СЕНСОРНО- ПЕРЦЕПТИВНЫЕ ПЮЦЕССЫ 6 страница



Серию известных исследований переработки слуховой информа­ции человеком провел Доменик Массаро (Massaro, 1975). Он установил, в частности, что при обратной маскировке опознание звуковых тонов нарушается, если асинхронность предъявления маски становится мень­ше 250 мс. Этой величиной Массаро и оценивает продолжительность «преперцептивного слухового образа», который представляет собой лишь другое название для эхоической памяти. Он же показал, что кроме «мас­кировки опознания» существуют другие виды маскировки, например, «маскировка обнаружения», определяемая интервалом, при котором ис­пытуемый затрудняется сказать, был ли вообще предъявлен тестовый стимул. Этот интервал оказывается на порядок меньше. Возможно, приводимая Массаро оценка 250 мс — это время, которое уходит на восприятие и опознание акустического события. Собственно сохране­ние слуховой перцептивной информации могло бы продолжаться в те­чение более длительного времени. В самом деле, Ф. Крэйк и М. Кирс-нер (Craik & Kirsner, 1974) показали, что информация о специфических особенностях интонации голоса доступна испытуемым через 8 секунд после предъявления речевого сообщения, а при некоторых условиях ее влияние обнаруживается и через несколько минут.

Несколько иная линия исследований была начата Робертом Крау-дером (Crowder, 1978). Он предпочитает говорить не об эхоической па­мяти, а о «прекатегориальном акустическом хранилище». Согласно это­му автору, о существовании такого хранилища свидетельствуют три эффекта: 1) эффект недавности в позиционных кривых полного воспро­изведения (то есть лучшее воспроизведение последних элементов ряда), 2) эффект модальности — более выраженный эффект недавности после слухового предъявления по сравнению со зрительным, 3) эффект ауди­ торного суффикса. Поскольку эффект недавности в целом чаще связы­вают с кратковременной памятью, остановимся несколько подробнее на 2QQ  последнем из этих эффектов.


В типичном эксперименте испытуемому предъявляются 6—10 акусти­ческих стимулов (обычно буквы, цифры или слоги, но иногда также ес­тественные шумы или музыкальные звуки). За этими стимулами послед­ним в ряду следует заранее известный «суффикс» (скажем, слово «нуль»), который нужно просто игнорировать. В контрольном условии вместо суффикса в начале ряда предъявляется префикс (например, тот же «нуль»). Данные говорят о снижении успешности воспроизведения элементов, непосредственно предшествующих суффиксу. Считается, что суффикс интерферирует с информацией, хранящейся в «прекатегори-альном хранилище». Эффект суффикса может быть далее уменьшен при введении явных физических различий между суффиксом и последними элементами ряда, такими как изменение тембра голоса и положения в пространстве. Эти факты выглядят весьма убедительно, но были обна­ружены и некоторые осложняющие обстоятельства. Дарвин и Бэддели показали в конце 1970-х годов, что эффект суффикса «не работает», если ряд стимулов состоит из слогов, отличающихся согласными (например, «ба», «га», «да»...), и восстанавливается, когда они отличаются гласны­ми («ги», «га», «ге»...). Этот результат говорит о присутствии фонологи­ческого анализа, причем основанного на выделении согласных звуков. Имеются также сообщения, ставящие под сомнение тезис о «прекатего-риальности» эффекта суффикса. Так, например, оказалось, что данный эффект уменьшается почти на 20%, если в качестве суффикса использу­ется синоним последнего слова ряда (Salter & Colley, 1977).

Оценивая накопленные в 1970-е годы экспериментальные данные, Роберт Краудер писал, что «в целом они соответствуют модели эхоичес-кой памяти, но не достаточны для того, чтобы заставить принять эту мо­дель» (Crowder, 1978, р. 367). С этим выводом трудно согласиться. Одно то, что оценки продолжительности эхоического хранения иногда разли­чаются между собой на два порядка, доказывает, что эта частная попыт­ка гомогенизации психологических феноменов в рамках компьютерной метафоры окончилась неудачей. Не случайно, что к началу 21-го века понятие «эхоическая память» практически перестало упоминаться в ру­ководствах по когнитивной психологии. Сами феномены, разумеется, ос­тались. Их изучение продолжается в рамках двух основных направлений.

Первое направление развивает представления, близкие идеям геш-тальтпсихологии. Хотя законы перцептивной организации были перво­начально описаны главным образом на зрительном материале, исследо­вания восприятия звуковых тонов выявили аналогичные зависимости. Их автор — А. Бригман (Bregman, 1990) описывает полученные результа­ты в терминах классических законов сходства, близости, простоты, хоро­шего продолжения, вхождения без остатка и общей судьбы (см. 1.3.1). Один из ведущих специалистов в области внимания Даниел Канеман считает, что суффикс меняет перцептивную организацию акустического ряда, ухудшая условия восприятия релевантных элементов. Причина такого ухудшения заключается в том, что включенный в общую группу иррелевантный элемент отвлекает на себя часть внимания и обработка  201


остальных элементов оказывается менее эффективной. В доказательство своей точки зрения Канеман продемонстрировал существование эффек­та суффикса в зрительной модальности (см. 4.2.2).

Второе направление связано с анализом собственно феноменов па­мяти. Центральным при этом становится анализ кратковременной, или, в современной терминологии, рабочей памяти. Рабочая память со­держит целый ряд служебных компонентов, в том числе относительно пассивное фонологическое хранилище (см. подробно 5.2.3). Это послед­нее фиксирует продукты перцептивного анализа речи и оказывается более продолжительным (до нескольких секунд), чем гипотетический слуховой сенсорный регистр, или эхоическая память. По-видимому, су­ществование подобного фонологического хранилища, специализиро­ванного на поддержке процессов речевой обработки, и позволяет нам в ответ на справедливый упрек «Да ты меня просто не слушаешь!» прак­тически всегда достаточно успешно воспроизвести последнее из того, что сказал наш собеседник.

3.2.3 Микрогенез как альтернатива

Чтобы подойти к объяснению фактов, на которых основано предполо­жение о существовании иконической памяти, полезно обратиться к ра­ботам ученика Вундта и одного из основателей экспериментальной пси­хологии в России, профессора Одесского университета Николая Николаевича Ланге (1858—1921). В 1892 году им была опубликована ра­бота «Закон перцепции». Исходя из своих наблюдений с тахистоскопи-ческим показом изображений предметов, он описывает восприятие как процесс микрогенетического развития: «Процесс всякого восприятия состоит в чрезвычайно быстрой смене целого ряда моментов или ступе­ней, причем каждая предыдущая ступень представляет психическое со­стояние менее конкретного, более общего характера, а каждая следую­щая — более частного и дифференцированного» (Ланге, 1893, с. 3). Восприятие трактуется здесь как развернутый во времени процесс, а не моментальный, постепенно растворяющийся в воздухе снимок.

Можно ли операционализировать эту интерпретацию, сделав ее экс­периментально проверяемой? Один из таких подходов состоит в анализе зависимости «сенсорной инерции» от времени, прошедшего с момента предъявления стимула (stimulus onset asynchrony, SOA — асинхронность включения стимулов, ABC) и с момента его выключения (interstimulus interval, /57 — интерстимульный интервал, ИСИ). Микрогенез начинается в момент предъявления информации и поэтому должен быть связан с па­раметром асинхронности включения. Напротив, в случае эффектов сенсор­ ной памяти решающее значение должен иметь интерстимульный интер­вал, так как инерция зрения (или слуха) просто увеличивает эффективную 202  продолжительность стимула после его физического окончания.


Имеющиеся данные дают однозначный ответ — как слуховые (см. выше 3.2.2), так и зрительные сенсорные эффекты определяются време­нем, прошедшим с момента включения стимула. В частности, канадским психологом Винцентом Ди Лолло (Di Lollo & Wilson, 1978) было показа­но, что возможность перцептивной интеграции зрительных конфигура­ций зависит от параметра ABC, a не от интерстимульного интервала. Он последовательно предъявлял своим испытуемым две матрицы 5x5, кото­рые при физическом наложении образовывали полную матрицу с одной пустой ячейкой (рис. 3.10). Задача заключалась в обнаружении этой ячейки при различных комбинациях длительности предъявления и ве­личины интерстимульного интервала. Когда время экспозиции первого изображения превышало 100—120 мс, то даже при интервале 10 мс не происходила суммация изображений — испытуемые не могли указать пустую ячейку. Если бы «иконическая память» на самом деле была па­мятью, то есть в известном смысле «следом стимуляции», ее продолжи­тельности с избытком должно было бы хватить для заполнения столь короткого интервала. Напротив, естественно предположить, что в пер­вые 100 мс после предъявления объект просто еще не воспринят как не­которое устойчивое и оформленное целое и всякая поступающая ин­формация легко интегрируется с ним.




 


 


первая матрица


вторая матрица


 


отсутствующая ячейка


комбинация


Рис. 3.10. Псевдослучайные матрицы, используемые для изучения зрительной интегра­ции: при наложении они образуют заполненную матрицу с одной пропущенной ячейкой.    203


Рассмотрим второй тезис Ланге, согласно которому актуальное раз­витие восприятия обнаруживает несколько «моментов или ступеней» в направлении от общих к более дифференцированным «психическим со­стояниям». К началу когнитивной революции взгляды Ланге и последу­ющие работы лейпцигской школы гештальтпсихологии были успешно забыты. Но в 1970-е годы было выдвинуто несколько похожих предпо­ложений. В частности, нами была обоснована теория микрогенеза, со­гласно которой восприятие предмета начинается с его динамической локализации в трехмерном окружении, после чего происходит специ­фикация его общих очертаний и, наконец, инвариантное восприятие тонких внутренних деталей (Величковский, 1973; 1982а; Velichkovsky, 1982). Базовый цикл микрогенеза восприятия может занимать до 300 мс и требует, особенно в отношении анализа индивидуальных характерис­тик и деталей предметов, участия внимания (то есть осуществляется в режиме так называемого «фокального зрения» — см. 3.3.2 и 3.4.2).

С этой точки зрения, через треть секунды после предъявления зри­тельный образ предмета обычно лишь впервые формируется, а отнюдь не прекращает свое существование. Отмечавшиеся многими авторами систематические расхождения в различных оценках длительности ико­ны (см. 3.1.2) могли бы тогда объясняться тем, что методики изучения видимой инерции основаны на относительно простых задачах обнаруже­ния и локализации, требующих для своего завершения около 100 мс, тогда как выявляемая с помощью методики частичного отчета информа­ционная инерция предполагает возможность идентификации формы объектов, то есть занимает в общем случае порядка 300 мс18. Так называ­емое «сканирование информации из иконы» осуществляется по ходу формирования зрительного образа и принципиально приурочено к тому или иному его этапу (например, 100 или 300 мс) в зависимости от харак­тера требуемого от испытуемого ответа.

Столь же естественно объясняется в рамках микрогенетических представлений и маскировка. Она возникает из-за ошибочной специ­фикации маскирующего стимула вслед за правильной локализацией те­стового. Иными словами, речь идет о подмене объекта: предъявление тестового объекта быстро (в течение примерно 100 мс) локализуется как некоторое требующее нашего внимания событие, но когда мы перехо­дим затем к детальной спецификации его индивидуальных характерис­тик, таких как цвет и форма, то находим в соответствующей области ок­ружения уже другой объект, который и воспринимается нами вместо первого (Enns & Di Lollo, 2000). Это объяснение, предполагающее по­вторное обращение к объекту на более высоком уровне обработки, по-

18 Известные исключения лишь подтверждают это правило: в случае идентификации формы видимая инерционность, определяемая по величине критического интервала сум-мации или с помощью упоминавшейся выше методики «как верблюду пройти через иголь-204   ное ушко», возрастает до 300 мс (например, Kahneman & Norman, 1964).


зволяет понять целый ряд особенностей маскировки, например, почему даже в условиях жесткой маскировки, когда испытуемые утверждают, что совершенно не видят тестовый объект, они, тем не менее, способны различать (в ситуации вынужденного выбора) те пробы, в которых он был предъявлен, от тех, где он не предъявлялся (Pollack, 1972)19.

В рамках этих представлений удается объяснить результаты экспе­риментов по частичному отчету, не прибегая к понятию «иконическая память» (Величковский, 1977). Дело в том, что в когнитивной психоло­гии не рассматривалось скрытое допущение о равенстве времени вос­приятия материала матрицы и восприятия послеинструкции в методике частичного отчета. В большинстве таких экспериментов необходимо было воспринимать и воспроизводить довольно сложную фигуративную информацию, тогда как инструкция содержала простую пространствен­ную информацию. Восприятие послеинструкции, следовательно, могло значительно опережать восприятие релевантных для решения задачи аспектов матрицы. Учитывая хронометрические данные по быстрым оценкам местоположения и формы объектов (см. 3.1.3), можно ожидать, что такое опережение будет достигать 200 мс. За это время испытуемый может сконцентрировать свое внимание, эффективно настроившись на восприятие формы объектов в указанной части матрицы, но не в других ее частях. Последнее делает процедуру умножения результатов в мето­дике частичного отчета неправомерной.

Можно предположить, что если кодировать положение критических элементов матрицы с помощью фигуративных послеинструкции (то есть стимулов, отличающихся формой, а не пространственным положением), то всякие указания на иконическую память должны исчезнуть, точнее, «функция затухания иконы» должна сдвинуться в область положитель­ных задержек «послеинструкции». Это подтвердили эксперименты, про­веденные нами некоторое время назад совместно с М.С. Капицей (см. Величковский, 19826)20. Как видно из результатов этих экспериментов,

19 Первоначально маскировку объясняли как своеобразные гонки между двумя сти­
мулами, причем восприниматься должен тот стимул, который первым достигает блока
«сознательной репрезентации». С этой точки зрения, однако, совершенно непонятно,
почему обратная маскировка обычно выражена более сильно, чем прямая, иными сло­
вами, почему «в гонках» побеждает стимул, предъявляемый последним. Предложенная
двухуровневая модель объясняет это задержкой в подключении внимательного анализа,
направленного на спецификацию индивидуальных характеристик объектов. Данная мо­
дель является частным случаем уровневых объяснений восприятия, более подробно рас­
смотренных нами ниже (см. 3.4.2 и 8.4.3).

20 В экспериментах применялась методика частичного опознания со зрительной пос-
леинструкцией, похожая на методику экспериментов Авербаха и Корайлла (см. 3.2.1).
Кстати, практически полное совпадение результатов этих авторов и Сперлинга (исполь­
зовавшего не зрительную, а акустическую послеинструкцию) представляет собой про­
блему для гипотезы иконической памяти, так как объединение информации из икони-
ческой и эхоической памяти допускается в блочных моделях лишь на уровне кратковре­
менного хранилища. Напротив, с нашей точки зрения, процессы быстрой пространствен­
ной локализации принципиально имеют интермодальный характер.                                              205


-500          -300       -100  0    100          300           500

Асинхронность предъявления послеинструкции, мс
О пространственная инструкция            Δ фигуративная инструкция

Рис. 3.11. Результаты экспериментов по частичному опознанию зрительных форм в за­висимости от характера инструкции, асинхронности ее предъявления и состояния тем-новой адаптации зрения (по: Величковский, 19826).


206


представленных на рис. 3.11, использование в качестве кода признака формы, а не пространственного положения приводит к тому, что для улучшения восприятия элементов предъявлять инструкцию действи­тельно приходится до показа самой матрицы.

Из представленных на этом рисунке графиков также видно, каким образом на успешность опознания влияет предварительная темновая адаптация зрения, способствующая появлению выраженных последова­тельных образов стимульных объектов. Темновая адаптация улучшает результаты, давая возможность «считывать» информацию с послеобраза, но она никак не меняет вид выявляемых зависимостей, в частности, тот факт, что кривые для пространственных и фигуративных инструкций сдвинуты относительно друг друга примерно на 200 мс. Это говорит об относительной независимости микрогенеза и механизмов возникнове­ния последовательных образов, а также о том, что сперлинговский эф­фект частичного отчета зависит прежде всего от параметров микрогене­за восприятия, а не от последействия сенсорной стимуляции, резко возрастающего в условиях темновой адаптации.

Обсуждая общенаучные основания исследования процессов акту­ального развития восприятия, нельзя не отметить их несомненную ро­мантическую основу: микрогенетические представления естественно


соотносятся с данными о развитии восприятия в фило- и онтогенезе, а также с результатами неиропсихологических и нейрофизиологических исследований (см. 1.4.1 и 3.4.2). Этот факт в полной мере подчеркивал еще H.H. Ланге: «Подобно тому как эмбриологическое развитие челове­ка повторяет в несколько месяцев те ступени, которые некогда проходи­ло общее развитие рода, так и индивидуальное восприятие повторяет в несколько десятых секунды те ступени, какие в течение миллионов лет развивались в общей эволюции животных» (Ланге, 1893, с. 3).

Гетерохронность (разновременность) различных аспектов микроге-неза зрительного восприятия подтверждается нейрофизиологическими данными, свидетельствующими о существовании быстрых и медленных каналов сенсорной переработки. Они отличаются рядом анатомических особенностей (отсюда одно из их названий: магноцеллюлярные, M — крупноклеточные и парвоцвллюлярныв , Ρ —- мелкоклеточные). В функ­циональном отношении эти механизмы также весьма различны. Кана­лы первого типа быстро отвечают на «размытую» информацию, наличие больших пятен, движение и появление объектов в широком поле зре­ния. Механизмы второго типа работают сравнительно медленно, реаги­руя на локальные перепады яркости, тонкие линии, другие мелкие дета­ли (Tovée, 1996).

На вопрос о том, достаточно ли этого разделения для описания микрогенеза, следует ответить отрицательно. Во-первых, не совсем ясны взаимоотношения между этими группами каналов. Обычно пред­полагается, что фазические каналы тормозят активность тонических21. В одном из обзоров процессов маскировки Бруно Брейтмейер (Breitmeyer, 1980), однако, приходит к выводу, что такое торможение является вза­имным. Иконические репрезентации этот автор идентифицирует с по­ложительными последовательными образами, причем, по его мнению, в процессах восприятия (в частности, при чтении) такие «иконы» могут лишь мешать восприятию деталей, а следовательно, должны активно


Дата добавления: 2019-07-17; просмотров: 30;