Сон в красном тереме. Т. 2. Гл. XLI – LXXX. 16 страница



Фэнцзе присела на край постели. Баоюй справился о здоровье госпожи Цинь и сел на стул.

– Живее чаю! – распорядился Цзя Жун.

Не отпуская руку Фэнцзе, госпожа Цинь через силу улыбнулась:

– Не везет мне! Свекру и свекрови приходится ухаживать за мной, как за ребенком. Твой племянник хоть и молод, но относится ко мне с уважением, и я к нему тоже, нам не приходится друг за друга краснеть. Родные, те, что одного со мной возраста, любят меня, не говоря уже о вас, тетушка. Но сейчас я не могу, как положено, угождать свекру, не в силах выразить вам свое почтение и послушание, как делала это раньше. Чувствую, что не доживу до нового года!

Баоюй между тем внимательно рассматривал картину «Весенний сон райской яблоньки» и парную надпись кисти Цинь Тайсюя:

 

Коль на душе мороз и грусть лишает сна,

Причиною тому – холодная весна.

Коль благотворно хмель бодрит и плоть и кровь,

Ищи источник там, где аромат вина!

 

Невольно он вспомнил, как однажды уснул здесь днем и во сне попал в область Небесных грез. Слова госпожи Цинь ранили сердце Баоюя, будто десять тысяч стрел, и из глаз его покатились слезы. На душе у Фэнцзе стало еще тяжелее, но, боясь расстроить больную, она сказала:

– Ты как женщина, Баоюй. Ведь она говорит так потому, что больна! Она молода и непременно поправится. А ты, – обратилась Фэнцзе к госпоже Цинь, – не болтай чепухи! А то еще больше расхвораешься!

– Самое главное сейчас – хорошо есть, – не преминул вставить Цзя Жун, – тогда все обойдется.

– Баоюй, – напомнила Фэнцзе, – матушка велела тебе быстрее возвращаться! И не хнычь, не расстраивай больную! Иди же! – И она обратилась к Цзя Жуну: – И ты пойди с ним, а я еще немного посижу.

Цзя Жун с Баоюем ушли, а Фэнцзе продолжала утешать госпожу Цинь, шептала ей ласковые слова. И лишь после того как госпожа Ю несколько раз присылала за Фэнцзе служанок, та стала прощаться:

– Хорошенько лечись, я еще зайду к тебе! Теперь волноваться нечего, ты непременно поправишься. Сама судьба послала нам хорошего доктора.

– Самый лучший доктор может только лечить, а судьбу изменить не в его силах! – воскликнула госпожа Цинь. – Я знаю, тетушка, дни мои сочтены.

– Если будешь так думать – не выздоровеешь! Выбрось из головы эти мысли! Ты ведь слышала, что сказал доктор: «Надо лечить сейчас, а то весной станет хуже». Разве мы не в состоянии купить женьшень? Да твои свекор и свекровь не то что два цяня в день, целых два цзиня купят, только бы ты поправилась. Смотри же, лечись, а мне пора в сад!

– Тетушка, простите, что не могу пойти с вами, – промолвила госпожа Цинь. – Прошу вас, заходите почаще.

На лицо Фэнцзе набежала тень.

– Как только будет свободное время, непременно зайду, – пообещала она, попрощалась с госпожой Цинь и в сопровождении служанок через боковую калитку направилась в сад. Вот каким был этот сад:

 

Желтые цветы,

Вся земля в цветах!

[131]

Тополей ряды

На крутых холмах.

 

Здесь, над речкою в горах Жое

[132]

,

Мостика перила поднялись,

И тропа бежит к тому пути,

Что к Тяньтаю

[133]

улетает ввысь.

 

Там, между рассыпанных камней, —

Тихое журчанье ручейка.

Здесь бамбука плотная стена,

Аромат душистый ветерка.

 

Меж ветвей трепещет и шумит

На деревьях красная листва,

И, как на картине, редкий лес

Виден весь, как есть, издалека…

 

С запада подул

Резкий ветер вдруг,

Иволги в сей миг

Слышен плач вокруг.

 

Солнце припекло.

К шуму голосов

И кузнечик свой

Добавляет зов.

 

Взор к юго-востоку обратив,

Цепь хребтов увидишь, а над ней

Башен вырастают купола

Словно из причудливых камней;

На северо-западе как раз,

Где широк обзор и даль видна,

Три уютных домика стоят,

Возле них журчит ручья вода.

 

Музыкантов чтут,

Шэну тут почет

[134]

,

К тайникам души

Музыка влечет.

 

Шелком и парчой

Весь окутан лес, —

Как спокойно здесь!

Как прекрасно здесь!

 

Фэнцзе шла, любуясь садом. Вдруг из-за небольшой искусственной горки появился человек и пошел ей навстречу:

– Как поживаете, сестра?

Фэнцзе вздрогнула и отпрянула назад.

– Господин Цзя Жуй, если не ошибаюсь?

– Вы меня не узнали, сестра? – удивился Цзя Жуй.

– Не то чтобы не узнала, просто не ожидала здесь встретить, – ответила Фэнцзе.

– Видимо, эта встреча предопределена судьбой, – продолжал Цзя Жуй. – Я украдкой ускользнул с пира, чтобы прогуляться, и вдруг встречаю вас. Ну разве это не судьба?

Он не сводил глаз с Фэнцзе. Фэнцзе была женщиной умной и сразу сообразила, к чему клонит Цзя Жуй.

– Не удивительно, что ваш старший брат все время хвалит вас, – сказала она с улыбкой. – Судя по вашим речам, вы и в самом деле умны и учтивы. Я спешу к госпожам и, к сожалению, не могу побеседовать с вами, но мы еще встретимся.

– Я с удовольствием пришел бы к вам справиться о здоровье, но не знаю, удобно ли это, ведь вы так еще молоды!

– Мы с вами родственники, – возразила Фэнцзе не без лукавства, – при чем же здесь молодость?

Радость Цзя Жуя не знала границ. «Вот уж не надеялся на такую удивительную встречу!» – подумал он, и кровь его забурлила сильнее.

– А сейчас возвращайтесь на пир, – продолжала Фэнцзе, – не то хватятся вас и заставят пить штрафной кубок!

Цзя Жуй, который стоял словно завороженный, с трудом владея собой, стал медленно удаляться, все время оглядываясь. Он был уже довольно далеко, когда Фэнцзе пришла в голову мысль: «Вот что значит знать человека в лицо, но не знать его душу! И откуда только берутся такие скоты! Если я не ошиблась в его намерении, несдобровать ему! Пусть узнает, на что я способна!»

Фэнцзе обогнула горку и увидела нескольких женщин – они спешили ей навстречу.

– Госпожа беспокоится, что вы так долго не возвращаетесь, и вот снова нас послала за вами.

– До чего же нетерпелива ваша госпожа, – заметила Фэнцзе и спросила: – Сколько сыграно актов?

– Восемь или девять, – ответили женщины.

Разговаривая между собой, они подошли к задним воротам башни Небесного благоухания и увидели Баоюя в окружении девушек-служанок и молодых слуг.

– Брат Баоюй, не озорничай, – наказала ему Фэнцзе.

– Госпожи наверху, – произнесла одна из служанок, – подымитесь, пожалуйста, к ним.

Фэнцзе подобрала полы халата и не торопясь поднялась на верхний этаж. Возле лестницы ее дожидалась госпожа Ю.

– Хороши! – упрекнула она Фэнцзе. – Никак расстаться не можете! Переселилась бы к ней насовсем! Садись, я поднесу тебе вина.

Фэнцзе с разрешения госпожи Син и госпожи Ван села. Тогда госпожа Ю протянула ей программу спектакля, предложив выбрать акты, которые Фэнцзе хотелось бы посмотреть.

– Я не смею, – проговорила Фэнцзе. – Пусть прежде выберут госпожи.

– Мы уже выбрали по нескольку актов, – сказали госпожа Син и госпожа Ван, – теперь твоя очередь.

Фэнцзе пробежала глазами программу и выбрала два акта: «Возвращение души» и «Ария под аккомпанемент».

– После акта «Указ о назначении двух чиновников», – сказала она, возвращая программу, – пусть сыграют эти два акта, и разойдемся.

– Верно! – согласилась госпожа Ван. – Твоему старшему брату и его жене пора отдыхать, у них и так достаточно хлопот.

– Не так уж часто вы к нам приходите, – возразила госпожа Ю. – Время раннее, посидите еще немного, нам будет приятно.

Фэнцзе встала, поглядела вниз и спросила:

– Куда же ушли господа?

– Они на террасе Яркого блеска, пьют вино, – ответила одна из служанок. – С ними музыканты.

– Здесь им неловко, так они втихомолку ушли! – произнесла Фэнцзе.

– Думаешь, все такие праведники, как ты! – засмеялась госпожа Ю.

Пока они шутили и смеялись, представление закончилось, со столов убрали закуски и вина и подали рис. После трапезы госпожа Син и госпожа Ван перешли в дом, где выпили чаю и велели подавать коляски. Они попрощались с матерью госпожи Ю, а сама госпожа Ю со служанками вышла их проводить.

Цзя Чжэнь, его сыновья и племянники, стоявшие возле колясок, наперебой приглашали:

– Непременно приезжайте завтра, тетушки!

– Нет уж! – ответила госпожа Ван. – Мы нынче очень устали и завтра будем отдыхать.

Пока все рассаживались по коляскам, Цзя Жуй не сводил глаз с Фэнцзе.

Ли Гуй подвел Баоюю коня, и тот верхом последовал за госпожой Ван. Цзя Чжэнь, вернувшись в дом, пообедал с братьями и племянниками, после чего все разошлись.

Мы не станем подробно описывать, как прошел второй день праздника, скажем лишь, что с этих пор Фэнцзе часто навещала госпожу Цинь, здоровье которой то улучшалось немного, то ухудшалось. И вся семья была этим по-прежнему озабочена. Цзя Жуй между тем уже не раз приходил во дворец Жунго, но случалось так, что Фэнцзе в это время не было дома.

Наступил тринадцатый день одиннадцатого месяца – сезон зимнего солнцестояния

[135]

. К концу этого сезона матушка Цзя, госпожа Ван и Фэнцзе стали ежедневно посылать служанок навестить госпожу Цинь. Возвращаясь, служанки неизменно докладывали:

– Все по-прежнему.

– Если в этот сезон года больной не стало хуже, значит, есть надежда на выздоровление, – говорила матушке Цзя госпожа Ван.

– Да, конечно, – соглашалась матушка Цзя. – Милое дитя! Если с ней что-нибудь случится, мы не переживем этого горя.

Очень расстроенная, матушка Цзя сказала Фэнцзе:

– Завтра – первый день нового месяца, и у тебя много дел, но послезавтра непременно навести ее. Внимательно посмотри, как она выглядит, и скажи мне. Вели посылать ей любимые ее кушанья.

Фэнцзе слушала старую госпожу и почтительно поддакивала.

И вот второго числа Фэнцзе сразу после завтрака отправилась во дворец Нинго навестить госпожу Цинь. Явных признаков ухудшения ее здоровья Фэнцзе не заметила, если не считать необычайную худобу. Фэнцзе болтала с госпожой Цинь о всякой всячине, стараясь ее уверить, что все обойдется.

– Посмотрим, что будет весной, – сказала госпожа Цинь. – Пока изменений к лучшему нет, хотя уже прошел период зимнего солнцестояния. Но матушке Цзя и госпоже Ван передай, чтобы не беспокоились. Вчера старая госпожа прислала мне пирожок с начинкой из фиников, я съела два кусочка, как будто ничего, не повредило.

– Завтра еще пришлю, – пообещала Фэнцзе. – А сейчас мне надо зайти к твоей свекрови, а потом к старой госпоже.

– Передай им от меня поклон, – попросила госпожа Цинь.

Когда Фэнцзе пришла к госпоже Ю, та спросила:

– Как ты считаешь? Выздоровеет моя невестка?

Фэнцзе долго сидела с опущенной головой, потом сказала:

– Ничего не поделаешь. Надо готовить все необходимое на случай похорон.

– Я давно тайком приказала слугам все приготовить, – призналась госпожа Ю. – Вот только не удалось раздобыть хорошего дерева для гроба, но время пока еще есть.

Фэнцзе выпила чаю, поговорила немного с госпожой Ю и заторопилась:

– Мне надо поскорее доложить обо всем старой госпоже.

– Только не пугай ее, говори осторожно.

– Знаю, – ответила Фэнцзе, попрощалась и возвратилась во дворец Жунго. Там она прошла прямо к матушке Цзя.

– Жена Цзя Жуна шлет вам поклон, – промолвила Фэнцзе, – и просила справиться о вашем здоровье и передать, чтобы вы не беспокоились – она чувствует себя немного лучше и надеется в скором времени прийти поклониться вам.

– Как она? спросила матушка Цзя.

– Пока опасности нет, – ответила Фэнцзе, – настроение у нее неплохое.

Матушка Цзя повздыхала, поохала, а потом сказала:

– Ступай переоденься и отдохни!

Фэнцзе от матушки Цзя пошла к госпоже Ван и лишь после этого вернулась к себе. Пинъэр сразу же подала ей согретое у жаровни платье, которое Фэнцзе обычно носила дома.

– Ничего важного не случилось, пока меня не было?

– Ничего, – отвечала Пинъэр, подавая чай. – Только жена Ванъэра принесла проценты на триста лянов серебра да еще господин Цзя Жуй присылал человека узнать, дома ли вы, – он хочет прийти справиться о вашем здоровье и поговорить с вами.

– Гибели своей ищет, скотина! – рассердилась Фэнцзе. – Ладно, посмотрим!

– Что это господин Цзя Жуй зачастил к нам? – поинтересовалась Пинъэр.

Тут Фэнцзе рассказала ей о своей встрече с Цзя Жуем в саду дворца Нинго.

– Паршивая лягушка захотела полакомиться мясом небесного лебедя! – возмутилась Пинъэр. – Негодяй, позабывший правила приличия! Раз он такое задумал, издохнуть бы ему, как собаке!

– Не горячись, – сказала Фэнцзе. – Пусть только явится, я знаю, что делать.

Если хотите узнать, что произошло, когда пришел Цзя Жуй, прочтите следующую главу.

 

Глава двенадцатая

 

Жестокая Ван Сифэн устраивает ловушку влюбленному в нее Цзя Жую;

 

несчастный Цзя Жуй смотрится в лицевую сторону «Драгоценного зеркала любви»

 

Фэнцзе как раз разговаривала с Пинъэр, когда вошла служанка и доложила:

– Пожаловал господин Цзя Жуй.

– Проси, – приказала Фэнцзе.

Услышав, что его приглашают, обрадованный Цзя Жуй вошел и, сияя улыбкой, справился о здоровье Фэнцзе. Фэнцзе была само внимание, предложила Цзя Жую сесть, угостила чаем, и Цзя Жуй, тая от блаженства, сощурил один глаз и спросил:

– Что это второго старшего брата до сих пор дома нет?

– Не знаю, – ответила Фэнцзе.

– Не иначе как задержал его кто-то по дороге и он никак не может расстаться, – ухмыляясь, промолвил Цзя Жуй.

– Вполне возможно, – согласилась Фэнцзе, – бывают же мужчины, которые с одного взгляда влюбляются в первую встречную женщину.

– Я не такой, – смеясь, возразил Цзя Жуй.

– Но таких, как вы, – мало, – проговорила Фэнцзе. – Едва ли в целом мире наберется десяток!

Не помня себя от радости, Цзя Жуй произнес:

– Вам, наверное, постоянно приходится скучать?

– Вы правы, – подтвердила Фэнцзе, – одна надежда, что кто-нибудь придет со мной поговорить, рассеять скуку.

– Если вы не против, могу каждый день развлекать вас, – любезно предложил Цзя Жуй. – Дел у меня нет никаких!

– Не верю! Неужели вы готовы каждый день сюда приходить?

– Разрази меня гром, если я лгу! – горячо заверил Цзя Жуй. – Я давно навестил бы вас, но боялся: говорят, вы опасная женщина и с вами надо быть начеку. Но оказалось, вы добры и отзывчивы, и я непременно буду вас навещать, пусть даже за это мне грозит смерть!

– До чего же вы умны! – с притворным восхищением воскликнула Фэнцзе. – Куда Цзя Жуну и его брату до вас! Да они просто бесчувственные глупцы! Манеры изящные, а душа грубая!

Слова Фэнцзе глубоко запали в сердце Цзя Жуя. Не в силах совладать с собой, он стал к ней приближаться, маслеными глазками уставился на ее вышитую сумочку и совсем некстати спросил:

– Какие кольца вы носите?

– Будьте осторожны! – тихонько предупредила Фэнцзе. – Как бы служанки чего-нибудь не заподозрили.

Сочтя эти слова «высочайшим повелением и святейшим поучением», Цзя Жуй тотчас отпрянул.

– Вам пора уходить, – проговорила Фэнцзе.

– До чего же вы жестоки, сестрица! Разрешите мне еще хоть немного побыть! – взмолился Цзя Жуй.

– Днем здесь постоянно люди, – с опаской продолжала Фэнцзе, – и вас могут заметить. Ждите лучше меня вечером в западном проходном зале.

– Только не обманите! – торопливо произнес Цзя Жуй – ему казалось, что драгоценная жемчужина уже у него в руках. – Ведь там тоже полно народу.

– Не беспокойтесь, – поспешила заверить Фэнцзе. – Ночных слуг я отпущу, двери мы запрем, и никто не сможет войти.

Ошалев от восторга, Цзя Жуй попрощался с Фэнцзе и ушел с видом победителя. Насилу дождавшись вечера, он украдкой проскользнул во дворец Жунго, двери еще не запирали, и он беспрепятственно проник в проходной зал. Там стояла кромешная тьма и в самом деле не было ни души. Дверь, ведущая из зала в покои матушки Цзя, давно была заперта, открытой оставалась лишь дверь с восточной стороны. Цзя Жуй прислушался – ни звука. Затем что-то щелкнуло – это заперли восточную дверь.

Цзя Жуй неслышно вышел из своего укрытия и толкнул дверь – она была на замке. Он в ловушке, с севера и с юга – глухие стены, не перелезешь, не за что ухватиться.

По залу разгуливал ветер, он пронизывал до костей. В двенадцатом месяце ночи самые длинные, и к утру Цзя Жуй совершенно закоченел.

На рассвете появилась старуха служанка и открыла восточную дверь. Как только она повернулась спиной и пошла отпирать западную, Цзя Жуй, съежившись, выскочил наружу. К счастью, в такую пору все еще спят, и он, беспрепятственно миновав задние ворота, со всех ног помчался домой.

Надо вам сказать, что Цзя Жуй рано осиротел и воспитывал его дед – Цзя Дайжу. Дед следил за каждым шагом внука, боялся, как бы тот не забросил ученье, не стал пить и играть в азартные игры. А тут вдруг внук исчез на всю ночь! Наверняка пьянствует где-нибудь. Ему и в голову не могло прийти, что на самом деле случилось.

Всю ночь Цзя Дайжу в гневе метался, не находя себе места. Видя, в каком состоянии дед, Цзя Жуй, еще не успевший отереть пот со лба, не моргнув глазом, соврал:

– Я вчера был у дядюшки, а когда собрался уходить – уже стемнело, и он оставил меня ночевать.

– Сколько раз я тебе говорил, чтобы не смел уходить, у меня не спросившись! – загремел Цзя Дайжу. – За одно это бить тебя надо, а ты еще врешь!

Он сгреб внука в охапку, хорошенько отколотил палкой, не дал ему даже поесть, поставил посреди двора на колени и велел стоять до тех пор, пока не вызубрит уроки на десять дней вперед.

Бедный Цзя Жуй! Как он страдал! Всю ночь дрожал от холода, затем получил трепку и вдобавок ко всему должен был голодный стоять на коленях, прямо во дворе, и читать вслух!

Однако это не охладило пыла юноши. Он и подумать не мог, что Фэнцзе над ним издевается, и через два дня, улучив момент, как ни в чем не бывало вновь отправился к ней. Она притворилась рассерженной. Как же! Он нарушил данное обещание! Цзя Жуй клялся, оправдывался. Видя, что он сам лезет в расставленные сети, Фэнцзе придумала другой план, чтобы его образумить.

– Сегодня вечером, – сказала она, – ждите меня в домике у дорожки за моим домом. Только смотрите, не обманывайте больше!

– А сами вы не обманете? – недоверчиво спросил Цзя Жуй.

– Можете не приходить, если сомневаетесь!

– Обязательно приду, непременно! – поспешил заверить Цзя Жуй. – Приду, если даже мне будет грозить смерть!

– А сейчас уходите, – приказала Фэнцзе.

Цзя Жуй ушел, уверенный, что на этот раз все будет в порядке. А Фэнцзе, как говорится, «отобрала войска, назначила полководцев» и устроила новую ловушку.

Цзя Жуй с трудом дождался вечера. Но, как назло, пришли родственники и засиделись до самого ужина. Лишь когда настало время зажигать лампы и дед лег спать, юноша пробрался во дворец Жунго, а затем проник в домик возле дорожки. Он метался от нетерпения, как муравей на горячей сковороде. Было тихо, ни звука, ни шороха. Цзя Жуй в тревоге строил догадки: «Наверняка не придет. Неужели решила проморозить меня еще одну ночь?»

Тут юноша заметил в дверях чью-то фигуру и, как только она приблизилась, уверенный, что это Фэнцзе, бросился на нее, как тигр на добычу, как кошка на мышь.

– Дорогая сестрица! – восклицал он. – Я заждался тебя!


Дата добавления: 2018-02-28; просмотров: 114; Мы поможем в написании вашей работы!






Мы поможем в написании ваших работ!