Сверхъестественная любовь 24 страница
Я была готова к его прыжку. Клыки вонзились мне в правую руку, которой я пыталась защитить горло. Уже почти теряя сознание от боли, я воткнула большой палец левой руки ему в глаз — глубоко, как только могла.
Волк издал нечто вроде вопля. Может, это был мой собственный крик? В любом случае он длился около секунды, и когда его сменил другой звук, блеснула надежда. Это, несомненно, был выстрел, точнее, эхо выстрела.
Серый отпрянул. Я осела на землю, прижимая к груди искусанную руку. Из правого глаза у волка текла кровь, но зверь топтался на месте. Другие волки тоже не убежали. Они затаились, пристально смотрели куда-то за мое плечо и больше не скалились.
— Все, — сказал серый — невнятно, конечно, но я разобрала.
«Опять галлюцинации», — подумала я. Может, я потеряла сознание? Или меня уже рвут на части?
Кто-то прошмыгнул мимо — еще несколько волков. Я беспомощно замахала здоровой рукой, пытаясь их отпугнуть, но они меня даже не заметили. Их внимание было сосредоточено на чем-то другом.
Увидев перед собой присевшего на корточки голого мужчину, я уже точно знала, что галлюцинирую. Я даже едва удержалась от усмешки. Все это просто кошмарный сон. Проснусь целая и невредимая в своей палатке.
— Вы как? — спросил мужчина, оглядывая меня.
Тут я действительно зашлась истерическим смехом:
— Лучше не бывает.
Но, взглянув ему в лицо, едва не задохнулась от ужаса: желтые раскосые волчьи глаза. В них было что-то дикое, звериное.
Господи, пожалуйста, пусть это будет сои!
Мужчина встал и навел пистолет на серого.
— Ты зашел слишком далеко, Габриэль, — сказал он. — Охотиться на людей запрещено. Стая накажет тебя за это.
Волк оскалился.
— Они на нас охотятся, — проворчал он.
— Они не понимают... — ответил мужчина. — А мы понимаем. Пойдешь со мной, иначе застрелю тебя из ее пистолета.
Я тупо мотала головой из стороны в сторону, но, похоже, никто больше не обращал на меня внимания. Говорящих волков не бывает! Атлетически сложенные обнаженные мужчины не бродят по лесу, болтая с несуществующими говорящими волками! Почему я не могу проснуться? И что это за шум? Он становился все громче, будто сюда летел целый пчелиный рой.
Когда серый встряхнулся и вдруг начал терять шерсть, я и глазом не моргнула, а полностью сосредоточилась на источнике жужжания, теперь почти оглушительного.
Последнее, что я увидела, прежде чем на меня обрушилась темнота, была кожа, заменившая волчью шкуру... Там, где секунду назад сидел серый, появился еще один голый мужчина.
ГЛАВА 2
В ногу впилась боль. Глаза открылись, и на меня с воем набросились воспоминания. Волки. Они нападают.
— Нет! — заорала я, отбиваясь.
Навалилось что-то большое. Я была в такой панике, что сначала не заметила, что оно меня не кусает и не покрыто шерстью.
— С вами все в порядке, просто доктор вправляет ваш перелом, — сказал чей-то глубокий голос.
Голова была точно набита ватой, но я постаралась стряхнуть с себя эту муть. Итак, я лежу на кровати. Немолодая светловолосая женщина склонилась над моей лодыжкой. Вот она подняла голову и раздраженно взглянула на меня. Кто-то крепко прижал к кровати верхнюю часть моего тела, и непохоже, чтобы это была медсестра.
— Отпустите меня!
Меня по-прежнему крепко держали.
— Доктор?
— Можешь отпустить, Даниэль, — устало ответила блондинка.
Итак, теперь я могла осмотреться: комната, обставленная в деревенском стиле, деревянные стены, кровавые бинты на полу. Очевидно, это было медицинское учреждение, но не больница, разве что уровень здравоохранения в мире резко упал.
Мне потребовалась секунда, чтобы узнать высокого растрепанного молодого человека у постели.
— Вы тот голый парень! — выпалила я.
Теперь он был одет в свободные брюки из джинсовой ткани и рубашку с длинными рукавами.
Он улыбнулся, но несколько натянуто:
— Вы запомнили.
Запомнила, но не все. Я знала, что он остановил волков, собиравшихся напасть на меня, но как именно, не помнила. И почему, собственно, он разгуливает по лесу голый?
И еще что-то такое о волках... Было что-то еще, очень важное, что моя слабая голова не могла сейчас припомнить.
— Волки... — начала я.
— Мне надо закончить, — перебила женщина. — Лежите спокойно. Будет неприятно.
Этот врачебный тон! Профессионалы. Такие не знают жалости и обычно словом «неприятно» обозначают адскую боль.
Я не ошиблась в своих предчувствиях. Бормоча что-то себе под нос, она стала двигать туда-сюда мою бедную лодыжку, причиняя мне жуткие страдания.
— Где я? — выдавила я, едва сдерживая стон. — Это что, лесничество?
У мужчины были глаза орехового цвета, и они рассматривали мое лицо с той же тщательностью, с какой безжалостные пальцы врачихи исследовали мою ногу.
— Как вас зовут?
— Марли. Марли Питере.
— Анестезия не могла отойти так быстро, — заметила женщина, повернув в очередной раз мою лодыжку, отчего я выгнулась дугой, — ты же знаешь, Даниэль...
— Так вколите мне еще! — процедила я сквозь стиснутые зубы, с трудом превозмогая пульсирующую боль. Блин, это она называет «неприятно»!
Даниэль тяжело вздохнул:
— Черт бы подрал Габриэля!
Габриэль.
При этом имени перед моими глазами появился огромный серый волк с кровоточащим глазом.
«Они на нас охотятся», — сказал он. Потом вдруг стал корчиться и извиваться, а затем с него слезла шкура...
Моя слабая попытка сползти с кровати кончилась ничем — даже простыню откинуть не успела, как Даниэль снова прижал мои плечи к подушке.
— Все в порядке, Марли, — успокаивал он меня.
— Черта с два все в порядке!
При вспышке воспоминаний остатки болеутоляющего окончательно выветрились. «Беги!» — подсказывал мне разум.
Блондинка отступила на шаг и с отвращением сказала:
— Я не могу работать в таких условиях.
— Пусть придет Джошуа, — предложил Даниэль, все еще прижимая меня к кровати.
Я стала громко звать на помощь, и несколько фраз блондинки потонули в моих криках. К тому же я брыкалась, хотя лодыжка при этом горела огнем.
Если раньше Даниэль просто держал меня за плечи, то теперь навалился всем телом. Как будто на меня положили тонну кирпичей. Он даже постарался сплести свои ноги с моими, чтобы полностью меня обездвижить.
Шевелиться я не могла, но вопила громко и непрерывно. Он поморщился:
— Прекратите. У меня уши от вас заложило.
Локтями Даниэль фиксировал мои плечи, но кисти рук у него были свободны, так что он вполне мог зажать мне рот, если бы хотел, но он этого не сделал. Наверное, был уверен, что все равно никто не услышит и не придет на помощь.
Тогда я решила применить другую тактику:
— Отпустите меня. Я уйду, и вы меня больше никогда не увидите.
— Зачем вы ходите по лесу одна, Марли? — спросил он вместо ответа. — Это небезопасно.
Учитывая теперешние обстоятельства, реплика прозвучала так абсурдно, что я рассмеялась:
— Да что вы говорите!
Он не обратил внимания на мой сарказм:
— Вы помните то, что видели. И поэтому боитесь. От вас пахнет страхом.
— Это было не по-настоящему... — пробормотала я. — Я просто устала, заблудилась, испугалась... Ничего на самом деле не было...
— Вы прекрасно знаете, что было, — отрезал он. — Мне очень жаль, но вы это знаете, и поэтому мы не можем просто так вас отпустить. Даже если укусы не подействуют.
Его слова обездвижили меня лучше, чем десятки килограммов мускулов, лежавшие на мне. Ведь волки и правда меня покусали! Я смотрела фильмы про вервольфов и знаю, что случается с укушенными...
— Это не может быть правдой, — прошептала я.
Он бросил на меня хмурый взгляд:
— Тем не менее это правда.
Я настояла на том, чтобы встретить Джошуа сидя. Даниэль встал рядом, всем своим видом давая понять, что любые попытки сбежать будут сразу пресечены. И все же встретить главаря банды вервольфов лучше не лежа в постели еще с одним вервольфом, верно? Вот и я так думаю.
Конечно, втайне я до сих пор надеялась, Что просто съела в лесу каких-нибудь ядовитых грибов и все это не более чем галлюцинация. «Осторожнее надо с мечтами, вот что», — вдруг пронеслось у меня в голове. Годами я мечтала побывать в Йеллоустоне. Мы с Полом, моим бывшим бойфрендом, вместе планировали эту поездку, намечали места стоянок. И очень обрадовались, когда, охваченные жаждой чего-то нового и волнующего, к нам решили присоединиться моя подруга Бренди и ее друг. Чем нас больше, тем веселее, верно?
Но все изменилось. Пол уехал в Манхэтген, наши отношения не выдержали испытания расстоянием, и вот спустя четыре месяца я отправилась в поход в качестве третьей лишней. Прибавьте к этому усталость от работы и раздражение оттого, что из-за неоконченного юридического образования мне недоплачивали, да еще жажду нового и волнующего — на сей раз мою.
Что ж, получила то, что хотела, да еще с клыками! Никогда в жизни я ни по чему так не скучала, как сейчас по своему крошечному закутку в офисе.
Минут через десять вернулась блондинка с мужчиной лет пятидесяти. У него были густые каштановые волосы, седеющие на висках. Тот же красновато-рыжий оттенок волос, что и у Даниэля. Тоже крупный, мускулистый, но далеко не такой стройный, как Даниэль. Одет в коричневую куртку, жилет и хлопчатобумажные брюки.
В общем, он выглядел как обычный йеллоустонский турист, а не как вожак тайной стаи монстров. Вежливо протянул руку:
— Меня зовут Джошуа.
Не зная, что еще сделать, я пожала протянутую руку. Одновременно хотелось заорать, выскочить вон и разреветься. Как ни странно, от обилия столь разных эмоций я слегка отупела и все делала на автопилоте.
— Марли, — ответила я.
Джошуа присел на край кровати. Его поза была вполне свободной и непринужденной, но во взгляде не чувствовалось и тени расслабленности. Он внимательно изучал меня, как опасную бациллу. Даже захотелось затаить дыхание, чтобы не мешать.
— То, что произошло вчера, весьма прискорбно, — начал Джошуа.
— Вчера? — не удержалась я от восклицания. За окном уже сгустились сумерки. Мне казалось, что это вечер дня нападения.
— Вчера, — повторил Джошуа, нахмурившись и тем давая понять, что не любит, когда его перебивают. — У одного из членов Стаи после смерти жены помутился разум. Он и еще несколько его друзей стали охотиться на вас. Хорошо, что Даниэль подоспел вовремя. Но вас все же покусали, поэтому мы не можем отвезти вас в ближайшую больницу. Дело в том, что вы узнали о нашем существовании, Марли. А мы делаем все, чтобы сохранить свою безопасность.
Он не сказал «мы убьем всякого, кто на нее покусится», но я это явственно услышала. Я кивнула, стараясь сохранять свое отупение. Истерика тут не поможет, как ни соблазнительно в нее впасть.
— Человек, укушенный несколько раз, подвергается риску трансформации, и все же половина укушенных не приобретает способности превращаться в волков. — Джошуа говорил быстро и отрывисто. — До следующего полнолуния мы не узнаем, станете ли вы такой, как мы. А полнолуние наступит через две недели.
Две недели? Так долго ждать, чтобы узнать, стану ли я монстром? Я же с ума сойду от разных мыслей. А если это случится... Что ж, самоубийство вдруг показалось мне не самым плохим выходом.
— А что будет, если через две недели я не... не стану такой, как вы? — Не смогла выговорить слова «оборотень», просто не смогла.
Джошуа слабо улыбнулся:
— Это зависит от вас. Либо вы останетесь с нами и примкнете к той части Стаи, что живет в человеческом обличье, либо... — Он пожал плечами. Этим простым жестом все было сказано: либо мы убьем вас.
Так или иначе — мне крышка.
ГЛАВА 3
— Проголодались?
Я сидела на стуле. На сломанную лодыжку наконец наложили гипс. На вопрос Даниэля я ответила гневным взглядом:
— Где-то между угрозами, что меня убьют, и мыслью о превращении в четвероногого монстра я потеряла аппетит.
Я и сама отчасти удивилась, что осмеливаюсь грубить. С другой стороны, все равно помирать, так что какая разница.
Даниэль буркнул:
— Как вам будет угодно. Но я бы поел.
Он встал и протянул мне руку. Я удивленно уставилась на нее:
— Что такое?
— Вы идете со мной, — ответил он. — Кто знает, в какую еще историю вы попадете, если вас оставить одну.
— Я так понимаю, вы потащите меня силой, если я откажусь идти?
Улыбка тронула уголки его губ.
— Вы понятливы.
Я одарила Даниэля еще одним злобным взглядом, который, впрочем, ничуть его не смутил. Молодой человек был по-своему неотразим: симпатичная небрежность в одежде и прическе, длинные каштановые с красноватым отливом волосы, обветренное от постоянного пребывания на воздухе лицо. Скорее всего, Даниэль был всего на пару лет старше меня, то есть лет тридцати, но благодаря уверенной и властной манере держаться казался старше. Ни в одном из дипломированных юристов у меня на работе так явно не чувствовался лидер, как в нем.
Но мне вовсе не хотелось, чтобы Даниэль понял, как я его опасаюсь. Если показать животному, что боишься, оно станет еще агрессивнее.
— Значит, вы тут работаете бебиситтером?
— Я тут работаю... полицейским. Моя обязанность — следить за тем, чтобы всякий, кто представляет для нас опасность, как вы, например, не сбежал. Я очень хорошо выполняю свою работу, Марли.
Что ж, шесть футов роста, рельефная мускулатура — еще бы ему не справиться! Такому кто угодно подчинится.
— И что вы собираетесь делать со мной эти две недели? Не можете же вы привязать меня к своей ноге.
О том, что будет через две недели, в ночь полнолуния, даже думать не хотелось.
Он потер подбородок и смерил меня взглядом:
— При вашей хромоте, вы все равно далеко не уйдете, даже если улизнете от меня — чего, конечно, не случится. Так что пойдемте-ка обедать, а потом, за мытьем посуды, можете поразмыслить, как бы вам перехитрить нас, тупых животных.
Последние слова Даниэль произнес, вызывающе глядя на меня в упор. Он прекрасно понимал, что они мне отвратительны и что я мечтаю о побеге. Я отвела глаза и стиснула зубы:
— Вы, кажется, хотели есть?
Он снова протянул мне руку:
— Пойдемте поедим.
Мне пришлось опереться на Даниэля, чтобы не прыгать на одной ноге до столовой. Костылей они мне не выдали, вероятно, нарочно — чтобы я не могла быстро передвигаться. Больше всего это напоминало крошечный городок на Диком Западе: узкая улочка тянулась между двумя рядами магазинчиков и жилых домов. Кстати, а как тут насчет салунов? Казалось, вот-вот кто-нибудь проскачет на лошади и пальнет из пистолета.
— Что это за место? — спросила я.
— Вы ожидали чего-то совсем другого, верно? — хмуро поинтересовался Даниэль. — Дайте-ка угадаю! Наверно, думали, что мы живем в деревянном сарае в лесной чаще?
Судя по тону, он пошутил, но я не собиралась налаживать дружеские отношения со своим тюремщиком.
— У вас тут прямо девятнадцатый век, — насмешливо ответила я, подумав: «Посмотрим, умник, кто из нас хитрее».
Даниэль оказался отличным сопровождающим. Он так чутко реагировал на малейшее мое пошатывание, что я шла почти с той же скоростью, с какой хожу обычно. А его рука служила мне надежным поручнем.
— Вы недалеки от истины, — сказал он, не обращая внимания на мой сарказм. — Это бывший шахтерский поселок, действительно девятнадцатого века. После того как иссякли запасы серебра, он несколько десятилетий пустовал, но потом его и прилегающие земли купил один из моих родственников. Мы восстановили старые здания, кое-что подновили. Теперь здесь частный курорт.
Я даже остановилась.
— Волки-оборотни держат частный курорт? — недоверчиво спросила я.
Он пожал плечами:
— Нам надо зарабатывать на жизнь, как и всем остальным.
Такое ощущение, будто снимаешься в эпизоде «Сумеречной зоны»!
Мимо прошли несколько человек. Я удивилась их совершенно обычному виду: мужчины и женщины разных возрастов, детишки — все были заняты своими делами. Разве что изредка бросали на меня косые взгляды.
— Они все... такие, как вы? — спросила я, стараясь говорить спокойно. Но сердце у меня билось часто-часто — ведь, если верить фильмам, эти люди сейчас слышат все, что я говорю. Их так много! О, как же мне выбраться отсюда?
— Это те, что живут в человеческом обличье, то есть обычные люди. Никого не бойтесь, Марли. Мы совсем не такие, как вы думаете.
— Меня уже пытался убить один из вас, да и вы с Джошуа, в общем, не скрываете, что намерены со мной сделать, — коротко ответила я. — Так что, надеюсь, вы меня простите, если я не стану покупаться на фразы типа «мы не такие» и «вы нас не так поняли».
Глаза Даниэля гневно сверкнули. Я невольно отступила на шаг и покачнулась, и он тут же придержал меня за предплечье.
— Зачем вы взяли с собой оружие? — спросил он тихо и внятно. — Чтобы иметь возможность защитить себя? Если кто-то попытается причинить вред вам, вы причините вред ему, правильно? Теперь представьте, что кто-то пытается повредить вашей семье. Как далеко вы способны зайти, чтобы остановить его?
Произнося эти слова, Даниэль придвигался ко мне все ближе и сжимал мое предплечье все сильнее, так что вскоре я вообще не могла шевельнуться.
— Так вот я пойду на все, — почти прошептал он мне на ухо, — в том числе и на то, чтобы держать вас в заточении. Если вас отпустить, вы расскажете о нас людям. Людям, которые придут и сделают зло моей семье. Да, я безжалостен, когда речь идет о безопасности моей стаи. И не притворяйтесь, что вы на моем месте не вели бы себя так же!
Дикий огонек в глазах Даниэля еще раз напомнил, что в нем живет зверь. Мне стало жутко.
— Пустите!
Он отпустил, но тут же стиснул мою руку снова.
— Мы почти пришли, — кивнул он на прямоугольное здание.
Больше мы не разговаривали.
Пищеблок изнутри выглядел как обычный провинциальный ресторанчик, разве что немного приличнее. Вместо маленьких столиков стояло несколько длинных столов, каждый — человек на двенадцать. Все было устроено по-домашнему: на столы ставились большие блюда с едой, и каждый сам накладывал себе тарелку. Когда мы с Даниэлем вошли, все на секунду стихли.
— Это Марли, — объявил Даниэль собравшимся. — Она присоединится к нам.
Я не поняла, имел ли он в виду, что я присоединюсь к ним на время обеда или что стану таким же оборотнем, как они, либо что-то непонятное мне, сакральное. Но на всякий случай не стала возражать. Куску мяса, подвешенному над ямой, полной крокодилов, лучше вести себя скромно.
— Привет, — сказала я.
Это прозвучало ужасно глупо, но что еще я могла сказать? «Кто-нибудь, позвоните девять-один-один»? Хотелось, конечно, но вряд ли был бы толк.
Ко мне подлетела улыбающаяся пожилая женщина:
— Добро пожаловать, дорогая! А вы прехорошенькая! Такие красивые каштановые волосы!
Мне хотелось поскорее сесть, спрятаться и начать составлять план побега. Еще не хватало обмениваться любезностями с волчьей разновидностью миссис Баттерворт.
— Гм... Спасибо.
— Посадим вас сюда, здесь вам будет удобно, — щебетала дама, ведя нас с Даниэлем к столу, за которым уже сидели четверо.
— Спасибо, мама, — сказал Даниэль.
Я так резко остановилась, что чуть не упала:
— Мама?
Он еле заметно улыбнулся:
— У каждого есть мама, не правда ли?
— Перестань дразнить Марли. Она проголодалась, — сказала Даниэлю мать и пододвинула мне стул. — У нас сегодня превосходное свиное рагу. Надо поесть, а то вы такая бледненькая...
Я избегала смотреть на сидевших за столом, тем не менее успела заметить, что среди них есть женщина.
Даниэль сел рядом со мной. Он все еще улыбался:
— Опять совсем не то, что вы ожидали?
Я осмотрелась. Люди смеялись, ели, болтали. Разумеется, время от времени я ловила на себе осторожные взгляды, но никто угрожающе не рычал, опасаясь за свою котлету. Все выглядело на удивление... цивилизованно.
— Нет, — ответила я и не стала развивать эту тему. Пусть они выглядят вполне симпатичными, но все равно это мои тюремщики. И станут моими палачами, если я откажусь остаться у них. И то, что за обедом они пользуются ножом и вилкой, не имеет никакого значения.
— Даниэль, — сказал кто-то из сидевших за столом, — познакомь нас.
Я подняла голову и увидела улыбающиеся голубые глаза. У мужчины были длинные черные волосы, ниспадавшие на плечи. Держался он небрежно и свободно.
— Финн, — в голосе Даниэля впервые послышался намек на рычание, — это Марли. Марли, это мой младший брат Финн.
И снова меня поразил факт родства. Хотя с чего бы? Что еще побуждает им подобных держаться вместе?
— Привет, — сказала я все тем же холодным, официальным тоном.
— Ужасно рад знакомству! — Финн расплылся в улыбке.
— Дайте ей отдохнуть, у нее был трудный день, — сказала сидевшая рядом с ним девушка, одарив меня сочувственным взглядом. — Я Лорелл, двоюродная сестра Даниэля. Жаль, что все так вышло.
— Что именно? — не удержалась я от вопроса.
Она вздохнула:
— Все.
И опять я не удержалась и фыркнула:
— Да уж. А мне-то как жаль!
Даниэль кашлянул. Я снова опустила глаза и стала смотреть в стол. Пройдет еще день, пока все не поймут, что со мной что-то случалось. А сколько еще пройдет времени, прежде чем Бренди или мои родители организуют поиски, если меня вообще будут искать? Через сколько дней они смирятся с мыслью, что я погибла? А я, значит, буду сидеть тут среди оборотней и притворяться, что ничего особенного не происходит?
Слеза скатилась по щеке. Я задержала дыхание, но стало только хуже. Еще одна. Потом еще. Я низко склонилась над столом, надеясь, что волосы скроют лицо. Теплая рука легла мне на плечо.
— Лорелл, скажи, чтобы еду отнесли ко мне в дом, — попросил Даниэль, взял меня за локоть и повел к двери, прежде чем я успела опомниться.
Мое сердце не сделало и нескольких ударов, а мы уже вышли из столовой и шагали по улице.
— Боже мой, как быстро вы двигаетесь! — изумилась я.
Наконец-то хлынули слезы. Вон какой он проворный, и здесь целый город таких же, как он. От них, пожалуй, сбежишь!
— С вами все будет хорошо, Марли, — мягко сказал Даниэль.
Да уж! Я в ловушке, окружена существами, которых как бы нет в природе. Не то чтобы моя прежняя жизнь вся состояла из роз и шампанского, но никто не имеет права вырывать меня из нее, не спросив моего согласия. До меня вдруг дошло, как много навсегда потеряно за коротенький промежуток между вчера и сегодня. И вдруг стало все равно: что слезы текут, что я молочу кулаками по плечам и груди Даниэля. Горе было слишком велико, чтобы стесняться или беспокоиться о последствиях.
ГЛАВА 4
За мной гнались волки, хватали меня зубами за щиколотки, скалились и рычали, и от их рычания у меня кровь стыла в жилах. Ветки хлестали по лицу, я судорожно хватала ртом воздух, вскрикивала от каждой новой вспышки боли, от каждого свежего укуса. Они играли со мной, забавлялись. Потом меня убьют — это всего лишь вопрос времени.
Полная луна показалась над деревьями и осветила тропинку передо мной — там тоже были волки. Я закричала, но вместо крика получился звериный вой. В ужасе я смотрела, как мои ноги превращаются в лапы, а тело обрастает шерстью. Я упала ничком и стала царапать землю — уже не ногтями, а когтями...
— НЕТ!
Я проснулась и с воплем отшвырнула от себя простыни и подушку, как будто отбиваясь от волков. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Деревянный потолок, деревянные стены, светильник из оленьего рога над головой. Да, я в домике Даниэля. Самое надежное место — отсюда мне точно не убежать.
Он сидел в кресле в противоположном углу комнаты и, прищурившись, наблюдал за мной. Прошлую ночь так и проспал в кресле. Наверно, я должна быть ему признательна за то, что он уступил мне кровать, но с благодарностью у меня сейчас было туго.
— Опять страшный сон? — спокойно осведомился Даниэль.
Кошмары снились каждую ночь: то меня вот-вот съедят волки, то я сама превращаюсь в волчицу. Даже не знаю, что ужаснее.
Даниэль потянулся, шерстяной плед соскользнул на пол. Итак, мой тюремщик все-таки раздевается, устраиваясь на ночь, хоть и спит сидя.
Я не могла оторвать глаз. Никогда прежде не видела такого совершенного мужского тела — разве что в телевизионной рекламе тренажеров. При этом мышцы были не раздутые, как у тех, кто принимает стероиды. По сильному, крепкому торсу Даниэля было видно, что он провел немало часов в спортзале. Надо сказать, довольно нелепая картинка — оборотень отжимается от скамейки.
Я почувствовала, что Даниэль тоже пристально на меня смотрит. Он не проронил ни слова, но явно понял, что его откровенно разглядывают.
Я нашла в себе силы равнодушно пожать плечами:
— Стокгольмский синдром. Возникает некое единение с тюремщиком. Я уже рыдала в ваших объятиях, теперь мысленно произвожу опись ваших достоинств. Не обращайте внимания. Разумеется, я не первая, кого вы держите в плену, так что все это, вероятно, вам знакомо.
Даниэль едва заметно улыбнулся:
— Вы — первая женщина у меня в карантине. И ни один из мужчин на меня так не смотрел.
Он произнес эту фразу таким необычно глубоким голосом, что я дрогнула. Мы оба почувствовали неловкость. Да, Даниэль очень привлекателен: эти густые волосы с красноватым отливом, черные брови, полные губы и пронзительные ореховые глаза. Уже не говоря о телосложении. Однако у нас явно не свидание. Я в плену, и меня ждет настоящий кошмар.
— Не берите в голову. Просто я напугана до смерти и хватаюсь за соломинку, — сказала я, взяв себя в руки. — Кстати! В моих ночных кошмарах неизменно присутствует свирепый серый волк. Я хочу знать, что стало с Габриэлем.
Лицо Даниэля мгновенно стало непроницаемым.
— Он под арестом. Если вы обратитесь в волка, его казнят. За то, что заразил вас против вашей воли. Если не обратитесь, Джошуа говорит, что потеря глаза будет для него достаточным наказанием. Ему в глазницу залили расплавленное серебро, чтобы глаз не зажил.
Итак, жестокость они проявляют не только к чужим. От услышанного мне чуть не стало дурно, но сочувствовать Габриэлю, учитывая обстоятельства, я все же не могла.
— А остальные? — спросила я. — Ведь Габриэль был не один.
— Их прогонят сквозь строй.
Даниэль сообщил это почти небрежно, но я судорожно сглотнула:
— Это то, что делали с пленными индейцы? Выстраивались в две шеренги, а между ними гнали человека, каждый наносил удар, и так — пока не вышибут из него дух?
В зрачках Даниэля опять зажегся дикий огонь, они заблестели первобытным неукротимым блеском, какой мне случалось видеть только в глазах животных. В человеке, тем более в мужчине, это гипнотизировало и пугало.
— Что-то вроде того. Только мы будем в шкурах.
И это варварство — из-за меня.
Вдруг меня осенило:
— Но ведь сейчас не полнолуние. Как же вы...
А действительно, почему они пару дней назад у меня на глазах смогли поменять обличье, а мне приходится ждать две недели, прежде чем станет ясно, заразилась я или нет?
— По прошествии года мы можем делать это когда захотим. Только новые волки Стаи зависят от фазы луны.
Я пыталась это переварить.
— То есть вы можете прямо сейчас превратиться в...
—...волка, — закончил он за меня.
Меня захлестнула волна самых разнообразных эмоций: страх, отвращение, любопытство, недоверие. А что если все это фарс? Я в городе сумасшедших, возомнивших себя волками, и под действием стресса купилась на это, поддалась внушению?
— Покажите! — потребовала я.
Это слово вырвалось прежде, чем я успела задуматься. Но мне действительно нужно было это увидеть!
Даниэль встал и сбросил плед на пол. Он посмотрел мне прямо в глаза, и по моему телу пробежала дрожь. Взгляд стал еще более диким, глаза сузились и загорелись янтарным блеском. Он расстегнул джинсы, и они упали на пол. Нижнего белья он не носил.
У меня дух захватило от вида такого великолепного мужского тела в непосредственной близости. Даже при существующих обстоятельствах я не могла остаться равнодушной. Но все мое женское восхищение немедленно испарилось, когда Даниэль встал на четвереньки и по его спине вдруг побежали серебристые ручейки шерсти.
Раздался хруст. Это гнулись, меняли форму кости. В кино все показывают неправильно. Даниэль не корчился и не кричал, его не выворачивало наизнанку, и лицо не съеживалось, превращаясь в волчью морду. Он просто опустился на четвереньки, а через десять секунд на меня смотрел желтыми глазами волк размером с пони, серебристый с угольно-черными пятнами.
— Марли, это я, Даниэль, — пророкотал он.
Голова стала невероятно легкой. Не-а, ты не сумасшедшая, и они тоже. Но это не радует.
Я неосознанно попятилась к двери. Даниэль в ту же секунду оказался перед ней. И сверлил меня желтыми глазами.
— Сядь, — сказал он.
Я беспокойно хихикнула. Подумать только: огромная собака велела мне сесть. Ничего себе!
— Гав! — попыталась я пошутить, но голос дрогнул, и я послушно села на стул. Брыли у зверя чуть подобрались — я поняла, что так выгладит волчья усмешка.
Дата добавления: 2015-12-20; просмотров: 109; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!