О ТОМ, КАК ВОРОН ТИСЕЛИН УКРАЛ У СТАРУХИ СЫР И КАК РЕНАР ОТНЯЛ ЕГО У ТИСЕЛИНА
Наступил май. Леса оделись листвою; луга запестрели цветами; птицы запели свои весенние песни, – один лис грустно сидел в своем замке Мопертюи[2] где истощились уже все припасы и семья его стонала от голода. Наконец отправился он на охоту, обещая не возвращаться без добычи. Он вошел в лес, оставив в стороне большую дорогу, – ведь известно, что дороги проложены не для таких, как он, – и после многих кругов и обходов очутился на цветущем лугу.
– Боже мой, Боже! Как хорошо здесь! – восклицал он. – Сущий рай земной! Кажется, не ушел бы с этого места, если бы только была здесь какая–нибудь добыча! «Но нужда и старуху подымет на ноги» – говорит пословица.
С этими словами он перескочил через светлый ручеек, пересекавший луг, и лег у самого берега в тени одиноко росшего бука. Наш Ренар был поэт в душе и не прочь помечтать о суете мирской, особенно на тощий желудок.
Случилось, что как раз в это самое время старый ворон Тиселин, ища чем бы поживиться, залетел на соседнюю ферму и, подметив, что молочница разложила сушить на солнце сыры разных величин и достоинств, выждал, чтобы она отвернулась, и мигом сцапал самый большой. Как ни бранилась старуха, сколько ни бросала в вора камнями, сыра ее – как не бывало. Взлетел ворон на крышу, крепко держа в когтях сыр, каркнул ей насмешливо пословицу: «Дурной пастух кормит волка» – и, отряхнувшись и расправив крылья, высоко поднялся в воздух, отлетел подальше и сел на тот самый бук, под которым мечтал Ренар. Принялся ворон за свой сыр. Клевал, клевал, клевал – и уронил корочку на голову Ренара. Вскочил лис, заметя ворона, – захотелось ему и сыром полакомиться, и главное – скушать самого Тиселина, потому что голод его ужасно мучил.
– Здравствуй, Тиселин, – сказал он ему улыбаясь, – как я рад тебя встретить! У меня ранено колено, и, пока я лежу здесь больной, хотелось бы мне послушать хорошего пения. А ты ведь мастер на это – весь ваш род славится этим искусством.
Очень понравились слова лиса Тиселину, и он сейчас же каркнул весьма увесисто.
– Хорошо! Только ты поешь хуже твоих братьев: верно, много ешь орехов и хрипнешь!
Захотелось ворону отличиться – забыл он о сыре и закаркал на все лады.
Упал сыр около лиса, а тот ни с места и говорит ворону:
– Не могу я встать: очень у меня болит колено; а вот сыр твой упал около меня, и запах его очень меня беспокоит. Это очень вредно для моей раны. Пожалуйста, унеси его подальше!
Ничего не подозревая, ворон слетел на землю, но, увидев лисьи глаза, струсил было и приостановился. Не выдержал голодный Ренар, кинулся на него, но промахнулся: ворон вырвался–таки, и только пучок перьев остался у него в зубах.
– Ага! – сказал ворон, мгновенно взлетев на вершину дерева, – Вот какой ты обманщик!
Лис словно сконфузился и стал уверять ворона, что это от боли его так шибнуло. Но кто бы ему поверил!
Однако лис ворона–то упустил, но сыр все–таки скушал и, оправившись, стал даже дразнить Тиселина, говоря, что сыр–то и полезен для его раны.
– А мне было бы всего полезнее с тобой не знакомиться! – каркнул ему ворон, высоко поднимаясь в поднебесье.
О ТОМ, КАК РЕНАРУ НЕ УДАЛОСЬ ПОЛУЧИТЬ ОТ СИНИЦЫ ПОЦЕЛУЯ МИРА
Не удалось Ренару поживиться и на следующий день. Голод стал его крепко мучить, и, беспокойно слоняясь по лесу, стал он жаловаться на судьбу. Вдруг завидел лис на суку синицу – хоть маленькая птичка, а все на закуску годится. И кричит ей Ренар:
– Здравствуй, кума! Сойди со мной поздороваться!
– Ладно, иди своей дорогой, кто тебя не знает? И когда это мы с тобой покумились?
– За что же ты так сердита? Не кумились так не кумились, а все же я к тебе с доброй вестью, за которую следует меня поцеловать.
– Ну, расскажи, какие такие принес ты вести?
– А вот какие: по приказанию льва все звери поклялись идти на войну в далекую землю, а здешних маленьких и больших зверей больше не трогать, – одним словом, заключить Божий мир, как и люди. Поцелуй же меня за эту хорошую новость!
– Боюсь, обманешь! Целуйся с другими!
– Не обману, даже глаза закрою!
Ренар закрыл глаза, а синица взяла высохшую длинную ветку с сухими листьями и стала водить ею вокруг морды лиса, словно это она сама порхала. Изловчился лис схватить птичку, – а во рту у него оказались сухие листья.
– Как ты неловок, Ренар! – сказала синица. – Ведь если бы я не отскочила, ты бы меня совсем убил, а между тем ведь заключен Божий мир и звери поклялись не проливать между собою крови. Не так ли?
Засмеялся Ренар и опять закрыл глаза. Но синица не тронулась с места: что ни говорил ей лис, она все молчала и внимательно вглядывалась вдаль, откуда приближались охотники со своими собаками. Уже близко были собаки, а лис их не чуял. И вдруг наскочила на него одна, другая, – и заметался Ренар, не зная, куда деваться.
– Не торопись! – кричала ему синица. – Ведь звери заключили Божий мир, так чего же тебе бояться?
– Да, но эти молодые псы могут не признавать мира, заключенного их отцами, – отвечал лис, – они же тогда были чуть не щенками.
Но спорить было некогда, и Ренар, опасаясь за свою шкуру, влез в глубокое дупло и там притаился, пока собаки и люди не пробежали вперед в погоне за скрывшимся лисом.
Дата добавления: 2018-10-26; просмотров: 196; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!