Корыстные и некорыстные преступления против собственности



 

Сравнительный анализ уровня общественной опасности корыстных ненасильственных преступлений и некорыстных посягательств на собственность показывает существование в праве трех подходов к оценке этих явлений. Рассмотрим существующие точки зрения подробнее.

1. Согласно наиболее устоявшемуся из подходов, ненасильственные хищения опаснее посягательств на собственность, не содержащих корыстного мотива, например, уничтожения или повреждения имущества.

Повышенная общественная опасность корыстных преступлений против собственности имеет, прежде всего, криминологическое основание: указанные посягательства количественно преобладают как в общей массе преступности, так и среди имущественных преступлений. Согласно официальной статистике, корыстные преступления против собственности доминируют по сравнению с некорыстными.

Этот подход базируется также на положениях действующего уголовного законодательства. В главе 21 УК РФ нормы о преступлениях против собственности расположены по принципу от более опасного - к менее опасному виду.

Наличие или отсутствие признака, характеризующего корыстную мотивацию и целенаправленность преступного деяния в имущественной сфере, является базовым основанием деления имущественных посягательств на некорыстные и корыстные. Уголовное законодательство рассматривает корыстную мотивацию в качестве обстоятельства, повышающего уровень опасности посягательств в имущественной сфере и соответственно усиливающего наказание за совершение этих деяний. Санкции статей УК РФ, предусматривающих ответственность за ненасильственные хищения (ст. 158-160), несколько строже, чем за умышленное уничтожение и повреждение имущества (ч. 1 ст. 167).

Законодательное деление преступлений против собственности по признаку корысти получило широкое признание в советской науке уголовного права. Так, В.Ф. Кириченко выделял из всей массы преступлений против "социалистической" собственности корыстные посягательства на собственность и противопоставлял им некорыстные нарушения отношений собственности[16]. Г.А. Кригер различал преступные посягательства на социалистическую собственность, связанные с обогащением и не связанные с таковым[17]. В современной уголовно-правовой теории ряд исследователей продолжает придерживаться указанного подхода[18].

Повышенная опасность корыстных посягательств по сравнению с некорыстными прослеживается и при анализе признаков, содержащихся в основных составах указанных преступлений. Например, по действующему уголовному законодательству ответственность за умышленное уничтожение и повреждение имущества наступает только в случае, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба (ч. 1 ст. 167 УК РФ). Основание же уголовной ответственности за ненасильственное хищение не связано со значительностью ущерба; основной состав указанного вида преступного посягательства образуется, даже если ненасильственные формы хищения не повлекли причинение значительного ущерба.

В УК РФ с конструктивным признаком состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 167, - "причинением значительного ущерба" - коррелирует такой квалифицирующий признак кражи, мошенничества, присвоения и растраты,как "причинение значительного ущерба гражданину". Ряд авторов считают, что поскольку понятие значительного ущерба применительно к ст. 167 УК РФ в законе не раскрыто, то при уничтожении и повреждении имущества частных лиц следует руководствоваться теми же критериями, что и при определении значительного ущерба гражданину от хищения[19]. Следственная и судебная практика складывается также исходя из данного подхода.

При этом, конечно, правы и те юристы, которые утверждают, что такой подход противоречит закрепленному в ст. 3 УК РФ принципу законности, запрещающему применение уголовного закона по аналогии. В самом деле, "значительный ущерб" и "значительный ущерб гражданину" - это разные правовые категории, которые в законе выполняют не всегда одинаковые функции. Вместе с тем, эти категории "родственные", используются в одной главе УК РФ, имеют весьма близкое содержание в части стоимостных критериев. Таким образом, в статьях главы 21 УК РФ о ненасильственных хищениях и умышленном уничтожении и повреждении имущества фигурирует категория значительного ущерба. И хотя она несет несколько различную смысловую нагрузку в сравниваемых нами статьях, с учетом тематики исследования не будет большой методологической ошибкой следующее утверждение: если значительный ущерб в составе ненасильственного хищения является квалифицирующим признаком, то в составе умышленного уничтожения (повреждения) имущества - это признак конструктивный. Санкции статей УК РФ о хищении с причинением значительного ущерба гражданину гораздо выше, чем в случае уничтожения или повреждения имущества, повлекшего значительный ущерб.

Более высокая опасность корыстных преступлений против собственности по сравнению с некорыстными следует из законодательной конструкции статей УК РФ, связанной с обеспечением дифференциации уголовной ответственности за эти преступления. К примеру, если умышленному уничтожению и повреждению имущества в уголовном законе посвящена статья, содержащая две части, то ненасильственным хищениям - статьи, включающие четыре части. Таким образом, конструируя статьи о ненасильственных хищениях, законодатель использует четырехступенчатую градацию. С учетом квалифицирующих признаков ненасильственное хищение признается преступлением небольшой тяжести, средней тяжести и тяжким преступлением, тогда как умышленное уничтожение и повреждение имущества - небольшой и средней тяжести.

2. Законодательный подход к корысти как к усиливающему ответственность обстоятельству нельзя в целом признать последовательным. При определении наказаний за умышленные уничтожение (повреждение) и хищение чужого имущества как административных правонарушений используются существенно отличающиеся оценки опасности (вредоносности) правонарушения. Так, в соответствии со ст. 7.17 КоАП РФ умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, если эти действия не повлекли причинение значительного ущерба, влечет наложение административного штрафа в размере от 300 до 500 рублей. При этом мелкое хищение (ст. 7.27 КоАП РФ) наказывается штрафом лечет наложение административного штрафа в размере до пятикратной стоимости похищенного имущества, но не менее одной тысячи рублей или административный арест на срок до пятнадцати суток.

Существует также мнение о том, что уничтожение и повреждение имущества при прочих равных условиях опаснее хищения чужого имущества, "поскольку при этом из экономического оборота и потребления общества (законного и незаконного) имущество изымается навсегда либо оно в такой оборот вовлекается лишь при условии существенных затрат на его восстановление, а сохранность имущества с точки зрения социально-экономического подхода является не только фактором благополучия конкретного собственника, но и общества в целом"[20].

3. Согласно третьему суждению о соотношении опасности рассматриваемых правонарушений, необходимо законодательно обеспечить относительно равную ответственность за некорыстные и корыстные ненасильственные имущественные преступления[21]. Это положение обосновывается рядом обстоятельств.

Прежде всего, рост мотиваций личной выгоды в легальном секторе рыночной экономики и соответственно признание личного интереса основным мотивом и регулятором экономического поведения, а максимизации личных доходов (прибыли) - правилом экономической деятельности частных лиц и организаций обусловливают снижение уровня опасности корыстного поведения в сфере теневой экономики.

Далее, новая экономическая парадигма, отражающая связь собственности с ограниченностью ресурсов социума, не дает достаточных оснований для оценки корыстных и некорыстных имущественных посягательств как преступных деяний, существенно различающихся по уровню общественной опасности. Для экономической системы, основными целями функционирования которой являются предупреждение истощения необходимых для жизнедеятельности людей ограниченных ресурсов путем наиболее эффективного их распределения, обмена и потребления, а также развитие материально-технической базы общества, представляют одинаковую опасность как корыстные преступления, так и посягательства, не связанные с обогащением виновного или других лиц. Равным образом для участников экономических процессов в целом не имеет принципиального значения, какой характер - корыстный или некорыстный - имеют преступные посягательства на их имущественные интересы.

Наконец, корыстные имущественные посягательства не исключают истребования собственником своего имущества из чужого незаконного владения, тогда как в результате уничтожения чужих вещей не может быть и речи о возможности возврата потерпевшему незаконно изъятого у него имущества. Корыстные имущественные преступления не являются основанием прекращения права собственности. Право собственности на уничтоженное имущество прекращается (п. 1 ст. 235 ГК РФ), поскольку при этом исчезает сам объект этого права.

Доктринальный вывод о равной опасности корыстных и некорыстных противоправных деяний опирается и на действующее законодательство. Так, участвующий в комплексной охране имущественных отношений Гражданский кодекс РФ (ст. 1064), исходит из равной вредоносности указанных правонарушений. Также согласно подп. "г" п. 6 ст. 81 Трудового кодекса РФ основанием расторжения трудового договора работодателем является совершение по месту работы хищения (в том числе мелкого) чужого имущества, умышленного его уничтожения или повреждения, установленных вступившим в законную силу приговором суда или постановлением органа, уполномоченного на применение административных взысканий.

На наш взгляд, с учетом особой социальной ценности собственности уничтожение и повреждение имущества не уступает по уровню опасности кражам и другим ненасильственным хищениям. В связи с этим полагаем, что требует критической оценки подход, согласно которому отсутствие корысти в имущественном преступлении признается обстоятельством, уменьшающим общественную опасность преступления против собственности и соответственно снижающим жесткость санкций за него.

В ходе дальнейшей научной и законотворческой деятельности необходимо акцентировать внимание на ряде проблем.

Во-первых, следует оценить сходство и различия законодательных подходов к вопросу о соотношении опасности (вредоносности) корыстных и некорыстных посягательств на собственность в уголовном, административном, трудовом и гражданском законодательстве. Как представляется, в силу системного строения права законодатель в смежных областях правового регулирования и в условиях межотраслевого комплексного взаимодействия не должен придерживаться диаметрально противоположных позиций.

Во-вторых, надо рассмотреть возможность трансформации конструктивного признака умышленного уничтожения и повреждения имущества "значительный ущерб" в квалифицирующее обстоятельство.

В-третьих, целесообразным представляется последовательное обеспечение строгой дифференциации уголовной ответственности за преступления против собственности, включая их некорыстные виды. Полагаю, что следует поддержать высказанное в современной уголовно-правовой науке предложение об усилении ответственности за умышленное уничтожение и повреждение в крупном и особо крупном размерах, а также за неосторожное уничтожение и повреждение имущества в особо крупном размере[22].

 


Дата добавления: 2019-07-15; просмотров: 126;