Сон в красном тереме. Т. 2. Гл. XLI – LXXX. 81 страница



Малый расписной зал был отведен для евнухов на время приезда государыни к родным. Теперь этот зал пустовал, и по ночам здесь дежурили служанки.

Погода стояла теплая, так что Ли Вань и Таньчунь без особых хлопот устроились в зале, пришлось, правда, принести туда самые необходимые вещи.

Над входом висела доска с надписью: «Проникайся гуманностью и осуществляй добродетель», в обиходе же зал называли залом Совета по хозяйственным делам.

Служанки радовались, что всем теперь в доме заправляет Ли Вань, ибо знали, что по доброте душевной она, не в пример Фэнцзе, не станет строго взыскивать за малейшее упущение.

А о Таньчунь и говорить нечего: совсем девочка, она еще не выходила за двери женских покоев и нрава была спокойного, мягкого. Словом, кончилось тем, что слуги совсем вышли из повиновения.

Но через несколько дней обнаружилось, что Таньчунь только кажется доброй и мягкой, а на деле решительна и строга, как Фэнцзе.

В последние дни во дворце было оживленно, то и дело приезжали с визитами ваны и гуны, чиновники, дальние родственники и друзья семей Нинго и Жунго, одни – по случаю повышения по службе, другие – попрощаться в связи с уходом в отставку, третьи – сообщить о свадьбе или похоронах, так что у госпожи Ван не было ни минутки свободной; этих она поздравляла, тем выражала соболезнования. Да и с приемом гостей хватало хлопот. В общем, на домашние дела совсем не оставалось времени.

И пока Ли Вань с Таньчунь находились в малом расписном зале, заботы по дому легли на Баочай. Закончив все дела, Баочай шла с докладом к госпоже Ван и лишь после этого возвращалась к себе. Вечерами же, позанимавшись немного вышиванием, Баочай садилась в паланкин и в сопровождении ночных сторожей объезжала сад, чтобы все проверить.

Увидев, что Ли Вань, Таньчунь и Баочай еще строже и дотошнее Фэнцзе, прислуга начала роптать:

– Только что, как говорится, избавились от дьявола, снующего по морю, как на голову свалились три демона, рыщущих в горах! Ночью и то не найдешь нескольких минут, чтобы выпить и поиграть в кости!

Однажды, проводив госпожу Ван во дворец Цзяньсянского хоу на званый обед, Ли Вань и Таньчунь вернулись в расписной зал и сели пить чай, когда вдруг вошла жена У Синьдэна и доложила:

– Умер Чжао Гоцзи, брат наложницы Чжао. Мы сказали об этом старой госпоже и госпоже, а они велели передать вам, барышни!

Она умолкла и, опустив руки, стала в сторонке, ожидая указаний.

Надобно вам сказать, что служанки, которые как раз в это время явились с докладами, с любопытством смотрели на Ли Вань и Таньчунь, желая скорее узнать, как решат это непростое дело молодые хозяйки. Если правильно – все будут трепетать перед ними, но стоит допустить малейшую оплошность, и все пропало: ни послушания, ни уважения ждать нечего – одни насмешки над неопытностью. Конечно, за спиной.

Жена У Синьдэна была себе на уме. Будь перед нею Фэнцзе, она, чтобы выслужиться, дала бы ей множество советов, и та без труда приняла бы решение. Но робкой Ли Вань и совсем юной Таньчунь женщина помогать не собиралась – хотела испытать молодых хозяек.

Таньчунь стала советоваться с Ли Вань, как поступить.

Ли Вань подумала и нерешительно проговорила:

– Когда умерла мать Сижэнь, я слышала, ей дали сорок лянов серебра на похороны. Давай сделаем то же самое, и делу конец…

– Вы правы, госпожа! – поддакнула жена У Синьдэна, взяла у Ли Вань верительную бирку на право получения денег и направилась к выходу.

– Ну-ка постой! – окликнула ее Таньчунь и, когда женщина вернулась, сказала: – Прежде чем будешь получать деньги, я хочу тебя кое о чем спросить. Ты хорошо знаешь, что в доме у нас живет несколько наложниц. Одни родились здесь, других купили, по положению они не равны. Так вот скажи, сколько полагается денег на похороны родственников тем и другим!

В первое мгновение жена У Синьдэна растерялась, но потом спокойно ответила:

– Чуть больше, чуть меньше – не все ли равно! Кто посмеет вас упрекнуть?

– Не мели вздор! – оборвала ее Таньчунь. – Я дала бы даже сто лянов, мне не жалко! Только надо все делать по правилам. Иначе вы сами станете над нами смеяться, да и нам будет стыдно смотреть в глаза второй госпоже!

– Тогда, с вашего разрешения, я загляну в старые счета, – сказала жена У Синьдэна.

– А так не помнишь? – усмехнулась Таньчунь. – Ведь только этим ты всю жизнь и занимаешься! Или, может быть, ты решила посмеяться над нами? Неужели ты всякий раз проверяешь старые счета, когда идешь на доклад ко второй госпоже Фэнцзе? В таком случае Фэнцзе к тебе чересчур снисходительна. Что же, принеси счета, только живо! Ведь за проволочку будут ругать нас, а не вас! Обвинят в неопытности, нерасторопности!

Жена У Синьдэна, покраснев от стыда, быстро вышла. А служанки от изумления языки высунули.

Прислуга между тем по очереди подходила с докладами, когда вернулась жена У Синьдэна со счетом в руках. Оказалось, наложницам, взятым со стороны, на похороны родственников выдают по сорок лянов, тем же, кто родился в доме, – по двадцать четыре. В счете были также оговорены два случая, когда наложницам, взятым со стороны, выдали одной – сто лянов, другой – шестьдесят. Первой пришлось перевозить гроб с телом родителей в другую провинцию, второй – покупать место для могилы.

Таньчунь показала счет Ли Вань.

– Тебе выдадут двадцать лянов серебра, а счет оставь нам, – сказала Таньчунь жене У Синьдэна, – мы на досуге еще поглядим!

Вскоре в комнату влетела наложница Чжао. Ли Вань и Таньчунь пригласили ее сесть.

– Барышня, в этом доме все меня обижают, так хоть вы заступитесь! – выпалила она и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

– О чем это вы? – изумилась Таньчунь. – Кто вас обидел? Скажите, и я заступлюсь!

– Вы сами меня обидели, кому же мне теперь жаловаться? – вскричала наложница.

– Да разве посмею я вас обижать! – От изумления Таньчунь даже с места вскочила.

Ли Вань тоже встала и принялась ее успокаивать.

– Садитесь, садитесь, – замахала руками наложница Чжао, – сейчас я вам все объясню. Сколько лет я в этом доме варюсь, словно в кипящем масле! Здесь сына родила, здесь состарилась, а сейчас оказалась хуже Сижэнь! Перед людьми стыдно. Не только мне, но и вам!

– Я все поняла, – сказала Таньчунь, – но порядка нарушать не могу!

С этими словами она развернула счет и промолвила:

– Так было заведено еще нашими предками, и этим правилам все должны подчиняться. Разве я могу что-нибудь изменить? Сижэнь не исключение! Так же будет обстоять дело с будущей наложницей Цзя Хуаня. Так что ни о каком позоре здесь рассуждать не приходится. Сижэнь – рабыня госпожи, и госпожа вольна оказывать ей любые милости! Я же обязана поступать согласно правилам. Довольные этими правилами благодарят предков и госпожу за милость. Недовольные – просто не ценят своего счастья! Пусть болтают что хотят. Госпожа, если ей заблагорассудится, может пожаловать целый дом, меня это никак не касается. Не даст ни медяка – я тоже ни при чем. Вы лучше успокойтесь, пока госпожи нет дома, не надо шуметь! Госпожа меня любит, но не раз пеняла на то, что вы по всякому поводу затеваете скандалы. Будь я мужчиной, давно уехала бы отсюда и жила самостоятельно, по собственным правилам… Ну, а девушке ничего не остается, как повиноваться. Поэтому госпожа и поручила мне хозяйственные дела. Я еще ничего не успела сделать, а вы сразу хотите меня заставить нарушать правила. Поступи я подобным образом, госпожа перепоручит хозяйство кому-нибудь другому. Вот тогда мне действительно будет стыдно!.. Да и вам совестно!

Сказав это, Таньчунь заплакала. Наложница Чжао растерялась, а потом сказала:

– Раз госпожа вас любит, вы тем более должны нам делать поблажки. Неужели ради благосклонности госпожи вы готовы забыть о нас?

– Разве я о вас не забочусь? – удивилась Таньчунь. – О каких поблажках вы говорите? С подобными просьбами надо обращаться к своему господину. Господа ценят полезных людей. А других впутывать нечего! Нехорошо это!

– Не сердитесь, тетушка, – попыталась успокоить наложницу Ли Вань. – Не обижайтесь на барышню! Она готова сделать вам любую поблажку, только не надо об этом говорить вслух!

– Глупости, – прервала ее Таньчунь. – Где это видано, чтобы барышни потворствовали рабыням? Да и с какой стати! Вы сами должны знать их достоинства и недостатки! А я тут при чем?

– Ничего мне от вас не надо! – рассердилась наложница Чжао. – Вы временно ведаете в доме деньгами, вот я и пришла к вам! Сейчас вы – хозяйка. Как скажете, так и будет! Умер ваш дядя, а вы боитесь дать на похороны несколько лишних лянов серебра! Неужели госпожа вас за это осудит? Госпожа добрая, это вы все жестокие да скупые! Жаль, что госпожа расточает вам свои милости! Не волнуйтесь! Никто в ваших деньгах не нуждается! Выйдете замуж, по-другому будете относиться к Чжао! У вас еще крылья не выросли, а вы хотите взлететь на самую высокую ветку! Забыли, что дерево с корней начинается!

Таньчунь побелела от гнева.

– О каком дяде вы говорите? – крикнула она. – Мой дядя – инспектор девяти провинций! Я знаю приличия и уважаю моего дядю, как и остальных родственников. А другого дяди у меня нет. Кто такой Чжао Гоцзи? Почему сын его вместе с Цзя Хуанем ходит в школу, а дядя за него не платит? Справедливо ли это? Всем известно, что я родилась от наложницы! Вот вы и ищете причины для скандала. Месяц-другой не можете спокойно прожить. Боитесь, что не все об этом знают! Хотите взять верх надо мной! Хорошо, что я знаю приличия, другая на моем месте давно поругалась бы с вами!

Ли Вань принялась утешать Таньчунь, а Чжао угомонилась и лишь потихоньку ворчала. Тут появилась служанка и доложила:

– Вторая госпожа Фэнцзе прислала барышню Пинъэр с поручением.

Наложница Чжао сразу прикусила язык, любезно заулыбалась, пригласила Пинъэр сесть и спросила:

– Как чувствует себя вторая госпожа? Я как раз собиралась ее навестить, но вот задержалась!..

Когда Ли Вань поинтересовалась, с каким делом пришла Пинъэр, та ответила:

– Вторая госпожа Фэнцзе велела передать, что, согласно правилам, которых вы, возможно, не знаете, на похороны брата тетушки Чжао следует выдать двадцать лянов серебра. Если сочтете нужным, можете увеличить сумму.

– С какой стати? – утирая слезы, сказала Таньчунь. – Кто у нас в доме получает двадцать четыре ляна в месяц? Если так разбрасываться деньгами, можно уподобиться воинам, которые перед наступлением отпускают коней и бегут, бросив на произвол судьбы полководцев! Уж очень хитра твоя хозяйка: хочет все сделать моими руками и прослыть доброй за счет госпожи. Передай ей, что я выдам ровно столько, сколько положено – ни больше ни меньше. А если уж ей хочется показать свою доброту, пусть выздоравливает скорее и распоряжается, как ей угодно!

Пинъэр сразу догадалась, в чем дело, и, заметив, что Таньчунь вне себя от гнева, умолкла и отошла в сторонку.

В это время из главного господского дома возвратилась Баочай. Не успела она и слово сказать, как появилась служанка и доложила еще о каком-то деле.

У Таньчунь лицо было мокро от слез, и девочки-служанки поспешили подать ей таз для умывания, полотенце и зеркало.

Таньчунь сидела на низкой скамье, и девочка-служанка, подавая ей таз с водой, опустилась на колени. Ее примеру последовали и остальные девочки, те, что держали полотенце, зеркало, румяна, пудру и помаду.

Заметив, что здесь нет Шишу, служанки Таньчунь, Пинъэр засучила Таньчунь рукава, сняла с ее рук браслеты и прикрыла грудь большим полотенцем.

Не успела Таньчунь вымыть руки, как доложили:

– Барышня, пришли из школы, просят выдать плату за господ Цзя Хуаня и Цзя Ланя.

– Да погоди ты! – прикрикнула на служанку Пинъэр. – Не видишь, барышня умывается? Спросят, тогда и ответишь, а то суешься со своими делами! Забыла, как являлась ко второй госпоже Фэнцзе? А барышня добрая, все вам прощает. Вот пожалуюсь на вас второй госпоже, она вам спуску не даст! Тогда не обижайтесь!

– Простите меня! – испуганно пробормотала служанка и скрылась за дверью.

– Жаль, ты не пришла раньше, – пудрясь, сказала Таньчунь, обратившись к Пинъэр. – Не видела самого забавного. Даже такая опытная служанка, как жена У Синьдэна, тоже вздумала нас морочить. Хорошо я сообразила, как поступить. Спрашиваю ее об одном деле, а она заявляет, что ответить не может, – ей, видите ли, надо заглянуть в счета! Я поинтересовалась, заглядывала ли она в счета и при твоей хозяйке, второй госпоже Фэнцзе.

– Да если бы она так поступила при моей госпоже, та ноги ей перебила бы! – ответила Пинъэр. – Вы, барышня, их не слушайте! Они считают, что старшая госпожа Ли Вань не от мира сего и в житейских делах ничего не смыслит, а вы – тем более, потому что молоды и неопытны. Вот и норовят с толку вас сбить, запутать, да и от работы отлынивают.

Она обернулась к двери, за которой стояли служанки, и крикнула:

– Распустились! Погодите! Выздоровеет вторая госпожа Фэнцзе, она вам покажет!

Женщины робко возразили:

– Барышня, ведь вы умны и знаете пословицу: «Кто провинился, тот и держит ответ». Разве посмеем мы обманывать господ! А тем более новую хозяйку – молодую и неопытную! Да провалиться нам на этом месте, если мы ее чем-нибудь прогневали!

– Вот и хорошо, что вы все поняли, – усмехнулась Пинъэр и продолжала разговор с Таньчунь:

– Вы же знаете, у второй госпожи столько дел, что за всем ей не усмотреть. Возможно, и у нее бывают упущения. Недаром говорят: со стороны виднее. Вы на себе это испытали и потому знаете, как говорится, где убавить, где прибавить. Главное, вторая госпожа осталась довольна и не рассердилась на вас.

– Как мила Пинъэр, – в один голос воскликнули Ли Вань и Баочай. – Не удивительно, что Фэнцзе ее так любит! Раньше нам и в голову не приходило, что где-то можно прибавить, а где-то убавить, но своими словами ты нам напомнила, что надо обсудить еще два важных дела. Так что большое тебе спасибо!

– Я было до того рассердилась, что хотела сорвать злость на ее госпоже! – вскричала Таньчунь. – А она видишь какой дала умный совет! Я даже растерялась!

Таньчунь позвала служанку, стоявшую у дверей, и спросила:

– На что тратят ежегодную плату за обучение в школе Цзя Хуаня и Цзя Ланя? Ведь за каждого из них вносят по восемь лянов серебра.

– На эти деньги покупают кисти, бумагу, тушь и прочие принадлежности, – ответила женщина.

– Но ведь деньги на детей выдают взрослым, – сказала Таньчунь. – Наложница Чжао получает два ляна за Цзя Хуаня, Сижэнь все сполна получает за Баоюя. Деньги за Цзя Ланя получает его мать. С какой же стати еще за обучение платить по восемь лянов! Некоторые дети только ради этих восьми лянов и ходят в школу. Так никуда не годится! Скажи своей госпоже, Пинъэр, что эти расходы пора упразднить…

– Давно пора, барышня, – поддакнула Пинъэр. – Об этом моей госпоже еще в прошлом году толковали, но за делами она, видно, забыла.

Женщина-служанка не осмелилась возражать, кивнула головой и ушла.

Вскоре из сада Роскошных зрелищ принесли короб с едой. Шишу и Суюнь поставили перед Ли Вань и Таньчунь небольшой столик, Пинъэр стала расставлять кушанья.

– Зачем ты хлопочешь? – спросила Таньчунь. – Ты все нам сказала, что нужно, а теперь иди занимайся своими делами.

– Дел у меня сейчас нет, – возразила Пинъэр. – Госпожа, посылая меня к вам с поручением, велела к тому же помочь.

– А почему не принесли поесть барышне Баочай? Пусть пообедала бы с нами! – промолвила Таньчунь.

Девочки-служанки бросились на террасу и передали другим служанкам:

– Пусть принесут сюда обед барышне Баочай.

– Незачем людей беспокоить! – крикнула Таньчунь. – У них есть дела поважнее. Вы что, не соображаете, кого надо посылать за едой или чаем? Пинъэр делать нечего, она пусть и сходит!

Пинъэр почтительно поддакнула и вышла. Однако служанки у дверей ей потихоньку шепнули:

– Зачем вам ходить? Мы уже послали туда!

Они смахнули платком пыль с крыльца и сказали:

– Присядьте погрейтесь на солнышке! Вы так долго стояли, что утомились, пожалуй.

Пинъэр села на ступеньку, но тотчас же две другие женщины принесли из чайной матрац, разостлали на крыльце и обратились к Пинъэр:

– Крыльцо холодное, барышня. На матраце удобней и чище. Пересядьте, пожалуйста!

– Спасибо вам, – улыбаясь, поблагодарила Пинъэр.

Служанка подала Пинъэр чашку свежезаваренного чая и тихо сказала:

– Это чай не обычный. Мы подаем его только барышням. Я принесла вам отведать.

Пинъэр взяла чай и, указывая пальцем на стоявших перед ней служанок, произнесла:

– Совсем распустились. Таньчунь – молода, ей неловко вас приструнить. Так за это ее уважать надо, а не обманывать, не относиться свысока. Делаете все не так, а потом обвиняете ее в грубости. Ох и поплатитесь вы за это! Уж если она разойдется, ни госпоже Ван, ни второй госпоже Фэнцзе не справиться с ней! Поистине опрометчиво поступаете! Стараетесь яйцом разбить камень!

– Мы тут ни при чем, – возразили женщины. – Это наложница Чжао! Пришла и подняла скандал.

– Ладно вам, дорогие сестры, – промолвила Пинъэр. – Знаете пословицу? «Когда стена дает трещину, ее рушат». Положение наложницы Чжао в доме сейчас не очень-то завидное. Вот на нее все и сваливают! А для вас нет большей радости, чем причинить кому-нибудь зло. За эти несколько лет я вас хорошо изучила! Допусти вторая госпожа Фэнцзе хоть малейшую оплошность, вы бы ей давно на голову сели. Да и сейчас ищете случая ей напакостить! Вам только попади на язык! И в то же время вы боитесь ее, потому что она жестока. Я и то боюсь. Тут как-то был у нас с ней разговор, и мы решили не потакать больше слугам, иначе не будет конца ссорам и дрязгам. Таньчунь хоть и молода, но даже вторая госпожа Фэнцзе из всех старших и младших сестер своего мужа только с ней одной и считается. Как же вы смеете не уважать барышню!

Вдруг появилась Цювэнь. Служанки справились о ее здоровье, предложили сесть и сказали:

– Отдохните немного, барышня, пока госпожи обедают. А как только уберут со столов, пойдете с докладом!

– Я не чета вам, чтобы ждать, – с улыбкой произнесла Цювэнь и направилась в зал. Однако Пинъэр попросила ее не ходить.

Цювэнь обернулась и, только сейчас заметив Пинъэр, спросила:

– Ты что, сюда в сторожа нанялась?

Она подошла к Пинъэр и села рядом.

– Зачем пришла? – осведомилась Пинъэр.

– Спросить, когда выдадут деньги за месяц на Баоюя и нас самих, – ответила Цювэнь.

– Неужели это так важно? – покачала головой Пинъэр. – Послушай меня, скажи Сижэнь, чтобы никого сюда больше сегодня не посылала. На все будет отказ.

– А в чем дело? – удивилась Цювэнь.

Пинъэр и служанки, перебивая друг друга, стали рассказывать о том, что здесь недавно произошло.

– Они ищут, к чему бы придраться, – говорили женщины, – чтобы кого-нибудь наказать в назидание остальным. Зачем же лезть на рожон? Придерутся к вам, да еще и накажут, а старая госпожа и госпожа Ван расстроятся. Если же все обойдется, опять-таки станут говорить: к одним придираются, другим потакают. Потакают тем, кому покровительствуют старая госпожа и госпожа Ван, чтобы выслужиться за счет слабых и беззащитных. Подумать только! Дважды барышня Таньчунь отказалась выполнить просьбу второй госпожи Фэнцзе, и никто не посмел ей перечить!

Цювэнь высунула язык и воскликнула:

– Какое счастье, что барышня Пинъэр меня предостерегла, не то я, как говорится, угодила бы носом в золу!

[124]

Пойду предупрежу остальных, пока не поздно!

Вскоре после ее ухода принесли обед для Баочай. Пинъэр взяла у служанки короб с блюдами и направилась в зал, чтобы прислуживать за столом.


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 116; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!