С.А. и Л.Н. Толстые в Ясной Поляне. 81 страница
Н. И. Бурнашёва
ОБОЛЕНСКИЙ Леонид Егорович (1845 - 1906) — литературный критик, публицист, поэт, беллетрист, переводчик, мемуарист, философ. Родился в г. Малоархангельске Орловской губ. в дворянской семье. По окончании орловской гимназии учился в Медико-xиpypгической академии и Петербурге, затем стал вольнослушателем юридического факультета Московского университета. Тогда же сблизился с народническим кружком, был арестован по делу Д.В. Каракозова (1866 г.), до 1878 г, находился под надзором полиции в ссылке Оболенский оставил заметный след в истории отечественной литературы, о чём свидетельствуют его книги «Физиологическое объяснение некоторых элементов чувства красоты», «Стихотворения (1868—1878)», «Ближе к природе», «Запросы жизни», «Жаждущие света. Первая серия», «Два полюса» и др., а также более полутора тысяч публикаций в многочисленных периодических изданиях. С 1870 г. Оболенский активно печатался в столичных и провинциальных изданиях. Особую роль в его писательской судьбе сыграли выходившие под его редакцией журналы «Свет», «Мысль» и «Русское богатство», в котором в 1885-1887 гг. публиковались его статьи о Толстом. Критик собрал их в книгу «Л.Н. Толстой. Его философские и нравственные идеи» (1886). Книга пользовалась успехом, и уже в 1887 г. потребовалось её второе издание. Рассматривая проблему соотношения Толстого-художника и Толстого-мыслителя, Оболенский первым попытался подвести итоги развернувшейся в России в 1880-е гг. полемики вокруг сочинений писателя. Постоянный и неподдельный интерес к журналу Оболенского испытывал и сам Толстой. Он охотно предлагал для публикации в «Русском богатстве» свои статьи, но из-за цензурных препятствий удалось напечатать лишь некоторые из них. Так, в 1885 г. журнал печатал с цензурными сокращениями отрывки из статьи «Так что же мам делать?» под отдельными заглавиями: «Жизнь в городе» (№ 3—4), «Из воспоминаний о переписи» (№ 10), «Деревня и народ» (№ 12), а в 1886 г. в «Русском богатстве» появилась толстовская публикация под названием «Труд мужчин и женщин. Выдержка из частного письма по поводу возражений на статью “Женщинам”».
Многие годы Оболенским тесно общался с Толстым, о чём подробно рассказал в своих «Литературных воспоминаниях и характеристиках» (Исторический вестник. 1902. № 4). Познакомились они через В.Г. Черткова в Москве, впоследствии
363
Оболенский не раз приезжал в Ясную Поляну. Особого внимания заслуживает их переписка, начавшаяся в апреле 1885 г. Оболенский написал Толстому о своём несогласии с его учением. Толстой в резкой форме ответил, но потом между ними навязались по-настоящему дружеские и очень искренние отношения. Известно 24 письма Толстого и 33 письма Оболенского. Многие проблемы житейской судьбы, литературной и редакторской деятельности Оболенского Толстой обсуждал в переписке с Чертковым, его имя часто встречается в толстовских дневниках.
Лит.: Книгин И.А. Леонид Егорович Оболенский — литературный критик. — Саратов, 1992.
И.А. Книгин
ОГАРЁВ Николай Платонович (1813—1877) — поэт, публицист, сподвижник А.И. Герцена. Убеждения юного Огарёва формировались под влиянием Руссо, Шиллера и восстания декабристов. В 1831 г. он один из организаторов революционного кружка в Московском университете. В 1834—1839 гг. — в ссылке. В 1856 г. эмигрировал в Лондон, где вместе с Герценом занимался революционно-издательской деятельностью, руководил Вольной русской типографией, редактировал газету «Колокол» и альманах «Полярная звезда». Принимал участие в создании революционного общества «Земля и воля». Автор сочинений «Русские вопросы», «Расчистка некоторых вопросов», «Частные письма об общем вопросе» и др. В неоконченной рукописи «Что бы сделал Пётр Великий?» (1857) Огарёв ратовал за проведение в России «революции сверху», отдавая предпочтение постепенным реформам, считая императора выразителем интересов нации в целом. В «Разборе книги Корфа» Огарёв выступил против официальных взглядов на восстание декабристов; по концепции и духу сочинение Огарёва близко «Разбору донесения Следственной комиссии 1826 года» М.С. Лунина.
Толстой познакомился с Огарёвым на обеде у И.С. Тургенева 5 декабря 1855 г. и не раз встречался с ним позднее. По воспоминаниям современников, он высоко оценивал поэтический дар Огарёва: А.В. Дружинин, вспоминая вечер 15 декабря 1855 г. у Тургенева, отмечал: «Огарёв читал свой “Зимний путь”, поэму, всех восхитившую, кроме меня...» (ТВС. I. С. 73). Тургенев писал П.В. Анненкову 9 декабря 1855 г. о чтении поэмы Огарёва: «Мы с Толстым уже три раза упивались этим нектаром» (Тургенев. Письма. Т. 2. С. 328).
Сам Толстой тоже отдавал должное способностям Огарёва: «Огарёв пишет: кривое осуждение — т.е. за то, чего я не заслуживаю, — ввергает меня в тоску, тогда как прямое (верное) поднимает меня. Как справедливо!» (52: 43).
Позднее Толстой изменил своё отношение к автору «Зимнею пути»: в статье «Первая ступень» (1891) он писал «Я знал самого Огарёва и Герцена. <…> Во всех этих людях было поразительное отсутствие последовательности в делах жизни. <...> Они сажали немешаные хлеба в нетопленую печь и верили, что хлеба испекутся» (гл. VI). В январе 1905 г., по воспоминаниям П. Сергеенко, Толстой заметил: «Но Огарёв уже не то. Он милый, хороший, но не то» (Интервью. С. 335), В записи Д.П. Маковицкого 29 июня 1905 г. слова Толстого звучат ещё резче: «Огарёв возле Герцена был незаметный, — сказал Л.Н. — Тургенев хвалил Огарёва стихи, а в них ничего. Самые пустые, я в них ничего не находил». В беседе со Струве: «Огарёв мало интересен» (ЯПЗ. 4. С. 38).
В.А. Жаров
ОГОЛИН Александр Степанович (1821-1911) — близкий приятель Толстого, казанский губернский прокурор. В мае 1851 г., когда Толстой по пути на Кавказ посетил Казань, они вместе с Оголиным навестили в родовом имении Панове В.И. Юшкова, мужа тётушки Пелагеи Ильиничны. Впоследствии писатель рассказал об этом эпизоде П.И. Бирюкову: «Когда мы приехали с Оголиным и подошли к дому, против которого была группа молодых берёз, я предложил Оголину, пока слуга докладывал о приезде, поспорить, кто лучше и выше влезет на эти берёзы. Когда Владимир Иванович вышел и увидал прокурора, лезущего на дерево, он долго не мог опомниться» (Бирюков. 1. С. 96). Молодых людей связывала влюблённость в сестёр Молоствовых. Толстого очаровала Зинаида, а её младшая сестра Елизавета была невестой Оголина. Известны два письма Толстого своему приятелю. После отъезда из Казани, уже из Сызрани (конец мая - начало июня) он отправил шуточное послание:
364
Господин
Оголин,
Поспешите
Напишите
Про всех вас
На Кавказ
И здорова ль
Молоствова.
Одолжите
Льва Толстого.
В письме 22 июня 1851 г из Старого Юрта он с удовольствием вспоминал о днях, проведённых в Казани, о Зинаиде, и сожалел о том, «что скоро уехал из Казани».
Елизавете Молоствовой не суждено было стать женой Оголина, 5 апреля 1852 г. она умерла. Спустя некоторое время Оголин женился на другой общей с Толстым знакомой — Софье Николаевне Загоскиной, дочери Е.Д. Загоскиной, начальницы казанского Родионовского института благородных девиц. Упоминание о молодой чете Оголиных довольно часто встречалось в переписке Толстого с тётушкой Т.А. Ёргольской.
С.А. Коновалова
ОДАХОВСКИЙ Юлиан Игнатьевич (1823-1904?) — поручик, старший офицер 3-й лёгкой батареи 11-й артиллерийской бригады, в которой Толстой служил в окрестностях Севастополя. В дневнике Толстого 23 января 1855 г. даны характеристики новым сослуживцам по батарее, куда Толстой был переведён и прибыл в середине января. Среди прочих — «Одаховский, старший офицер, гнусный и подлый полячишка». «Самый гадкий кружок полячишек в батарее» раздражал, вызывал досаду: «И я связан и даже завишу от этих людей!» — выливалась эта досада на страницы дневника (23 января). Конфликты случались часто, что позднее в своих воспоминаниях отмечал и Одаховский: «В Севастополе начались у графа Толстого вечные столкновения с начальством <Одаховский имел в виду и себя как старшего офицера. — Н.Б.>. Это был человек, для которого много значило застегнуться на все пуговицы, застегнуть воротник мундира, человек, не признававший дисциплины и начальства. Всякое замечание старшего в чине вызывало со стороны Толстого немедленную дерзость или едкую, обидную шутку». Толстой «с начальством вечно находился в оппозиции». Плохо скрываемая антипатия к подпоручику Толстому сквозит в этих воспоминаниях: и «наружность Толстого была некрасивой», он «имел мало понятия о службе», «никуда не годился как командир отдельной части»; «Толстой был бременем для батарейных командиров, <...> его никуда нельзя было командировать. В траншеи его не назначали, в минном деле он не участвовал». В воспоминаниях Одаховского, записанных в 1898 г А.В. Жиркевичем, мною ошибок памяти, на что Толстой обратил внимание, читая рукопись. «Удивительно, как он мог всё так забыть, — писал Толстой Жиркевичу 6 октября 1903 г., — но ещё удивительнее, что мог уверить себя, что было то, чего не было. Я отметил на полях его ошибки». Одной из ошибок, отмеченных Толстым, было утверждение Одаховского, что в Севастополе он «и граф Толстой очутились в резерве, то есть в бездействии» (ТВС. 1. С. 63). Но известно, что «в бездействии» был только Одаховский, а Толстой, как он сам заметил на полях рукописи воспоминаний, «ставил орудия на 4-й бастион и чередовался на нём с другими офицерами» (Исторический вестник. 1908. № 1. С. 168), об этом говорит и севастопольский дневник Толстого, и его записные книжки. «Бездействие» же поручика Одаховского, да и вся эта фигура, неприятная писателю, запечатлелись в образе поручика Непшитшетского в рассказе «Севастополь в мае» (даже фамилию Непшитшетский можно перевести как Непришедший, Непошедший).
Н.И. Бурнашёва
ОЗОЛИН Иван Иванович (1873-1913) — в 1910 г. начальник узловой станции Астапово (ныне станция «Лев Толстой») Рязано-Уральской железной дороги. Предоставил заболевшему в пути Толстому кров в своём доме. В дороге Толстой простудился и заболел. Сопровождавший 82-летнего писателя доктор Д.П. Маковицкий понял, что дальше ехать нельзя: 31 октября (13 ноября) 1910 г. в 6 часов 35 минут с поезда № 12 «Смоленск — Козлов» вынуждены были сойти на ближайшей станции (Астапово). «Ехали хорошо, но в 5-м часу стало знобить, потом 40 градусов температуры, остановились в Астапове. Любезный начальник станции дал прекрасные две комнаты», — запись в дневнике Толстого 31 октября 1910 г.
И.И. Озолин, 1910 г.
Глубокий почитатель Толстого, трепетно выполняющий его завет творить добро, Озолин в дни пребывания Толстого в Астапове, несмотря на большую занятость по службе, делал всё возможное, чтобы облегчить положение больного писателя: ходил в амбулаторию, приносил оттуда всё необходимое, привозил железнодорожного врача, обустраивал быт Толстого и его близких, отдав им свои комнаты, а сам с женой
365
и четырьмя детьми поместился в крошечной прихожей.
О том, при каких обстоятельствах он узнал о кончине Толстого, Озолин вспоминал: «В половине пятого утра я по обязанности службы был на станции, чтобы встретить поезд с управляющим дороги. За несколько минут до этого я подходил к квартире и заметил некоторое волнение и что все члены семьи и друзья в сборе. Когда же я вернулся после встречи поезда, то узнал, что всё кончено. Лев Николаевич скончался 7 ноября в 6 часов 5 минут утра московского времени. Борьба жизни со смертью продолжалась не более трёх минут» (Озолин И.И. Последний приют // Литературное обозрение. 1978. № 9. С. 104).
Озолин остановил стрелки старинных станционных часов, на века зафиксировав момент смерти Толстого: 6 часов 5 минут. Не сомневаясь в том, что комнату, где умер Толстой, необходимо сохранить как мемориальную, он оставил её в неприкосновенности, положив тем самым начало музею Толстого на станции Астапово.
Сам Озолин не намного пережил Толстого: он умер 15 января 1913 г. в Саратове, куда его семья переехала осенью 1912 г.: понижение в должности, увольнение, суровые материальные лишения, тяжёлая болезнь сопутствовали последним месяцам его честной, бескорыстной и благородной жизни.
На его смерть откликнулись родные и друзья Толстого, прислав вдове Озолина Анне Филипповне телеграмму: «Глубоко скорбим вместе с семьёю И.И. Озолина об уходе его из этого мира. Благодарная память будет жить в сердцах друзей Толстого о прекрасном человеке, который с такой любовью заботился о Льве Николаевиче в дни его предсмертных страданий» (там же. С. 101).
Лит.: Астапово: семь горестных дней // Народное образование. — 1990. № 11; Гульбис М. Начальник станции // Советская молодёжь. - Рига. 1960. 20 ноября.
Л. Г. Гладких
ОЛИФЕР («Алифер»; имя неизвестно; ум. в 1854 г.) - сослуживец Толстого на Кавказе; штабс-капитан батарейной №4 батареи 20-й артиллерийской бригады, дивизионный начальник; «из немцев». Фамилия Олифер в дневнике Толстого почти всегда упоминается с негативной оценкой: «болтал с Епишкой и с Олифером, который мне крайне неприятен»; «После обеда играл с несносным Олифером в шахматы»; в дневниковой записи 3 декабря 1853 г. Олифер назван «в высшей степени антипорядочным человеком». Возможно, такие непростые отношения были вызваны ситуацией, связанной с несостоявшимся награждением Толстого Георгиевским крестом: в начале марта 1853 г. Толстой, назначенный «в караул», заигрался в шахматы, при проверке его не оказалось в карауле, и 7 марта Олифер отдал приказ, согласно которому «фейерверкер 4-го класса граф Толстой» «должен содержаться под арестом впредь до приказания». 10 марта в дневнике Толстого появилась горькая запись: «Креста не получил, а на пикете сидел по милости Олифера». Тем не менее Толстой чувствовал истинное отношение к себе Олифера: «Он, кажется, очень меня уважает, что вовсе не взаимно», — отмечено в дневнике 22 ноября 1853 г. В рассказе «Записки маркёра», написанном в сентябре того же года, появился довольно неприятный персонаж Оливер — здесь слышалось явное созвучие с реальной фамилией штабс-капитана Олифера.
Н.И. Бурнашёва
ОЛСУФЬЕВ Адам Васильевич (1833-1901), граф — близкий знакомый Толстого, богатый помещик, владелец имения Никольское-Горушки-Обольяниново. Семья Толстых была в тесных дружеских отношениях со всей семьёй Олсуфьевых. «...Очень, очень милое, честное всё семейство. <...> Роскошь жизни их очень большая и, очевидно, тяготит, давит их. <...> Выкупается всё нравственной чистотой и честностью, которая чувствуется во всех» (83: 554). «Они такие простые, очень добрые люди, что различие их взглядов с моими, и не различие, а непризнание того, чём я живу, не тревожит меня» (87: 358) — писал Толстой В.Г. Черткову. Он бывал у Олсуфьевых в Москве, в Петербурге. Больше всего любил приезжать к ним в поисках «тишины внешней и внутренней» в Никольское-Горушки-Обольяниново, подмосковную старинную усадьбу, «окружённую старинным парком с прочищенными дорожками», чтобы «отдохнуть от поклонников» (Мейендорф М.Ф. Страничка воспоминаний о Льве Николаевиче Толстом ТВС. 2. С. 115). В 1885 г. именно к ним он уехал после своего первого неосуществлённого намерения уйти из Ясной Поляны
366
1 – 18 января 1895 г. Толстой с дочерью Т.Л. Толстой гостил у Олсуфьевых, где дописывал рассказ «Хозяин и работник». 20 мая 1895 г. оп вновь приехал в Никольское и «в тот же вечер писал» (53: 33). Там у него «пошла работа» над «Коневской повестью» (будущий роман «Воскресение»). Вернувшись домой, он продолжал работать. Написанное в Никольском и затем в Ясной Поляне он читал Олсуфьеву и небольшому кругу людей, собравшихся 6-7 августа 1895 г. в Ясной Поляне: С. И. Танееву, A.П. Чехову и др.
Толстой собирался писать об Олсуфьеве: «Думал об Адаме Васильевиче как типе для драмы добродушном, чистом, балованном, любящем наслаждения, но хорошем и не могущем вместить радикальные нравственные требования» (53: 142).
Толстого-мыслителя всегда интересовала тема жизни и смерти. Узнав о смерти А.В. Олсуфьева (9 сентября 1901 г.), он написал брату С Н. Толстому, что Олсуфьев знал, что умирает. За 10 минут до смерти со всеми прощался, «давал советы детям и часто повторял: “я никак не думал, что так легко умирать”» (73: 158). В начале 1902 г. серьёзно больной Толстой вспомнил последние минуты жизни Олсуфьева: «“Что же это рассказывали про Адама Васильевича (графа Олсуфьева), что он легко умер, совсем нелегко умирать, очень трудно; трудно сбросить с себя эту привычную оболочку”, — прибавил он, показывая на своё исхудавшее тело» (ДСАТ. 2. С. 47).
А.Н. Полосина
ОЛСУФЬЕВЫ («графы»). — В дневниках и письмах Толстого фамилия Олсуфьевых встречается на протяжении почти 60 лет его жизни, и упомянуты они более 200 раз. Первыми знакомыми писателя из этой большой семьи были Василий Александрович Олсуфьев (1831-1883), владелец дома в Москве, и его дядя, граф Василий Дмитриевич Олсуфьев — отец владельца имения в Никольском-Горушках Адама Васильевича Олсуфьева. Молодой Толстой познакомился с ними во время своей зарубежной поездки в 1857 г., в Баден-Бадене.
С.Л. Толстой писал об Олсуфьевых и их отношениях с Толстыми в 1880-х гг., когда по зимам семья писателя стала жить в Москве: «Одними из первых наших знакомых “домами” были две семьи Олсуфьевых: так называемые Девичепольские Олсуфьевы и их дальние родственники графы Олсуфьевы» (Толстой С.Л. Друзья и знакомые нашей семьи // ЯП. сб. 1986. Тула, 1986.) «Семья графов Олсуфьевых, — вспоминал С.Л. Толстой, состояла из красивого старика отставною генерал-адьютанта Александра II — графа Адама Васильевича, его жены Анны Михайловны, рождённой Обольяниновой, дочери Елизаветы Адамовны и двух сыновей, моих однокурсников, студентов математика Михаила и естественника Дмитрия. С этой семьёй мы сблизились больше, чем с другими московскими домами.
Зимой Олсуфьевы жили в своей большой квартире в доме Карнатовского на углу Мёртвого и Старо-Конюшенного переулков, а летом — в своём подмосковном имении Дмитровского уезда Никольском-Горушки (Обольяниново тож)» (с. 242). Старое название села «Горки» (народное «Горушки») связано с реальным рельефом местности. После постройки в первой половине XVIII в. церкви Николая Чудотворца село получило ещё название Никольское. Добавка «Обольяниново» возникла в связи с приобретением села в 1790-е гг. П.Х. Обольяниновым, генерал-прокурором Павловского времени. При нём был построен дом и посажен парк. Имение через его племянника М.М. Обольянинова перешло к его дочери Анне Михайловне, ставшей женой Адама Васильевича Олсуфьева. Он, представитель родовитой аристократической фамилии, окончил Пажеский корпус, отставной генерал-лейтенант, почти безвыездно жил в Никольском, занимаясь культурным устройством имения. Главной его заботой стало улучшение лесного хозяйства в имении. С.Л. Толстой писал: «Олсуфьевы на балы и танцевальные вечера не ездили. Анна Михайловна была либеральной дамой в духе “Русских ведомостей”. Она с особым уважением относилась к науке и, следовательно, к профессорам. У неё <в московской квартире. - Т.А.> можно было встретить профессоров С.А. Усова, М.М. Ковалевского, А.И. Чупрова, Н.И. Стороженко, В.И. Сизова (секретаря Исторического общества) и др.» (с. 244). Анна Михайловна (1835-1899) считается старой знакомой Толстых и дальней их родственницей (через деда И.А. Толстого, её мать — рождённая Горчакова). Анна Михайловна и Елизавета Адамовна занимались в Никольском школой и больницей.
Дата добавления: 2020-01-07; просмотров: 174; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!