Подготовка текста и перевод Н. В. Понырко, комментарии Н. В. Понырко и Я. С. Лурье 12 страница
Родоский же митрополитъ Нафанаилъ рече: «Есть ми мала нужа днесь к вашей любви и совѣщати множеству глаголемыхъ, и не слышимъ бо иного князя таковаго в Руси, и якоже великий князь Борисъ».
А родосский митрополит Нафанаил сказал: «Следует мне ныне присоединиться ко множеству того, что сказано здесь вашей любовью, ибо не знаем другого такого князя на Руси, каков великий князь Борис».
Милитинский же митрополитъ рече: «Милостыни же и щедроты великого князя Бориса по всимъ землямъ поминаеми суть».
А мителенский митрополит сказал: «О милостях и щедротах великого князя Бориса говорят во всех землях».
Драмаский же митрополитъ Дорофий рече: «Но много деръзновениа имѣетъ к Богу великий князь Борисъ. И помагаетъ ми слово написанное: “И милость на судии хвалиться”;[32] “Блажени милостиви, яко ти помиловани будутъ”.[33] Тако же и великаго князя Бориса милостыни и щедроты, не токъмо в Руской земли творимая, но и до Царствующаго града и до Святыя горы,[34] реку же, и до самого Иеросалима дотече, и якоже нѣкая денница».
А драмасский митрополит Дорофей сказал: «Имеет большое дерзновение пред Богом великий князь Борис. Да поможет мне (это сказать) слово Писания: “Судия славен милосердием”; “Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут”. Так вот и великого князя Бориса милостыни и щедроты творятся не только в Русской земле, но, как свет зари, разлились до самого Царьграда, и до Святой горы, и даже скажу — до самого Иерусалима».
Мелетиньский же митрополитъ Матфѣй рече: «Кый убо есть разумъ или кый умъ постигнути можетъ повестование о великомъ князи Борисѣ, и якоже какъ о немъ слышимъ».
А меленикский митрополит Матфей сказал: «Чья мысль и чей разум может постигнуть повествуемое о великом князе Борисе, то, что о нем мы слышим».
Тритриасийский митрополитъ Калистъ рече: «Аще ли есть вѣра права, то и дѣла благочестиваго великаго князя Бориса, якоже о немъ повестуетъ святый соборъ».
Титриасийский митрополит Каллист сказал: «Как праведна вера, так (праведны) и дела благочестивого великого князя Бориса, как повествует о нем святой собор».
Ганский же митрополитъ Генадий рече: «Изъ Христова послушества приведу всѣмъ вамъ: “И аще ли кто напоитъ чашу воды въ имя ученика, и той мъзду прииметь”.[35] И князь же великий Борис не единого напиталъ, ни дву, ни 10, ни градъ, но многы грады и области припиталъ во своей отчинѣ».
А ганский митрополит Геннадий сказал: «Из Христова поучения напомню вам всем: “Кто напоит чашею воды во имя ученика, получит награду”. А великий князь Борис напоил не одного, не двоих, не десятерых, не один-единственный город, но многие города и земли в своем отечестве накормил он».
Афилонский же митрополитъ Софроний рече: «И есть же сладостенъ убо райский цвѣт, и сладъчае того слышати великого князя Бориса».
Афилонский же митрополит Софроний сказал: «Сладостен райский плод, но слаще того слышать великого князя Бориса».
Иверский же митрополитъ Иона рече: «И азъ мню великаго князя Бориса, подобенъ есть великому царю Констянтину. Онъ бо съ святыми отци на 1-м съборѣ былъ.[36] А великий князь Борисъ с нынѣшними отци въ Ферарѣ, присла своего боярина, а самому бо ему не бывше за то долготы и ради путныя».
А иверский митрополит Иона сказал: «Я мыслю великого князя Бориса подобным великому царю Константину. Ибо тот со святыми отцами на Первом соборе был. А великий князь Борис — с нынешними отцами в Ферраре, прислал своего боярина, а сам не прибыл (только) из-за долготы пути».
Сардийский же митрополитъ Дионисий рече: «Добро есть всѣмъ намъ возопити вѣровавъшимъ святописцу Давыду: “Сий день, иже сътвори Господь! Възрадуемся и възвеселимься во нъ!”[37] Но воистинну възрадоватися намъ подобаетъ, слышащи такова государя. И егоже желахом, того и увидѣхомъ, и егоже чаяхомъ, и того и усмотрихом, и якоже великъ намъ пособникъ по вѣрѣ христианской князь великий Борисъ. И нынѣ же в немъ и в насъ едина вѣра, и едино крещение, и едино поклоняние святыя Троици, Отца, и Сына, и Святаго Духа».
А сардийский митрополит Дионисий сказал: «Подобает нам всем, верующим святому псалмописцу Давыду, возопить: “Вот день, который сотворил Господь! Возрадуемся и возвеселимся ныне!” И воистину возрадоваться нам подобает, слыша о таком государе. Ведь чего мы желали, то и увидели, и чего чаяли, то и усмотрели — что великий нам пособник в вере христианской великий князь Борис. Ведь ныне у него и у нас одна вера, одно крещение, одно исповедание святой Троицы — Отца, и Сына, и Святого Духа».
И сиа же похвала святыхъ отець о великомъ князѣ Борисѣ и слышавъ же Фома, посолъ тфѣрский. И егда онемъ святымъ отцемъ глаголящимъ еденъ по единому, и тогда онъ вся глаголы повелѣ писати, и принесе на Русь. И мы же почтохомъ такова писаниа и удивихомься,[38] и якоже они ни видѣша, ни знаша великого государя, токмо слышаша, и написаша таковая похвалениа. А мы же повсегда трапезе его съпричастници быхомъ и его здравиемъ в велицей тишинѣ пребываемъ, и какъ умолчимъ изрядныя его добродители. Писано бо есть: «И аще ли кто близъ златаря приидетъ и аще бо от злата того прииметь нѣкую лучю; или кто на высокое мѣсто взыдет, и аще ли будетъ и велми малъ, но далече видитъ». Тако же и азъ, почетшу онѣхъ отець похвалениа о великомъ князѣ Борнсѣ, и да приведу посреди тоя похвалы и азъ похвалу великому князю Борису Александровичю.
И таковую похвалу святых отцов великому князю Борису слышал Фома, посол тверской. И в то время как эти святые отцы один за другим говорили, он повелел записывать все их слова и принес на Русь. Мы же прочли записанное и подивились тому, как они, не видевши, не зная великого государя, только слышав о нем, смогли написать такие похвалы. А мы, постоянно бываем сопричастниками его трапезы и в великой тишине пребываем его заботами, — как мы умолчим о необычайной его добродетели? Ибо писано: «Если кто приблизится к золотых дел мастеру, не приимет ли тот от золота хоть один луч, или тот, кто взойдет на возвышенное место, не будет ли видеть далеко, хотя бы был и весьма мал?» Так вот, прочитав этих отцов восхваления великому князю Борису, приведу же и я среди тех похвал (свою) похвалу великому князю Борису Александровичу.
Но весь умъ изступаю, помышляя онѣхъ высокое похваление. Но приведу к симъ Давыда Господь глаголя: «Обрѣтох мужа по сердцу моему и посажю его на престолѣ моемъ до вѣка».[39] И азъ же сего самодержавнаго государя, великого князя Бориса Александровичя, новаго Давыда нареку, не токмо бо единъ Господь обрете его по сердцу его и по совѣту, но и вси богоименитии людие рекоша в себѣ: «Обрѣтохомъ по сердцу и душамъ нашимъ утѣшение». И азъ о немъ рку: «Въистинну утѣшитель словом, и видѣниемъ, и дааниемъ». Пишетъ бо в Бытии но рече: «Благословенъ Богъ Симовъ».[40] И азъ рку: «Благословенъ Богь великого князя Бориса Александровича, и иже от толикаго и великаго събора таковая похвалениа о немъ изыдоша». И паки но рече: «Распространитъ Господь Афета, и вселиться села Симова».[41] И азъ же о семъ рку: «Распространилъ Богь языцы людийстии на земли, и вселишася в села великого князя Бориса Александровича». И аще бы возьможно, то весь бы миръ былъ Богом въ обѣтованной той земли. Но елико приходящихъ в села великого князя Бориса Алексайдровича! Въистину по Евангелию глаголеть: «И ничтоже ихъ не вредитъ». И того ради и от князей, и от велможь, и даже и до простыхъ людий желаютъ въ господарствѣ томъ быти.
Но прихожу в исступление ума, помышляя о совершенстве их похвалы. Впрочем, приведу к этому — как говорит Господь о Давыде: «Нашел мужа по сердцу себе и посажу его на престоле моем до (конца) веков». И я сего самодержавного государя, великого князя Бориса Александровича, назову новым Давыдом, ибо не одному только Господу пришелся он по сердцу и по разуму, но и все боголюбивые люди сказали себе (о нем): «Обрели утешение сердцам и душам нашим». И я о нем скажу: «Воистину он утешитель словом, ведением и подаянием». Ибо написано в Бытии, что сказано: «Благословен Бог Симов!» А я скажу: «Благословен Бог великого князя Бориса Александровича, что от такого великого собора таковые похвалы ему принесены». И еще сказано: «Распространит Господь (потомков) Иафета, и населят землю Симову». А я об этом скажу: «Распространил Бог народ человеческий по земле, и населил он селения великого князя Бориса Александровича». И если бы то было возможно, то весь бы мир был в той Богом обетованной земле. И сколько приходит (народу) в селения великого князя Бориса Александровича! Воистину можно сказать по Евангелию: «И ничто им не вредит». И потому все, и из князей, и из вельмож, вплоть до простых людей, желают пребывать в том государстве.
Но аще кто иметъ мнѣти, что же сиа написахъ по дару или по страсти, и той почти онѣхъ святыхъ отець похвалениа, и какъ почтиша великого князя Бориса. И то и кто онѣхъ научи? И кто ли сихъ подвиже таковѣмь образомъ того хвалити? Или кто упремудри ихъ в таковое съгласное, и иже от разлѣчныхъ мѣстъ святители събрани, и ни единъ ни единому знаемъ, но и вси единогласно благоподобными хвалами величали великого князя Бориса? И азъ же, яко онѣхъ великаго похвалениа, от многаго нѣчто мало рку о своем государѣ великомъ князи Борисѣ Александровиче.
Но, может быть, кто-нибудь подумает, что это я написал за вознаграждение или из страха, — пусть тогда он прочтет похвалы сих святых отцов, как прославили они великого князя Бориса. Кто же их научил (этому)? И кто подвигнул их восхвалять его таковым образом? И кто надоумил их на таковое согласие, что, будучи собранными из различных мест, не зная друг друга, святители все единогласно величали благими похвалами великого князя Бориса? И я, подобно их великой похвале, из многого малое нечто скажу о своем государе, великом князе Борисе Александровиче.
И что нареку азъ великого князя Бориса Александровичя? Но нареку его Съломоний. Нъсть ли чли, и иже слыша южескаа царици премудрость Соломоню и прииде от конець земли, и слышати хотя премудрость Соломоню?[42] И мнѣ же мнѣть, дивние Соломона здѣ: слышаша велиции рустии князи и велможии премудрость и крѣпость великаго князя Бориса Александровича, въ Богомъ обѣтованной той земли царствующа, и приидоша от конець земли не токмо премудрости слышати, но и видѣти славнаго того государя и питатися от царскыя тоя и сладкоядныя тоя трапезы.
Кому уподоблю я великого князя Бориса Александровича? Назову его Соломоном. Не читали ли вы, как южская царица, прослышав о премудрости Соломона, пришла с края земли, желая убедиться в премудрости Соломона? Здесь же, мнится мне, удивительнее Соломона: узнали великие русские князья и вельможи о премудрости и могуществе великого князя Бориса Александровича, царствующего в Богом обетованной той земле, и пришли с разных концов земли не только премудрости наслышаться, но и лицезреть славного того государя и насыщаться от царской и сладкой этой трапезы.
И что же нареку тя, великого кьнязя Бориса Алексанъдровича? И нарку его Тивириа кесара Правосудна. Но Тивирий не повели людемъ своимъ въ красныхъ ризахъ и въ златыхъ блистаниихъ предъ собою ходити.[43] И сий же самодержавный государь, великий князь Борисъ Александровичь, не такъ, но бесчисльно даа людемъ своимъ, и повелевая въ своей полате въ красныхъ блистаниихъ пред собою ходити, а самъ же царскымъ вѣнцемъ увязеся. Воистину, въ древнихъ царехъ нѣсть таковаго слыхати, красна лицемъ, и ризами, и наипаче же и добродительми, и якоже великий князь Борисъ Алексанъдровичь.
И как еще назову тебя, великого князя Бориса Александровича? Уподоблю его кесарю Тиберию Справедливому. Но Тиберий не разрешил своим подданным ходить пред собою в прекрасных одеяниях и в блистании злата. А сей самодержавный государь, великий князь Борис Александрович, напротив, бесчисленно одаривая своих людей, повелевает им в своей палате предстоять пред собой в великолепном блеске, увенчавшись сам царским венцом. Воистину не слыхано, чтобы среди прежних царей кто-либо был так прекрасен лицом и одеждами, наиболее же всего — добродетелями, как великий князь Борис Александрович.
И понеже не могу изообрести честнаго его хождениа, и ризнаго его украшениа, и красоты лица его, и старческаго его мудрованиа въ юностнѣмъ тѣлѣ, и обычай сладкый, с кротостию смѣшенъ, и то и же нареку его, самодержавнаго и братолюбиваго, наипаче же и боголюбиваго великого князя Бориса Александровича, и нареку его Премудраго Лва,[44] и иже столпы красны несказанныи созидаа. Великий князъ Борисъ Александровичь той не столпы бо созидая, но великии ограды съоружая, и в нихъ церкви Божии поставляя, и събирая преподобныя мнѣхи и святолѣпныя старца, и яко столпи красновѣдныя, и имиже бы рѣщи утвержати и просвѣщати всю поднебесную.
И так как не могу я найти слов, чтобы описать его величественную походку, прекрасные его одеяния, красоту лица его, мудрость старца, (таящуюся) в молодом теле, добрый нрав, соединенный с кротостью, то и назову его, самодержавного и братолюбивого, наиболее же всего — боголюбивого великого князя Бориса Александровича, назову его Львом Премудрым, который созидал несказанно прекрасные столпы. А великий князь Борис Александрович, — тот не столпы созидал, но сооружал великие ограды, и воздвигал в них церкви Божий, и собирал преподобных монахов и святолепных старцев, подобно прекрасным столпам, о которых следовало бы сказать, что на них утверждается и ими просвещается вся поднебесная.
Но мнит ми ся, и Лва премудрие великий князь Борисъ Александровичь. И о чем бо столпы ставя? И никийже успѣхъ человѣкомъ, но токмо на видѣние. А князъ великий Борисъ Александровичь многы церкви постави, и иже просвѣщаютъ и освѣщаютъ всякого человѣка, грядущаго в миръ.[45]
Но мнится мне, что и Льва мудрее великий князь Борис Александрович. Ибо зачем тот столпы ставил? Никакого {в том) прибытка людям, только на обозрение. А великий князь Борис Александрович многие церкви поставил, которые просвещают и освящают всякого человека, грядущего в мир.
И Августа его нареку, и при неможе имена человечьская напишася[46] и вѣроваша. Но зрит ми ся, и сего изященнѣе. При ономъ бо человѣчьская имена написашася, сего же самого великого князя Бориса Александровича, имя написася и прославися въ всѣхъ языцехъ. И о семь же азъ рку споводъ в Давыдово: «Велиций же князь Борис Александровичь, възлюбилъ еси правьду и възненавидѣлъ еси безаконие. И сего ради помаза тя Богь паче причастникъ твоихъ и прославил тя есть паче всѣхъ великихъ князей рускыхъ».
И Августу его уподоблю, при котором была перепись людям и люди начали веровать. Но видится мне, что и того он лучше. При том люди были переписаны, этого же, великого князя Бориса Александровича, самого имя записано и прославлено во всех народах. И о сем же я скажу в согласии со словом Давыдовым: «О, великий князь Борис Александрович! Возлюбил ты правду и возненавидел беззаконие. И сего ради возвысил тебя Бог больше других, подобных тебе, и прославил тебя больше всех великих князей русских».
Но что нареку сего самодержавнаго и любимийшаго ми государя, великого князя Бориса Александровича? Но Семиона ли его нареку златоструйнаго и любокьнижнаго или Птоломию Книголюбца?[47] Но воистинну се новы Птоломию великий князь Борисъ Александровичь, но повсюду събирая святыя книгы и поучашася ими, еже ко спасению.
Но кому все-таки уподоблю сего самодержавного и любезного мне государя, великого князя Бориса Александровича? Не Симеону ли златострунному и книголюбивому, не Птоломею ли Книголюбцу? И воистину он — новый Птолемей, великий князь Борис Александрович, собирающий повсюду святые книги и учащийся по ним тому, что ведет к спасению (души).
Но почто много глаголю! Но Констянтина ли царя его нареку, или Устиана царя, или Феодосѣя, царя благочестиваго, иже и соборы утвердиша православна ихъ крестианства?[48] Но понеже правовѣрный царь Констянтинъ первый по Христе приятъ благочестие, а сей доброчестивый великий князь Борисъ Александровичь 1-й по Владимерѣ приатъ такую великославную честь,[49] и похвалу, и доброславие, и инъ же никтоже в Руси; не токмо самъ в вѣрѣ утверьдися, но и огради все свое державство божественными добродительми.
Но что много рассуждаю! Может быть, уподоблю его царю Константину, или царю Юстиниану, или Феодосию, царю благочестивому, укрепившим соборами православное христианство? Тот правоверный царь Константин первый принял христианское благочестие, а сей благочестивый великий князь Борис Александрович первый после Владимира принял таковую же великославную честь, и хвалу, и доброславие, как никто другой на Руси; не только сам утвердился в вере, но и укрепил всю свою державу добрыми делами во имя Бога.
Или Моисѣя великого нареку его, иже ветхаго законодавца, еже проведе израиля немокреными стопами сквозѣ Черьмное море?[50] Великий же кнзь Борисъ Александровичь новый есть Моисѣй человѣколюбивый, но и когожедо насъ преводя от убожества и от скорбнаго житиа въ свое радостное и Богомъ обѣтованное царство.
Или уподоблю его великому Моисею, законодателю древних, проведшему народ израильский неомоченными стопами чрез Красное море? Великий же князь Борис Александрович, новый Моисей человеколюбивый, каждого из нас привел от ничтожества и многотрудной жизни в свое радостное и Богом обетованное царство.
Или Иосифа его нареку, и егоже постави Богъ господина надо всѣмъ Егыптомъ? Но той толико пшеницею препиталъ градъ Егыпет,[51] и елико си новый намъ Иосифъ, великий князь Борисъ Александровичь но препиталъ есть многыя области и веси.
Или уподоблю его Иосифу, которого поставил Бог властителем над всем Египтом? Но тот пшеницею напитал так город Египет, как сей новый наш Иосиф, великий князь Борис Александрович, напитал многие местности и села.
Но и что тя нареку, великий князь Борисе Александрович и христолюбче! Но, воистину, еси другъ правдѣ и мыслу мѣсто, а милостыни гнѣздо. Шестословенъ еси именемъ, а седмотысещенъ еси смысломъ. Хвала еси и слава въ всѣхъ языцех седмьдесятых, еже на земли.
Кому же тебя уподоблю, великий князь Борис Александрович, христолюбец! Воистину ты — друг правды, вместилище разума, гнездо милосердия. В твоем имени только шесть букв, но семь тысяч раз велик твой разум. Хвала и слава ты среди всех семидесяти языков, сущих на земле.
И искахъ много и в толъкованныхъ и въ царствиихъ, не обрѣтохъ таковаго ни въ царѣхъ царя, ни въ князѣхъ князя, но якоже сего великого князя Бориса Александровича.
Много искал я в премудрых книгах и среди царств, но не нашел ни среди царей царя, ни среди князей князя, кто бы был подобен сему великому князю Борису Александровичу.
Но и что же реку, но не довлѣет ми вся лѣта живота моего тоя похвалы писати. Но занеже поучаетъ мя Григорей Богослов[52] глаголя: «Но никоеже добро можетъ величати человѣка, якоже любиваго доброта». Но еще же Иаковъ, братъ Божий,[53] учит ны: и иже кто слыша честь государя своего веселиться, тъй съвершенъ есть. Но, воистину, подобаетъ намъ веселитися, видѣвъ его честное княжение, великого князя Бориса Александровича, и много бо показуеться самовластно, покоривым бо от него честь, а непокоривым казнь.
Дата добавления: 2018-11-24; просмотров: 493; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!