Смех свойствен даже крысам и гориллам



 

Сейчас мы поговорим об одном из самых больших удовольствий в нашей жизни – о смехе. Что же происходит в наших головах, когда мы разражаемся хохотом или когда просто улыбаемся?

Здесь нужно различать две вещи. С одной стороны, есть сам смех, то есть программа сложных мимический движений, в ходе которых определенным образом искажается лицо, конвульсивно сокращается диафрагма, вибрирует гортань, краснеет лицо и прочее. С другой стороны, всегда должен быть повод, вызывающий смех, вследствие чего запускается программа, обеспечивающая все эти движения. Поводов для смеха имеется великое множество, от щекотки до юмора, включая самую сложную игру в слова, радость от встречи с любимыми людьми и даже веселящий газ.

Но оставим в стороне причины, вызывающие смех, и постараемся выяснить, есть ли в мозгу специальная структура, обеспечивающая нам способность смеяться?

Оказывается, такая структура существует. Она расположена в стволе головного мозга, находящемся в его основании, и она управляет мимикой и движениями, поддерживающими смех (рисунок 18). Эта система воспринимает поступающие извне команды и регулирует выражение лица, дыхание и прочее. Вот почему, если люди пытаются рассмеяться, так сказать, по заказу, если они делают вид, что смеются, это всегда выглядит фальшиво и неубедительно. В этом случае они пытаются как бы обойти дирижера оркестра под названием «смех», который является единственным, кто может запустить работающую без сбоев автоматическую программу неподдельного смеха.

А что же происходит, когда дирижер оркестра не выполняет должным образом свои функции? Что говорят неврологи по поводу патологий в механизмах смеха?

 

Рис. 18. В стволе головного мозга находится система, обеспечивающая совокупность процессов, порождающих смех

 

Существуют аномалии со знаками «плюс» и «минус». Что касается эксцессов смеха, то они имеют место во время эпилептических припадков, то есть когда возникает нарушение электрической активности того отдела мозга, который активизирует механизмы, провоцирующие смех, что выражается в приступах хохота при отсутствии поводов для веселья. Эти приступы носят название геластических (от «gelos», что означает «смех», греч .) и встречаются среди эпилептиков крайне редко. Гораздо чаще бывает то, что называют спастическим конвульсивным смехом и плачем. Речь идет о пациентах с небольшими диссеминированными поражениями мозга, как правило, сосудистого характера. Эти поражения приводят к тому, что кора больше не контролирует и не ингибирует пусковой центр смеха, расположенный, как нам уже известно, в стволе головного мозга. То ли вследствие этого, то ли вопреки, но при возникновении малейшей эмоции этот механизм рефлекторно включается, и пациент хохочет или плачет, не имея возможности остановиться.

А существуют ли пациенты, с которыми все происходит с точностью до наоборот и которым никак не удается рассмеяться?

Существует недуг, который неврологи называют произвольно-автоматическими диссоциациями: произвольный смех возможен, но с автоматическим возникают трудности либо наоборот. Так, при болезни Паркинсона, когда в целом вся мимика лица несколько смазана, спонтанная улыбка может иметь не такой ярко выраженный характер, хотя паралич у этих пациентов отсутствует и они могут произвольно улыбнуться, но ценой некоторого усилия. Противоположная картина также имеет место. Некоторые пациенты, у которых присутствует паралич лица вследствие какого-либо сосудистого нарушения, оказываются не в состоянии изобразить на лице улыбку. Это значит, что они не способны намеренно улыбнуться, хотя спонтанная улыбка, которую может вызвать чувство радости, у них не нарушена.

Механика смеха, регулируемая из ствола головного мозга, как правило, запускается в результате сложной и разнообразной ментальной деятельности, в которой задействованы эмоции и юмор со всеми его комичными составляющими. И, по всей вероятности, скажете вы, именно эта ментальная деятельность приводит в движение добрую половину мозга.

Это на самом деле так. Ученые отмечают, что, если рассказывать испытуемым более или менее забавные и занимательные истории, можно видеть, как активизируются обширные зоны мозга, причем их активность тем выше, чем смешнее история. Таким образом, мы можем с полным основанием утверждать, что самые разные связи мозга мобилизуются в ситуациях, где присутствует юмор.

Немного поговорив о механике смеха, постараемся понять, какова его роль в эволюции. И вы удивитесь, если узнаете, насколько ничтожно в этом смысле значение такого универсального и впечатляющего явления.

Чарльз Дарвин, написавший книгу о выражении эмоций у человека и животных, предполагал, что смех – это выражение социальной радости, способ сказать: нам хорошо вместе и мы доверяем друг другу. Для него факт укрепления посредством смеха единства группы увеличивает шансы на выживание этой последней. И в рамках естественного отбора смех, по-видимому, должен был бы представлять некоторые преимущества.

Но если право на существование смех получил в силу укрепления социальных отношений, то и другие животные, живущие группой и обладающие социальными связями, должны иметь ряд возможностей его выражения. Так был ли прав Рабле, когда сказал, что «смех – это способность, присущая только человеку»?

Недавно появилось удивительное по своим выводам исследование. Короче говоря, для изучения смеха ученые просто-напросто щекотали различных приматов: нескольких человеческих детенышей от одного до двух лет, горилл, шимпанзе, бонобо (карликовый шимпанзе), орангутангов и самую удаленную от нас обезьяну, которая называется «сиаманг» (сростнопалый гиббон). Щекоча их, ученые заставляли приматов смеяться и записывали издаваемые ими звуки.

Трудно себе представить, что ради науки можно щекотать двухсоткилограммовых шимпанзе или горилл.

И тем не менее… На просторах Интернета можно, кстати говоря, найти фильм, подтверждающий это. И можно увидеть, насколько гориллы обожают, когда им щекочут ступни ног, они требуют этого снова и снова, при этом слышно, как они смеются. И хотя издаваемые ими звуки больше похожи на ритмичное хрюканье, чем на хрустальные переливы, все-таки это действительно смех. Ученым удалось собрать целую коллекцию видов смеха, акустические характеристики которых они подвергли тщательному анализу с целью определения схожести и различий между видами.

И что же выяснилось в результате проведенного анализа?

Человеческий смех, разумеется, имеет свои особенности: он более звонкий, в том смысле, что содержит гласные: «Ха! Ха! Ха!», а не трудноразличимые шумы, как у обезьян, и он раздается в момент вдоха, в то время как у горилл смех слышится как в процессе выдоха, так и вдоха. Но не это главное. Ученые провели еще один очень интересный по своим выводам анализ. Они классифицировали виды приматов (включая и человека) в зависимости от схожести их смеха и выделили два самых близких в отношении манеры смеяться вида, что дало возможность построить настоящее генеалогическое древо видов.

А отличается ли генеалогическое древо, основанное на схожести смеха, от настоящего генеалогического древа видов, основанного на генетике?

Это удивительно, но факт остается фактом: оба древа идентичны. Иначе говоря, можно предположить, что наш общий с большими обезьянами предок, который жил десять или даже пятнадцать миллионов лет тому назад, располагал во всей совокупности эмоциональных выражений неким подобием смеха. Затем, по прошествии миллионов лет, виды больших обезьян генетически диверсифицировались. И одним из проявлений этой дивергенции видов было изменение способа смеха, который тоже изменился и диверсифицировался. И оказалось, что только одно исследование смеха расширило наши горизонты относительно того, как за эти десятки миллионов лет проходила эволюция.

Итак, допустим, что обезьяны смеются. Можно ли в таком случае сказать, что смех является способностью, свойственной обезьянам (к которым относится и человек)?

Думаю, что нет. А вот некоторые исследователи дошли до того, что ищут эквиваленты смеха среди животных, расположенных еще дальше от нас на эволюционном пути. Недавно специалисты по поведению животных выдвинули предположение, что крысы тоже смеются – в частности, когда играют друг с другом. Это трудно подтвердить или опровергнуть, поскольку у них очень слабый и резкий голос, который звучит в ультразвуковом диапазоне. Но в Интернете можно найти видеоролики с изображением ученых, которые играют с крысами и щекочут их. Это удивительно, но действительно слышны взрывы хохота у крыс, потому что их искусственно сделали более громкими, чем они являются на самом деле.

Допустим, что все это является неким эквивалентом человеческого смеха. Хотя у нас смех вызывается более сложными причинами, чем простое щекотание или примитивные шутки.

И с этим не поспоришь! Когда у ребенка появляется первая улыбка (ее имитация возникает уже в возрасте одного месяца, а первый смех – в четыре месяца), то она вызвана простым взаимодействием: с ребенком агукают, играют. В этом возрасте ребенка не сравнишь с крысой, хотя он ничего не понимает в том, что мы все называем юмором. Затем, по мере роста и взросления, все более и более абстрактные идеи будут нам доставлять радость в качестве компенсации забавных историй и смешных случаев. И эта интеллектуальная радость в своем выражении будет воспроизводить древнюю систему смеха.

Но если вспомнить о Рабле, можно ли сказать, что смех присущ не только человеку?

По мнению Дарвина, мы унаследовали эту способность от наших далеких предков, чтобы взаимодействовать с другими членами общества. Зато единственное, что свойственно человеку – и пусть кто-нибудь попробует меня опровергнуть, – это юмор, самое тонкое и изысканное из всех чувств, которое может только у нас, но никак не у животных, вызвать гомерический хохот.

 

Понтий Пилат и неврология

 

Мытье рук относится к базовым элементам индивидуальной и коллективной гигиены, но то, о чем мы сейчас поговорим, имеет отношение не к бактериальной, а к моральной гигиене.

Вы все хорошо знаете историю леди Макбет, которая запятнала себя убийством короля Шотландии. Далее великий Шекспир описывает ее в сцене сомнамбулизма, когда убийца, смывая с рук воображаемые следы крови, пытается освободиться от чувства вины. Обобщая, можно сказать, что все мы стремимся к тому, чтобы иметь безупречный моральный облик, и многие религии используют для этого обряды очищения, то есть физическое омовение, погружение в воду, крещение. Все это совершается в целях духовного обновления.

Как вы помните, для леди Макбет все закончилось плохо, и в конце пьесы она (уже за сценой) кончает жизнь самоубийством. Но как бы там ни было, весьма серьезные экспериментальные исследования подтвердили реальное влияние ритуала мытья рук на моральное состояние. Поэтому исследователи и задались вопросом, не стремятся люди к физической чистоте в том случае, когда у них не чиста совесть.

Каким же образом проводился этот эксперимент?

Ученые попросили его участников вспомнить, как протекала их жизнь в прошлом. Часть испытуемых должны были рассказать о своих хороших поступках, другая же, наоборот, о том постыдном и нелицеприятном, что когда-то было ими совершено. Затем участникам эксперимента показали слова, в которых было пропущено несколько букв, и попросили их дополнить недостающие буквы (как на рисунке 19). При этом у теста имелось несколько решений, и только одно из них было связано с чистотой и личной гигиеной. А вывод, к которому при шли специалисты, заключается в следующем: те из испытуемых, кто рассказал не совсем приятный факт из своей биографии, дополнили слова с пропусками так, что у них, по сравнению с теми участниками эксперимента, которые сообщили о хорошем поступке, получилось больше терминов, имеющих отношение к гигиене (например, мыло), как если бы ощущение собственной моральной нечистоплотности порождало в них желание физической чистоты.

 

Рис. 19. Если, дополняя слова с пропусками, вы выберете «savon» (мыло) и «douche» (душ), значит, внутри вас есть что-то, в чем вы можете себя упрекнуть

 

Насколько же ученые уверены в том, что именно вследствие абстрактной идеи чистоты испытуемые выбирают слова, которые ассоциируются с этой последней?

Действительно, такой вопрос напрашивается сам собой, и поэтому в другом эксперименте испытуемых попросили, после того как каждый из них рассказал о хорошем или плохом поступке, выбрать небольшой подарок, который им решили преподнести в благодарность за участие в исследовании. Это были ручки или дезинфицирующие салфетки.

В результате салфетки чаще выбирали те из них, кто сообщил о дурном проступке. Все это подтверждает тот факт, что речь действительно идет о неистребимом желании вымыться.

Но неужели этого достаточно? Неужели можно ощущать себя порядочным человеком только лишь потому, что вымыл руки?

Те же исследователи провели третий этап эксперимента, чтобы дать ответ именно на этот вопрос. Но в этот раз их интересовали только лица, вспомнившие о своих постыдных проступках. Половине из них предложили вымыть руки, что они и сделали. Испытуемые, принадлежащие к другой половине, рук не мыли. Затем их попросили на добровольных началах принять участие следующем исследовании, которое заключалось в том, что одному студенту якобы требовалась помощь, так как он не успевал закончить в срок диплом.

Но согласились ли все участники на добровольной основе принять участие в этом последнем эксперименте?

Те, кто вымыл руки, с большой неохотой и гораздо реже соглашались оказать помощь студенту, чем те, которым так и не удалось их вымыть. Они вспомнили о постыдном проступке, вымыли руки и, сделав это, оказались в ладах с собой. Они больше не испытывали никакого желания оказывать кому-либо услугу ради искупления собственных грехов. Зато те, кто не вымыл руки, все еще ощущали себя виновными и с радостью были готовы помочь постороннему человеку, чтобы компенсировать чувство стыда и возвыситься в собственных глазах.

Значит ли, что в основе всего этого лежит нечто вроде равновесия между физической чистотой и чистотой моральной?

Очень даже может быть. Но есть другое объяснение, имеющее скорее обобщающий характер и основанное на психологически благотворном влиянии туалета в целом и мытья рук в частности. Мы только что видели, что, вымыв руки, вы определенным образом освобождаетесь от груза ваших прошлых ошибок. И даже более того: возможно, что мытье рук снимает груз всех наших поступков, а не только наших предосудительных действий. Авторы недавнего исследования, появившегося, как и многие другие, в журнале «Science», постарались дать ответ на этот довольно щекотливый вопрос.

Возникает вопрос: а как же они это сделали?

У нас нет возможности входить во все детали этого исследования, поэтому я постараюсь дать его описание в общих чертах. Суть его состоит в следующем: исследователи заставили поверить покупателей, будто они являются участниками эксперимента, чтобы помочь производителю выбрать из четырех банок с различными видами конфитюра самый вкусный вариант. После этого они приняли участие во втором эксперименте, также явившемся симуляцией, чтобы оценить гигиенические салфетки для рук. Половина покупателей должна была составить свое мнение, исходя только из внешнему вида упаковки, другая же половина имела право ими воспользоваться, то есть протереть ими руки. На последнем этапе участникам эксперимента снова представили банки с конфитюром и попросили их поставить эти банки в ряд по мере убывания от более вкусного к менее вкусному экземпляру.

Итак, резюмируя вышесказанное, повторим: покупатели классифицируют банки с конфитюром, потом либо вытирают руки салфетками, либо нет, а затем они снова приступают к выбору этого продукта. А к какому же выводу пришли исследователи?

Во всех нас прослеживается тенденция жить в согласии с собой, придерживаться прошлого выбора и говорить себе: «Если в прошлый раз я решил, что конфитюр в красной банке с зеленой крышкой мне нравится больше, то и сейчас я не собираюсь менять свое мнение, и у меня нет оснований отдать предпочтение другой банке конфитюра». Именно это и произошло с покупателями, которые между двумя этапами эксперимента не протерли салфетками руки. Их выбор во второй раз был идентичен первому. Зато те испытуемые, которые воспользовались дезинфицирующими салфетками, предоставили себе больше свободы выбора и чаще меняли свои предпочтения.

Так в чем же заключается главная идея всех этих экспериментов?

Обычный ежедневный туалет создает дистанцию между наши прошлыми поступками и освобождает нас (в некоторой степени) от необходимости оправдываться за них и отдавать себе в них отчет. Мы просто умываем руки в прямом и переносном смысле этого слова (рисунок 20)!

 

Рис. 20. Самое знаменитое в западной культуре омовение рук («Понтий Пилат», гравюра Альбрехта Дюрера)

 


Дата добавления: 2018-09-23; просмотров: 187; Мы поможем в написании вашей работы!

Поделиться с друзьями:






Мы поможем в написании ваших работ!