Подготовка текста и перевод Т. Ф. Волковой, комментарии Т. Ф. Волковой и И. А. Лобаковой 47 страница
Случалось иногда, что правители наши побеждали казанцев, иногда же терпели от них еще большие поражения и не могли они никакого зла причинить агарянам, внукам Измаила, но более того — возвращались от них посрамленные, ничего не добившись. Ибо изначально владели измаильтяне военным искусством, которому обучаются они с детства, потому они и суровы так, и бесстрашны, и настойчивы бывают в боях с нами, смиренными. Праотцами своими — Исавом и гордым Измаилом — были они благословлены добывать себе пропитание оружием; мы же ведем род от кроткого и смиренного праотца нашего Иакова, поэтому и не можем сильно сопротивляться им и часто смиряемся перед ними, как Иаков перед Исавом, и побеждаем их оружием крестным, ибо оно приносит нам победу над врагами нашими.
Онѣ измаилтяне оружиемъ своимъ многимъ преодолеѣша земли и понасиловаша великим градом, еже и в нашей странѣ все, обладающе напрасно украиною нашея земли Руския. И вселишася в ней, и расплодишася, и злы быша на ны за умножение беззакония нашего пред Богомъ.
Те измаильтяне с помощью своего оружия одолели многие земли и насилие учинили над многими большими городами нашей страны, и захватили неожиданными набегами окраины нашей земли Русской. И поселились они на ней, и расплодились, и причиняли нам зло за умножение наших преступлений перед Богом.
О ПЛѢНЕНИИ КАЗАНЦЕВ НА РУСКУЮ ЗЕМЛЮ И О ОСКВЕРНЕНИИ ОТ НИХ СВЯТЫХ БОЖИИХ ЦЕРКВАХ И НАРУГАНИЕ ХРИСТИЯНОМЪ. ГЛАВА 23
О ПЛЕНЕНИИ КАЗАНЦАМИ РУССКОЙ ЗЕМЛИ, И ОБ ОСКВЕРНЕНИИ ИМИ СВЯТЫХ БОЖИИХ ЦЕРКВЕЙ, И О ПОРУГАНИИ ИМИ ХРИСТИАН. ГЛАВА 23
И како могу сказати или исписати напасти тоя грозныя и тучи страшныя руским людем во времена та! Страх бо мя побѣждаетъ, и сердце ми горитъ, и плачь смущаетъ, и сами слезы текутъ изо очию моею! И хто убо тогда, о вѣрнии, изрещи можетъ бывшиа великия бѣды за многа лѣта от казанцевъ и от поганыя черемисы ихъ православным христианом паче Батыя. Онъ бо единою протече Рускую землю, яко молниина стрѣла или темная главня огненая, попаляя и пожигая, и разрушая, и пленя християнство, мечем посѣкая. И оттолѣ наложи на державствующих наших дани тяжки имати, якоже преже речено. Казанцы же не тако, но всегда из земли нашея не изхождаху, овогда убо с царемъ воююще и плѣняюще, яко пшеницу, пожинаютъ и, аки садовъ, посѣкают рускихъ людей, и кровь ихъ, аки воду, проливаху по удолиям, покоя християном и тихости на всяк часъ не дающе. Никому же от наших князей и воеводъ могущу сопротив им стати, ни возбранити от таковаго ихъ звѣрства и безчеловѣчия, и суровства, и ни сопротивитися имъ, ни воспретити ни мало, и худи и некрѣпцы, и немощни воеводы наши никако возбраняху.
И как могу я рассказать или описать те грозные напасти и тучи страшные, обрушившиеся в те времена на русских людей! Ибо страх меня побеждает, и сердце мое горит, и плач смущает, и сами слезы текут из очей моих! Да и кто может рассказать, о правоверные, о бывших тогда великих бедах страшнее Батыевых, в течение многих лет причиняемых казанцами и поганой их черемисой православным христианам. Батый ведь всего один раз прошел по Русской земле, словно стрела молнии или темная огненная головня, спаляя, и сжигая, и разрушая, и пленяя христиан, посекая их мечом. И с тех пор обложил он правителей наших тяжелыми данями, как было сказано прежде. Не так было с казанцами: они из земли нашей не уходили, время от времени с царем своим разоряя ее и захватывая пленных, и пожиная, как пшеницу, и посекая, как сады, русских людей, и кровь их, как воду, проливая по долинам, не давая христианам ни на час покоя и тишины. Никто же из князей и воевод наших не мог ни подняться против них, ни помешать их зверствам, бесчеловечности и суровости, ни оказать им сопротивления, ни остановить их, и ни в чем им не препятствовали худые, и некрепкие, и немощные воеводы наши.
И всѣмъ тогда людемъ печаль велика бысть, живущимъ вскрай варваръ тѣхъ, и у всѣх вѣрных людей горки слезы от очию течаху. И болши домовъ своихъ имяху в пустынях и лѣсахъ, и в пещерахъ и горах крыющеся, живяху з женами своими и дѣтми, варварскаго ради пленениа. Инии же оставляюще домы своя пусты и родъ, и племя свое, страну и отечество свое, в нем же родишася и воспитани быша, и преселение творяху оттуду во глубочайшую Русь, идѣже варвари тии не ходятъ.
И была тогда великая печаль всем людям, жившим на границе с теми варварами, и горькие слезы текли из глаз у всех правоверных людей. Дома же свои они по большей части ставили в безлюдной местности, в лесах, и жили там, в пещерах и горах прячась с женами своими и детьми, боясь попасть в плен к варварам. Иные же, оставив дома свои, и род и племя свое, страну и отечество, где они родились и были воспитаны, переселялись оттуда в глубину Руси, куда не доходили те варвары.
И что много глаголю: от частаго бо ихъ нахождениа и пленения мнози рустии гради до основания низложени быша и ото очию человѣчю не познаваемым быти, поразждьшим былием и травою. Все же села пусты сотвориша, яко от великия пустоты и лѣсы великими заростоша. Честныя великия монастыри огнем пожгоша, святыя церкви стоянием своимъ оскверниша, лежаше спяху в нихъ; и блуд над плѣнеными женами и дѣвицами творяху; и честныя образы святыя сѣкирами раскалающе, и огню всеядцу предаяху, и святыя сосуды служебныя в простыя сосуды претворяху: из нихъ же дома, на пирѣхъ своихъ, ядяху и пияху скверныя и мотылная своя ядения и питиа; и честныя кресты, сребреныя и златыя, сокрушаху, и святыя обложеныя иконы обдираху, на сребреники и на златники изливаху, и усерязи, и ожерелия, и маниста женам своимъ и дщерямъ изряжаху, и тафии на главы своя украшаху,[96] и из ризъ священнических себе ризы перешиваху; и мнихом наругахуся, образ ангельский безчестяху: горящее углие за сандалия ихъ засыпаху и, ужемъ о шии зацепляюще, скакати имъ веляху и плясати, яко звѣремъ на сие изученымъ; и добровидных инокъ и тѣлесы младых, премѣняюще, совлачаху черных риз и в мирския портища облачаху, и в варварския земли далече, яко простых юнош, продаяху; и младыя инокини разстризаху и разтлѣваху ихъ, яко простыя девицы, и за себя поимаху; над девицами же мирскими пред очима отецъ и матерей ихъ беззаконие, блудное дѣло, не срамляющеся творяху, тако же и над женами пред очима мужей ихъ, еще же и над старыми женами, которыи до 40 лѣтъ и до 50 во вдовствѣ пребываху, мужей своихъ оставше. И нѣсть мочно таковаго беззакония ихъ подробну исчести, понеже бо то аз своима очима видѣх и пишю, свѣдая, горкое повѣдание.
И что тут много говорить: ведь от частых их набегов и завоеваний до основания были разрушены многие русские города и поросли они былием и травою, так что стали неузнаваемы. Опустошили они и все села, так что от всеобщего запустения позаросли они густыми лесами. И жгли они великие честные монастыри, святые же церкви оскверняли присутствием своим, ложась в них спать; и чинили они насилие над пленными женщинами и девицами; и, раскалывая секирами честные святые образы, предавали их огню-всеядцу; и святые служебные сосуды в простую посуду превращали: дома, на пирах своих, ели и пили из них скверные и поганые свои яства и напитки; и снимали честные кресты, серебряные и золотые, и, обдирая оклады с икон, переливали все это на серебреники и золотые и делали женам и дочерям своим серьги, ожерелья и мониста, а свои головы украшали тафиями и из священнических риз шили себе одежду; и над монахами чинили надругательство, бесчестя образ ангельский: засыпали им в сандалии горячие угли и, обвязав вокруг шеи веревку, заставляли их скакать и плясать, словно прирученных зверей; и стаскивали с молодых красивых иноков черные ризы и облачали их в мирские одежды, а затем продавали их, как простых юношей, в далекие варварские земли; и расстригали молодых инокинь, и насиловали их, как простых девушек, и брали их себе в жены; над мирскими же девицами на глазах у отцов их и матерей, не стыдясь, преступное блудное дело творили, также и над женами на глазах у их мужей, еще же и над старыми женщинами, которые до сорока и до пятидесяти лет во вдовстве пребывали, оставшись без мужей своих. И невозможно подробно перечислить все преступления их, ибо все это я видел своими глазами и знаю то, о чем пишу в горьком этом повествовании.
Православнымъ християномъ по вся дни казанскими срацыны и черемисою в плѣнъ ведоми бываху, и старым и непотребнымъ очи избодаху, и уши, и носъ, и уста обрѣзоваху, и зубы искореневаху, и ланиту выломляху, и тако помѣтаху конечно дышущих. Инѣм же руце и нозѣ обсѣцаху и, яко бездушное камение, по земли валяющеся и по малѣ часѣ умирающе. И инии же человецы усѣкаеми, иных же на желѣзныхъ удицах за ребра и за пазуси, и за ланите пронизающе, иных же на полы пресѣцаху, погубляюще, иных же на вострыя колия около града своего посажаху и позоры дѣяху, смѣх великъ.
Православные христиане ежедневно уводились в плен казанскими сарацинами и черемисой, старым же, непригодным для работы, они выкалывали глаза и обрезали уши, нос и губы, и выдергивали зубы, и вырезали щеки, и в таком виде бросали их, еле дышащих. Иным же отрубали они руки и ноги, и валялись те люди как бездушные камни на земле, и спустя недолгое время умирали. Некоторые люди посечены бывали, других же они пронзали железными прутьями меж ребер, и в грудь, и в лицо, иных, убивая, перерубали пополам, иных же сажали на острые колья возле их города и предавали позору, насмехаясь над ними.
О царю Христе, терпѣниа твоего ради! — и сие же, паче их, сихъ реченныхъ, младенецъ незлобивыхъ от пазух матерей своихъ, и смѣющихся, и играющих, и руцѣ свои, яко отцемъ своим, любезно имъ подающе, — тѣх окаяннии кровопийцы за гортани похитивше, задавляху и, за ноги емлюще, о камень и о стѣну разбиваху, и, на копияхъ прободающе, поднимаху.
О царь Христос, велико твое терпение! Вот что они — хуже, чем с теми, о ком выше шла речь, — делали с младенцами незлобивыми: когда те, смеясь и играя, протягивали к ним любовно руки свои, словно к родным отцам, окаянные те кровопийцы, схватив за горло, душили их, и, взяв за ноги, разбивали о камень и о стену, и, пронзив копьями, поднимали в воздух.
О жестокия сердцы! О каменныя утробы ихъ! О солнце, како не померче и сияти не преста! Како луна не преложися в кровь, и звѣзды, яко листвие от древес, на землю како не низпадоша! О земле, како стерпѣ таковая и не разверзе устъ своихъ, и живых не пожре беззаконникъ тѣх, и во адъ не низведе ихъ! Кто тогда, жесток и каменосердеченъ, горце не восплачется, глаголюще: «О горе и увы!», видящу отцевъ и матерей от чадъ своихъ отлучающихся, аки овцы от агнецъ своих, чада же от родителей своих, аки птенцы от птицъ отъемлемы, и подружия от подружия своего разставающеся живымъ разставаниемъ, иже много лѣтъ живше вкупѣ и на едином одрѣ возлежащимъ, и играющим, и чада родивше, и возпитавше, и своих чадъ дѣти видѣвше, и се во единъ часъ напрасно разлучаеми бываху, кииждо от себе. А инии же — новобрачнии, яко единъ день или множае два поживше, инии же не тако, но еще законным браком обручившеся и от церкве в домъ свой идущимъ, вѣнчание приемшимъ от презвитера своего, и не познавшися горлица с супругомъ своимъ, тако же разлучахуся, женихъ с невѣстою, и друг от друга без вѣсти бываху, яко звѣрми, разхищахуся, невѣдомо ис пустыни пришедшими. А инии же, во благоденствѣ цвѣтуще и богатствомъ кипяще, яко древний Авраамъ, и нищиа удовляюще, и странныя упокоивающе, и церковныя иерѣи почитающе, и плѣнныя у варвар откупающе и на волю пущающе, и многими деньми собранное у них богатство в мегновении ока, поганых руками разграбляемо, изгибаше. Они же во единъ час нази оставахуся, яко рожени, от всего своего лишаеми, и в убожествѣ и нищетѣ горце дни своя препровождаху, туне ходяще, просяще укруха; вчера и ономъ дни у них просящим до сытости подаваху, нынѣ же сами от боголюбцевъ снедениа приемляху.
О жестокие сердца! О каменные утробы их! О солнце, как ты не померкло и не перестало сиять! Как луна не претворилась в кровь, и звезды, как листья с деревьев, не попадали на землю! О земля, как стерпела ты все это и не разверзла уст своих, и живыми не поглотила тех преступников, и в ад их не низвергла! Кто не зарыдает горько, будь он даже жестокий человек с каменным сердцем, со словами: «О горе и увы!», видя, что отцы и матери разлучаются со своими детьми, словно овцы со своими ягнятами, дети же от родителей своих, словно птенцы от птиц, отрываются, и расстаются мужья с женами, прожившие вместе много лет, и на одном ложе возлежавшие, и любившие друг друга, и детей родившие и воспитавшие, и увидевшие чад детей своих, —: и вот в один час жестоко разлучают их друг с другом. А иные — новобрачные, день или самое большее два прожившие, другие же — едва успевшие законным браком обручиться и идущие из церкви в дом свой, обвенчанные пресвитером своим, так что еще не познала горлица супруга своего — и те также разлучались, жених с невестою, словно зверями похищенные, внезапно пришедшими из пустыни, и ничего больше уже не знали друг о друге. У других же, в благоденствии процветающих и богатством кипящих, подобно древнему Аврааму, и подающих нищим, и странникам дающих приют, и церковных иереев почитающих, и выкупающих пленников у варваров, и на волю их отпускающих, за много дней собранное богатство в мгновение ока погибало, разграбленное руками поганых. И в один час оставались они нагими, как при рождении, лишившись всего своего имущества, и в убожестве и горькой нищете проводили свои дни, понапрасну ходя и прося куска хлеба; еще вчера просящим у них подавали они досыта, теперь же сами от боголюбцев пропитание принимали.
Казанцы же приводяще к себѣ в Казань плененую русь и прелщаху, и принуждаху ихъ, мужескъ полъ и женескъ, в бусорманскую вѣру ихъ прияти, Неразумнии же мнози, увы мнѣ, прелщахуся и приимаху срацынскую вѣру ихъ, а инии же страха ради и мукъ и проданиа боящеся. Увы! Горѣ таковых: не разумѣю прелести и помрачениа — горѣе варваръ и злѣе черемисы на християны бываху.
Казанцы же, приводя к себе в Казань русских пленников, прельщали их и принуждали, мужчин и женщин, принять басурманскую веру. Многие же неразумные — увы мне! — прельщались и принимали сарацинскую веру их: некоторые делали это от страха, боясь мучений и продажи в рабство. Увы! Горе было от таковых: не понимаю, как прельстились они и помрачился их разум, но бывали они христианам горше варваров и злее черемисы.
Не хотящих же вѣры их прияти убиваху, а иных, яко столпъ, перевязаных держаху и на торгу продаваху иноземцем купцем, тацѣм же поганым человекомъ, во иныя страны далниа и во грады поганыя невѣрных людей, идѣже слух нашъ не знает, — на чюжую далнюю землю, да тамо вси погибнутъ, не могуще оттуду никаможе избыти. Не смѣяху бо казанцы многия руси в Казани, мужска полу и необусорманеных, держати, ни во всей области Казанстей, развѣе женъ и дѣвиц, и младых отрочат, и да не наполнится руси и умножится в Казани, яко израилтян во Египтѣ, и укрѣпятся, и понасилуют самѣми ими. И того ради продаваху их иноязычником, емлюще на них откупъ велик, и тѣм богатяхуся.
Тех же, кто не хотел принять их веру, они убивали; других же держали связанными, наподобие столбов, и продавали на рынке иноземным купцам, таким же, как и они сами, поганым людям, в иные дальние страны и поганые города, где жили неверные, о которых мы даже не слышали, в чужую дальнюю землю, дабы все они там погибли, не имея возможности никуда оттуда убежать. Ибо опасались казанцы русских людей, мужского пола и необасурманенных, в большом количестве держать как в самой Казани, так и во всей Казанской области, оставляли только женщин и девушек и молодых отроков, дабы не наполнилась русскими Казань и не умножилось число их, как израильтян в Египте, и не укрепились бы они, и не стали бы сами притеснять казанцев. Потому они и продавали русских иноязычникам, беря за них большую плату, и наживались на этом.
И бѣ скорбь велика в Руской земли и велико стѣнание, и рыдание, и вездѣ произхождаше плач велегласен и горек, и неутѣшим от языка погана и неправедна, студа и злобы исполненъ, от человѣк, сердцы милости не имущих.
И разлилась по Русской земле великая скорбь, и стон великий, и рыдание, и отовсюду поднимался громкий плач, горький и неутешный, от народа поганого и неправедного, бесстыдством и злобой переполненного, от людей, не имеющих жалости в сердце.
МОЛЕНИЕ КЪ БОГУ ЦАРЯ И ВЕЛИКАГО КНЯЗЯ И О ЖАЛОСТИ КРЕСТЬЯНСКАГО НАРОДА, КОИ В ПЛѢНЪ ВЗЯТЫ. ГЛАВА 24
МОЛЕНИЕ К БОГУ ЦАРЯ И ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ О ТОМ, ЧТОБЫ СЖАЛИЛСЯ ОН НАД ХРИСТИАНСКИМ НАРОДОМ, В ПЛЕНУ НАХОДЯЩИМСЯ. ГЛАВА 24
Православный же царь и великий князь Иоан Васильевич всегда, сия реченная слышавъ и зря плач и рыдание, и погибель людей своихъ, лютѣ печалуяся о них, яко оружиемъ уязвляшеся и утробою мятяшеся, и сердцемъ боляше, стоняше о православных християнѣхъ и по вся часы мысляше, како бы что таковая противная воздати казанцем и поганой черемисе их.
Православный же царь и великий князь Иван Васильевич, слыша обо всем этом и видя плач, и рыдание, и погибель людей своих, всегда о них сильно печалился: горела у него утроба, как у раненого, и болело сердце, и стонал он при мысли о православных христианах, и всякий час думал он, как бы отомстить казанцам и поганой черемисе.
И всегда с постом моляшеся Богу день и нощь и мало сна приемляше, Давыдски слезами своими постелю свою омакаше,[97] глаголя: «Боже, языцы приидоша погании в достояние твое, дал еси намъ в жребий жити в немъ, и оскверниша церковь святую твою, и положиша тѣлеса раб твоихъ брашно птицам небеснымъ, и плоти преподобных твоих звѣрем земнымъ, и пролияша кровь ихъ, яко воду, в нашей земли. И поношение быхомъ соседомъ нашим, и поругание, и насмѣяние сущим окрестъ живущих насъ. Коими убо, Боже нашъ, казнами не наказа нас: и плененми непрестанными, и великими пожары, и гладомъ частымъ и великим по всей земли, и мором великим — и ни тако же престахомъ от злоб своих. Доколѣ, Господи, прогнѣваешися на рабы твоя? Мене же еси, яко добраго пастыря, избрал стаду твоему, и, аз согрѣших, мене погуби преже, а не овцы моя. Да за что погибаютъ сии? — Токмо грѣхов моихъ ради и небрежения, и непопечения о сих! Нынѣ, Господи, прости вся грѣхи моя и не помяни беззаконий моих первых, во юности сотворенных мною, и не отврати лица твоего от моления моего, и вонми слезы моя горкия, виждь сокрушение сердца моего и не презри воздыханий моихъ, и призри на стадо свое, еже стяжа десница твоя, и пощади наслѣдие твое, и ущедри создание свое, Спасе, и услыши стонание раб твоих, и спаси люди гиблющия, за них же на крестѣ своем кровь свою излиял еси. Владыко, пролѣй гнѣв твой на языки, не знающия тебе, и на царствия, яже имени твоего не взыскаша, и помози нам, Боже, спасителю нашъ, славы ради имени твоего святаго, и сотвори с нами по милости твоей — изими насъ по чюдесем твоимъ и даждь славу имени твоему, Господи, и да постыдятся вси супостаты наши, являющыя злая рабомъ твоим, и да изнемогут от силы своея, и крѣпость ихъ да сокрушится, и да разумѣют, яко ты еси Богъ единъ и славен по всей земли, и да тихо и безмятежно во благо время поживут християнския чада, славяще тебе, великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа». И о семь пророкъ написа: «Близ Господь всѣм, призывающим его воистину; волю боящихся его сотворитъ и молитву их скоро услышит, и спасетъ ихъ».
И всегда пребывал в посте, день и ночь молился он Богу и мало сну предавался и, орошая слезами своими, как Давыд, свою постель, говорил так: «Боже, поганые народы вторглись во владения твои, и осквернили святую твою церковь, и сделали тела твоих рабов пищей для птиц небесных, а плоть преподобных твоих — для зверей земных, и пролили кровь их, словно воду, в нашей земле. И соседям нашим, окрест нас живущим, было от них поношение, и поругание, и насмеяние. Какими только, Боже наш, казнями не наказал ты нас: и непрестанным пленением, и великими пожарами, и частым сильным голодом во всей нашей земле, и мором великим, но и тогда не отказались мы от злых своих дел. Доколе, Господи, будешь гневаться на рабов твоих? И если меня избрал ты добрым пастырем стаду твоему, а я согрешил, то меня и погуби прежде, а не овец моих. За что погибают они! — Только из-за грехов моих, из-за того, что не берег их и не заботился о них! Ныне же, Господи, прости все грехи мои и не помяни первых моих преступлений, совершенных мною в юности, и не отврати лица своего от моего моления, и вними горьким моим слезам, увидь сокрушение сердца моего, и не презри воздыханий моих, и позаботься о стаде своем, которое охраняла десница твоя, и пощади наследие твое, и будь щедрым, Спаситель, к созданию своему, и услышь стоны рабов твоих, и спаси гибнущих людей, за которых пролил ты на кресте кровь свою. Владыка, излей гнев свой на народы, не знающие тебя, и на царства, не признавшие имени твоего, и помоги нам, Боже, Спаситель наш, во славу имени твоего святого, и поступи с нами по милости твоей — чудесами своими спаси нас, Господи, и прославь имя свое, да постыдятся все супостаты наши, причиняющие зло рабам твоим, и потеряют силу свою, и сокрушится твердыня их, чтобы уразумели они, что ты — один Бог славный на всей земле, и чтобы чада христианские могли тихо и безмятежно пожить в добрые времена, славя тебя, великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа». Об этом и пророк написал: «Близок Господь ко всем, искренне призывающим его; исполнит он волю боящихся его, и быстро услышит молитву их, и спасет их».
Дата добавления: 2018-11-24; просмотров: 228; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!