Все солнышки — это причины, по которым тебе не следует меня прощать. 12 страница
Сожаление портит человека. Оно заставляет чувствовать отчаянное желание исправить то, что вызвало сожаление. Отчаяние делает тебя невнимательным, а невнимательность ещё больше всё портит.
Я скрежещу зубами, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Обычно у меня твёрдая рука, но впервые в жизни я начинаю дрожать. Я чертовски ненавижу, что этот ублюдок видит моё оцепенение. Ненавижу доставлять ему такое удовольствие.
— В тот день я похоронил своё сердце и душу. С тех пор я ходячий мертвец. Сначала я уничтожил твоего агента из ЦРУ. После этого тебя было легко найти. Тебе нужна компания получше, Макгроу.
— Письма, которые я отправлял в ЦРУ? — спрашиваю я, уже зная ответ, но мне всё ещё нужно услышать это от него.
— Были переадресованы мне. Было забавно наблюдать, как ты ломаешься под давлением.
Этот человек жмёт на все мои кнопки. Он просто продолжает наступать на меня, подталкивая ближе к краю.
Он делает шаг вперёд, заставляя всё моё тело напрячься. Он снова удивляет меня, роняя арбалет на землю. Он поднимает руки и сцепляет их за головой.
— Я хочу, чтобы ты убил меня, — говорит он, делая ещё один шаг вперёд. — Я хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза, когда нажмёшь на курок. Я хочу, чтобы ты думал обо мне всю оставшуюся жизнь и помнил, что ты сделал убийцей невинного человека. Я был невиновен, но из-за того, что ты убил мою семью, я убил твою.
Я качаю головой, пытаясь осмыслить всё, что он говорит.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спрашиваю я, всё ещё не веря ни единому его слову. Последние два года он жил во лжи. Он так чертовски хорош в этом, что невозможно отличить ложь от правды, и это заставляет меня усомниться в каждом долбанном слове, которое исходит из его рта.
— А зачем мне лгать? Пистолет у тебя, — говорит он с мёртвым спокойствием.
Ага, будто то, что у меня пистолет заставит его признаться во всём. Когда твоя жизнь в опасности, истина, как правило, далека от того, что у тебя на уме. Ты скажешь всё, чтобы выжить.
— Может, ты лжёшь, чтобы я снова потерял бдительность. Чёрт тебя знает, может, ты врёшь просто ради удовольствия.
— Я тренировался, чтобы втереться к тебе в доверие. И мне это удалось. Ты принял меня как одного из своих. Я обманул тебя, чтобы быть рядом, когда ты наиболее уязвим. Ты привёл меня сюда, в свой конспиративный дом. Я убил всю твою команду, всю твою семью. Теперь ты знаешь, что я чувствую.
— Кэмден и Скайлар? — я должен узнать.
Он качает головой.
— Я убил каждого человека, которого ты любишь. Я убил всю семью Вудса и всю твою. Ты заплатил кровью, как и я.
Мои мысли возвращаются к Райли, она, должно быть, прячется в сарае, и я удивлюсь, если он забыл о ней. Мне нужно связаться с Карсоном и проверить, всё ли с ним в порядке. Он правильно сделал, что не сунулся сюда.
Я хочу оплакать мёртвых, но я должен защитить тех двоих, что ещё живы.
Я смотрю ему прямо в глаза, давая то, что он хочет. Он этого заслуживает. С самого начала мы были двумя людьми, которые оказались втянутыми в чужую войну. Я заплачу за свой неверный выбор, но и он тоже.
— Я сожалею о своей роли в убийстве твоей семьи. Мне жаль, что до этого дошло.
Михаил смотрит мне в глаза, и наступает минута тишины, когда я ничего не слышу, прежде чем я нажимаю на курок. Выстрел попадает прямо между его глаз, быстрая смерть. Это больше, чем он заслуживает.
Война ещё далека от завершения, пока Сергей жив.
Я должен похоронить остальных членов моей семьи.
Я должен смотреть в глаза Райли, зная, что я ответственен за все эти смерти и разрушение.
Они могут быть мертвы, но их души живы. Михаил был прав — я буду думать об этом каждый день, до конца моей жизни.
Бессмысленная потеря жизни будет тяготить меня до тех пор, пока я не смогу больше встать.
Глава 23
Райли
Я не успеваю уйти далеко, как мне в голову приходит мысль о Камдене и Скайлар.
Они оба ранены и нуждаются в помощи. Я не могу, как трусиха, просто пойти и спрятаться.
Я меняю направление и снова несусь к хижине.
Первое, что я вижу, добравшись до поляны, — Майлз и Амелия. Я замедляюсь, и меня пробивает жесткое чувство горя, когда я прохожу мимо мистера Перри.
Я опускаюсь на колени перед Амелией и Майлзом, и на меня накатывает рыдание. Майлз умер, смотря на Амелию. Это самое трагичное, что я когда-либо видела в жизни.
Я дотягиваюсь до Амелии и осторожно закрываю её глаза, после чего делаю тоже самое с Майлзом. Я могу лишь надеяться, что они нашли друг друга на том свете.
— Райли? — я слышу шёпот Камдена, и это заставляет меня подорваться с земли. Я бегу к нему, и он практически теряет равновесие, когда я крепко обнимаю его.
— Ты живой! Слава Богу! — слёзы начинают быстро катиться, когда он обнимает меня в ответ.
— Где Гриффин? — спрашивает он, и я слышу беспокойство в его голосе.
Его вопрос заставляет меня плакать сильнее, и я качаю головой.
— Он остался. Он сказал, что должен убить Майка.
— Майка? — на лице Камдена появляется замешательство.
— Да. Это он убил Амелию, Майлза и твоего папу.
В темноте раздаётся отзвук выстрела, и я подпрыгиваю от страха.
— Идём! — Камден хромает к той стороне дома, где я в последний раз видела его и Скайлар.
Когда мы добираемся до стены, он опускается на колени, и только тогда я замечаю отверстие.
— Нужно заползти под хижину. Это единственное место, где я придумал спрятаться. Скайлар ранена, я не могу рисковать и бежать с ней.
Я следую за Камденом в крохотное пространство. Чарли за мной. Здесь тесно и душно, но мы справляемся.
— Камден, — я слышу прерывистый всхлип Скайлар. Она потеряла Майлза этой ночью. Все мы потеряли очень многое.
— Я здесь, детка, — шепчет Камден.
Я почти ничего не вижу в этом месте. Камден касается моего плеча.
— Всё нормально, Райли. Давай просто подождём здесь немного.
— Ладно, — я боюсь. Я даже думать не хочу о том, что Гриффин там, наедине с Майком. Я не хочу думать о том, что значил тот выстрел. Гриффин жив. Он должен быть жив.
Мы все лежим в тишине, никто не хочет озвучивать свои страхи.
Я подползаю ближе к Чарли и зарываюсь лицом в его шею.
Пока над нами сгущается ночь, я в полной мере начинаю ощущать последствия произошедшего.
Амелия и Майлз лежат снаружи мёртвые.
Я желаю позволить ночи поглотить меня. Этот мир стал слишком жестоким для меня.
Мы слышим какое-то движение рядом с хижиной. От страха сердце начинает колотиться сильнее.
— Чёрт, да где же они? — звук голоса Гриффина заставляет меня двигаться быстрее, чем я думала, что могу.
Я выбираюсь из-под хижины, и один только взгляд на силуэт Гриффина в темноте вызывает сдавленный всхлип, срывающийся с моих губ.
— Райли! — я слышу облегчение в его голосе, отчего моё сердце подпрыгивает.
Я мчусь к нему, желая обнять. Утыкаюсь лицом в его плечо и покрепче оборачиваю руки вокруг его груди. И я вовсе не собираюсь его отпускать. Он обвивает вокруг меня руки и оставляет цепочку поцелуев на моей макушке.
— Почему ты не пошла к сараю? У меня чуть сердце не разорвалось, когда я пришёл туда, а тебя там не было, — в его голосе слышится сдержанная злость.
— Я пришла посмотреть, не нуждаются ли Камден и Скайлар в помощи, — быстро объясняю я.
— Камден? — злость быстро оставляет его голос, сменяясь надеждой.
Я указываю на хижину, как раз в тот момент, когда Камден помогает выбраться Скайлар оттуда, где мы прятались.
— Он не добрался до тебя. Слава Богу!
Камден помогает Скайлар встать.
— Он пошёл следом за тобой, должно быть, подумал, что с нами покончено. Ты позаботился о нём?
— Да, позаботился, — говорит Гриффин, его слова звучат убедительно. — Но Волков ещё жив. Это пи*дец, мужик! Я даже не знаю, куда отсюда уходить.
— Давай сначала позаботимся о Майлзе, Амелии и… моём отце, — говорит Камден, тяжело сглатывая. — А потом мы сядем и подумаем, куда сможем направиться.
Камден звучит подавленно, а то, как Скайлар уставилась в землю, пугает меня. Она только что потеряла брата и, должно быть, сейчас в шоке от этого.
Я знаю, на что похоже это чувство. Она никогда не станет прежней, и это печально. Я подхожу к ней и беру её руки в свои.
— Я отведу Скайлар в дом и осмотрю раны. Она не может оставаться здесь.
Я не знаю, откуда берутся силы. Мы все разбиты, но, каким-то образом, все наши осколки сейчас соединяются.
Я знаю, что не могу сломаться. Я должна оставаться сильной для Скайлар, Камдена и Гриффина. Они были рядом, когда я переживала смерть своей семьи. Теперь моя очередь быть рядом с ними, и не важно, насколько сильно болит моё сердце. Я потеряла двух друзей, но они потеряли часть семьи.
***
Я не знаю, что делать. Не знаю, что чувствовать. Я больше вообще ничего не знаю.
Я сижу на диване в кабинете Гриффина с тех пор, как вернулся Камден и взял на себя присмотр за Скайлар.
Когда я сидела со Скайлар, мой мозг был хоть чем-то занят. Я промыла её рану и наложила повязку, так же, как это делала со мной Амелия. Похоже, стрела вошла не очень глубоко, правда я не эксперт. Уверена, что Камден осмотрит её.
Она позволила помочь ей переодеться в чистую одежду, а потом я просто сидела с ней. У меня не было мудрых слов, чтобы поддержать её. У Амелии были. Она знала бы, что сказать.
Чарли лежит на моих ногах, его глаза такие грустные, что я не могу долго на него смотреть без слёз.
Я боюсь двигаться с этого места. Я боюсь тишины. Боюсь пустых комнат.
Как это возможно? В один момент тебя окружают люди — люди, которые стали тебе небезразличны — а в следующий момент они уходят.
И у тебя почти нет воспоминаний.
Амелия сказала, что я должна позволить хорошим воспоминаниям жить, но как это возможно, когда каждого дорогого мне человека у меня отбирают?
Чем я заслужила это? Что я сделала в жизни не так, чтобы быть наказанной подобным образом?
Я не понимаю смерть. Как можно понять что-то столь окончательное… столь разрушительное?
Как вообще можно понять хоть что-то из этого?
Майлз и Амелия никогда больше не будут прикалываться друг над другом и притворяться, что не влюблены.
Я никогда больше не буду мыть посуду с Майлзом, никогда не смогу положиться на его молчаливую силу. Никогда не смогу поблагодарить его.
Никогда больше не смогу поделиться мыслями о книге с Амелией.
Смерть — это конец. Она отбирает всё у человека, который остался жить. Она забирает любовь. Забирает хорошие воспоминания.
Смерть — это пустота. Абсолютная пустота, которая ярко освещает твою боль и печаль.
Пустота порождает пустоту. Боль порождает боль. Нет ничего хорошего в этих всепоглощающих чувствах.
***
Я медленно встаю. Я отсидела ноги, и они болят, напряжение ночи нагоняет меня. Я чувствую напряжение в каждой мышце. А ещё я замёрзла и устала.
Я слышу движение в доме, а затем резкое: «Бл*дь!».
Иду на звук и нахожу Гриффина у подножия лестницы. Рядом с ним небольшая лужа крови. Он на коленях и пытается её оттереть.
Я разворачиваюсь, чтобы взять ещё одну тряпку и ведро воды. Опускаюсь рядом с ним на колени и начинаю оттирать застывшую кровь. Она темного цвета и выглядит старой.
Внезапно Гриффин хватает меня за руку и выдергивает из неё тряпку.
— Я сам сделаю это. Иди и приведи себя в порядок, — огрызается он.
Мои глаза задерживаются на его бледном, за исключением мазка грязи на щеке, лице. Смотрю на его руки, а затем и на всё остальное. Он весь покрыт грязью. Под глазами тёмные круги, а рот сжат в жесткую линию.
— Ты похоронил их? — спрашиваю я. Мне просто нужно знать, что они не остались там.
— Да, — рявкает Гриффин.
Печально, что у них не будет должных похорон. Но это лучше, чем оставлять их там на холоде. Не то чтобы они теперь чувствуют холод.
Я трясу головой, пытаясь избавиться от мрачных мыслей. Сосредотачиваюсь на Гриффине, и это помогает мне заглушить собственную боль и скорбь, притупить чувства.
— Тебе нужно помыться, — говорю я. Мой голос слышится бесцветным даже для моих собственных ушей.
Гриффин прекращает вытирать кровь, и его подбородок падает на грудь. Словно мои слова сломали в нём что-то. Простое предложение стало для него последним ударом.
Он сломался, как в ту ночь у бассейна, и его совсем не заботит, что я свидетель его уязвимости.
Его плечи вздрагивают от боли, и он даже не вытирает слёзы с щёк.
Я забираю у него тряпку и бросаю в ведро.
Я может и испытываю острую боль из-за их смерти, но он полностью разбит, как и я после той ночи, когда была убита моя семья.
Он нуждается во мне, как я нуждалась в нём и Амелии.
— Идём.
Я помогаю ему встать на ноги и оборачиваю руку вокруг его талии, прижимая к себе.
Он опирается на меня и то, что такой сильный мужчина выглядит настолько сокрушенным, разрывает моё сердце.
Глава 24
Гриффин
Сколько человек может выдержать, прежде чем сломается?
Я устал, так чертовски вымотан. И это не то, что сможет исправить хороший ночной отдых. Я чувствую себя старым и опустошённым.
Я до сих пор пытаюсь во всём разобраться. Как всё так быстро полетело к чертям?
Самой тяжёлой вещью, которую я когда-либо делал в жизни, стали похороны Амелии, Майлза и мистера Перри без подобающих церемоний. Они заслуживали большего.
Камден и я какое-то время молча стояли над их могилами. Нет слов, чтобы описать то, что мы чувствуем из-за потери и из-за предательства.
Михаил похоронен в лесу. Я подумывал над тем, чтобы оставить его в лесу на съедение животным, но я не варвар.
Я понял одну штуку: жизнь ранит тебя. Она ломает тебя и изматывает до тех пор, пока ты не захочешь сдохнуть. Пока ты молод ты боишься смерти, потому что у тебя есть мечты и надежды. Но чем старше ты становишься, тем быстрее они рушатся. Жизнь готовит тебя к смерти.
Одинокая мысль пришла мне в голову. Я причинил столько боли, что всем без разницы, жив я или мёртв. Я больше не важен. Я больше не нужен.
Я позволяю Райли привести меня в комнату. Она тащит меня в направлении ванной, и на мгновение я хочу сопротивляться. Мне без разницы, чистый я или нет. Я просто хочу спать.
Забавно, я никогда особо много не спал, но сейчас я просто хочу добраться до кровати.
Возможно, я пытаюсь одурачить себя, думая, что смогу спрятаться от всего в темноте, которую принесёт сон.
— Встань сюда, — говорит Райли, оставляя меня у стойки. Я прислоняюсь к ней, пока она открывает краны, проверяя температуру воды.
Я хмурюсь, когда она берёт свою майку и стягивает её через голову. Затем она снимает леггинсы и остаётся передо мной в одном нижнем белье.
Мои глаза блуждают по её телу. Она так чертовски красива, что в груди начинает болеть ещё сильнее. Я мог потерять и её.
Она берёт мою рубашку и снимает с меня через голову. Только тогда частица благоразумия возвращается ко мне.
— Что ты делаешь?
Её глаза впиваются в меня, и этот уязвлённый взгляд бьёт прямо в сердце. Я, в самом деле, только вчера думал о том, что хочу видеть её улыбку? Сейчас я даже себя не смогу заставить улыбнуться. Я — долбаное посмешище.
Она снимает с меня рубашку и тихо шепчет:
— Я вымою тебя и уложу в кровать. Ты почувствуешь себя лучше, если немного поспишь.
Она расстёгивает на мне ремень, а я просто стою и смотрю на неё. Она осторожно расстёгивает молнию на джинсах, и я почти улыбаюсь. Почти.
Она опускается на колени и спускает джинсы по моим ногам, а потом смотрит на меня.
— Можешь выйти из них?
Я делаю, как она говорит, и смотрю, как она сдвигает нашу одежду в угол. Она берёт меня за руку и ведёт в душ.
Я просто позволяю воде литься на меня, опираясь спиной о плитку. Я желаю, чтобы она смыла всё: неудачу, горе, просто всё.
Райли берёт гель для душа и выдавливает немного на руку. Растирает его в ладонях, а потом начинает мыть мою правую руку. Её прикосновения нежные, больше похожие на ласку.
Раньше я никогда не нуждался в том, чтобы кто-то меня мыл. Ни разу в жизни я ещё не падал так низко, и это пугает меня до чёртиков. Я должен быть сильным. Должен быть мужчиной, а мужчины непробиваемы.
Хотя, что я за мужчина, ха! Я рухнул к чертям собачьим, как замок из песка. Я чувствую себя одиноким. Таким чертовски одиноким, что это лишает сил.
Я даже не шевелюсь, когда Райли заканчивает возиться со мной и быстро моется сама.
Она выключает воду и берёт полотенца. Сначала она вытирает меня и оборачивает полотенце у меня на поясе.
— Сними мокрые трусы и иди в постель, — говорит она, пытаясь звучать серьёзно.
Её щеки вспыхивают, и я поднимаю левую руку к её лицу. Я провожу большим пальцем по её щеке и целую в лоб, молча благодаря за заботу.
Я иду в комнату, стягиваю мокрые трусы, забираюсь под покрывало, а затем смотрю в окно.
Райли, обёрнутая полотенцем, подходит к шторам. Солнце уже встало, но чувство такое, словно всё ещё ночь.
Я, как солнце, сжигаю всё, что ко мне приближается.
— Я чувствую себя одиноким, как солнце, — бормочу я. Я не собирался произносить это вслух, но слова сами слетели с губ.
Райли опускается на колени перед кроватью, и её пальцы легонько проходят сквозь мои волосы. Взгляд её мягкий, когда она смотрит на меня.
— Ты так ярко сияешь. Ты можешь растопить ледяное сердце. Твой свет ярче тысячи солнц. И это единственный свет, который смог пробиться сквозь ту тьму, в которой застыла я.
Её честность сбивает с ног. Я смотрю в её нежные зелёные глаза и мечтаю затеряться в них.
— Как такое вообще возможно, что кто-то, как ты, существует в этом грёбаном мире? — я тяну к ней руку, потому что мне необходимо ощущать её. Я двигаюсь назад и тащу Райли в кровать поближе к себе. Я сильнее прижимаю девушку к груди и впитываю тепло её кожи. Кладу подбородок ей на голову и закрываю глаза.
— Ты должна ненавидеть меня, но ты всё ещё здесь. Я разворотил твою жизнь, а ты до сих пор находишь силы меня утешать.
— Это не твоя вина. Каждый в этой жизни делает собственный выбор. Жизнь хочет ударить побольнее, а мы просто должны решить, собираемся ли снова вставать. Мы оба многое потеряли — но у меня всё ещё есть ты. У меня всё ещё есть Скайлар, Камден и Чарли. Если я не сосредоточусь на том, что у меня осталось, меня целиком поглотит пустота, оставленная теми, кого уже нет.
Слова Райли находят отражение во мне.
Сосредоточиться на том, что имеешь. У меня всё ещё есть Райли. И всё ещё есть обещание, которое я ей дал.
И словно умеет читать мысли, она шепчет:
— Обещаю, я всегда буду рядом с тобой.
Её обещание несёт волну необъяснимого тепла, и это уже слишком.
Я обнимаю её сильней, так сильно, как могу, и начинаю плакать, как мужчина, потерявший всё.
Я скорблю, цепляясь за единственное, что у меня осталось в жизни, — Райли.
Дата добавления: 2022-06-11; просмотров: 81; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!