не­сов­мес­ти­мы друг с дру­гом. Бо­лее бла­гоп­ри­ят­но дей­ст­во­вал на ад­ми­ра­ла Се­реб­рян­с­кий (сот­руд­ник Су­доп­ла­то­ва. - Б. С.), ко­то­рый был на мо­ей да­че под до­маш­ним арес­том как "во­ен­ноп­лен­ный­" (он иг­рал роль не­мец­ко­го биз­нес­ме­на). Се­реб­рян­с­ко­му уда­лось убе­дить ад­ми­ра­ла, что­бы он во­зоб­но­вил в Гер­ма­нии свои зна­ком­с­т­ва и свя­зи. Ре­де­ру, "пом­нит­ся, очень нра­ви­лись про­гул­ки вдоль Мос­к­вы-ре­ки на тро­фей­ном ли­му­зи­не "хорьх" - имен­но та­кой был у не­го в Гер­ма­нии.

В кон­це 1945 го­да мы от­п­ра­ви­ли Ре­де­ра в Гер­ма­нию. Бри­тан­с­ка­я ­с­то­ро­на про­дол­жа­ла нас­та­ивать на пре­да­нии его су­ду как во­ен­но­го прес­туп­ни­ка. Нас­коль­ко я пом­ню, мы дос­тиг­ли сог­ла­ше­ния с ан­г­ли­ча­на­ми и аме­ри­кан­ца­ми по это­му воп­ро­су. Ре­дер, нес­коль­ко дру­гих выс­ших офи­це­ров не­мец­ких ВМС и еще груп­па офи­це­ров бы­ли пе­ре­да­ны со­юз­ни­кам в об­мен на быв­ше­го цар­с­ко­го ге­не­ра­ла Крас­но­ва, ко­ман­до­вав­ше­го в граж­дан­с­кую вой­ну ка­зачь­им вой­ском, а во вто­рую ми­ро­вую слу­жив­ше­го в шта­бе вер­мах­та, и со­вет­с­ких офи­це­ров, сра­жав­ших­ся в ар­мии Вла­со­ва. Шер­хорн был так­же воз­в­ра­щен в Гер­ма­нию, и мои свя­зи с эти­ми людь­ми прер­ва­лись".

Насчет Шер­хор­на Па­вел Ана­толь­евич аб­со­лют­но то­чен. Имя пол­ков­ни­ка есть в спис­ке офи­це­ров, дос­роч­но ре­пат­ри­иро­ван­ных в Вос­точ­ную Гер­ма­нию в кон­це 1940-х го­дов для ра­бо­ты в "на­род­ной по­ли­ции". А вот с Ре­де­ром Су­доп­ла­тов что-то пу­та­ет. Крас­но­ва, Шку­ро и дру­гих ге­не­ра­лов-эмиг­ран­тов, рав­но как и Вла­со­ва и зна­чи­тель­ную часть вла­сов­цев, со­юз­ни­ки пе­ре­да­ли Ста­ли­ну еще в мае 1945-го. Ре­де­ра же от­п­ра­ви­ли в Нюр­н­берг толь­ко в кон­це 1945 го­да. На об­мен это как-то не­по­хо­же. Ско­рее, Су­доп­ла­тов и дру­гие ру­ко­во­ди­те­ли гос­бе­зо­пас­нос­ти со­об­ра­зи­ли, что удер­жать Ре­де­ра за со­бой все рав-но не по­лу­чит­ся. На Нюр­н­бер­г­с­ком про­цес­се над глав­ны­ми на­цис­т­с­ки­ми во­ен­ны­ми прес­туп­ни­ка­ми о нем не­из­беж­но пой­дет речь, и гросс-адми­ра­ла пот­ре­бу­ют пре­дать су­ду, тем бо­лее что его пре­ем­ник Карл Де­ниц уже на­хо­дил­ся в ру­ках за­пад­ных со­юз­ни­ков. Скры­вать у се­бя че­ло­ве­ка, об­ви­ня­емо­го на та­ком про­цес­се, Мос­к­ва не мог­ла.

 

* * *

 

Александр Пет­ро­вич Демь­янов ны­не бла­го­да­ря мно­го­чис­лен­ным пуб­ли­ка­ци­ям из­вес­тен всей стра­не и да­ле­ко за ее пре­де­ла­ми. Пос­ле вой­ны, как пи­шет Су­доп­латов, его пы­та­лись ис­поль­зо­вать для внед­ре­ния в сре­ду рус­ской эмиг­ра­ции, од­на­ко эмиг­ран­ты в Па­ри­же не пош­ли с ним на кон­такт, воз­мож­но уже до­га­ды­ва­ясь о его свя­зях с ор­га­на­ми гос­бе­зо­пас­нос­ти. Умер Демь­янов в Мос­к­ве в 1975 го­ду в воз­рас­те 64 лет от ин­фар­к­та. А вот нас­чет судь­бы и под­лин­ных имен дру­гих учас­т­ни­ков соз­дан­ной НКВД ор­га­ни­за­ции "Прес­тол" че­кис­ты до не­дав­не­го вре­ме­ни мол­ча­ли. Толь­ко 7 сен­тяб­ря 1999 го­да в де­мон­с­т­ри­ро­вав­шем­ся на ОРТ до­ку­мен­таль­ном филь­ме "По­во­док для аб­ве­ра. Де­ло 1944 го­да" со ссыл­кой на ар­хи­вы Лу­бян­ки бы­ло под­т­вер­ж­де­но, что в Но­во­де­вичь­ем мо­нас­ты­ре Гей­не-Демь­янов встре­чал­ся с "не­ким Бо­ри­сом Са­дов­с­ким". Не ис­к­лю­че­но, что у Су­доп­ла­то­ва он фи­гу­ри­ру­ет под псев­до­ни­мом Гле­бов, а у Ко­ро­ви­на - как по­эт Се­дов. Од­на­ко был ли Са­дов­с­кий на са­мом де­ле ру­ко­во­ди­те­лем "Прес­то­ла"? Здесь я хо­чу из­ло­жить од­ну ги­по­те­зу от­но­си­тель­но то­го, кем же в дей­ст­ви­тель­нос­ти был че­ло­век, во­лею ор­га­нов за­пи­сан­ный в ру­ко­во­ди­те­ли "цер­ков­но-мо­нар­хи­чес­кой ор­га­ни­за­ции".

Сразу воз­ни­ка­ет соб­лазн отож­дес­т­вить его со ста­ри­ком Гле­бо­вым, о ко­то­ром го­во­рит­ся у Су­доп­ла­то­ва. Однако ав­тор кни­ги " Раз­вед­ка и Кремль" ниг­де не го­во­рит, что быв­ший пред­во­ди­тель ни­же­го­род­с­ко­го дво­рян­с­т­ва - по­эт. Мол­чит об этом и Ов­чин­ни­ко­ва. Сре­ди чле­нов ор­га­ни­за­ции Су­доп­ла­тов, прав­да, на­зы­ва­ет од­но­го по­эта - Са­дов­с­ко­го, но сов­сем не как ру­ко­во­ди­те­ля. Меж­ду тем ес­ли вер­но со­об­ще­ние Ко­ро­ви­на, что ру­ко­во­ди­тель соз­дан­ной с бла­гос­ло­ве­ния че­кис­тов "цер­ков­но-мо­нар­хи­чес­кой ор­га­ни­за­ции" Се­дов был по­этом, то на эту роль в Мос­к­ве 1941 го­да мож­но бы­ло най­ти - без ве­до­ма кан­ди­да­та - впол­не под­хо­дя­щую кан­ди­да­ту­ру. Это - сын зна­ме­ни­то­го пи­са­те­ля по­эт Да­ни­ил Ле­они­до­вич Ан­д­ре­ев, за­ме­ча­тель­ный че­ло­век, ав­тор опуб­ли­ко­ван­но­го уже в на­ши дни фи­ло­соф­с­ко­го, мис­ти­чес­ко­го трак­та­та " Ро­за Ми­ра", снис­кав­ше­го те­перь боль­шую по­пу­ляр­ность в Рос­сии. В пред­во­ен­ные и во­ен­ные го­ды он дей­ст­ви­тель­но был гла­вой ре­ли­ги­оз­но-фи­ло­соф­с­ко­го круж­ка, учас­т­ни­ки ко­то­ро­го от­ли­ча­лись при­вер­жен­нос­тью мо­нар­хии и про­гер­ман­с­ки­ми нас­т­ро­ени­ями.

Отец Да­ни­ила пи­са­тель Ле­онид Ан­д­ре­ев - внеб­рач­ный сын ор­лов­с­ко­го по­ме­щи­ка Кар­по­ва и дво­ро­вой де­вуш­ки Гла­фи­ры. По­это­му род ав­то­ра "Рус­ских бо­гов", "Же­лез­ной мис­те­рии" и "Ро­зы Ми­ра" дей­ст­ви­тель­но мож­но воз­во­дить к дво­ря­ни­ну-по­ме­щи­ку, как и род Се­до­ва у Ко­ро­ви­на.

Правда, с же­ной Да­ни­ила Ан­д­ре­ева яв­ная не­увяз­ка: она ни­ког­да не бы­ла фрей­ли­ной. Но вспом­ним, что же­на Гле­бо­ва, как сви­де­тель­с­т­ву­ет Су­доп­ла­тов, "бы­ла сво­им че­ло­ве­ком при дво­ре пос­лед­ней рос­сий­ской им­пе­рат­ри­цы Алек­сан­д­ры Фе­до­ров­ны". А мо­жет­ быть, "фрей­ли­на им­пе­рат­ри­цы" - это че­кис­т­с­кая вы­дум­ка для при­да­ния со­лид­нос­ти вер­сии с опе­ра­ци­ей "Мо­нас­тырь" в гла­зах жур­на­лис­тов и чи­та­те­лей­?

Кстати ска­зать, су­дя по фо­тог­ра­фи­ям, Да­ни­ил Ан­д­ре­ев ра­но по­се­дел, что, воз­мож­но, и на­ве­ло че­кис­тов на мысль прис­во­ить ему со­от­вет­с­т­ву­ющий псев­до­ним.

О сво­ем круж­ке Ан­д­ре­ев рас­ска­зал в не­за­кон­чен­ном ро­ма­не "Стран­ни­ки но­чи", изъ­ятом при арес­те в 1947 го­ду как "ве­щес­т­вен­ное до­ка­за­тель­с­т­во" и бес­след­но ис­чез­нув­шем в нед­рах Лу­бян­ки (впро­чем, как знать, мо­жет, еще оты­щет­ся, ска­за­но ведь: "ру­ко­пи­си не го­рят"). Са­мо наз­ва­ние ро­ма­на сим­во­ли­зи­ро­ва­ло ночь, опус­тив­шу­юся над Рос­си­ей­, и рус­ских лю­дей­, бре­ду­щих в этой но­чи на свет да­ле­кой звез­ды. Вдо­ва по­эта, Ал­ла Алек­сан­д­ров­на, так пе­ре­да­ет со­дер­жа­ние "Стран­ни­ков но­чи": "В зас­тыв­шей от ужа­са Мос­к­ве, под не­усып­ным взо­ром всех окон Лу­бян­ки, яр­ко ос­ве­щен­ных всю ночь, не­боль­шая груп­па дру­зей го­то­вит­ся к то­му вре­ме­ни, ког­да рух­нет да­вя­щая всех ти­ра­ния и на­ро­ду, из­го­ло­дав­ше­му­ся в бес­к­ры­лой и страш­ной эпо­хе, нуж­нее все­го бу­дет пи­ща ду­хов­ная. Каж­дый из этих меч­та­те­лей го­то­вит­ся к пред­с­то­яще­му по-сво­ему. Мо­ло­дой ар­хи­тек­тор, Же­ня Мор­ген­ш­терн, при­но­сит чер­те­жи хра­ма Сол­н­ца Ми­ра, ко­то­рый дол­жен быть выс­т­ро­ен на Во­робь­евых го­рах. (Кста­ти, на том са­мом мес­те, где выс­т­ро­ен но­вый уни­вер­си­тет.) Этот храм ста­но­вит­ся как бы сим­во­лом всей груп­пы. Вен­ча­ет его крест и при­су­ща ему еще ед­на эм­б­ле­ма: кры­ла­тое сер­д­це в кры­ла­том сол­н­це.

Руководитель, ин­до­лог Ле­онид Фе­до­ро­вич Глин­с­кий (дань страс­т­ной люб­ви Да­ни­ила к Ин­дии), был ав­то­ром ин­те­рес­ной те­ории че­ре­до­ва­ния крас­ных и си­них эпох в ис­то­рии Рос­сии. Цве­та - крас­ный и си­ний - ус­лов­ны, но ус­лов­ность эта по­нят­на: си­ний как гла­вен­с­т­во ду­хов­но­го, мис­ти­чес­ко­го на­ча­ла, крас­ный - дав­ле­ние ма­те­ри­аль­но­го (поз­д­нее эта те­ория воп­ло­ти­лась в «Ро­зе Ми­ра»)".

Но не толь­ко в про­зе Да­ни­ила Ан­д­ре­ева про­ри­со­вы­ва­ют­ся его ду­шев­ные нас­т­ро­ения, на­деж­ды и ча­яния. Ко­неч­но, чу­жа­я ду­ша - по­тем­ки. Но нас­той­чи­вое об­ра­ще­ние Ан­д­ре­ева к од­ной и той же те­ме в сти­хах до­во­ен­ных и во­ен­ных лет поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить, что для бу­ду­ще­го автора "Ро­зы Ми­ра" один из важ­ней­ших - воп­рос о том, как из­ба­вить­ся от "да­вя­щей ти­ра­нии" в вой­не с дру­гой­, не ме­нее ужас­ной­, но "чу­жой­" ти­ра­ни­ей - ти­ра­ни­ей Гит­ле­ра. Вот что, нап­ри­мер, пи­сал Да­ни­ил Ан­д­ре­ев еше до на­ча­ла Ве­ли­кой Оте­чес­т­вен­ной вой­ны в сти­хот­во­ре­нии 1941 го­да, озаг­лав­лен­ном "Враг за вра­гом", о ро­ли Гер­ма­нии и Гит­ле­ра в тех ка­так­лиз­мах ис­то­рии, сов­ре­мен­ни­ком ко­то­рых ока­зы­ва­ет­ся по­эт:

Враг за вра­гом.

На мут­ном За­па­де

За Ро­ну, Буг, Ду­най и Не­ман

Другой, страш­ней­ший смот­рит де­мон -

Стоногий спрут ве­чер­них стран:

Он ут­вер­дил се­бя как за­по­ведь,

Он чер­тит план, сдви­га­ет сро­ки,

А в тех, кто зван как­ л­жеп­ро­ро­ки -

Вдвигает уг­лем свой ко­ран.

 

Он пра­вит бран­ны­ми тай­фу­на­ми,

Ве­лит гро­мам… Он ­з­десь, у д­ве­ри, -

На­род-та­ран чу­жих им­пе­рий­,

Он неп­рек­ло­нен, груб и горд…

Он пьян по­бе­да­ми, три­ум­фа­ми,

Он во­ет гимн, взви­ва­ет фла­ги,

И в ци­та­дель свя­щен­ной Пра­ги

Всту­па­ет пос­тупью ко­горт.

Срок нас­тал, и на­род-та­ран по­пы­тал­ся вдви­нуть уг­лем по­жа­рищ свой ко­ран в им­пе­рию лжеп­ро­ро­ка Ста­ли­на. Да­ни­ил Ан­д­ре­ев от­к­лик­нул­ся на гер­ман­с­кое втор­же­ние сти­хот­во­ре­ни­ем "Шквал":

Одно гро­мо­нос­ное сло­во

Ро­ко­чет от Рей­мса ­до Льво­ва;

Зазубренны, дрях­лы и ржа­вы,

Ко­леб­лют­ся зам­ки Вар­ша­вы.

Как ро­бот, как рок не­ук­лон­ны,

Ко­лон­ны, ко­лон­ны, ко­лон­ны

Ши­ря­ют, пос­луш­ны за­ро­ку,

К вос­то­ку, к вос­то­ку, к вос­то­ку.

Провидец? Про­рок? Узур­па­тор?

Иг­рок, ис­чис­ля­ющий хо­ды?

Иль впрямь - ми­ро­вой им­пе­ра­тор,

Вмес­ти­ли­ще Ду­ха на­ро­да?

Как приз­рак, по го­ри­зон­ту

От фрон­та не­сет­ся он к фрон­ту,

Он с ге­ни­ем ра­сы во­очью

Бе­се­ду­ет бе­ше­ной ночью.

Но стран­ным и чуж­дым прос­то­ром

Ложатся по­ля сне­го­вые,

И смот­рят за­га­доч­ным взо­ром

И Ан­гел, и Де­мон Рос­сии.

И дви­жут­ся ле­ги­оне­ры

В пу­чи­ну без края и ме­ры,

В по­ля, не­ог­ляд­ные оку, -

К вос­то­ку, к вос­то­ку, к вос­то­ку.

Здесь по­эт раз­мыш­ля­ет, дей­ст­ви­тель­но ли Гит­лер "вмес­ти­ли­ще Ду­ха на­ро­да" или обык­но­вен­ный азар­т­ный иг­рок - узур­па­тор? Суж­де­но ли его ле­ги­онам одер­жать по­бе­ду или они бес­слав­но сги­нут в пу­чи­не рус­ских по­лей "без края и ме­ры"? А вот в сле­ду­ющем сти­хот­во­ре­нии, "Бе­жен­цы", Ан­д­ре­ев да­ет раз­вер­ну­тую па­но­ра­му дра­ма­ти­чес­ких со­бы­тий­, пос­ле­до­вав­ших за гер­ман­с­ким втор­же­ни­ем в Рос­сию. И эта па­но­ра­ма ук­руп­ня­ет­ся на на­ших гла­зах, выс­ве­чи­ва­ет­ся сим­во­ли­чес­ки­ми от­с­ве­та­ми:

Киев пал. Все бли­же зна­мя Оди­на.

На вос­ток спа­сать­ся, на вос­ток!

Там тюрь­ма. Но в тюрь­мах дрем­лет Ро­ди­на,

Пряха-мать всех су­деб и до­рог.

Гул раз­г­ро­ма ка­тит­ся в ле­сах.

Троп не вид­но вдым­ной пе­ле­не…

Вездесущий ро­кот в не­бе­сах

Как оз­но­бом хле­щет по спи­не.

Не хо­ро­нят. Не­ког­да. И не­ко­му.

На вос­ток, за Вол­гу, за Урал!

Там Рос­сию за род­ны­ми ре­ка­ми

Пять сто­ле­тий враг не по­пи­рал!…

Кля­чи. Лю­ди. Танк. Гру­зо­ви­ки.

Сто­го­ло­сый го­мон над шос­се…

Во­ло­чить ре­бят, уз­лы, меш­ки,

Спать на вы­топ­тан­ной по­ло­се.

Лето мер­к­нет. Чер­ная рас­пу­ти­ца

Хлю­па­ет под ты­ся­ча­ми ног.

Кру­тит­ся ме­те­ли­ца да кру­тит­ся,

За­ме­та­ет трак­ты на вос­ток.

Пла­ме­не­ет не­бо на­за­ди,

Кро­вянит на жни­ве кром­ку льда,

Точ­но пур­пур гроз­но­го судьи,

Точ­но тру­бы Страш­но­го Су­да.

По боль­ни­цам, на пер­ро­нах, па­лу­бах,

Сре­ди улиц и в сне­гах до­рог

Веч­ный сон, га­ся­щий стон и жа­ло­бы,

Им го­то­вит ни­щен­с­кий Вос­ток.

Слиш­ком жизнь зве­ри­ная скуд­на!

Слиш­ком сер­д­це ту­по и мер­т­во.

Каж­дый пьет свою судь­бу до дна,

Ни в ко­го не ве­ря, ни в ко­го.

Шевельнулись затхлые гу­бер­нии,

За­ме­та­лись го­ро­да в ты­лу.

В уце­лев­ших хра­мах за ве­чер­ня­ми

Пла­чут ниц на стер­шем­ся по­лу:

О по­гиб­ших в бит­вах за Вос­ток,

Об ушед­ших в даль­ние сне­га

И о том, что­ро­ди­на-острог

От­мы­ка­ет­ся ру­кой вра­га.

Поэт бес­ко­неч­но лю­бит Рос­сию, и свя­зан­ный с гер­ман­с­ким втор­же­ни­ем ис­ход бе­жен­цев на вос­ток ви­дит как пред­две­рие Страш­но­го Су­да. Но ка­ков этот Страш­ный Суд в судь­бе Ро­ди­ны? Не­уж­то "чу­жой ти­ран" бу­дет влас­ти­те­лем Рос­сии? Так что же, ос­та­вать­ся в без­дей­ст­вии, при­ми­рить­ся с тем, что "ро­ди­на-острог от­мы­ка­ет­ся ру­кой вра­га"? Ка­кая слож­ная и, в сущ­нос­ти, бе­зыс­ход­ная кол­ли­зия: ведь на сме­ну од­ной тюрь­ме, ста­лин­с­кой­, при­дет дру­гая, гит­ле­ров­с­кая. Да­ни­ил Ан­д­ре­ев по­ни­мал, что Гит­лер то­же не­сет не сво­бо­ду, а раб­с­т­во - от­то­го так тра­гич­ны, мрач­ны, хо­тя и ве­ли­ча­вы, ан­д­ре­ев­с­кие сти­хи во­ен­ной по­ры.

После то­го как по­эту приш­лось до дна ис­пить ча­шу судь­бы в ви­де мно­го­лет­не­го ла­гер­но­го сро­ка, пос­ле то­го как ис­то­рия до­ка­за­ла не­жиз­нес­по­соб­ность го­су­дар­с­т­ва, пос­т­ро­ен­но­го на лю­до­ед­с­кой ра­со­вой те­ории, и Тре­тий Рейх ис­чез с ли­ца зем­ли, в " Ро­зе Ми­ра" ха­рак­те­рис­ти­ка "ми­ро­во­го им­пе­ра­то­ра" уже иная: им­пе­рия Гит­ле­ра для Ан­д­ре­ева ста­ла те­перь "ти­ра­ни­ей де­мо­на ве­ли­ко­дер­жавия", где Со­бор­ная Ду­ша ока­за­лась пог­ре­бе­на под глы­ба­ми го­су­дар­с­т­вен­нос­ти. Од­на­ко и в этой кни­ге Ан­д­ре­ев не­из­мен­но оце­ни­ва­ет лич­ность Гит­ле­ра вы­ше, чем лич­ность Ста­ли­на. Он, в час­т­нос­ти, ут­вер­ж­да­ет: "Да­же Гит­лер и Мус­со­ли­ни не бы­ли ли­ше­ны лич­ной храб­рос­ти. Они по­яв­ля­лись на па­ра­дах и праз­д­ни­ках в от­к­ры­тых ма­ши­нах, они во вре­мя вой­ны не раз по­ка­зы­ва­лись на пе­редовой, и од­наж­ды Гит­лер на рус­ском фрон­те, зас­тиг­ну­тый­, вне­зап­ным по­яв­ле­ни­ем тан­ко­вой ко­лон­ны вра­га, ед­ва из­бе­жал пле­не­ния. Ста­лин за все вре­мя сво­его прав­ле­ния ни ра­зу не про­явил ни проб­лес­ка лич­ной храб­рос­ти. Нап­ро­тив, он веч­но тряс­ся за свое фи­зи­чес­кое су­щес­т­во­ва­ние, воз­д­виг­нув до са­мых не­бес вок­руг се­бя неп­ро­ни­ца­емую сте­ну". На­вер­ня­ка по­доб­ные оцен­ки Гит­ле­ра бы­то­ва­ли в ан­д­ре­ев­с­ком круж­ке в пред­во­ен­ные и во­ен­ные го­ды.

---

Дата добавления: 2019-02-12; просмотров: 149; Мы поможем в написании вашей работы!

Поделиться с друзьями:

---

---

Мы поможем в написании ваших работ!