Глава 55. Лирическое отступление.



С

реди всплывающих в памяти позабытых поступков далеко не все по моему мнению были недостойны мага огня, так что их можно описать, не испытывая угрызений совести. Одно из таких нелепых, на первый взгляд маловажных, но, тем не менее, оказавших на меня значительное влияние событий произошло за пару лет до возведения барьера, когда я был ещё совсем юн. Вот, как я помню тот день…

Я шёл по ремесленному кварталу Хориниса. Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, стояла тёплая безоблачная погода, довольно частая для этих широт в летние месяцы, но от того не менее приятная. За моими плечами висел увесистый мешок со свежей добычей, и по своему обыкновению я направлялся к мяснику, который жил в стороне от центральной улицы, ближе к спуску в портовый район. Такое расположение было вызвано не столько бедностью, сколько необходимостью – не пристало разделывать мясо в центре города.

Вдоль стены лавки на толстых крюках были развешены туши недавно забитых животных. Меня всё время удивляло, почему их не разделывают сразу, но мясник говорил, что необходимо подождать некоторое время, прежде чем приступать к дальнейшей переработке – тогда мясо станет мягче. А к тому времени, глядишь найдётся покупатель и на всю тушу целиком, например, для солдатской столовой. Да, даже солдат иногда баловали настоящим мясом, впрочем, обычно уже весьма залежавшимся.

Я бросил мешок на деревянный прилавок, больше напоминающий гигантскую разделочную доску. На нём виднелись следы от ножа и топора, а кровь местами настолько въелась в поверхность, что создавалось впечатление, будто кровоточит сама древесина. Фернандо – владелец этого не самого приятного заведения – повернулся ко мне и немного хрипящим басовитым голосом произнёс:

– А, Младший! Что-то ты поздновато сегодня! Надеюсь, ты хотя бы прибил падальщика пожирнее, прошлый был уж больно жилист. Мне уже все уши проели вопросами, когда появится годный товар. Сам понимаешь – свинина и говядина не всем по карману, – развёл руками торговец, показывая на висящие туши.

– В этот раз пришлось попотеть – уж больно много волков в последнее время в окрестностях – распугали всю живность. Да и самому, того и гляди, можно стать добычей.

– А куда ж вы, охотники, смотрите? Давно бы перебили этих тварей.

– Так отстреливаем потихоньку, но в одиночку против целой стаи не выстоять.

– Вас только учеников Боспера три человека, не говоря уж о других охотниках – давно бы собрались вместе и устроили облаву.

– Может быть, как-нибудь так и сделаем, если станет совсем невмоготу, – пожал я плечами. – Но хватит об этом – лучше давай взвесим мою добычу.

Фернандо приступил к своим обязанностям, вытряхнув окорочка падальщика из мешка на весы и выудив откуда-то из-за прилавка набор свинцовых гирь. Дом мясника был разделён на две части. Первый этаж был занят лавкой и подсобными помещениями, в то время как второй был жилым. Пока я ждал, то и дело краем глаза поглядывая, не мухлюет ли мой приятель, на лестнице показалась дочь мясника по имени Джулия. Лёгкая и грациозная, она совсем не походила на своего толстого, как бочонок пива, отца. Разве что светло-русый цвет волос объединял их, хотя он с трудом угадывался в засаленных и уже изрядно поседевших волосах мясника. Такой оттенок был не типичен для коренных жителей Хориниса и выдавал приезжих с северных земель королевства или даже из Нордмара. Впрочем, население торговых городов, таких как Хоринис, никогда не могло похвастать чистотой крови – здесь смешивались выходцы из разных народов, и иногда оставалось лишь удивляться, как их занесло в такие далёкие края.

Мясник был вдовцом и уже много лет растил дочь в одиночку. С детства она помогала ему по хозяйству, готовила, стирала, убирала и выполняла другую женскую работу. Впрочем, у неё хватало времени и заниматься собой, от поклонников не было отбоя, но она не спешила выходить замуж.

Движения Джулии были естественны и соразмерны, создавалось впечатление будто она парит над ступенями, едва касаясь их своими стройными ножками, очертания которых улавливались через складки спускающейся почти до пола юбки. Она была одета в простую ничем не приметную одежду, но это не только не умаляло, а скорее подчёркивало её природную красоту. Мне уже было не до мясника с его подсчётами – всё моё внимание перехватила его молодая дочь. Джулия заметила мой пристальный взгляд, улыбнулась, довольная произведённым эффектом, и прошла так близко от меня, что я явственно ощутил аромат её духов, в котором смешивались незнакомые мне запахи экзотических цветов, резко контрастирующие с окружающей обстановкой. Она вышла на улицу и скрылась за стеной дома, но ещё несколько мгновений я продолжал смотреть в сторону двери, надеясь вновь увидеть её.

– Эй, Младший, ты что там, заснул что ли? – окликнул меня Фернандо.

– А, что? – рассеянно переспросил я, вырванный его вопросом из своих фантазий.

– Я говорю, твоя доля пять роблей!

Мясник явно где-то смухлевал, и наверняка можно было сторговать ещё одну серебряную монету, не говоря уж о медяках, но у меня не было настроения с ним препираться. Я взял деньги и поспешил уйти, надеясь нагнать Джулию. Она была на заднем дворе. Поблизости никого не было, и мы, наконец, остались одни. В свои восемнадцать лет, проводя большую часть времени в диких лесах, я, в отличие от многих своих сверстников, ещё практически не знал женщин. Джулия была первой девушкой, всерьёз увлёкшей меня, и, главное, ответившей взаимностью.

Я подошёл совсем близко, не зная, что сказать, хотя наши отношения в последние пару дней вышли за рамки простой дружбы. Девушка, как всегда, сама взяла инициативу, вместо слов обхватила меня за шею своими тонкими руками и прижалась к груди. Я почувствовал тепло её тела и прикосновение мягкой, как шёлк, кожи. Пульс участился, а когда её губы коснулись моих, сердце и вовсе было готово выпрыгнуть наружу. Я ответил на поцелуй, и на мгновение мне пригрезилось, будто мы одни во Вселенной. Приятное чувство длилось недолго, девушка аккуратно отстранилась, прежде чем я окончательно потерял голову, и взволнованно произнесла:

– Соскучился, Мильти?

– Конечно… Разве не видно?

– Даже больше, чем следует, – игриво произнесла девушка, – Удивляюсь, как ещё отец не заметил твои голодные взгляды. Хотя он, наверное, только рад – пользуется возможностью прикарманить себе роб-другой, пока ты отвлекаешься.

– Прости, не могу отвести от тебя глаз…

Девушка довольно рассмеялась:

– В таком случае хорошо, что меня нет с тобой на охоте. Боюсь, твои стрелы ушли бы совсем в другую цель.

– Окажись я с тобой в лесу, думаю, нам было бы не до охоты. Я знаю несколько замечательных укромных местечек…

– Нет уж, нет уж! Я не готова рисковать своей жизнью, даже будучи с тобой. Слишком хорошо я наслышана о диких тварях.

– Что мне твари! – хвастливо начал я, но Джулия перебила.

– Я знаю, что ты храбрый и ловкий охотник, Мильти, но от мракориса не убережёт ни лук, ни кинжал.

– Уже пять лет я работаю на Боспера, и, как видишь, всё ещё жив.

– Не забывай, что я хрупкая беззащитная девушка. Мне позволено бояться, даже если эти страхи надуманны! – наигранно капризно ответила девушка.

Я вновь обнял Джулию и поцеловал в щёку.

– Да, милая, ты, конечно, права.

Не вырываясь из объятий и глядя мне прямо в глаза, Джулия продолжила:

– К чёрту лес! У меня есть идея получше. Сегодня вечером, закрыв лавку пораньше, отец уезжает в поместье Онаров заключить новый контракт на поставки. Онар – неуступчивый скупердяй, и будет торговаться до последнего медяка. Дело быстро не решится, отец останется там ночевать, чтобы попытать счастья с утра. Но это не важно. До завтра дом будет в моём полном распоряжении, даже лавку он велел мне отпирать самой.

Мысли спутались, я не верил своим ушам. Предложение было совершенно очевидным и настолько заманчивым, что я просто не мог отказаться. С другой стороны, порядочной девушке не пристало приглашать на ночь мужчину – нужно выходить замуж. Увидев моё замешательство, Джулия недовольно произнесла:

– Ты так таращишься, будто я зову тебя в логово мракориса! Впрочем, думай сам.

Она высвободилась из моих рук и показательно резко пошла прочь. Я остался стоять во дворе, расстроенный своей нерешительностью, успев лишь выкрикнуть ей вослед:

– Я приду!

Остаток дня я не мог думать ни о чём, кроме предстоящего вечера. Мне не терпелось испытать на себе гостеприимство Джулии. Всё происходило слишком быстро, нашим отношениям была всего неделя, и они до сегодняшнего дня ограничивались лишь тайными свиданиями на заднем дворе. Я был неопытен и не знал, как вести себя. Дочь мясника была на пару лет старше, и, судя по всему, уже бывала с мужчиной – целомудренная девушка вряд ли позволила бы себе такое вольное поведение. Впрочем, я отгонял порочащие её предположения – рано было судить, вечером я планировал узнать всё наверняка. В моём воображении Джулия была едва ли не ангелом небесным, образцом красоты, чистоты и добродетели. Моё естество сопротивлялось и отказывалось думать плохо о возлюбленной. Сидя недавно в кабаке Кардифа, я краем уха уловил беседу двух посетителей. Один из них хвастался своими любовными похождениями, то и дело, упоминая имя Джулия. Я уже было порывался пойти поговорить с ним поподробнее, и, возможно, научить вруна хорошим манерам, однако сдержался, вовремя сообразив, что на белом свете полно девушек с таким именем, и, должно быть, хвастун имеет в виду совсем не мою возлюбленную.

Я сомневался, будет ли прилично прийти, не ударю ли я в грязь лицом, и не навлеку ли беду на Джулию. В конце концов, порывы молодости восторжествовали и, когда Фернандо миновал ворота города, я уже стоял на пороге его дома с букетом свежих полевых цветов. Я постучал в запертую дверь и весь напрягся от волнения. На верхнем этаже послышалось шевеление, и прикрывающие окошко шторы едва заметно дёрнулись. Через минуту, показавшейся мне вечностью, заскрежетал засов и дверь распахнулась.

Джулия была, как всегда, прекрасна. Взяв протянутый букет, она улыбнулась своей широкой обворожительной улыбкой, схватила меня за рукав, увлекла внутрь и захлопнула дверь. Слова были не нужны. Путь на второй этаж оказался долог, постоянно прерывался поцелуями, ласками и объятьями. Разгорячённая Джулия, всё же смогла дотащить меня до кровати, которая после жёсткой деревянной лестницы показалась раем небесным. На следующие несколько часов мы забылись, наслаждаясь друг другом. Джулия оказалась куда опытней и уверенней меня – порой её забавляла моя неуклюжесть, и она звонко смеялась, этим лишь сильнее разжигая моё желание.

Я покинул дом мясника только утром – раньше у меня просто не хватило сил расстаться с любимой. Новый опыт пьянил, но в то же время заставлял задуматься о будущем. Я был увлечён Джулией, будто мальчишка, каковым тогда и являлся. Мне казалось, что и она любит меня.

Последующие воспоминания оказалось тяжело переживать вновь, даже зная, что всё уже давно в прошлом. Всегда трудно признавать свою наивность и глупость, но иначе моё дальнейшее поведение и не назовёшь: вдохновлённый бурной ночью, переполняемый чувствами юнец решил жениться. На моё счастье, утром я перекинулся парой слов с Бартоком, который тогда ещё жил вместе со мной в большом и просторном доме Боспера. Хотя он был мне, как старший брат, мы не были с ним близки, так что он даже не знал о моём любовном увлечении, но мне было просто необходимо с кем-то поделиться наболевшим. Вместо ответа на вопрос друга о том, где я пропадал всю ночь, я спросил:

– Где можно купить золотое кольцо?

– Кольцо? Думаю, лучше всего поискать у заезжих торговцев, там цены получше… Но постой! Зачем тебе вдруг понадобилось кольцо? Только не говори мне, что ты собрался подарить его девушке.

– Почему нет? Именно так я и поступлю.

– Очнись! Сколько тебе лет, Младший?

– Восемнадцать, – произнёс я с некоторой обидой в голосе.

– Так зачем такие дорогие подарки? Нарви своей красавице букет цветов или на худой конец купи что-нибудь, но попроще.

– Я хочу сделать предложение, – выпалил я, сам удивляясь тому, как это прозвучало.

– Что? – Барток чуть не поперхнулся от удивления. – Кто же твоя тайная возлюбленная? Как так вышло, что я даже не подозревал о её существовании? Или ты решил пойти ва-банк, сразу взяв быка за рога? Плохая идея – не советую. В таком деле нужно всё обдумать и получше узнать друг друга.

– Это Джулия – дочь мясника Фернандо.

Барток застыл, шокированный моим заявлением, а на его лице попеременно отражались то удивление, то негодование, то сомнение. В конце концов, он будто бы до конца осмыслил то, что я сказал, и расхохотался:

– Хорошая шутка, Младший! Я сперва даже поверил.

Такая реакция друга привела меня в совершенное замешательство.

– Что смешного? – вознегодовал я, уже подозревая неладное.

– О её ножках полгорода толкует, кто только не побывал у неё в гостях. Честно признать, я и сам пару раз наведывался к ней – на охотников она почему-то особенно падка. Порядочный человек не возьмёт себе жену с такой славой. Один лишь её бедолага отец в неведении. Жаль мне его, когда всё раскроется, и он застанет её с очередным незадачливым любовником…

Не было никаких оснований не верить Бартоку, но я уже не слушал, что он говорит дальше – мир будто вылетел из-под ног и перевернулся. Как я мог оказаться таким глупцом? Мне вскружила голову обычная смазливая нимфоманка! Почему я раньше не поговорил ни с кем о ней? Нет, я сам виноват в случившемся, сам закрывал глаза на очевидные факты. Лишь небольшим оправданием было то, что я только недавно стал охотиться в одиночку и самостоятельно продавать добычу, так что Джулию знал совсем недолго.

Я вышел на улицу, не обращая внимания на оклик Бартока – мне нужно было побыть одному. Здраво поразмыслив, я понял, что ничего страшного не произошло – все проблемы и противоречия были лишь в моей голове. Я не давал Джулии никаких обещаний, и она не требовала ничего взамен. Просто лопнул мыльный пузырь моих фантазий и оголил грязную действительность. Нужно было пережить это и усвоить полученный урок. Трактир в портовом районе подходил для занятий подобного рода как нельзя лучше – дешёвое пойло зальёт любые душевные раны. С утра пить не хорошо – но мне в тот день не было до этого дела.

В скором времени, последние мои сомнения относительно непорочности Джулии развеялись до конца. Дело в том, что забыть ту ночь так просто не получилось, было одно обстоятельство, изрядно подпортившее удовольствие – боль и воспаление в том месте, про которое не очень-то и прилично упоминать. К счастью, городской алхимик и по совместительству лекарь, имел большой опыт борьбы с подобными недоразумениями. Пришлось вывалить немалую сумму за его последнюю разработку, но, поверьте, это того стоило. После этого случая, я стал осмотрительнее, и предпочитал всегда думать в первую очередь головой, а не чем-нибудь другим.

Глава 56. Возвращение.

П

ентаграмма в обители магов Старого лагеря. Место, практически ставшее домом, изменилось до неузнаваемости. Невидимый портал только что выбросил меня из небытия, и я едва успел почувствовать пол под ногами, а меня уже ждал радушный приём – все маги круга были в сборе. Первым среагировал Драго, в его руках загорелось пламя заклятья. Остальные были не столь быстры, чувствовалось, что гостя ждут давно. Специально ради такого случая, всю пентаграмму накрыли магическим куполом, родственным барьеру. Я постарался не двигаться, чтобы не зацепить его границы – вряд ли он ударит электричеством, как его гигантский собрат, но кто знает, каков будет эффект.

Узнав меня, Драго развеял приготовленный огненный вихрь. Маги изучающе уставились на мою обожжённую мантию и плечо. Я сам ещё не успел почувствовать боль, но теперь она нахлынула со всей яростью. Чёрт! Надеюсь, зелья Дамарока на самом деле так хороши, как о них говорят, иначе ожоги останутся на всю жизнь. Я схватился за рану и стиснул зубы. Маги не двинулись с места. Не похоже, чтобы кто-то из них спешил мне помочь.

– Где Ксардас? – громовым, совершенно не похожим на себя голосом, проговорил Корристо.

– В своей башне! Где же ещё? – зло прокричал я в ответ, не зная, не заглушит ли энергетический купол мои слова. Похоже, звук не проходил, зато через несколько секунд сияние защитного барьера угасло, и я оказался на свободе.

– Говори быстро, где отступник! – повторил свой вопрос магистр.

– В своей башне! И я там был несколько мгновений назад, – в моём голосе всё ещё чувствовалась одышка от недавнего бега.

– Руна телепортации при тебе? Он не добрался до неё? – спросил маг.

– Нет, я с ней не расставался ни на миг. Только это меня и спасло.

– Слава Инносу! Когда ты ушёл, я вспомнил, что совсем забыл сказать тебе оставить телепортационный камень – ведь Ксардас мог завладеть им, и тогда весь лагерь оказался бы в опасности.

– Не лагерь, а маги, – поправил я, – и если бы не руна, я сейчас кормил бы червей, а то и что похуже! Магистр, Вы могли бы и предупредить меня!

– Тише, тише, мой мальчик! – упреждающе проговорил Корристо уже совсем другим, более тихим и даже едва ли не ласковым голосом, – вижу, ты ранен, сейчас не время для разговоров. Мастер Дамарок, помогите Мильтену!

Я пытался что-то возразить, но меня уже не слушали и отвели на первый этаж в лабораторию, где старый алхимик осмотрел и обработал мою рану. Примочки сильно щипали, зато свежий ожог перестал выглядеть так удручающе. Кроме того, один эликсир мне пришлось выпить, и Дамарок, достав из шкафчика запылившуюся руну, наложил на меня какое-то заклятье. Зеленоватое сияние заклубилось вокруг моего тела, особенно сгустившись вокруг раны. Я почувствовал приятную прохладу и расслабление. Боль, наконец, утихла, и мне захотелось немного вздремнуть. Закончив все процедуры, целитель покинул меня, оставив лежать на кровати и наказав по возможности не двигаться.

Моё одиночество длилось совсем не долго, его потревожил Корристо, бесцеремонно зайдя в кабинет и усевшись на стул около моего ложа.

– Что ж, теперь можешь рассказать, что же всё-таки произошло.

– Я думал, что вы мне это объясните, магистр.

– О чём ты? – сделал вид, будто не понимает меня Корристо.

– Бросьте, ещё скажите, что это не Вы установили ловушку в письме. Между прочим, я едва не ослеп. До сих пор в глазах тёмные круги от вспышки.

– Значит, мой план всё же сработал. Что с Ксардасом? – жадно спросил маг.

– Не знаю, но он явно был не в восторге. Мне повезло, что я стоял недалеко от входа в комнату. Если бы не это, огненный ураган, который он, придя в бешенство, устроил в зале, испепелил бы меня. К счастью, стена защитила, и лишь один из всполохов зацепил руку. Если бы вы предупредили меня, я был бы готов к этому, и хотя бы отвернулся от письма. Тогда гораздо легче было бы действовать. Может быть, удалось бы даже оказать сопротивление или убить отступника… Но наполовину ослеплённый, раненный и дезориентированный, я мог только бежать.

– Прости, Мильтен, – мягко произнёс наставник, – я, действительно, подверг тебя излишней опасности, но поверь, это было необходимо.

– Почему, учитель? Что изменилось бы, если бы я знал о письме?

Корристо задумался, будто взвешивая все за и против, и, наконец, произнёс:

– Ты мог встать на сторону Ксардаса. Даже если не по своей воле, то под действием его чар. Тогда всё было бы потеряно. Единственным шансом застать его врасплох, было держать тебя в неведении.

– Но я же мог ослепнуть! И даже погибнуть! – не сдержал я искреннее негодование.

– Прости меня. Я сделал это для всеобщего блага. Ты не знаешь, что было в той книге. Демонология, некромантия, подчинение воли… И всеми этими знаниями Ксардас уже обладает. Несколько его экспериментов, и вся колония превратится в кромешный ад. Тогда будут потеряны не только наши жизни, но и всё королевство. Если поставки руды прекратятся, у Робара не будет шансов одолеть натиск орков.

Мне было тяжело слышать такие слова из уст человека, которому я доверял больше, чем самому себе, и считал примером для подражания. Всеобщее благо. Как много людей прикрывают этой фразой свои злодеяния и предательства! Ещё вчера Корристо рассказывал мне, что зло недопустимо в любом виде, что важна жизнь каждого человека, кем бы он ни был. И что теперь? Он не пожалел не только несчастных каторжан, но даже меня – своего собственного ученика, подающего большие надежды. Нет, больше я не собирался верить ни единому слову, вышедшему из уст этого лицемера. Сказать это напрямую было немыслимо, я не мог позволить себе такую роскошь, поэтому, подавив гнев, продолжил придерживаться намеченного плана:

– Я понимаю, учитель… хотя это не легко.

– Я не жду, что ты простишь меня сразу. Но уверен, что когда-нибудь поймёшь, почему я так поступил. В любом случае, я счастлив, что ты вернулся! Мне было бы тяжело жить, зная, что твоя преждевременная смерть на моей совести.

Наставник говорил искренне, но это мало утешало. Похоже, он больше беспокоился о своей совести и непогрешимости. Несмотря на всю предвзятость, похоже, Ксардас был прав насчёт тщеславия и показной правильности Корристо.

– Значит, ты не знаешь, что дальше случилось с отступником? – ещё раз уточнил маг.

– Нет. Как только я оказался вне досягаемости потоков пламени, то сразу активировал руну телепортации.

– Хорошо. Но мы готовились к худшему. Когда я понял, что при тебе осталась руна, то пришлось поставить всех остальных членов ордена в известность о твоей миссии. Риск того, что Ксардас завладеет камнем и появится прямо посреди нашей обители, был слишком велик. Одержимый местью, он был бы неукротим. Конечно, с предыдущей встречи мы во многом продвинулись, и не оказались бы настолько беззащитны перед его чарами, позаимствованными у орочьих шаманов и последователей Белиара, но фактор внезапности был бы на его стороне. Именно из-за риска вторжения мы решили накрыть пентаграмму небольшим защитным коконом, чтобы удержать его натиск хотя бы в первые секунды.

– Да, ловушка получилась внушительная. Признаться, я не ожидал такой тёплой встречи.

– Но что же с твоими спутниками и остальными потерянными следопытами? – наконец, поинтересовался Корристо судьбой несчастных.

– Все мертвы. Двое предыдущих прислуживали некроманту в виде зомби. Мерзкие твари… Надеюсь, что, когда я их сжёг, души, наконец, обрели свободу.

– Не волнуйся за них, Мильтен, – спокойно сказал Корристо, – если они стали ходячими мертвецами, то их души свободны. Для таких заклинаний слуги Белиара используют лишь свою магическую силу, используя тела только в качестве сосудов и носителей.

– От этого их вид не становится приятней.

– Я боялся, что он превратит их в големов. Ты не видел при нём этих тварей?

– Не довелось. Блэка и Джека убили зомби, набросившись на нас, когда мы зашли в башню. Меня они не тронули, видимо, из-за мантии мага. Воспользовавшись их ступором, я превратил этих слуг Белиара в горстки пепла и костей. На всякий случай пришлось сделать то же и с телами моих спутников – не хотелось, чтобы с ними мерзавец поступил также. Это потребовало много сил, но, перед встречей с Ксардасом, я выпил магический эликсир.

– Ты поступил мудро, ученик. По крайней мере, одна часть миссии исполнена полностью. Конечно, отступник жив, но теперь ослеплён. Об остальном мы позаботимся позже.

– Но что же с книгой? Она ведь осталась в руках Ксардаса.

Корристо улыбнулся, не скрывая своего триумфа.

– Вовсе нет. Она лежит в сохранности в моём сундуке. Единственный ключ – у меня на шее.

– Но, что же тогда было в свёртке? – поразился я.

– Стопка пустых листов, переплетённая обложкой, снятой с оригинала.

Было тяжело изображать удивление, слыша то, что мне и так уже известно, но, похоже, я справился хорошо.

– Невероятно! – воскликнул я, – но ведь это всё было крайне рискованно!

– Да, Мильтен, рискованно. Но ты старался не зря – это было твоим испытанием. Каждый маг должен доказать свою способность действовать в критических ситуациях, преданность делу и готовность пожертвовать жизнью ради справедливости. Поздравляю, ученик! Сегодня ты прошёл своё испытание, и теперь имеешь право осваивать четвёртый круг магии и самые потаённые техники ордена, известные лишь избранным.

– Но я ведь ещё не окончил даже второго круга, – удивился я.

– Да, пока это так. Но я уверен, что скоро ты овладеешь всем необходимым. И когда придёт время двигаться дальше, ничто уже не будет тебя сдерживать. Мне тоже приходилось проходить подобное испытание. Конечно, я был готов лучше, чем ты, но всё равно оказалось нелегко.

Мне предстояло лежать ещё долго, пока рана окончательно заживёт, поэтому я не возражал послушать историю из жизни старого мага. Конечно, хотелось, привести в порядок свои собственные мысли, но для этого у меня будет ещё полно времени.

Глава 57. Немного истории.

К

орристо начал издалека и его рассказ сильно походил на урок истории. В отличие от придворных писчих, по приказу короля недавно состряпавших и разославших по всем приходам страны новые официальные книги, маг был очевидцем тех событий и не был заинтересован в искажении и приукрашивании. Не знаю, что именно толкнуло его на откровенность, до этого он мало говорил о своём прошлом. Возможно, таким образом он надеялся вернуть моё расположение, установить доверительные отношения и отвлечь от недавних событий.

Для понимания происходящего придётся провести небольшой экскурс в политическую картину тех дней. Во времена молодости моего наставника Миртана была раздроблена на множество мелких провинций. Несколько больших княжеств претендовали на лидерство, а остальными областями руководили феодалы помельче – бароны разных мастей и происхождения. Случалось, что какой-нибудь лихой атаман набирал себе банду покрупнее, как нельзя кстати обнаруживал в роду дедушку аристократа и провозглашал себя благородным отпрыском, борющимся за свои законные права. Завладев замком, и убив местного сеньора, подчинить окрестные деревни было лишь делом времени. Обычно, никто из крестьян даже не оказывал сопротивления, особенно если новый властитель не вводил дополнительных податей и налогов. Без разницы кому платить за защиту, лишь бы голова была цела.

Единственной формально централизованной силой того времени был орден Инноса, состоящий, как и сейчас, из двух ветвей – духовной и светской, то есть магов и паладинов. Но даже в их среде не всегда удавалось найти общий язык. Маги в основном отсиживались в монастырях, и к ним обращались лишь как к сторонним арбитрам. Приходилось решать совершенно немыслимые вопросы, такие как передел земли, утверждение договоров и сделок, а то и вовсе вершить суд над высокородными преступниками. В крупных городах создавались специальные коллегии, занимающиеся такого рода работой – их называли «дома Инноса». Ко времени возведения барьера все эти функции уже давно контролировали королевские наместники, суды и другие органы власти, но во времена юности Корристо этим приходилось заниматься священнослужителям. Других незыблемых основ, кроме религии, в раздираемой постоянными междоусобицами стране просто не существовало.

Паладины немногим отличались от феодалов. Рядом с их крепостями располагались земельные угодья с податными крестьянами. Крупные лорды имели свои замки, а Великий Магистр жил в самой древней твердыне Миртаны – крепости Гота, стоящей с незапамятных времён царствования великого короля и героя – Робара Первого. С тех пор утекло много воды, и у паладинов появился свой Магистр. Эту должность упразднили лишь гораздо позже, когда верховным главой ордена вновь стал король. Но тогда единого государства не было, как и всеми признанного короля, свои права на престол заявляли сразу трое претендентов. Впоследствии, отец Робара Второго – герцог Георг Третий Венгардский – выиграл это соперничество, оставив в наследство сыну корону и частично сплочённую, хотя и постоянно бунтующую страну. Конечно, без активной поддержки ордена Инноса он никогда бы ничего не добился. Только союз с Ксардасом и убийство заупрямившегося магистра паладинов привели его к трону, а религия Инноса стала тем клеем, который сдерживал центробежные силы.

К слову, тёмные маги тогда тоже обладали немалым влиянием, хотя их цепкие когти ещё не дотянулись до Миртаны. Страну ассасинов в те времена едва ли можно было назвать империей, скорее городом-государством Иштар. Город этот располагался далеко на юге Варранта в цветущем оазисе. Считается, что там находится самый большой известный людям храм тёмного бога, которым руководит бессменный лидер ассасинов – Зубен – высокоуровневый адепт Белиара. Говорят, что он владел каким-то древним артефактом, дающим власть над людьми и позволяющим продлевать жизнь путём жертвоприношений. Впрочем, нельзя доверять слухам, потому что про тёмных магов придумывают множество небылиц, а для достижения долголетия есть масса более простых способов.

Вторым по величине городом Варранта в то время был вассал Иштара – Бакареш, стоящий на берегу моря на выходе из Песчаного залива, который называли так из-за часто проникающих через него на юг Миртаны пыльных бурь. Ещё несколько поселений помельче тоже располагались не очень далеко от морского побережья, хотя не это определяло их положение, а наличие источников пресной воды. Близость к морю лишь сглаживала климат, снижая перепады температур, делая именно эти оазисы наиболее привлекательными для жизни. Не все города Варранта тогда подчинялись напрямую Зубену, хотя некоторые и платили дань.

Мореходство у пустынных жителей развито практически не было – они полагались на караваны, хотя одно время в Бакареше даже был небольшой порт, в котором разгружались плоскодонные суда. Как бы то ни было, морская торговля шла за счёт заезжих негоциантов, которые из-за опасной лоции с большим количеством мелей и дурной славы культа Белиара были не очень частыми гостями. В центре пустыни, отделяющей по суше Иштар от Миртаны, обитал народ кочевников, благодаря помощи магов воды, умудряющийся выживать в суровых условиях, переходя от источника к источнику.

Лишь в последние десятилетия ассасины начали активное продвижение в новые земли, заняв все пригодные для оседлой жизни оазисы, и построив в них свои поселения. В конце концов, их руки дотянулись и до юго-западных миртанийских земель, таких как Трелис и Гельдерн. Именно это и спровоцировало войну с набиравшим силу Робаром Вторым. Победа короля в этом затяжном противостоянии завершила объединение Миртаны, а ассасинов отбросила на юг в их исконные земли.

Если бы не пустыня, армия, возглавляемая тогда молодым генералом Ли, вместе с паладинами дошла бы по крайней мере до Бакареша. Но преодолевать безводные песчаные земли большим войском было самоубийством, а достаточным флотом для морского десанта король не обладал, не говоря уж о том, что неглубокие воды возле Бакареша позволяли проходить лишь судам с низкой осадкой. О штурме Иштара и вовсе не могло быть и речи. Всё это привело к тому, что Зубен заключил «вечный мир» с Робаром Вторым, пообещав никогда больше не посягать на Трелис и другие средиземные города, предоставить вольности кочевникам и не преследовать культ Аданоса в Варранте. Но я слишком забежал вперёд. В те годы, которые описывал Корристо, до войны было ещё несколько десятилетий, Трелис был под властью местного графа, Робар Второй был ещё ребёнком, а Зубен лишь прощупывал почву для будущей экспансии на север.

Корристо освоил третий круг магии, когда его наставник заявил, что больше ничему не научит. «Сначала ты должен показать себя в деле, Кор, – сказал он ему, – быть может, ты и вовсе ничего не стоишь. В ордене не нужны слабаки и трусы, мы не можем себе позволить тратить силы на их углублённое обучение». Молодому и честолюбивому магу было обидно, но ничего нельзя было поделать – такова традиция. Тогда как раз назревал очередной вооружённый конфликт. Трелис был процветающим городом, в центре которого красовался хорошо укреплённый замок. За высокими стенами его хозяин – граф Торгар – чувствовал себя в полной безопасности. Однако мирная жизнь ему надоела, и он решил немного расширить свои владения. У небогатого графа на удивление быстро нашлись деньги на вооружение внушительного войска и даже плату наёмникам.

Если бы всё этим и ограничилось, орден никогда бы не заинтересовался обычной междоусобицей. В то время в крепости постоянно жили двое не слишком талантливых магов огня, следивших за местным домом Инноса, но от них перестали приходить какие-либо известия. Расследовать череду подозрительных совпадений и направили Корристо.

Молодой маг прибыл в город, не скрываясь, однако, не раскрыв настоящую цель визита и сообщив страже, что едет из Кап Дуна в Гельдерн и собирается отдохнуть от дороги всего пару дней. Он был принят со всеми полагающимися почестями и размещён, как дорогой гость, в замке. Его накормили и напоили, а граф не поприветствовал его лично только потому, что, по заверению дворецкого, был занят неотложными делами – всё-таки, как никак, готовилась военная операция. Планировалось захватить контроль над золотыми рудниками к западу от Монтеры. Из-за своего выгодного расположения в центре континента Монтера была одним из самых развитых торговых центров Миртаны – в ней сходились почти все крупные тракты. В её крепости всегда располагался мощный гарнизон, а стены могли укрыть до тысячи человек. Однако Монтера не имела своего лорда и была вольным городом, управляемым городским советом. Несмотря на это – в войне с ней у графа Трелиса не было бы шансов, хотя бы потому, что в таком конфликте все окрестные князья выступили бы против него.

Однако задуманное предприятие всё же сулило успех, потому как рудники не принадлежали вольному городу, который специализировался только на торговле. Сейчас шахты контролировались одним из мелких баронов, горный форт которого скорее походил на срубленный на скорую руку острог и не выдержал бы и двух недель упорной осады. В свите графа никто не скрывал захватнических планов, и за обедом Корристо смог узнать едва ли не все подробности. Дело выглядело совершенно обыденным, рудники уже много раз переходили из рук в руки за последнее десятилетие. Однако на расспросы о пропавших магах придворные ограничивались лишь туманными ответами, что они выехали по каким-то делам, не поставив графа в известность. Все, мол, думали, что это орден прислал им какое-то срочное распоряжение.

Корристо не стал слишком наседать на слуг с выяснениями, чтобы не вызвать излишних подозрений. Отправившись в свои покои после еды, он почувствовал непривычную слабость и головокружение. Можно было списать это на лишний бокал вина, выпитый за обедом, но, к своему счастью, маг рассудил иначе и не пожалел редкий эликсир противоядия, который стимулировал естественную защиту организма от всех типов токсинов. Как оказалось, он не ошибся. Через несколько минут ему стало гораздо хуже, и несмотря на все усилия, он еле держался на ногах.

Решив, что скоро он может совсем отключиться, Корристо предпринял отчаянный шаг – симулировал обморок. Как и ожидалось, отравители тайно наблюдали за ним, и почти сразу, как он упал, открылась потайная дверь, и два человека в чёрных широких костюмах, какие носят жители пустыни, вбежали в комнату. Корристо держал руну наготове, и мерзавцы не успели даже удивиться, когда мощный взрыв лишил их жизней, превратив в обожжённые головёшки. Молодой маг хоть и с трудом, но поднялся – зелье всё же делало свою работу. Гостеприимство оказалось лишь отвлекающим манёвром, чтобы усыпить его бдительность. За всем происходящим теперь явственно чувствовался след ассасинов, и пропавшие священнослужители, очевидно, тоже попали в их руки, если уже не мертвы. Однако этой информации было мало, чтобы возвращаться в орден.

Корристо оказался в одиночестве в центре потенциально враждебного замка. Впрочем, едва ли все местные были вовлечены в заговор. Чем ниже ранг прислуги, тем меньше была вероятность осознанного участия в сговоре с жрецами Белиара. Политика и интриги – удел высшего общества. Руководствуясь этим соображением, для побега нужно было двигаться в сторону кухни, комнат прислуги или заднего двора. Но Корристо уже почувствовал себя значительно лучше, не собирался бежать и спустился по открывшемуся потайному ходу в подземелье. Пока оставалась надежда, что двое пропавших живы, его долгом было сделать всё для их освобождения.

Миновав узкий спуск по винтовой лестнице, где едва протискивался один человек, Корристо оказался в слабо освещённом помещении, в центре которого возвышался алтарь со статуей Белиара. Возле него на коленях стоял человек в дорогой, отороченной мехом кирасе. Такую странную броню носили аристократы Миртаны. Не сложно было догадаться, что стоящий спиной человек – граф Трелиса. Убивать феодала без суда было нельзя, поэтому Корристо взялся за руну телекинеза и резким силовым толчком отбросил молящегося. Граф ударился головой о статую, из рассечённого лба пошла кровь, но он не потерял сознания и попытался подняться. Корристо был уже рядом и довершил начатое пинком в живот. Кираса защитила Торгара, и перевернувшийся от удара на спину лорд потянулся за кинжалом. Больше было не до шуток, и загоревшийся в руках мага огненный шар предупредил его, что лучше этого не делать.

Дальнейший диалог Корристо воодушевлённо пересказал мне по ролям.

– Ты… – с ненавистью прохрипел граф, – значит, мои люди облажались…

– Точно, – подтвердил Корристо, – так что аккуратно отбрось кинжал в сторону, и без глупостей.

– Думаешь, ты всё контролируешь, маг? – пренебрежительно ответил Торгар.

– Первый, кто умрёт в случае нападения или хотя бы угрозы – это ты. Огненный шар сорвётся и испепелит тебя в любом случае. Так что просто прикажи своим людям, если таковые прячутся поблизости, выйти с поднятыми руками.

– Здесь никого, кроме нас, – злоба исказила лицо графа, но он всё же плавным движением вытащил кинжал из ножен и бросил в сторону вдоль пола. Кинжал зазвенел о камни и откатился на пару метров.

Несмотря на свою показную гордость, под угрозой расправы граф быстро заговорил и признался во всём. Как оказалось, он, действительно, заключил тайное соглашение с Зубеном. Один тёмный маг и несколько его прислужников, двух из которых Корристо сжёг, гостили в замке под видом богатого торговца со свитой. Они и дали деньги на военные расходы, потребовав взамен совсем немного – узаконить в Трелисе культ Белиара. Вряд ли бы граф пошёл на такой шаг, рискуя потерять уважение своих подданных, если бы не ещё одно обстоятельство: ему уже было далеко за сорок, а наследника всё ещё не было, как, впрочем, и детей вообще. Посланники Зубена обещали легко решить эту интимную проблему, в борьбе с которой оказались бессильны служители Инноса. Пропавшие маги огня, кстати, всё ещё были живы и томились в тюрьме. Пленников должен был забрать с собой посол Зубена, в качестве личного подарка главе ассасинов и приятного дополнения к заключенному договору.

Дальнейшие подробности этой истории не так интересны. Корристо благополучно завершил свою миссию, освободил товарищей и вместе с ними устроил всенародный суд над предателем Торгаром. Узнав подробности замысла графа, люди отвернулись от него, и никто не встал на защиту проигравшего. Тёмному магу удалось бежать безнаказанным – кто-то предупредил его до того, как трое служителей Инноса ворвались в его покои. Однако Корристо на этом не остановился, конфисковав всё золото, которое граф получил от ассасинов. Наёмников распустили, а на эти деньги в Трелисе возвели новое святилище Инноса.

На тот период, что город остался без графа, Корристо пытался взять управление на себя, попутно обнаружив многократные случаи казнокрадства, воровства и произвола местных чиновников. Однако, в качестве руководителя его никто не признал, слушались лишь из-за страха перед магией, которую он, в отличие от других членов ордена, не стеснялся применять. Вскоре герцог Тимориса, вассалами которого были многие лорды южной Миртаны, включая и графа Торгара, прислал войско и одного из своих сыновей, чтобы взять контроль над крепостью. Никто не сопротивлялся – с точки зрения законов того времени, у герцога было больше всех прав на эту территорию. А без крепкой руки правителя уже и так участились случаи грабежей и другого беззакония.

Таким бурным и плодотворным оказалось первое серьёзное задание Корристо от ордена. Несмотря на полный успех, его наставник не оценил излишнего рвения, проявленного молодым (лет сорока, как я полагаю) магом. «Настоящий приверженец Света должен действовать в первую очередь умом, а не огнём. Ты же показал себя больше воином или лордом, нежели смиренным слугой Инноса», – сказал ему учитель. Однако, обучение четвёртому кругу магии для него всё же открыли, сделав упор на боевые техники.


Дата добавления: 2018-02-15; просмотров: 164;