Записанные рукой Гальфрида Монмутского 45 страница
А Роберт в упор разглядывал Джеймса. Мысль о спокойной реакции Уоллеса на неслыханное предложение Вишарта не давала ему покоя.
– После всего, что вы мне рассказали, я бы подумал, что Уоллес скорее согласится погибнуть с мечом в руке, чем сдаться англичанам без борьбы. – Когда сенешаль отвел глаза, Роберт поднялся на ноги. Что‑то в выражении его лица пробудило в Роберте смутные подозрения. – Сэр Джеймс?
Сенешаль повернулся к нему. Еще несколько мгновений его лицо ничего не выражало, но вот он наконец решился:
– Меня просили держать это в тайне от вас.
– Что именно? – пожелал узнать Роберт, подходя к нему.
– Наш план. Вишарт и Уоллес составили его несколько недель тому. Они надеялись отвлечь сюда войска, которые, как они были уверены, король Эдуард отправит на подавление восстания. Ирвин находится достаточно близко от Галлоуэя и Эйра, чтобы Перси узнал о нашем намерении дать генеральное сражение, но достаточно далеко от восточного побережья и наших главных крепостей.
– Достаточно далеко для чего?
– Роберт Вишарт намерен связать англичанам руки переговорами о нашей сдаче, в то время как Уильям сможет без помехи продолжить свою кампанию на востоке. Он со своими людьми и стал той наживкой, которая привлекла сюда англичан. А теперь мы задержим их здесь, чтобы дать возможность Уоллесу ускользнуть и закончить то, что он начал. Он рассчитывает собрать остальных своих людей в Селкиркском лесу и уже оттуда двинуться на север, на соединение с Мореем. Цель заключается в том, чтобы захватить как можно больше крепостей и получить возможность отразить любое нападение, которое Крессингэм сможет начать из Бервика.
– А как Уоллес намерен ускользнуть? Разве англичане не заметят его ухода?
– Наш лагерь достаточно велик для того, чтобы мы продолжали делать вид, будто все остается по‑прежнему. Вишарт устроил так, что мы будем вести переговоры с англичанами в их лагере, и они не рассчитывают, что Уоллес примет в них участие.
Роберт был ошеломлен. Он попытался понять, какая роль уготована для него во всем этом, но сенешаль продолжал говорить, не давая ему сосредоточиться.
– Я сообщу Вишарту, что рассказал вам обо всем. Мы все равно не смогли бы держать этот план в тайне от вас до бесконечности. Кроме того, реакция Перси, на мой взгляд, доказывает вашу невиновность. Мужчине трудно притворяться, изображая такую ненависть, которую я заметил в нем. – Джеймс помолчал. – Вы должны быть осторожны, Роберт.
52
После полудня ветер стих окончательно, и над землей повисло гнетущее затишье. За прошедший час на западном горизонте собрались тяжелые грозовые тучи. Роберт вместе со своими людьми сидел в тусклом свете, поедая невкусную овсяную кашу, приправленную горькими ягодами. Слуги и двое оруженосцев из Каррика устанавливали последние растяжки их палаток, возводя маленький лагерь в расположении армии Уоллеса. Над лагерем уже реял штандарт Каррика. Роберт поначалу усомнился в разумности решения выставить его напоказ, но потом решил, что будет лучше подтвердить свое присутствие вместо того, чтобы пытаться скрыть его. Вокруг соседнего костра расположились несколько крестьян, их пики лежали на земле рядом с грубыми шерстяными накидками, служившими им постелью. Они во все глаза смотрели на меховые шкуры, подушки и одеяла, которые разгружали с повозки и заносили внутрь полосатых палаток.
Роберт покрутил ложкой неаппетитную серую массу в миске, протянутую ему камердинером. Голода как не бывало. Брюс взглянул на Кристофера, который, порывшись в своем мешке, извлек оттуда флейту. Это было самое большое сокровище йоркширкского оруженосца, купленное ему отцом в Карлайле. Он показал себя умелым музыкантом, развлекая их компанию долгими тоскливыми вечерами в дороге. Когда он поднес инструмент к губам и сыграл несколько тактов, негромкий звук жалобно зазвенел в вечернем воздухе. Уатача, лежавшая, свернувшись клубочком, у костра, подняла морду и заскулила. Чуть раньше Роберт рассказал оруженосцу и Александру о том, что сенешаль признался ему в существовании хитроумного плана, составленного Вишартом и Уоллесом. Александр не преминул усомниться в действенности уловки, и оба – он и Кристофер – были возмущены и обеспокоены тем, что ее попытались утаить от Роберта, несмотря на то что его пригласили стать членом делегации, отправившейся на встречу с Перси и Клиффордом.
– Это похоже на проверку вашей лояльности, – без обиняков заявил Александр. – Они взяли вас с собой для того, чтобы посмотреть на реакцию англичан.
Роберт вполне разделял их тревогу. Обоим кузенам, и Александру в особенности, было что терять в результате столь опасного предприятия. В глубине души он пытался убедить себя, что не несет за это ответственности: в конце концов, они преспокойно могли вернуться в Аннандейл вместе с Джильпатриком и остальными. Но правда заключалась в том, что, предложив им место в своем отряде и сделав их своими людьми, он принял на себя ответственность за них.
Роберт сидел, уткнувшись в свою миску, и звуки флейты обволакивали его, но душа пребывала в смятении. Ему казалось, что все пути перед ним закрыты или ведут в никуда. Скотты не хотели видеть его у себя, они не доверяли ему. И Роберту не нужен был Александр, чтобы догадаться об этом. Даже если Уоллес со своими людьми одержит победу и король Джон будет восстановлен на троне, то он, Брюс, не найдет помощи и понимания в королевстве Баллиола. Английские рыцари явно ненавидели его за предательство, а отец презирал.
Уголком глаза Ролерт заметил, как к нему, переваливаясь с боку на бок, семенит дочка, расставив в стороны ручонки, чтобы не упасть. Улыбка Марджори стала для него лучиком солнца, разогнавшим беспросветные тучи. Он вдруг обнаружил, что тоже улыбается ей во весь рот, и протянул дочке руку. Но она не успела добраться до него и звонко шлепнулась на попку. Улыбка ее исчезла, и девочка заплакала. Кристофер оборвал игру. Джудит немедленно отставила миску в сторону и подхватила малышку на руки. Марджори принялась брыкаться и заплакала еще громче, сжав ручки в кулачки и протягивая их к Роберту, у которого улыбка тоже угасла на лице, когда он вновь погрузился в невеселые думы. Не обращая внимания на протесты девочки, Джудит скрылась вместе с нею в палатке, которую делила с Катариной, свободной рукой уже расстегивая платье на груди, чтобы покормить ребенка. Плач Марджори стих, когда остальные уже заканчивали свой ужин. Облизав ложку, Нес поднялся на ноги и направился к лошадям, привязанным неподалеку. Присев на корточки, он достал из мешка щетку для чистки лошадей и начал скрести ею Хантера. При этом он мурлыкал себе под нос мелодию, которую наигрывал Кристофер. К нему подошла Катарина, наморщив нос от запаха, исходившего от лошадей.
– Нес, когда закончишь, почини, пожалуйста, седло Марджори. У него треснула спинка. Я вчера уже говорила тебе об этом.
Роберт заметил, как Александр украдкой посмотрел на женщину. Ему почудился гнев во взгляде рыцаря, но тут его внимание привлекла группа людей, чьи голоса заглушили неумолчный гул лагеря. Одним из них был Адам. Проходя мимо, кузен Уоллеса метнул на него враждебный взгляд.
После того, как они ушли, Роберт отставил в сторону миску и скрылся в своей палатке. Внутри слуги уже расстелили на голой земле толстый ковер. В одном углу были аккуратно составлены сундуки с его вещами и амуницией, а сложенные друг на друга шкуры и одеяла должны были послужить удобной кроватью. На одном из сундуков стоял серебряный поднос с глазурованным кувшином вина и кубком. С потолка свисал светильник, заливая все вокруг ярким светом. Опустившись на шкуры, Роберт принялся стаскивать с себя сапоги. Голова у него раскалывалась от бесконечных вопросов, на которые он не находил ответа. Завтра утром, до начала переговоров с Перси и Клиффордом, он спустится к реке с Александром и разомнет мускулы в тренировочном поединке на мечах, чтобы хоть немного отвлечься и прочистить мозги.
Вслед за ним в палатку вползла струйка дыма, и, подняв голову, он увидел, что внутрь тихонько скользнула Катарина. Она не сказала ему ни слова и опустилась на колени позади него, он тоже молчал, продолжая стаскивать с ноги сапог. Его движения замедлились, когда она положила ему руки на спину. Сквозь ткань сорочки, промокшей от пота и липнущей к коже, Роберт ощутил, как она бережно разминает его затекшие мышцы. Он прикрыл глаза, чувствуя, как понемногу уходит невероятное напряжение. Катарина чуть подалась вперед, так, что ее груди коснулись его лопаток. Откинув в сторону его вспотевшие кудри, Катарина поцеловала его в шею. Губы ее были сухими от солнца, и он вздрогнул, чувствуя, как по коже побежали мурашки. Мрачные тучи у него в душе рассеялись, уступив место жгучему желанию немедленно обладать ею. Воздух в палатке тоже, казалось, пропах ею, будоражащей смесью древесного дыма, пота и ягод.
Катарина медленно обошла его крутом, пока не оказалась лицом к нему, по‑прежнему стоя на коленях. Он снял у нее с головы платок, и волосы водопадом рассыпались у женщины по плечам. Закрыв глаза, он провел руками по ее спине, а потом, притянув к себе, с силой впился ей в губы поцелуем. Она погладила его заросший щетиной подбородок, а ее язычок, сначала невесомо касавшийся его губ, скользнул глубже.
Роберт потянул вниз платье, обнажая плечо, но корсет оказался слишком тесен и отказывался соскальзывать вниз, так что ему пришлось сражаться с завязками на спине. Когда он открыл глаза, чтобы лучше видеть, что делает, то понял, что Катарина, не мигая, смотрит на него в упор. Справившись, наконец, с узлом, он распустил шнуровку, пока платье не расстегнулось настолько, чтобы его можно было снять свободно. Она высвободила руки, помогая ему опустить платье до талии, обнажив грудь. Роберт жадно смотрел, как она, тряхнув головой, перебросила пышную массу волос через одно плечо, игриво глядя на него. А потом, чувствуя, как желание захлестывает его с головой, он повалил ее на шкуры. Больше он не желал думать ни о чем.
Снаружи раздались встревоженные крики, заглушаемые паническим ржанием лошадей. Роберт оторвался от Катарины, когда полы палатки распахнулись и Александр просунул голову внутрь. Служанка села на постели, закрывая обнаженную грудь обеими руками и с яростью глядя на рыцаря. Но тот не смотрел на нее, не сводя глаз с Роберта, который выругался и поднялся на ноги.
– Какого черта…
– Вам лучше взглянуть самому.
Оставив Катарину сражаться с так и не снятым до конца платьем, Роберт последовал за Александром наружу. Желание оставило его, и на смену пришел жаркий гнев. Кристофер и Уолтер уже стояли на ногах с обнаженными мечами, глядя в темноту за кругом света от костра, вместе с рыцарями и оруженосцами Александра. Нес с камердинером успокаивали лошадей, а Джудит, широко распахнув глаза, в которых плескался страх, прижимала к груди Марджори. Роберт заметил, как рядом с его стягом из земли что‑то торчит. Это был стрела. К ним спешили несколько человек из соседних палаток. Их голоса эхом отдавались в вечернем воздухе.
– Что это было?
– На нас напали? Кто‑нибудь, позовите Уоллеса!
Роберт присел на корточки рядом со стрелой. К середине древка было что‑то привязано – вокруг деревяшки был обмотан клочок пергамента.
– Вы видели, откуда она прилетела? – требовательно обратился он к Александру, который в ответ отрицательно покачал головой.
Роберт раздавил стрелу ногой, сломав древко. Подняв обломок, он снял с него трубочку пергамента и развернул ее. Там оказалось одно‑единственное слов, написанное большими печатными буквами.
ПРЕДАТЕЛЬ
Внутреннюю сторону пергамента покрывали какие‑то подозрительные темные пятна.
– Англичане? – пробормотал Александр, заглядывая ему через плечо.
Роберт уставился в темноту. Грозовые тучи расползлись уже на полнеба, гася звезды. Он покачал головой. Лицо его было жестким и нахмуренным.
– Не знаю.
– Вы должны рассказать об этом лорду сенешалю.
– Нет, – резко бросил Роберт, в упор глядя на товарища по оружию. – Мы сами позаботимся о себе. – Он швырнул записку в огонь, не обращая внимания на любопытные взгляды мужчин, которые подошли к их костру, чтобы узнать, в чем дело. – Выставите сегодня на ночь охрану из четырех человек. – Когда он направился в палатку, Александр последовал за ним.
– Есть и еще кое‑что, Роберт, – сказал он, убедившись, что их никто не слышит. Александр кивнул на палатку, сквозь стены которой просвечивал неясный силуэт Катарины. – Друг мой, почему бы вам не поберечь свое ложе для женщины, равной вам по положению, по крайней мере, на глазах у благородных союзников?
– Никого, кроме меня, не касается, кого я приглашаю разделить со мной ложе. – Повернувшись, Роберт зашагал к палатке, а у него за спиной в огне костра почернел и съежился сгорающий клочок пергамента.
53
– Как я уже говорил, мы готовы сдаться, но мы не можем говорить от лица всех граждан королевства. – Тон сенешаля не допускал возражений.
– А как я уже говорил, – парировал Клиффорд, – это совершенно неприемлемо. Сэр Хью де Крессингэм приказал добиться безоговорочной капитуляции каждого человека, участвующего в восстании. Он хочет, чтобы лорда Дугласа и этого беглого преступника, Уильяма Уоллеса, препроводили в Тауэр, где их будут судить за преступления против короны.
Дуглас презрительно скривился. Схватив кубок, он одним глотком допил вино, которое подали слуги английских лордов.
– Лорд сенешаль, сколько можно говорить об одном и том же? – лицо Клиффорда налилось нездоровой краснотой. Матерчатый навес‑маркиза, натянутый над столом, за которым сидели шестеро мужчин, защищал их от солнца, но не мог уберечь от жаркого и душного воздуха. По лицам мужчин тек пот, что также не улучшало их настроения.
– Но как мы можем говорить за кого‑либо еще, кроме себя? – с преувеличенно громким вздохом полюбопытствовал Вишарт. – Мы согласимся на безоговорочную капитуляцию, а потом окажется, что мы нарушили свое слово, если восстание вспыхнет в другом месте.
– С меня довольно. Этак мы ни к чему не придем, – прорычал Перси, опираясь ладонями о стол. – Мы должны арестовать этих людей, – обратился он к Клиффорду, – а сэр Хью и мой дед пусть разбираются с Мореем и прочими повстанцами на севере. И они непременно сделают это, – добавил он, глядя на Джеймса.
– Вы можете так поступить, лорд Перси, – согласился Вишарт, прежде чем Клиффорд успел ответить, – но если вы арестуете нас прямо сейчас, то у вас все равно останется еще одна проблема – наша армия. Их всех вы не можете арестовать, не так ли? – В его тоне прозвучал вызов, а в глазах появился хищный блеск. Похоже, епископ от души наслаждался происходящим.
– Нет, не можем, – холодно ответил Перси, – но мы можем изрубить их на куски на поле в открытом бою. В отличие от вас, они не заслуживают достойного обращения.
– Знаете, я почему‑то сомневаюсь, что они согласятся встретиться с вами в открытом бою. Скорее всего, они ускользнут обратно в леса, и вы не будете знать, где они, до тех пор, пока они не нападут на вас где‑нибудь в другом месте.
Роберт с неодобрением посмотрел на епископа. Ему не нравилась та опасная игра, которую он затеял. Англичане не должны узнать о том, что именно это уже произошло. Он не думал, что они смогут сохранять тайну так долго, но английский лагерь отстоял от них на целую милю, а с такого расстояния, вынужден был он признать, стоянка шотландской армии казалась в точности такой же, как и прежде. Уоллес оставил после себя кое‑кого из своих людей, которые должны были создать впечатление, что мятежники остаются на месте, и не стал сворачивать палатки. Дуглас и сенешаль прибыли сюда во главе многочисленных отрядов, включая целую армию слуг, и они, вместе с местными жителями, которых убедили помочь обмануть англичан, вполне успешно делали вид, что численность скоттов ничуть не уменьшилась. Тем не менее, стоять на своем следовало до последнего, поскольку в ту же самую минуту, когда Перси и Клиффорд обнаружат, что Уоллес с большей частью своих людей ушел, их закуют в кандалы и они окажутся на пути в Тауэр.
Джеймс Стюарт метнул на Вишарта предостерегающий взгляд.
– Мы проявляем учтивость и оказываем вам уважение, – заметил он, отвлекая на себя внимание агрессивно настроенных английских рыцарей. – Так что в угрозах нет нужды. Мы вчетвером дали вам слово, что сдадимся на милость короля, но ради того, чтобы насилие не вспыхнуло где‑нибудь в другом месте, мы должны оставаться здесь. Мятежники прислушаются к нашему совету. – И он развел руки в стороны жестом полнейшей искренности. – Это в наших общих интересах.
– Арестуйте нас сейчас, – подхватил Вишарт, – и, клянусь Богом, вам не остановить распространения смуты.
Переговоры продолжались в таком духе вот уже несколько дней. Всю прошедшую неделю шли сильные грозы, возвещая наступление июля, настолько жаркого, что скотты вынуждены были сидеть в реке, чтобы хоть немного охладиться.
Роберт вдруг понял, что отвлекся. Он смотрел на лагерь англичан, протянувшийся до самого моря. За ним вдоль побережья громоздились обрывистые скалы и выжженные солнцем поля – там начинались графства Эйр и Каррик. Сейчас он находился к дому ближе всего с той поры, как ему сравнялось девятнадцать, когда он побывал в Тернберри перед отъездом в Англию. Это было недолгое время, проведенное им в графстве после того, как оно было ему пожаловано. Он вдруг вспомнил об Эффрейг.
«На нашу долю выпало много страданий. Я пришла посмотреть, можем ли мы надеяться на тебя. Нашего господина и защитника».
Что ж, по крайней мере, пока англичане заняты переговорами, его людям ничего не грозит. Роберт перевел взгляд на Клиффорда, который что‑то говорил, и понял, что Перси в упор рассматривает его. В глазах рыцаря пылала столь жаркая ненависть, что Роберт поерзал на месте, заставляя себя встряхнуться и сосредоточиться.
По большей части, во время переговоров он хранил молчание. По крайней мере, вплоть до вчерашнего дня, когда от невыносимой жары и наглого высокомерия Перси у него лопнуло терпение, и он обвинил лорда в том, что тот вторгся на его земли, и потребовал возмещения ущерба. Перси отреагировал моментально, осыпая его угрозами. Оба вскочили на ноги, схватившись за мечи, пока не вмешались сенешаль и Клиффорд, положившие конец ссоре. В лагерь скоттов Роберт возвращался отдельно от Джеймса и остальных. Он послал Хантера в такой бешеный галоп, что по прибытии в лагерь оба взмокли от пота и задыхались от напряжения. Всю обратную дорогу перед его внутренним взором стояла картина – Перси и Клиффорд стаскивают Камень Судьбы с алтаря церкви в Стоуне. А он стоит рядом с обнаженным мечом, чтобы защитить их в случае необходимости.
– Мы зашли в тупик, – устало заметил Джеймс. – Давайте вернемся к этому вопросу завтра.
– Нет, – отрезал Перси, переводя взгляд с Роберта на сенешаля. – Наши официальные лица в Бервике рассчитывают покончить с этим делом до конца месяца. Этого требует король Эдуард. Я хочу, чтобы переговоры завершились. Сегодня же.
Роберт заметил, что по лицу Джеймса промелькнула тень беспокойства. И он понимал почему. В конце концов, Перси и Клиффорду придется взять их под стражу, невзирая на риск продолжения восстания, хотя бы для того, чтобы выполнить приказ Крессингэма. Этого не случилось до сих пор только потому, что оба рыцаря были еще относительно неопытными военачальниками. Окажись на их месте какой‑нибудь ветеран вроде Джона де Варенна или отца Хэмфри де Боэна, он бы уже давно разбил в пух и прах все аргументы Вишарта. Кроме того, скоро до них дойдут сообщения о том, что Уоллес атаковал Данди. Когда это случится, их заговор будет раскрыт.
Дата добавления: 2019-02-12; просмотров: 99; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!