Социально-педагогические проблемы исправления лиц, совершивших преступление



Глава 1. Теоретические и методологические основы социальной работы с лицами, отбывающими наказание в учреждениях СИЗО

 

Исторический аспект проблем социальной работы с лицами, отбывающими наказание

 

В Российском государстве существовали давние традиции благотворительной деятельности по отношению к местам лишения свободы. Еще в 1819 году император Александр I утвердил Устав «попечительского о тюрьмах Общества», которые в своем роде оказывали помощь заключенным в адаптации, хотя такого термина тогда еще не существовало. [63,201]

Такие Общества к этому времени уже существовали на Западе. В 1776 году в Филадельфии возникает Общество попечителей об освободившихся из тюрем, созданное Чарльзом Уистером. Поселившись напротив тюрьмы, этот богатый американец стал помогать вышедшим на свободу. Затем вокруг него сплотились граждане, разделявшие его взгляды. Одиннадцать лет спустя первое в Европе Общество вспомоществования освободившимся из тюрем возникает на острове Феонтия, а в 1802 году появляется в Англии. В 1808 году в Австрии начинает действовать Общество, основанное для распределения между нуждающимися заключенными и освободившимися процентов с капитала миллионера фон Дорфлета, завещавшего все свое состояние для этих целей. [1,38]

По инициативе Российского попечительского Общества в тюрьмах началось обучение молодых заключенных грамоте и профессиям, по которым они могли работать, выйдя на свободу. К концу XIX века в России было 884 тюрьмы, и почти в каждой находился попечительский комитет, который занимался сбором пожертвований для тюрем. [63,201] Члены Дамского попечительского комитета брали на поруки женщин-арестанток, освобождая их тем самым от тюрьмы, подыскивая для них работу, обучая их грамоте и наукам. [1.38] После 1917 г. Общество попечителей было распущено, хотя при тюрьмах продолжали функционировать комитеты попечителей.

В XIX веке проблемы освобожденных из мест лишения свободы вышли на мировой уровень. В 1890 году, в Петербурге состоялся III Международный тюремный конгресс, на котором рассматривались вопросы надзора за местами лишения свободы со стороны государства и общественности, применения прогрессивной системы исполнения наказания и мер адаптации лиц, освобождающихся из заключения. [61]

В конце XIX-го века с целью решения проблем освобождающихся, а также тех, кто нуждался в помощи, в 1896 году было создано Санкт-Петербургское столичное Попечительное общество о домах трудолюбия. Создание сети домов трудолюбия обусловливалось необходимостью предоставления временного жилья людям, не имеющим возможностей для самостоятельного устройства в жизни. В домах трудолюбия организовывались службы, соответствующие их назначению (столовые, мастерские, медицинские и санитарно-гигиенические пункты) и обеспечивающие их обитателям минимально достаточные и необходимые услуги до прочного устройства в жизни и получения постоянных занятий.[47,42]

В начале XX века в 1908 г. был издан Нормальный устав Общества патроната, которым были регламентированы порядок и условия оказания помощи заключенным в период отбывания и после освобождения из мест заключения. Контроль за деятельностью этих обществ возлагался на особого чиновника, непосредственно подчинявшегося начальнику Главного тюремного управления. [61] В 1913 году в России их было 117. [23,749] В дореволюционной России в числе учредителей таких патронатов были видные государственные и общественные деятели, а также и крупные предприниматели. Помимо Обществ патроната, в то время функцию реабилитации освобожденных из мест лишения свободы также выполняли территориальные общины, сельские общины, церковные приходы, ремесленные корпорации и другие.

При этом важное внимание уделялось несовершеннолетним. Функцию его реабилитации в течение 3-х лет должно было выполнять то воспитательно-исправительное заведение, где этот несовершеннолетний отбывал наказание. Сотрудники этих исправительных учреждений приезжали к месту жительства освобожденного молодого человека и работали с ним. Причем уровень рецидива тогда был меньше чем сегодня, и он составлял 12%.

После революции субъектом реабилитации становится не территориальная община, а трудовой коллектив и общественная организация.[2]

С целью решения проблем трудоустройства бывших заключенных в 1921 г., 28 ноября СНК (Совет народных комиссаров) РСФСР принял декрет "Об использовании труда заключенных в местах лишения свободы", который обязывал Народный комиссариат труда и его местные органы использовать рабочую силу заключенных на производстве и содействовать их трудоустройству после освобождения из мест лишения свободы. [61]

В начале 20-х годов, в соответствии с положением, утвержденным НКЮ 18.01.1922 г., были образованы Комитеты помощи освобожденным из мест заключения при губернских исправительно-трудовых отделах и уездных Бюро юстиции. В задачи Комитетов входило оказание содействия освобожденным в трудоустройстве, в отправлении на прежнее место жительства, в приобретении одежды и т.п. Для нуждающихся Комитетами организовывались общежития с мастерскими при них. В штат Комитетов входили инспекторы для наблюдения за освобожденными и для практического осуществления принятых Комитетом мер (поиск работы, жилья и т.п.) Проживание в таких общежитиях было недолгим, на период подыскания работы и места жительства. В дальнейшем был образован фонд помощи заключенным и освобожденным из мест заключения, формируемый и используемый Комитетами помощи.

Вместе с тем в структуре мест лишения свободы в соответствии с Положением, утвержденным НКЮ (наркомат юстиции) РСФСР 5.04.1922 г., были образованы переходные исправительные дома для заключенных, приговоренных на срок свыше 3-х лет, отличавшихся образцовым поведением, а также для тех приговоренных на срок до 3-х лет, которые отсидели не менее Ул общего срока и отличались безукоризненным поведением, трудолюбием и успехами в школьных занятиях. Задачами переходного исправительного дома являлись: исправление лиц, не нуждающихся в более суровом режиме, подготовка их трудовой деятельности по выходе на свободу, а также развитие навыков и свойств, препятствующих повторному совершению преступления. [48,28]

В Исправительно-трудовом кодексе РСФСР 1924 г. помощь освобождаемым была закреплена на более высоком уровне. Вопросам организации помощи освобожденным из мест заключения был посвящен целый раздел ИТК, где определены цели организации помощи, субъекты, ее осуществляющие, формы оказания помощи.

Так, в ст. 227 цели оказания помощи освобожденным определены следующим образом [48,29]:

1. оказание материальной помощи неимущим заключенным;

2. оказание необходимой поддержки при возвращении на родину или на место постоянного проживания;

3. предоставление по освобождении из мест заключения на первое время помещения и питания на льготных условиях;

4. предоставление ссуд на приобретение рабочих инструментов и обзаведение необходимыми предметами домашнего обихода;

5. устройство мастерских и предприятий для применения труда бывших заключенных;

6. подыскание им занятий;

7. оказание юридической и медицинской помощи;

8. профессиональное и образовательное их развитие.

Осуществление помощи освобожденным возлагалось на Главное управление метами заключения РСФСР и его местные органы на основе широкого участия в ней профессиональных и общественных организаций.

В соответствии с требованиями Исправительно-трудового кодекса РСФСР решение вопросов трудового и бытового устройства освобождаемым от наказания было возложено на Всероссийский Комитет помощи содержащимся в местах заключения и освобождаемым из них, положение о котором было утверждено НКВД РСФСР 5 января 1925 года. Положение предусматривало участие в работе комитетов представителей общественных организаций, государственных органов и отдельных граждан. Положение предусматривало оказание освобождаемым содействия в объединении в артели, кооперативы, в обзаведении рабочим инструментом, оказание юридической и медицинской помощи, организации культурно-воспитательной работы среди них и т.д. Средства комитета составлялись из 15-процентного отчисления от прибыли предприятий мест заключения и взносов организаций и отдельных лиц. [61]

Таким образом, уже в начале XX века была создана определенная правовая основа содействия социальной адаптации гражданам, освобожденным из мест лишения свободы. Этим было положено начало для становления системы органов, ее осуществляющих.

К сожалению, в дальнейшем в связи с изменениями в уголовной и исправительно-трудовой политике эта система развития не получила, и к началу 30-х годов, с принятием нового Исправительно-трудового кодекса в 1933 году, была упразднена. [48,29]

В начале 30-х годов вопросы трудового и бытового устройства освобожденных от наказания возлагались в Исправительно-трудовых учреждениях на так называемые комиссии связи с бывшими осужденными, которые первоначально действовали на общественных началах, а впоследствии в состав культурно-воспитательных отделов были введены штатные должности сотрудников и определены их обязанности. [64,54]

После освобождения перед бывшими заключенными вставала масса проблем в связи с устройством своей жизни. В письме Н.И. Ежова на имя В.М. Молотова от 8 апреля 1937 года отмечалось: «...Ежемесячно по Союзу из лагерей и мест заключения освобождаются свыше 60 тыс. человек, из которых не более 6-7 тыс. человек (ударники) трудоустраиваются органами НКВД, а остальные разъезжаются по союзу в поисках работы... Будучи представлены сами себе, освобожденные из лагерей не могут прочно трудоустроиться и снова возвращаются на преступный путь... Предприятия и учреждения отказывают освобожденным в приеме на работу. Там, где их принимают на работу, им отказывают в авансировании на питание, не предоставляют помещений для жилья, профессиональные и партийные организации ими не занимаются, и они бегут с работы...» Сотни тысяч освобожденных вынуждены были добровольно длительное время находиться в районах, где они отбывали наказание, из-за сложностей с переездом (им не предоставляли или задерживали транспорт и т.п.). В завуалированной форме здесь делалась попытка склонить их к постоянному проживанию в районах Крайнего Севера, Сибири, Дальнего Востока и т.д. [19,9]

Изменение уголовной и исправительно-трудовой политики было непосредственно связано с идеей использования заключенных на крупных стройках народного хозяйства, таких как, например, строительство Беломоро-Балтийского канала. По окончании строительства освобождались тысячи заключенных, поэтому единственной реальной мерой содействия в устройстве их после освобождения становится вербовка на новое строительство. «Освобожденные лагерники, не выходя из ворот, обеспечивались работой. Многих завербовывали на Электросталь, в Криворожье. В городах были организованы специальные пункты для вербовки лагерников на работу» [48,30]

В 1957 году было вновь утверждено Положение о наблюдательных комиссиях, которые оказывали освобожденным содействие в трудоустройстве.

В 1966 году, 26 июля был введен административный надзор за лицами, освобожденными после отбытия наказания за особо опасные государственные преступления, рецидивистами, а также за лицами, не ставшими на честный трудовой путь.

В 1967 году были приняты Положения о комиссиях по делам несовершеннолетних и об общественных воспитателях несовершеннолетних, которые оказывали помощь освобожденным несовершеннолетним. [61]

С развитием законодательства в 1970 году был принят новый Исправительно-трудовой кодекс, который вновь закрепил систему мер помощи освобождающимся. Кодекс установил оказание материальной помощи, а именно, выдача единовременного денежного пособия, бесплатный проезд к месту жительства или работы, обеспечение продуктами питания, в случае необходимости, одеждой и обувью. Помимо материальной помощи, при нормально организованном производстве в ИТУ и хорошей работе у осужденного на его лицевом счете скапливалась определенная денежная сумма, достаточная на период подыскания работы. Статья 104 Кодекса устанавливала, что «лица освобожденные от отбывания наказания, должны быть обеспеченны работой, по возможности с учетом имеющейся у них специальности не позднее 15-тидневного срока со дня обращения за содействием в трудоустройстве. В необходимых случаях предоставляется жилая площадь». Вместе с тем Кодекс не содержал мер ответственности за неисполнение данных предписаний. В силу этого, а также слабости материально-финансовой базы местных органов власти указанная выше норма большей частью оставалась декларативной. В первую очередь возникали трудности с устройством на жительство и пропиской, т.к., не имея прописки, освобожденный не мог и трудоустроиться. Сложности в бытовом и трудовом устройстве вели к рецидиву. В 1971 - 1977 гг. в СССР каждый пятый, освобожденный в течение трех лет после освобождения вновь попадал на скамью подсудимых.

С середины 80-х годов в стране стали возникать так называемые центры социальной адаптации освобожденных из мест лишения свободы (Ленинград, Куйбышев, Бухара, Ярославль). Практически они представляли собой общежития для временного (до шести месяцев) проживания, не имеющих жилой площади. Если освобожденный зарекомендовал себя положительно, в дальнейшем ему предоставлялось место в заводском общежитии и постоянная прописка. Созданные при крупных промышленных предприятиях, такие центры одновременно служили резервом рабочих рук для непрестижных или малоквалифицированных работ. [64,108]

В 1988 году с целью защиты прав заключенных и освобожденных в Советском Союзе был создан Общественный центр содействия реформе уголовного правосудия, под руководством В.Ф. Абрамкина. Он занимался и занимается разработкой тюремной реформы, ввел еженедельные радиопередачи для заключенных «Облака», осуществляет издательскую деятельность. [61]

Таким образом, становится ясно, что решение проблем социальной адаптации граждан, освобожденных из мест лишения свободы, имеет долгую историю, которая уходит своими корнями в XIX век. Сегодня назрела необходимость в создании института социальной реабилитации, которым мог бы стать Всероссийский комитет социальной реабилитации заключенных и освобожденных из мест лишения свободы, который был образован в России в 1925 году и действовал до 1933 года. На сегодняшний день в России нет смысла искать новые пути решения проблем освобожденных из мест лишения свободы, поскольку мы имеем богатый исторический опыт в этой области проблем, который надо использовать.

 


Социально-педагогические проблемы исправления лиц, совершивших преступление

 

По своей антиобщественной направленности и способом достижения цели преступное поведение отличается от обычного поведения человека, не вступающего в конфликт с нормами права. Эта антиобщественная направленность преступного поведения особенно заметна, когда приходится анализировать процессы мотивации, целеполагания, принятие решения, выбора средств достижения поставленных целей и практической реализации преступного замысла при совершении преступлений с различными формами вины.

Среди детерминант, в той или иной степени влияющих на преступность, социоцентрическим подходом предлагались культурологические факторы — религиозные и национальные традиции, тип семьи; этнографические — состав и плотность населения; экономические — уровень развития производительных сил, а также жизненный уровень населения. Объяснения причин делинквентного, а впоследствии и преступного поведения сводится к неблагоприятному для личности сочетанию этих факторов. Однако подобное толкование не дает удовлетворительного ответа на вопрос: почему при одинаковых социальных и экономических условиях в одной семье вырастают законопослушные граждане страны, а в другой — лица с асоциальным поведением (2).

Одной из центральных тем социологии преступности является трактовка преступного поведения как заучиваемого, усваиваемого от других. Конечно, такое обучение понимается в очень широком смысле: в него включается не только прямое наставление, но и длительное, подчас совсем незаметное влияние различных социальных процессов (3). Таким образом, индивидуальное поведение складывается под сильным влиянием как непосредственного взаимодействия в своей группе, так и под влиянием представителей других групп, на которых человек почти незаметно как бы проверяет себя, тем самым формируя свои воззрения и свой образ действии.

Эти скрытые влияния, обладающие кумулятивным действием и продолжающиеся в течение всей жизни индивида, в значительной мере определяют появление как законопослушных, так и противоправных форм поведения. По мнению Эдвина X. Сазерленда (4), процесс обучения включает усвоение как техники совершения преступления, так и более субъективных элементов—«движущих мотивов, наклонностей, рационального поведения и воззрений». Этот «мировоззренческий аспект» обучения преступников зависит в основном от того, как смотрят на законы те, кто обучает (или к кому обращаются за советом). В конечном счете определяющим моментом в том, станет человек преступником или нет, оказывается общий баланс оценок, благоприятствующих или препятствующих совершению преступления.

Эта теория получает подтверждение. С.Н. Богомолова (5) говорит о том, что в многочисленных исследованиях, в том числе и лонгитюдных, была доказана устойчивость усвоенных в детстве агрессивных образцов поведения. Более того, с возрастом тенденция к агрессивному реагированию в сложных ситуациях только усиливается, так как расширяется диапазон таких ситуаций, а агрессия, вызывающая соответствующие негативные реакции у других, получает как бы дополнительное подкрепление (и самооправдание). В итоге, согласно теории социального научения агрессии, насильственные преступники способами решения конфликтных ситуаций не владеют и обычно обращаются к самому примитивному и, как правило, неадаптивному — физической агрессии.

Что касается ситуаций, благоприятствующих преступному поведению, то они являются внешним фактором. Как указывает А.Б. Сахаров (6), как всякий человеческий поступок, преступление представляет собой результат взаимодействия индивидуальных свойств личности и объективной (внешней для индивида) ситуации, в которой человек принимает конкретное поведенческое решение, — как ему поступить. Иными словами, непосредственной причиной каждого отдельного преступления выступают, с одной стороны, личностные особенности данного индивида — его взгляды, потребности, интересы, отношение к различным социальным ценностям и установлениям, в том числе к правовым предписаниям и запретам, а с другой — совокупность внешних объективных обстоятельств, которые вызывают намерение и решимость совершить умышленное преступление. По своему содержанию ситуация может быть конфликтной, проблемной, экстремальной. По характеру воздействия на виновного ситуация может быть соблазняющей, провоцирующей, разряжающей (7).

Ю.М. Антонян с соавторами (5) также указывают, что психологическое эмпирическое изучение значительной группы лиц, виновных в убийствах, грабежах, кражах и других общеуголовных преступлениях, показало, что им в гораздо большей степени, чем законопослушным гражданам, свойственны такие особенности, как слабая адаптированность, отчужденность, импульсивность, агрессивность. Они в целом хуже учитывают прошлый опыт, плохо умеют или вообще не умеют прогнозировать будущее.

Некоторые исследователи выделяют также такие общие для всех правонарушителей особенности как завышенное или заниженное самоуважение, недостаточное самопринятие, ослабленная саморегуляция, пренебрежение к нормам и традициям общества, сознательное или неосознанное отношение к другому человеку, как к средству для достижения собственных целей, безответственность (13). Безответственность здесь понимается как так называемый внешний локус контроля, при котором человек убежден, что его успехи или неудачи являются результатом таких внешних сил, как везение, случайность, давление окружения, другие люди и т.п. В целом экстернальным людям чаще свойственны подозрительность, тревожность, депрессивность, агрессивность, конформизм, догматизм, авторитарность, беспринципность, цинизм, склонность к обману (14). У экстерналов преобладают такие качества, как эмоциональная неустойчивость (С–), беспечность и небрежность (F+), склонность к ненормативному поведению (G–), эмоциональное восприятие действительности (I–), неуверенность в себе (О–), неэффективный самоконтроль (Q3–), высокая напряженность (Q4+).

Ю.В. Чуфаровский (48) указывает на то, что отличие преступного поведения от правомерного коренится в системе ценностных ориентаций, взглядов и социальных установок, то есть в содержательной стороне сознания. Именно в координатах ценностно-нормативной системы личности и социальной среды, их взаимодействии надо искать непосредственные причины преступного поведения. Лица с тяжким преступным прошлым больше отличаются от среднего гражданина образом жизни, моральным уровнем и допускаемыми ими злоупотреблениями — мнение шведского криминалиста Х. Там (44). Ю.М. Антонян с соавторами в целом приводят сходные данные; преступники отличаются от законопослушных граждан нравственно-психологической спецификой. Можно предположить, что преступники далеко не всегда понимают, чего от них ждет общество и как они должны поступать в тех или иных ситуациях. У них отсутствуют побуждения к соблюдению социальных норм. Законопослушные группы испытуемых намного превосходят преступников по социально-позитивному отношению ко всем базовым ценностям, общему самоощущению, оценке смысла своей жизни (5). Преступники также более фаталистичны и меланхоличны, они крайне отрицательно оценивают прожитую жизнь, повседневные дела и жизненные перспективы, у них снижена потребность в саморегуляции и в дальнейших планах они предпочитают беззаботное существование. Но характеристики ценностно-нормативной системы, ее нравственных сторон авторы считают недостаточным для раскрытия сущности личности преступника и соответственно причин преступного поведения. И есть основания считать, что наличие тревожности, бессознательное ощущение призрачности и хрупкости своего бытия, опасение небытия качественно отличают преступника от непреступника и выступают основными причинами преступного поведения.

В современном мире явление преступности рассматривается как социальное зло, и никто не ставит под сомнение необходимость борьбы с фактами преступных проявлений. На протяжении веков и тысячелетий самым распространенным реагированием со стороны государства на преступность являлась смертная казнь, но с лишением жизни преступников социальная проблема преступности не исчезала. Корни преступности стали искать не в строении черепа преступников, как это делал Ч. Ломброзо, а в социальных условиях развития человека, при этом ученые стали выяснять, что социальная среда может способствовать преступлениям, а может и препятствовать им, так как существует зависимость между эффективностью социально-педагогической системы государства и уровнем преступности в нем. В государствах, где культивируются позитивные социальные традиции, нормы морали, образовательная деятельность, справедливые экономические отношения, где создана эффективная правоохранительная система, практически нет условий для преступности и её роста. Гуманизация общественных отношений в государстве породила такой вид уголовного наказания, как лишение свободы, исполнение которого происходит в пенитенциарных учреждениях, являющихся определенным социумом для осуждённых (11).

Социальный аспект преступности неизбежно затрагивает и педагогическую проблему – исправления преступников. Технологическая проблема заключается в необходимости в период отбытия уголовного наказания в виде лишения свободы из человека, совершающего преступления, эффективно воспитать правопослушного человека, одновременно при этом решив и проблему социализации личности, так как преступное поведение является наиболее негативным типом асоциального поведения человека. Необходимость концентрации усилий субъектов воспитательной работы в пенитенциарных учреждениях, оптимизации их деятельности, определения воспитательных алгоритмов ставит перед пенитенциарной педагогикой задачу технологизации всего исправительного процесса, иначе говоря, задачу выработки эффективных технологий, обеспечивающих процесс исправления осуждённых. На необходимость поиска унифицированных воспитательных форм, методов и средств воздействия на лиц, отбывающих уголовное наказание, указывал профессор Ю.В. Гербеев (10).

Такими унифицированными формами могут являться технологии воспитания осуждённых, которые также можно назвать исправительными технологиями или социально-педагогическими технологиями исправления осуждённых.В теории пенитенциарной педагогики проблема исправительных технологий практически не затрагивалась. Формами педагогического взаимодействия в пенитенциарных учреждениях занимались А.В. Буданов, М.П. Стурова, теорию исправительного воздействия на различные объекты в пенитенциарных учреждениях разрабатывали Ю.М. Антонян, В.М. Алиев, А.Н. Волобуев, Е.Б. Галкин, В.П. Голубев, А.И. Капунник, А.С. Крылов, Ю.Н. Кудряков, В.В. Кулинич, В.В. Лебедев, Е.В. Побрызгаева, В.И. Поздняков и др. Несомненный вклад в технологизацию исправительного процесса внес А.С. Макаренко, который, не употребляя понятие "технология", фактически в своей концепции "система перспективных линий" ("теория завтрашней радости") разработал стимулирующую технологию с этапами ближней, средней и дальней перспектив. "Воспитать человека, – говорил Макаренко, – это значит воспитать у него перспективные пути, по которым располагается его завтрашняя радость – истинный стимул в жизни человека. Даже самый никчемный человечишка, если видит перед собой… пусть и самую скромную перспективу… начинает и себя раскладывать по определенным этапикам, веселее смотрит вперед…".

"Технология" означает в переводе с греческого "techne" – искусство, мастерство, ремесло, "logos" – слово, понятие, учение.Под технологией исправления следует понимать совокупность социальных и педагогических средств, обеспечивающих наиболее эффективное исправление осуждённых.В практической деятельности педагог может добиться значительных успехов на основе индивидуального мастерства, таланта, интуиции, однако если вся его деятельность будет основана только на индивидуальности, то с уходом такого педагога может рухнуть и вся его система воспитания.

Технология подразумевает коллективное мастерство, когда результат достигается благодаря усилиям всего коллектива сотрудников, использующих необходимые знания о воспитательном процессе на технологическом уровне.Рассматривая отличия технологии от методики, профессор А. Кушнир, в частности, отмечает, что технология отличается своей воспроизводимостью результатов, отсутствием многих "если": если талантливый учитель, талантливые дети, богатая школа... Уже стало привычным, что методика возникает в результате обобщения опыта или изобретения нового способа представления знаний. Технология же проектируется исходя из конкретных условий и ориентируется на заданный, а не предполагаемый результат. Технолог опирается исключительно на хорошо известные, апробированные, обоснованные, не вызывающие сомнения факты. Технолог не экспериментирует, он имеет дело с точно предсказуемым результатом.Технологизация исправительного процесса заключается прежде всего в создании социально-педагогической системы пенитенциарного учреждения, так как технологичность – это внутреннее качество любой педагогической системы, определяющее её возможности и подчиненное строгой организационной логике.

Функционирующая социально-педагогическая система пенитенциарного учреждения одновременно технологизирует исправительный процесс, т.е. процесс воспитания осуждённых.

На сегодняшний день почти все цивилизованные страны пришли к тому, что лишение свободы как карательная мера в конечном итоге для личности и общества не эффективна. К этому выводу они пришли не в силу своих национальных или иных особенностей, а в силу извлечения уроков из истории борьбы с преступностью. За последние 200 лет в таких странах, как Швеция, Япония были опробованы различные тюремные системы, и они на практике убедились, что лучше заниматься исправлением преступника не в условиях изоляции от общества, а в среде естественного обитания человека. И в настоящее время в Германии к штрафам приговаривается до 80 % от общего числа осужденных, а в Японии в общей структуре наказания штраф занимает 95 % (10).

Таким образом, и наш собственный опыт, и опыт других стран показывает ошибочность и неоправданность широкого применения лишения свободы. Нам надо отказаться от мысли, что самым эффективным средством исправления преступников является обязательная изоляция их от общества. Негативные последствия тюремного заключения таковы, что необходимо прийти к выводу о том, что лишать свободы человека по приговору суда можно только в исключительных случаях, когда другие меры уголовно-правового воздействия не будут иметь должного эффекта.

Более того, профессор Моника Платек предлагает рассматривать наказания, не связанные с лишением свободы, не в качестве альтернативы, а в качестве обычных решений. К такому выводу пришли в г. Стромсунд (Швеция) в 1966 году, когда впервые в истории представители всех заинтересованных сторон, включая политиков, потерпевших, местных активистов, тюремных служащих и самих заключенных обсуждали вопросы тюремной реформы. Все они согласились с тем, что первым шагом будет смещение фокуса с тюремного заключения, превращение его в наказание, используемое в качестве крайнего средства.

Применение наказаний, не связанных с лишением свободы, имеет большое социальное значение. Люди, по отношению к которым будут применяться альтернативные наказания, не попадут в места лишения свободы, следовательно, будут защищены от негативного влияния тюрьмы, сохранят социально полезные связи и жизненную перспективу (50).

Таким образом, опираясь на понимание личности как социального качества человека, можно сказать, что личность преступника выражает своеобразие социального качества человека, виновно совершившего уголовно наказуемое деяние. Специфическая сущность личности преступника заключается в особенностях его психического склада, которые выражают собой внутренние предпосылки антиобщественного поведения, а также определяют индивидуальные особенности юридически значимого поведения, связанного с правовым положением лица, совершившего преступление. Цель исправления осуждённых продиктована потребностями общества в безопасных условиях жизнедеятельности, реальной возможности реализации прав и свобод человека, и в этой связи возникает проблема технологизации воспитательного процесса в пенитенциарных учреждениях.

 


Дата добавления: 2019-07-15; просмотров: 33;