Ведь ты не мальчик – сорок два
Чиновник мелкий, жалкий нищий
Уже лысеет голова
Жизнь позади, рассвет не брезжит
Глаза потухли, нос повис
Настолько мал, что даже Меджи
Гляди всё время сверху – вниз.
3
Я вижу, лишь глаза закрою
Испании блаженный свет
Неужто Франция виною
Что депутатов нет и нет?
Конечно, Франция! А кто же!?
Её интрига здесь видна
Мне ненавистная до дрожи
Ревлюсьионная страна
Хотя, не трудно разобраться
(я разгадал коварный план)
И Франция – для декораций
Она – орудье англичан
4
Итак, несёмся мы в карете
Через леса, через поля
Пусть завтра, вместе с солнцем встретит
Испания и - короля!
На жизнь я больше не в обиде
Хвала, хвала вам, небеса!
Какая скорость! Мы в Мадриде
Хоть не прошло и полчаса
Но что же это, что же, что же!?
Каков, однако же, дворец!
И кто все эти люди, Боже?!
Всё это странно, наконец!
5
Ко мне является с визитом
Великий Канцлер, точно в срок.
Не Канцлер – Главный Инквизитор?!
О, как он груб и как жесток!
Меня постригли. Лили воду
На королевский череп мой
Свободу, дайте мне свободу
Пустите, нелюди, домой
Уже нет сил. Пустите к маме!
Не голова – а столп огня
В чём виноват я перед вами?
Что вы хотите от меня?
6
Ну, вот и тройка. Вихри - кони.
И колокольчик всё поёт
Никто нас больше не догонит
Летим в последний наш полёт
Внизу Италия и море
А сверху - звёзды и луна.
Несёмся вихрем мы и вскоре
Уже Россия нам видна
Вот дом. Вот мама, рядом с домом.
Поплачь над сыном над своим.
И становлюсь я невесомым,
И растворяюсь, словно дым.
***
Опять, об Пушкина!
Прибежали в избу дети
Смотрят, смотрят в потолок
Там луна и звёзды светят
Крыша – небо. В Небе – Бог.
Удивились «что такое?
«Вот из ит и вас ис дас»?
«Здравствуй, племя молодое»
Раздаётся громкий Глас.
Проходите, дети, в хату
Проходите все, гуртом
Вы конечно виноваты
Что про свой забыли дом
Но вернуться вам не поздно
Чай замёрзли, по пути?
На дворе сейчас морозно
Очень холодно, поди?
что в дверях стоите, ну же!
как чужие! что за вид?
В дом входите с лютой стужи
Дом согреет, оживит.
Но детишки у порога
Жмутся, мнутся, егозя.
Разве можно верить в Бога
В наше время? Нет, нельзя.
Тут опомнились ребята
Дружно бросились назад.
И стоит пустая хата
А за дверью хаты – ад.
Вьются бесы рой за роем
Дети в страхе, но твердят
«мы глаза сейчас закроем
Всё исчезнет. Нас простят.
Нас простят. И нас отпустят
И вручат нам калачи».
Бог же с неба смотрит с грустью
Боже, Боже, не молчи!
***
Императрица Анна любила стрелять ворон
Из окон собственного дворца
В Петербурге, каждый раз нанося урон
Нашему поголовью; но истребить до конца
Нас, может и не хотела (слава Богу, и не могла б,
Если бы и хотела); мнящий себя - царём,
Сверхчеловеком Ницше – тоже всего лишь раб
времени, обстоятельств… что говорить о нём?
Он (она) позабудется, станет одной строкой –
дескать, «такой (такая) правили с… и до…».
Следом пришла другая, или пришёл другой
(их имена историки вспомнят потом с трудом).
Императрица Анна правила десять лет,
пачкала руки убийством, развязав против нас террор:
Всюду сеяла смерть. Многих из наших нет
(вернее, не стало) с этих кровавых пор.
На спор она попадала – выстрел – и точно в глаз….
И падала, снег кровавя, одна из нас…
Императрица Анна – от скуки (сука!), схватив ружьё,
целилась быстро, нажимала, шутя, курок…
Мы её пережили. Мы всех вас переживём,
Воронофобы! Ибо за нас – Бог.
***
Валом валит снег
Хоть готовь Ковчег
Что бы уплыть на нем
Нам с тобою, вдвоём
Да нет тебя. Вот беда.
Кругом же – вода, вода
Мировой океан.
Сам себе - капитан
Штурман я и матрос,
Кстати и - пассажир
Радист, подающий СОС
В абсолютно пустой эфир
тает и тает звук
и никого вокруг
Собаковолк
И возникло тут из мрака:
То ли волк, то ли собака.
По прошествии годов
К встрече этой я готов.
Девяносто третий год,
Молод я, спесив и горд.
У меня была жена,
И красива, и нежна,
Но, случилось как-то в осень,
Я жену не то что б бросил,
Просто бросился опять –
Ту Москву я покорять,
Жизни вывернув сустав,
В чём, возможно, был не прав.
Впрочем, что гадать теперь?
Нет находок без потерь.
Так в преддверии весны
Я остался без жены
И ушел в глухой запой,
И читал, что под рукой
Оказалось. Книги, книги…
Хармс, Олейников и Пригов,
Бродский. И совсем был нов
Некто Саша Соколов.
Книжка желтая, как осень,
И потёртая слегка,
Что купил я, тыщ за восемь,
На Калининском с лотка.
Кто-то сдал её, наверно,
Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 256; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!