Тогда я был в такой же ситуации, как и один из моих профессоров.



У меня был профессор философии, который никогда не проверял экзаменационные работы. Он говорил: "Если я их проверю, никто не сдаст" - и это так и было. Если действительно тщательно проверить - а предмет был философия, - было бы очень трудно сдать этот экзамен. Поэтому он ставил оценки, не проверяя, с закрытыми глазами - десять, пятнадцать, двадцать... просто придумывая оценку. Я был его студентом, и он давал мне эти бумаги. Я был студентом первого курса и проверял работы студентов второго. Он давал их мне, чтобы я ставил оценки. Он говорил:

- Если я оценю эти работы, никто не пройдет экзамен. Единственный способ позволить студентам его сдать - это ничего не проверять.

И я сказал этому санньясину, что если я буду слишком вдаваться в детали, то никому не смогу дать санньясу. И я решил не беспокоиться об этом - кто бы ни пришел, я дам санньясу каждому. Ты пьешь алкоголь? - нет проблем, можешь продолжать пить. Пусть это беспокоит тебя. Почему я должен беспокоиться? Пьяница принял санньясу, что в этом плохого? В любом случае, только больной пойдет в больницу, только больной будет искать лекарство. Только плохой хочет быть хорошим. Если я поставлю условие, что сначала ты должен отбросить плохое и стать хорошим и тогда я дам тебе санньясу, это будет значить, что лекарство получат только те, кто уже выздоровел. Поставить такое условие было бы слишком жестоко. Ты пьешь алкоголь - это твоя проблема. Я даю тебе санньясу. Пьешь ты или нет после того, как стал санньясином, это твоя забота.

Давать или не давать санньясу пьянице - это для меня не проблема, я просто ее даю! Насколько я вижу, вы все пьяницы! Кто-то пьет обычный алкоголь, кто-то другой пьет алкоголь власти, кто-то еще пьет алкоголь денег или еще какой-нибудь алкоголь. Каждый пьян, потому что у каждого заплетаются ноги. Поэтому я даю вам санньясу и не думаю об этом.

Он пришел ко мне через восемь дней и сказал:

- Теперь ты для меня все усложнил. Теперь я боюсь идти в винный магазин, потому что люди косятся: "Оранжевая одежда! Свамиджи! Почему ты здесь?"

Он сказал:

- Вчера мне пришлось солгать. Я сказал им, что пришел проверить, кто в округе пьет, а не затем, чтобы что-то купить себе. И мне пришлось вернуться домой с пустыми руками, ничего не купив!

Если ты в оранжевой одежде и с малой на шее становишься в очередь в кино, кто-то тебе поклонится, кто-то коснется твоих ног - тебе придется убежать! Это будет проблемой.

Эта одежда немного выведет тебя из лени. И даст тебе шанс помнить. Будет напоминание: я посвящен в санньясу. Снова и снова ты забудешь, потеряешь, и тогда другие тебе напомнят. Кто-то уважительно приветствует тебя, кто-то поклонится. И Индия странная страна, ей все равно - если на тебе любая оранжевая одежда, все будут касаться твоих ног. Это очень эффективное средство. Индия тоже осознала тот факт, что санньясину нужно напоминать, чтобы он был достоин уважения. Это глубокая алхимия, в этом есть секрет. Вот этот секрет: мы уважаем тебя, потому что ты достоин уважения. Теперь попытайся быть достойным этого уважения. Куда бы ты ни пошел, ты всегда найдешь кого-то, кто разбудит, встряхнет тебя. Даже если ты стоишь перед зеркалом, оранжевая одежда и мала напомнят тебе. Прямо сейчас ты в глубоко бессознательном состоянии, и эти небольшие средства напоминания будут полезны.

И будет совершенно нетрудно их отбросить. В любой день я могу сказать: достаточно, отбросьте это. Сначала ты отбросил мир, теперь отбрось и санньясу. Выпрыгни из всей этой чепухи. Немного снаружи, немного внутри... медитация для внутреннего применения, одежда для наружного. Одежда только для наружного применения, медитация внутри. Мала снаружи, любовь внутри. Имя снаружи, безымянное внутри. Насколько я знаю, если бы внутреннее и внешнее действительно были двумя разными вещами, мы могли бы их разделить. Но они не отдельны, они вместе. Где кончается внешнее и начинается внутреннее? Все пересекается с нахлестом, все объединено. Твое внешнее - это также и внутреннее, а внутреннее выходит наружу. Так покрась их в один цвет. Пусть огонь медитации горит внутри, и пусть цвет огня будет твоим внешним цветом. Это будет хорошо.

Именно поэтому я согласен с Сахаджо... Мир не должен знать. Зачем с кем-то говорить о медитации? - питай ее внутри. Но эта одежда - не медитация. Одежда это мир. В любом случае тебе придется носить какую-то одежду. Сейчас ты носишь одежду мирского человека; я предлагаю тебе носить одежду санньясина. Если хочешь выбрать одежду, лучше одежда санньясина. Если ты готов ходить голым, я согласен! - отбрось даже одежду санньясина. Но тебе придется что-то носить - ты выберешь какой-то цвет, какой-то стиль. Тебе придется где-то находиться, в храме или в доме - человек должен где-то быть. Поэтому, если он должен где-то быть, я скажу: будь в храме. Зачем быть в доме? Или если ты можешь превратить дом в храм, это тоже красиво. И я создал мост между ними.

Нет необходимости отделять внешнее от внутреннего. Каким бы ни было внутреннее, спрячь его; каким бы ни было внешнее, не нужно его рекламировать. Когда ты носишь оранжевую одежду, не нужно ходить и звонить в колокола. Но если кто-то на тебя смотрит, не нужно и прятаться, отскакивать за угол, чтобы тебя никто не видел. Будь естественным - этого достаточно.

Пятый вопрос:


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 247; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ