Творчество Нины Садур в зеркале критики
ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
Кафедра
Новейшей русской литературы
ИЗОБРАЖЕНИЕ МУЖСКИХ И ЖЕНСКИХ ОБРАЗОВ В ПРОЗЕ НИНЫ САДУР
Выполнила: Утробина Д. В.,
студентки 256 группы д/о
Научный руководитель:
Доцент кафедры новейшей
Русской литературы, к.ф.н.
Даниленко Ю. Ю.
Пермь 2012
Содержание
Введение ………………………………………………………………………….3
Глава Ι Творческий путь Нины Садур и ее проза в исследованиях современных критиков………………………………………………………….. ..
1. 1. Творческий путь Нины Садур……………………………………………...
1. 2. Критики о Нине Садур как о современном прозаике и драматурге……
Глава II Проблема женского творчества в контексте гендерных исследований………………………………………………………………………
2. 1. Гендерные исследования и филологическая наука………………………..
2. 2. Гендерные исследования в российском литературоведении………........
2. 3. Нина Садур в контексте гендерного исследования……………………....
Введение.
XX век стал периодом зрелости «женской» литературы как таковой. На рубеже веков гендерная проблематика женской прозы не стала исключением – она испытывает потребность в самоанализе, о чем свидетельствует растущий интерес к этой проблематике читателей. Насколько это известно, в нашем литературоведении все активнее предпринимаются попытки описания феномена постмодернистского сознания через гендерный аспект современной женской прозы, применительно к творчеству прозаика и драматурга Нины Николаевны Садур. В свете растущей в России популярности женского творчества настоящая попытка рассмотрения словесности современной писательницы представляется своевременной.
Увлечение теорией постмодернизма, вызвало множество разногласий и споров, как среди философов, так и среди литературоведов. Постмодернизм интересен в первую очередь как миропонимание, свидетелями формирования и развития которого мы являемся. Хотя на этот счет имеются различные мнения, в том числе и те, которые отстаивают исчерпанность, завершенность на сегодняшний день эпохи Постмодерна и начала новой эры в литературе – эры постпост.
Нина Николаевна Садур – современная прозаик-драматург. Заявила о себе еще в начале 80-х годов ХХ века. В настоящее время Нина Садур – один из лидеров современного литературного процесса. Ее книги выходят в ведущих столичных издательствах, переводятся на иностранные языки, экранизируются, ставятся на сцене.
Нина Николаевна Садур родилась 15 октября 1950 года в Новосибирске. Рассказы и пьесы она пишет с конца 1970-х годов, печататься стала с 1977 года – первая ее публикация состоялась в журнале «Сибирские огни». В 1983 году она окончила Литературный институт, где занималась в семинаре В. Розова и И. Вишневской. В первой половине 1980-х ею были созданы пьесы «Чудная баба» (1981), «Уличенная ласточка» (1981), «Группа товарищей» (1982), «Ехай» (1984), «Панночка» (1985). Нина Садур – автор таких романов и повестей, как «Юг» (1992), «Ветер окраин» (1993), «Чудесные знаки спасения» (1994), «Сад» (1994), «Заикуша» (1995), «Немец» (1997). В разное время у нее выходили сборники пьес и других произведений: «Чудная баба», (1989), «Ведьмины слезки» (1994), «Сад» (1997), «Обморок» (1999), «Чудесные знаки» (2000), «Злые девушки» (2003). Нина Садур – лауреат премии журнала «Знамя» (1997); член Русского ПЕН-Центра.
Объектом настоящего исследования является творчество Нины Николаевны Садур с точки зрения гендерных исследований. Работа посвящена исследованию мужских и женских образов, моделируемых в произведениях писательницы.
Материалом исследования стали наиболее значимые тексты Н.Садур, такие как роман «Немец», повести «Девочка ночью», «Чудесные знаки спасения», «Злые девушки», а также циклы рассказов «Проникшие», и др..
Нина Николаевна Садур, драматург и прозаик, в большей степени известна как драматург. Пьесы ее ставились и сейчас ставятся на сценах театров нашей необъятной родины и за ее пределами.
Актуальность данной работы в том, что, несмотря на популярность и востребованность прозы писательницы, собственно литературоведческие работы, посвященные анализу ее словесности, практически отсутствуют, за небольшим исключением. В 2001 году в Швеции вышла монография «Passion embracing death: a reading of Nina Sadur’s novel The garden» («Страсть, охватывающая смерть: чтение романа Нины Садур «Сад»). В 2007 году появляется диссертация О. Семеницкой «Поэтика сюжета в драматургии Нины Садур». Также стоит отметить работы О.Ю. Трыковой, «Роль сказки в отечественной прозе ХХ века» (на примере романа Нины Садур «Немец»), критика Левина И.Б.«Волосы Садур», и еще ряд единичных статей.
Выбор темы продиктован возрастающим в последние десятилетия вниманием к гендерной проблематике, а также интересом литературоведов и историков литературы к проблеме гендерного творческого сознания женщин-писательниц как такового, их взгляд на мужчин и представление мужских и женских образов в своих произведениях.
Цель работы – рассмотрение прозы Нины Садур в рамках гендерного дискурса, выявление мужских и женских образов в произведениях автора. Для достижения поставленной цели необходимо решить ряд задач, таких как:
1). Выявить специфику творчества Нины Садур;
2). Рассмотреть механизм создания художественного образа с позиции гендера;
3). Выявить типичные мужские и женские образы в творчестве писательницы;
4) Соотнести мужские и женские гендерные модели, представленные в произведениях Н. Садур.
Цели и задачи определили и структуру курсовой работы, которая состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.
Методологической базой послужили, прежде всего, исследования феминистского литературного критицизма. Под гендерным анализом мы понимаем исследовательский метод, предложенный феминистским литературным критицизмом (ФЛК), который рассматривает женское творчество как особую практику письма. Мы опираемся на исследования как западных (Э.Шоуолтер, Элен Сиксу, Сандры Гилберт, Сьюзен Губар), так и отечественных авторов (И.Жеребкина, И.Савкина, А.Темкина и др). Гендер (в отличие от биологического пола – sex) в нашей работе понимается как социокультурная конструкция – сформированная культурой система атрибутов, норм, стереотипов поведения, которые общество предписывает выполнять людям в зависимости от их биологического пола.
Поскольку возникновение течения женской прозы хронологически и эстетически совпадает с развитием постмодернизма, который по самой природе своей стремится к легитимации иных, других по отношению к господствующему, дискурсов, асистемности и деконструкции мифов, творчество Н.Садур также оказывается включенным в постмодернистскую парадигму. Как известно, главный вопрос, который задает себе каждый автор эпохи постмодернизма: где настоящая реальность? Тотальное недоверие к абсурдной действительности советского времени породило закономерное ее отторжение и попытки деконструкции. Все эти черты мы находим в текстах постмодернистов - С.Соколова, А.Битова, В.Пелевина, В.Сорокина и др. Ровно те же тенденции мы наблюдаем в творчестве Н.Садур. Каждый ее текст – есть преодоление границ реального (или кажущегося реальным) мира. Всякий раз герои отчаянно ищут «лазейку» в другое измерение («Панночка», «Проникшие», «Чудная баба», «Запрещено-всё»). И тот, другой мир всякий раз оказывается совершенней и гармоничней, именно в другой реальности герои обретают покой и счастье.
Еще одна яркая черта постмодернизма - интертекстуальность, также присуща текстам Н.Садур. Прием интертекстуальности подразумевает построение текста при помощи явных и скрытых цитат и реминисценций к произведениям мировой литературы. Явные отсылки к гоголевскому наследию, например, Н.Садур ничуть не скрывает, напротив, намеренно демонстрирует, играя известными читателю гоголевскими именами и сюжетами, ставшими уже нарицательными. («Брат Чичиков», «Панночка»). Однако, не только Гоголь вдохновляет творчество современного автора, существуют и другие реминисценции, например, к Лермонтову - «Памяти Печорина», жанру сказки («Немец»). Потому для обнаружения постмодернистских черт поэтики Н.Садур мы обращаемся к теории постмодернизма, описанной в работах Н.Л. Лейдермана и М.Липовецкого, И.С. Скоропановой, Маньковской, и др.
Научная новизна данной работы – интерпретация произведений Н. Садур с точки зрения гендерных исследований.
Нина Садур громко заявила о себе в конце 1990-х гг. в контексте женской прозы. Природа творчества писательницы в полной мере отражает специфику «женского творчества» как особой писательской практики, включающей в себя специфический набор категориальных черт, таких как автобиографичность, телесность, установка на женский субъективный опыт, иррациональность (мистицизм). Потому наиболее адекватным методом исследования специфики гендерных репрезентаций в творчестве Нины Садур, на наш взгляд, является гендерный подход.
Практическое значение полученных материалов, посвященных произведениям Нины Николаевны, заключается в возможном использовании результатов исследования при изучении современной постмодернистской литературы в общеобразовательных и специализированных учебных заведениях.
История изучения женского творчества также находится на стадии становления. Среди отечественных исследований стоит отметить работы И.Савкиной, живущей в Финляндии. В книге «Провинциалки русской литературы» (1998) исследовательница с помощью гендерного анализа показывает, какие инновационные литературные модели в изображении женских характеров создавали женщины-литераторы 1830-1840-х годов. Во второй работе «Пишу себя» (2001) И.Савкина исследует женскую мемуаристику первой половины XIX века, изучая гендерную саморефлексию в акте женского автодокументального письма. В изучении отечественной женской литературы нельзя не отметить труды Ирины Жеребкиной, возглавившей харьковский центр гендерных исследований. Она первая ввела в научный оборот многие понятия феминитской теории и работы западных феминистских исследовательниц, подробно прокомментировав основные из них в своей монографии «Прочти моё желание…». Постмодернизм. Психоанализ. Феминизм» (2000) Также следует выделить и книгу Абашевой М.П. и Воробьевой Н.В. «Русская женская проза на рубеже XX – XXI веков»(2007). Пособие представляет собой описание поэтики и проблематики женской прозы от 1980-х годов до сегодняшнего дня. Основное внимание уделено анализу художественных текстов женщин – писательниц 1980–2000–х годов и поискам современных методов интерпретации женских текстов.
Вторая половина XX века в мировой культуре прошла под знаком переосмысления в ней роли женщины.
Современная русская женская поэзия, как и проза, формировалась в контексте постмодернистской литературы с ее ориетацией на опыт русского авангарда и других европейских литератур, переосмысляя его, вырабатывая свой собственный язык.
Художественный код современной женской литературы определяется связью с поэтикой постмодернизма – это инверсия, парафраз, травестирование, переинтерпретация авангардной традиции. Однако связь с ней можно толковать как связь полемическую. В искусстве авангарда бинарная оппозиция «мужское - женское» является доминирующей в понимании мира и отношения человека с ним.
На сегодняшний день существуют самые различные точки зрения критиков и литературоведов на явление «женской» литературы. Но очевидно, что даже в литературоведческой сфере мнения по этому вопросу разделились на «мужские» и «женские». Одни критики (и это в основном женщины) связывают появление «женской» литературы с возникшим движением феминизма, с «концом мужской цензуры»[1], с тем, что женщина - тоже человек и имеет право на собственный голос, как в жизни, так и в литературе.
Критики мужского пола не хотят воспринимать понятие «женская» литература как нечто обособленное, выделенное из процесса национальной литературы, а воспринимают понятие «женская» литература как борьбу женщин против мужчин путем слова.
Свою точку зрения отстаивает критик Владимир Иваницкий в статье «Изнанка Луны». Он говорит о том, что женщины начинают говорить и действовать только тогда, когда мужчина, исчерпав «роковые вопросы и великие ответы» делает паузу и молчит. Иваницкий заявляет, что как таковой «женской» литературы нет, а то, что выпущено женщинами в сборниках на сегодняшний день - это капля в море». Но, видимо, критик не обратил внимание на то, что женская литература появилась не сегодня, ведь она существовала и раньше.
Глава Ι
Творчество Нины Садур в зеркале критики
К творческому наследию писательницы обращались исследователи русской литературы конца 20 века, определяя проблемы русского постмодернизма (И.С. Скоропанова, М.Н. Липовецкий)[2], намечая пути развития русской современной драматургии (И.А. Канунникова, И.Л. Данилова, Б.С. Бугров, А.М. Минакова)[3].
Творчеству Н. Садур посвящено немало литературоведческих исследований и критических статей. В работах критиков и литературоведов дается некоторое представление о филологической, эстетической, философской концепции творчества Садур, выявляются проблемы ее воплощения, говорится о мифотворческой и мистической составляющих ее творчества, содержатся попытки анализа проблематики, отдельных образов. Несмотря на то, что основные произведения Садур написаны в период с 1985 по 1997 годы, ее творчество в последнее время актуально для серьезного филологического исследования. Нельзя сказать, что творчество Н. Садур оставалось без внимания в отечественном литературоведении. К творческому наследию писательницы обращались исследователи русской литературы конца 20 века, определяя проблемы русского постмодернизма (И.С. Скоропанова, М.Н. Липовецкий)[4], намечая пути развития русской современной драматургии (И.А. Канунникова, И.Л. Данилова, Б.С. Бугров, А.М. Минакова)[5].
По мнению А.М. Минаковой, непременный персонаж произведений Садур - персонифицированное общемировое зло и размышления о морально-этических принципах борьбы добра и зла. Садур влечет исследование потустороннего мира, запредельных пространств, из которых приходит страшное, жуткое, злое, что иногда даже не имеет четкого определения. Но это запредельное не может возникнуть само по себе и своим проводником выбирает непременно женщину.
Персонажи подчеркнуто просты и неблагополучны. Но именно они становятся тем центром, что притягивают лучи, идущие как из тьмы, так и из света. Тем более что большинство персонажей - люди с явно расстроенной психикой и больным воображением, знающие о своей маргинальности и ущербности. Но для Садур юродивый - святой, и через нездоровые души, и больные тела персонажей истекает на сцену и добро, и зло. Они не в силах остановить то, что течет сквозь них, не в силах забыть, не вспоминать, и сквозь "дыры в сердцах" темнота продолжает стекать в пространство их жизни.
Жить с таким грузом невозможно. "Но ведь мы не живем, мы умираем". Это перманентное состояние умирания и пытается описать Садур, представляя это умирание столкновением с рафинированным злом, злом в чистом виде. И эти люди с больным воображением живут в таком же больном мире. Сдвинутый со своего привычного места, мир также существует со сдвинутым сознанием и приобретает черты и признаки помешательства. Поэтому мир и действующие в нем персонажи не удивляются поступкам друг друга - ведь возможно все.
Все оказывается способным к проявлению неких качеств, которые можно принять за жизнь. Особенно это относится к земле:
«Зло приходит в мир сквозь людей, а все остальное - нейтрально. Земля, кровь - не злые, они только своеобразно реагируют на раздражители».
Садур всегда любила пугать - ей это нравится само по себе - и в жизни и в текстах. Она и сама охотно боится, нагонит всякого ужасу, иногда даже и через край. Но все-таки никто, кроме нее, не рассказал так про всю эту лимитную околостоличную нежить, взявшуюся не пойми из каких городов и деревень и вживающуюся в чужой и страшный своей чуждостью уклад.
Мистические мотивы, которые граничат со страшной сказкой так часто, в произведениях Садур имеют в основе своей сказочную, фольклорную основу. Нет ничего неожиданного в том, что Нина Садур, сочинительница страшных и волшебных сказок, основой своего романа сделала сказку. Внутри обыденного сюжета, рассказывающего о любви русской женщины к немцу, спрятан еще один — история о Финисте Ясном Соколе[6].
Нина Садур украшает свой “гобелен” не золотым, а синим огнем, ведьмовским: “И вижу я, удивясь, что в груди у него, в “поддыхе”, заструился синий летучий ясный огонь”. Так знакомая сказка о чудесном любовнике-оборотне оказывается не более сказкой, чем реальная история героини, отправившейся в Германию на поиски любимого. А сама Германия, в свою очередь, кажется тем самым “тридевятым царством”, куда не попадешь, не сбив до рукояти три чугунных посоха, не износив три пары железных башмаков, не сточив зубы о камень: “... черная земля еще не очнулась. По ней, неостановимый, всегда идет монашек. Руки-ноги сбиты в кровь. Зубы стерты до десен. Идет, терпеливый, всю Россию обходит неостановимо. Идет себе, дует на сизое перышко, забавляется, а оно, льстивое, льнет к губам, а он дует, чтоб летало у лица, кружилось у глаз, а оно, льстивое, просится, липнет, а он возьмет, опять подует, и оно, легкое, послушно взлетает, кружится, не может, не может на землю лечь никак! он ему не дает никогда, никогда... Но и сам — неостановимо, без передышки”[7]
Героиня романа «немец» Нины Садур, попав в свое тридевятое царство, прислуживает фрау Кнут, которую именует “Кнутихой”.
Фрау Кнут, в услужение к которой поступает героиня, — немецкий аналог сказочной соперницы и злая колдунья одновременно. Симптоматично меняется восприятие немецкого быта — сначала хоть и чуждого, но прекрасно-сказочного, затем — враждебного, зловеще-сказочного. Сохраняется традиционное троекратие (три ночи, три платы). Но в уплату за три ночи с возлюбленным идут не волшебные предметы, а деньги, волосы и танец с дурачком-сыном хозяйки.
Лирический монолог героини Н. Садур, ее “поток сознания”, повышенная эмоциональность и разорванность повествования, сугубо современный материал... и сказка “Финист — Ясный Сокол” — как смысловое и лирическое ядро романа. Символично даже имя героини, которое не сразу дается читателю: Александра. Позднее добавляется и отчество: Николаевна. Именно из знаменитого сказочного сборника Александра Николаевича Афанасьева берет вариант сказки “Перышко Финиста Ясна Сокола” Нина Садур.
Автору удается то, что дается немногим: не корежа сказочной основы, дать свое, лирическое, психологически развернутое и достоверное повествование. Так раскрывает она внутренний мир сказочной героини, ее чувства и переживания: от дневной тоски — оцепенения до острого желания уследить за каждодневным превращением возлюбленного в сокола — и невозможности этого.
Постепенно и все настойчивей проводит автор ключевую параллель между двумя героинями: лирической и сказочной (“Но есть какое-то воспоминание в крови, какой-то испуг”). Нарастает не только параллелизм ситуаций, но и портретных деталей: у “короля молодого кареглазого”, как называет Александра Николаевна своего немца, тоже “прямые и гордые плечи” (повторяющаяся деталь портрета, как и у Финиста-Ясна Сокола).
Садур влечет исследование потустороннего мира, запредельных пространств, из которых приходит страшное, жуткое, злое, что иногда даже не имеет четкого определения. Но это запредельное не может возникнуть само по себе и своим проводником выбирает человека.
Повесть «Немец» - шедевр такой ускользающий, как вода, прозы: лирическая героиня романа – подруга степей, ковылей, наивных мальчиков и странных мыслей, борется с искушением выйти замуж за немца и остаться в Германии. Отсюда и весь «Немец» представляет собой борьбу притяжений и отталкиваний к родине и чужбине. За сценой прогулки по Арбату может последовать фрагмент воспоминаний о деревенской юности, тут же сменяющийся эпизодом прощания с «немчуренком» в аэропорту «Люфтганзы». Этот нежный, как паутина, текст, сплетенный из фрагментов, где стиль фразы важнее ее смысла, можно читать с любого места. Его ничто не скрепляет, кроме изменчивого образа ее героини, да и то условно. «От мелькания снега в мире проявляется смысл», - пишет Садур, будто бы характеризуя свою же прозу.
Впрочем, неземное впечатление от этой повести, более похожей на дневник человека, расстающегося с жизнью, постепенно переходит в последующие произведения, где писательница склонна к изображению «низа» человеческой жизни. Так в «Чудесных знаках спасения» подруги героини уже другие, и зовут их Сальмонелла, Жопа, Полугармонь, они же Зиночка, Леночка и жених Леночки. Действие, как и во многих других произведениях разворачивается в "бедной квартирке", в "запущенной однокомнатной квартире", на окраинах поселений и бытия. Действующие лица - странненькие, блаженные, больные и привязанные к своей болезни нелюбовью, брезгливостью или страхом. Они живут как во сне, успевая заморочить в подобное состояние тех, кто подходит ближе, причем сами не желая этого, не прикладывая заметных усилий.
Глава II
Дата добавления: 2018-08-06; просмотров: 911; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!