Й Государственный шарикоподшипниковый завод 24 страница
Попытки британских дипломатов торпедировать новый пакт ни к чему не привели, и 3 октября 1929 года дипломатические отношения СССР и Великобритании восстановились. Угроза войны была отложена пока на неопределенное время.
Первый год первой пятилетки принес успехи в деле строительства и развития производства. Программа первого года была перевыполнена. Прирост промышленности в 1928/29 году составил не 21,7 % по плану, а 23,7 %, рост тяжелой промышленности был в 29,8 % вместо 25,6 % по плану. Пленум ЦК в своей резолюции победно заявил:
«Эти итоги нынешнего хозяйственного года полностью подтвердили правильность всей политики партии и окончательно доказали полное банкротство позиции правых уклонистов (группа т. Бухарина)…» [226]
В то время перевыполнение плана еще воспринималось как просчет в планировании. Считалось, что если плановые показатели не выполнены в точности, то значит, оказался негодным сам план и, значит, в него нужно вносить изменения. Изменения в планы развития промышленности были внесены на Пленуме ЦК ВКП(б) в июле 1929 года. Было решено в 1929/30 году увеличить капиталовложения с 10,2 млрд. рублей до 13 млрд. рублей, увеличить основные фонды на 14,4 % вместо 7,2 % по плану. Валовая продукция промышленности должна была увеличиться на 25,8 %, а валовая продукция планируемой промышленности – на 32,1 % вместо 21,5 %, предусмотренных планом[227].
Это обстоятельство, что планы изменялись по мере их исполнения, критиками Сталина было совершенно не замечено. По крайней мере, я нигде не встречал указания на это и разъяснения значения этих поправок, вносимых в годовые планы во время первой пятилетки. Зато каждый исследователь брал те планы, которые он считал нужным брать. Если нужно было доказать выполнение планов первой пятилетки, то брались первоначальные показатели и совершенно отбрасывались все поздние варианты. Если же нужно было доказать невыполнение планов, то, наоборот, брались поздние, повышенные планы, и совершенно отбрасывались все более ранние варианты.
На деле же самым главным вариантом был вариант, утвержденный постановлением Совнаркома СССР, утвержденный партийной конференцией и 5-м съездом Советов СССР. Этот вариант был не только партийным решением, но и утвержден в правительстве и утвержден высшим законодательным органом страны, то есть по всей конституционной форме. От него и нужно отсчитывать исполнение и, отталкиваясь от него, нужно подводить итоги первой пятилетки.
Когда этот вариант плана утверждали, считалось, что он является наилучшим и что работа промышленности будет развиваться в точности по его показателям. Однако после того, как он был сразу же перевыполнен, руководство страны встало в неловкое положение. С одной стороны, план был утвержден по всей форме, стал законом для всей страны, а с другой стороны, он оказался негоден. Так, по крайней мере, тогда считали. Выход из этого положения нашли в корректировке годовых планов. Нельзя было внести исправления в уже готовый вариант пятилетки, но зато можно было внести исправления и уточнения в контрольные цифры на следующий хозяйственный год.
Как это отразилось на отдельных отраслях промышленности, говорит хотя бы такой пример. В 1928/29 году в черную металлургию было направлено 172 млн. рублей капиталовложений. В 1929/30 году, который включил в себя пятый, «особый» квартал, капиталовложения выросли в 2,5 раза и достигли 426,6 млн. рублей. Почти полмиллиарда рублей вкладывалось только в черную металлургию за один только год! Но и это еще был не предел. В 1931 году планировалось вложения в нее удвоить и довести до 839 млн. рублей, а в 1932 году, в последний год пятилетки, вложить только в черную металлургию 1 млрд. 447,7 млн. рублей. По сравнению с 1928/29 годом размер вложений вырос в 8,5 раз[228]. Только то, что направлялось для вложения в промышленность в 1929/30 году, было больше, чем Бухарин требовал сэкономить на стройматериалах и направить на спасение Советской власти. Эти достижения – следствие скорректированных годовых контрольных цифр. Они помогли еще больше сконцентрировать резервы и вложения на решении хозяйственных задач пятилетки.
Еще раз повторю, что в крупных успехах сталинской индустриализации нет никакого секрета. Сталин никогда не занимался рассуждениями и разговорами, там, о поднятии той же черной металлургии. Если в Политбюро начались разговоры такого рода, то можно было не сомневаться, что скоро на строительство металлургических заводов будут брошены колоссальные капиталы и лучшие кадры. И бросали ведь! Приведенные цифры тому порукой. Всего за первую пятилетку в черную металлургию было вложено 2 млрд. 881,3 млн. рублей. Много это или мало? Судите сами. Это сумма, достаточная для строительства десяти металлургических заводов, размером с Магнитогорский. Эти средства шли не только на новостройки, но главным образом на расширение и модернизацию уже работающего производства, на реконструкцию домен, мартенов и прокатных станов.
Что же тут удивляться бурному росту? Если вложить в любую отрасль сумму, равную стоимости десяти крупнейших заводов, то производство в этой отрасли взлетит вертикально вверх. Именно такая политика капиталовложений, какую проводил Сталин в начале первой пятилетки, обеспечила успех всей индустриализации в целом.
Можно предъявить и такое возражение, что, мол, вложения были нерациональными и заводы построены слишком за дорогую цену. Возражение хорошее, но только в стиле бухаринских рассуждений. Это возражение человека, не понимающего условий того времени. Конечно, заводы, построенные в первую пятилетку, обошлись дороже, чем если бы их строили поодиночке, тщательно прорабатывая и просчитывая каждый проект. Только в тех условиях это было невозможно сделать.
Опыта проектирования крупных заводов катастрофически не хватало. Из-за этого и шло постоянное, в разы, удорожание строительства. Не было проекта, чтобы чего-нибудь не забыли внести в смету расходов, например, такую «мелочь» как строительство подъездного железнодорожного пути. В своем выступлении на XV съезде Куйбышев привел несколько примеров таких промахов. Когда запроектировали коксовые печи в Донецке, то на их строительство запросили сперва 7 млн. рублей. Стройка началась, и только тут выяснилось, что нужно не 7 млн., а 20 млн. рублей. В смету забыли включить сооружение паропровода, электроподстанции, железнодорожного пути и монтажные работы стоимостью 3 млн. рублей. Всего промах – 13 млн. рублей.
Другой пример был еще масштабнее. Керченский металлургический завод первоначально оценили в 18 млн. рублей. Но в ходе строительства стало ясно, что нужно затратить вдвое больше: 32 млн. рублей. Забыли включить в смету стоимость провоза и пошлины импортного оборудования, постройки химзавода, вне сметы оказались сооружения на 200 тысяч рублей, да еще детальный проект показал, что нужно провести работ еще на 1 млн. 400 тысяч рублей[229]. Основная причина этого просчета заключалась в недооценке ГИПРОМЕЗом трудностей переработки фосфористых руд Керченского месторождения. В апреле 1930 года, когда была задута новая домна, выяснилось, что она выплавляет только шлак. Завод перевели на криворожскую руду. Только после постройки аглофабрики и ввода в строй томасовского цеха, завод стал более или менее работать, но до начала войны завод не сумел достичь своей проектной мощности. Впрочем, недостатки в выпуске чугуна компенсировались тем, что с 1932 года завод производил ванадий и в 1937 году выпускал 2,5 % мирового производства ванадия.
Но самый крупный просчет был допущен при проектировании и оценке Тельбесского (Кузнецкого) завода. Его строительство первоначально оценили в 5 млн. рублей, но еще до увеличения его мощности в 1930 году стоимость завода успела возрасти до 40 млн. рублей[230], то есть в 8 раз!
Эти грубые просчеты были своего рода платой за накопление опыта проектирования, строительства и пуска таких крупных предприятий.
Изменять планы заставляли и успехи, и просчеты. Состояние имеющейся советской металлургии в момент составления первого пятилетнего плана явно переоценивалось. Теперь же, когда стройка началась и стали проявляться истинные масштабы развития промышленности, день ото дня становилось ясно то, что раньше недопонималось и недооценивалось: имеющаяся металлургическая база будет не в состоянии поднять и обеспечить сырьем работу новых машиностроительных отраслей. Когда составлялся план, были другие планы строительства и развития, было другое понимание хозяйственных задач.
Вот, например, резко увеличилась потребность в сельскохозяйственных машинах и тракторах в деревне. Бурное строительство коллективных хозяйств, его первые и впечатляющие успехи привели к тому, что большинство крестьян пришло к пониманию необходимости участия в этом движении. Активность крестьян в колхозном строительстве превзошла ожидания руководителей. Деревня целыми улицами и селами шла в колхозы и требовала трактора и машины. Эта необходимость требовала увеличения программы производства тракторов и сельхозмашин.
Нужно было организовать настоящее военное производство, массовое производство танков, артиллерии и самолетов. Если раньше войной только грозили, то в 1929 году произошел настоящий военный конфликт с китайскими войсками и белогвардейцами на Китайско-Восточной железной дороге. Война заставила активизировать работы по военному строительству.
Все это вносило существенные коррективы в уже составленный и утвержденный план. И заставляло политическое руководство давить на хозяйственников, требовать и требовать увеличения производства, ускорения темпов строительства и пуска заводов. Затеяв строительство самой современной промышленности, Сталин увидел, что первый пятилетний план в целом ряде своих статей недостаточен. Он не обеспечивал пропорциональности промышленного производства в новых, кардинально изменившихся условиях.
В промышленном производстве вообще и в пятилетнем плане в частности и в особенности огромное внимание уделялось точной своевременности работ. Когда над сложным продуктом вроде автомобиля, трактора или самолета работают сотни заводов со своим циклом и ритмом производства, то вопрос о своевременности встает очень остро. Стоит только одному-двум заводам отстать от темпа работ, как останавливается вся цепочка, и конечный продукт не получается. Если в тракторе не будет хватать нескольких важных деталей, то он не сможет даже съехать с конвейера.
Когда же речь идет о строительстве и пуске новых заводов, то вопрос становится еще жестче. Нельзя допустить, чтобы все строительные и пусконаладочные работы велись как придется. Где-то оно идет быстрее, где-то медленнее, и тогда строительство кончится тем, что тракторный завод войдет в строй, а металлургический будет только достраиваться. Пока последний будет достраиваться, первый будет стоять. В этот момент подшипниковый завод только начали строить. Вот уже ввели в строй металлургический завод, металл пошел на тракторный, но трактора все равно не выходят из сборочного цеха, потому что еще нет подшипников.
В большом промышленном производстве таких узких мест может возникнуть сколько угодно. В те времена затруднения могли возникнуть с самой пустяковой по сегодняшним временам деталью. Например, с теми же подшипниками или с гайками. Известен случай, когда на строительстве авиазавода в Комсомольске-на-Амуре в 1932 году рабочие-монтажники вытачивали болты вместе с резьбой вручную, напильником. На стройке не оказалось нарезных плашек нужного размера. На том же авиазаводе в механической мастерской привод к станкам работал на «березовом ходу», то есть в подшипниках, сделанных из проваренной в машинном масле березы. Это случилось оттого, что на стройку завезли приводные валы без подшипников. Мех для кузнечного горна сделали сами кузнецы из пожертвованного на нужды социалистической индустрии сапога. Эти импровизации весьма показательны. Вот что случается, когда чего-то нет.
Чтобы такого не случилось в масштабе всей экономики, когда целая отрасль не работает из-за прорыва в отрасли-смежнике, требовалось проследить за своевременностью работ. Госплан СССР и ВСНХ СССР потратили немало сил и времени на согласование строек, на согласование работ, чтобы добиться более или менее своевременного пуска и входа в строй предприятий разных отраслей. Ради этого пришлось пойти на такие рискованные шаги, как организация выплавки чугуна на недостроенных заводах. Риск был огромным: любое повреждение оборудования домны могло привести к взрыву, выбросу раскаленного газа, разливу расплавленного чугуна. Жертвы любой такой катастрофы были бы большими.
Ради своевременности хозяйственного строительства, ради пропорций в новом производстве советские хозяйственники, которые были залогом общего успеха, были готовы рисковать. И тем более были готовы любыми средствами, вплоть до принуждения и эксплуатации труда заключенных, придать отстающим отраслям новостроечной промышленности максимальные темпы. 1930 год поставил перед партией необычную задачу – либо всеми силами, всеми средствами ускорить работы, ускорить строительство крупных заводов, либо провалить все дело индустриализации.
Казалось бы, план можно было отменить, переработать там, как-то приспособить к новым условиям. Но отменить, отбросить план было нельзя. Во-первых, это было бы воспринято как отказ от индустриализации и несомненно окончилось бы идейным и политическим поражением Советской власти. Вот выполнение плана было бы лучшей агитацией за преимущества советского строя, советской промышленности, лучшей агитацией в поддержку большевиков. Симпатии массы в таком случае стали бы прочно на их стороне. Во-вторых, пятилетний план был законом, а закон не отбросишь.
В-третьих, принимались во внимание экономические соображения. Если бы было допущено омертвление капиталов в построенных, но так и не заработавших предприятиях, это означало бы банкротство Советского Союза. Это была крайне серьезная проблема. Уже в 1929 году в незавершенном строительстве было сосредоточено 31 % от капиталовложений, и эта доля росла, достигнув на короткое время в 1932 году уровня 76 %[231]. Вслед за экономическим банкротством, вне всякого сомнения, последовало бы банкротство политическое. Такого Сталин допустить не мог. Потому он решает сделать такой ход: признать первый пятилетний план в принятой редакции как минимальное задание для промышленности – то, что они должны добиться на основе тех средств, которые у них имеются. Положив этот план за минимальное задание, все внимание политического и хозяйственного руководства сосредоточить на максимальном перевыполнении плана. Ориентиром для перевыполнения плана будут контрольные цифры на текущий год. С одной стороны, план сохраняется и остается приверженность Советского правительства и партии курсу индустриализации. С другой же стороны, при его перевыполнении будет достигнута большая равномерность развития хозяйства и будут сглажены возникающие диспропорции между отраслями производства.
Это был новый подход к планированию. До этого считалось, что план должен выполняться точно по намеченным цифрам, что не должно быть серьезного недовыполнения и серьезного перевыполнения. Если имеет место быть недовыполнение плана, то тогда нужно подтягивать работу промышленности. А если же имеет место быть существенное перевыполнение плана, то тогда нужно подтягивать работу плановых органов.
Сталин же от такого отношения к планам отказался. Под влиянием необходимости он выдвинул новый принцип планирования. План теперь становится минимальным заданием для промышленности, который должен быть обязательно выполнен при имеющемся оборудовании, имеющейся технологии и имеющихся работниках. Но при этом никто не мешает требовать от рабочих и руководителей производств улучшения работы, отыскивания скрытых производственных резервов, внедрения рационализаторских предложений, внедрения новых, лучших методов производства и добиваться производительности сверх плана. Никто не мешает устанавливать дополнительные планы сверх утвержденного пятилетнего плана, если того требуют обстоятельства или открылась дополнительная возможность. Это будет показателем не провала планирования, а показателем успехов промышленности в своем качественном развитии.
Этот подход был заявлен в выступлениях Сталина и членов Политбюро на XVI съезде партии. Тогда оптимальный план первой пятилетки был объявлен минималистским, а отправной стали все чаще и чаще называть даже и вредительским планом. Сталин эти разговоры поддерживал и поощрял с той целью, чтобы настроить партийные массы на перевыполнение планов. На съезде раздались требования выполнения новых повышенных годовых контрольных цифр. В резолюции «О выполнении пятилетнего плана промышленности» XVI съезда ВКП(б) об этом говорилось:
«Первые месяцы 1929/30 года показали, что хотя рост промышленной продукции значительно превысил задания пятилетки, принятые партией решения по контрольным цифрам текущего года не были полностью выполнены, что поставило под угрозу прямого срыва выполнение всего годового плана промышленности»[232].
Этой риторикой, расходившейся широко по партийным рядам, Сталин принуждал членов партии лезть из кожи вон, но план перевыполнить. Тех же, кто начинал говорить о том, что план, мол, нереален, что нужно потихонечку и полегонечку развиваться, немедленно зачисляли в минималистов, меньшевиков и вредителей. На фоне разгрома бухаринской оппозиции, на фоне прокатившего Шахтинского дела такие обвинения звучали очень серьезно. И, конечно, партия, как Сталин ожидал, не дала повода обвинить себя в сочувствии меньшевикам и вредителям.
После больших успехов 1929 года новый 1930 год начинался как будто очень даже неплохо. Высокие темпы роста промышленного производства, сильно выросшие накопления и финансовые ресурсы, мобилизованные для развития народного хозяйства, бурный рост коллективного сектора в сельском хозяйстве. В 1929 году был сделан приступ к многочисленным стройкам, началось строительство металлургических гигантов и приближалось быстрыми темпами к победному концу строительство Сталинградского тракторного завода. Теперь индустриализация стала бесповоротной, и все это понимали.
Казалось бы, достигнуты большие успехи и теперь можно надеяться на еще большие достижения. Однако произошли крупные события, которые внесли в ход индустриализации существенные коррективы.
Этих крупных событий было несколько. Первое, это то, что план строительства и промышленного производства выполнен не был. Несмотря на брошенные на ликвидацию крупного прорыва силы, несмотря на особый квартал 1930 года[233], добиться выполнения плана не удалось. Это поставило показатели выполнения всего пятилетнего плана под угрозу и привело к тому, что за весь пятилетний план многие показатели так и не были достигнуты. Самый крупный прорыв произошел в черной металлургии. План по этой отрасли едва-едва удалось дотянуть до уровня 65 % от плана. Из-за этого руководство хозяйством, осуществляемое Куйбышевым, было признано недостаточным, и в декабре 1930 года, после провала плана на особый квартал, он был смещен с поста председателя ВСНХ.
Второе событие 1930 года – это развернувшаяся коллективизация в сельском хозяйстве. Сталин, ободренный успехами строительства крупного сельского хозяйства в 1929 году, успехами советского тракторостроения, решил рискнуть и попробовать построить теперь уже целый коллективный сектор. Темп развития коллективного сектора, и без того высокий, в начале 1930 года еще больше увеличился. Развитие колхозов пошло семимильными шагами. Колхозы потребовали, теперь уже в массовом порядке, новой техники, людей, организаторов нового сельского хозяйства.
Третье событие – это процесс по делу «Промпартии», который вычистил из плановых и хозяйственных органов специалистов из бывших меньшевиков, из беспартийных. Вместе с процессом в кадровом деле произошел перелом. Теперь главная часть научно-технической работы ложилась на советские инженерные и технические кадры.
Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 284; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!