Мысленная проверка. 1 страница
Урок истории. Я стараюсь слушать учителя. Очень-очень сильно стараюсь, но что-то у меня это плохо получается. Во-первых потому, что я не выспался. Мы вместе с сестрой до утра смотрели яой. И впервые это не она заставила, а я сам попросил. Она, конечно, округлила глаза и чуть не упала в обморок, то ли от неожиданности, то ли от счастья, но всё же потом с сияющей улыбкой усадила меня рядом с собой на кровать и включила. Было что-то очень откровенное, я раза три за время просмотра успел выбежать в ванную. А всё из-за того, что они были все слишком милые, слишком необычные, слишком влюблённые, слишком сексуальные, слишком похожие на Билла. Может я, конечно, и ошибаюсь в похожести – ведь мозг к концу аниме почти не соображал и рисовал мне вместо героев повсюду одного Билла. А сестра была очень довольна моим пусканием слюней на такого рода мультфильмы… Вторая же причина моего плохого прослушивания учителя – это естественно сидящее рядом, кутающееся в свой синий свитер и во весь рот улыбающееся, чудо. Он снова слышит меня, читает меня, дразнит меня… К чёрту учителя.
А знаешь, Билл, тебе это всё так просто не пройдёт. Думаешь, что тебе всё позволено и ничем против тебя не попрёшь? Снова улыбается, поигрывая бровями и грызя кончик ручки. Всем своим видом пытается мне сказать, что против него я ничего не смогу сделать. А я смогу, родной. Он лишь прыснув со смеху, вырывает листок из тетради, распространяя противный треск по всему кабинету, и обгрызенной ручкой пишет мне записку.
«Ну и что же ты сделаешь, умник?»
Смотрю на него из-под козырька кепки, прикусывая губу. Я буду действовать твоим оружием, Билл. Ты проверяешь реакцию моего тела действиями, словами, а я буду это делать мыслями. Он как-то странно напрягся и начал нервно теребить ручку между пальцами.
Аккуратно перемещаю руку под стол, и кладу её ему на колено, медленно поднимаясь к паху, где и останавливаю своё незамысловатое путешествие. Больше ничего не делаю, мне нужно только почувствовать его реакцию, больше ничего. А вот теперь держись крепче, родной. От одного этого движения и моего взгляда его щёки мгновенно краснеют, а дыхание становится более частым и глубоким. Я ещё игру не начал, а он уже начинает возбуждаться. Какой же ты чувствительный, Билл.
Теперь главное всё описать мыслями. Всё то, что я так часто представлял до этого во время ночных просмотров яоя и чтения рассказа моей любимой сестры. Вот сейчас я готов ей сказать большое спасибо, потому что без её слов, я бы, наверное, не смог описать своё желание в голове, а картинок, насколько я знаю, Билл не видит. Итак, приступим…
Я прижимаю тебя к стене, обнимая за талию, прижимая ближе к себе. Вожу руками по твоей спине сквозь мягкую ткань свитера, часто дыша тебе в ухо. Беспорядочно целую в шею, собирая губами твою дрожь, увлажняя нежную кожу мягким давлением языка…
Смущённо опускаю глаза, пряча их под козырьком кепки. Всё же немного неудобно о таком думать, когда прекрасно знаешь, что это слышат. Но сейчас мне так делать нельзя, а то ослабну, и он снова перетянет на себя одеяло. Я этого не хочу. Снова нагло поднимаю глаза. Продолжим.
Проникаю рукой под свитер, проводя кончиками пальцев по пояснице. Раздвигаю твои ноги своей, сильнее вжимая в стену. Трусь бедром о твой пах, при этом продолжая подниматься языком по шее к мочке уха. Засасываю её, слегка прикусывая…
Чувствую заметное напряжение под своей ладонью. Билл сильнее сдвигает ноги вместе, зажимая мою руку чуть ли не до боли. Слышу странный треск. Он сломал таки зубами кончик ручки! Резко оглядываюсь. Вроде никто даже и ухом не повёл. Одноклассники занимаются своими делами, учитель рассказывает о какой-то войне. Так, а мы не останавливаемся.
Срываю мешающий свитер с твоего тела и вожу руками, то от ключицы к животу, то обратно, наслаждаясь краснотой твоих щёк, обкушенными пухлыми губами и затуманенным взглядом. Целую плечи, переходя губами к ключицам, к затвердевшим соскам. Засасываю горошину одного из них в рот, глажу его языком, теребя между зубами. Тем временем расстёгиваю ремень на твоих узких джинсах и, не дождавшись пока они упадут с бёдер, проникаю руками под резинку трусов…
Билл непроизвольно дёргается на стуле, один раз толкнувшись вверх, ожидая каких-то движений с моей стороны. Часто дышит, закусывает губы, сжимает рукой угол парты. У него нехилый стояк! Я даже сквозь толстую джинсовую ткань чувствую, как в нём пульсирует кровь, выбивая частый ритм по стенке вены. Хочешь дальше, Билл?
Глажу ладонями упругие ягодицы, бёдра, перехожу нежными поглаживаниями на член, чувствуя большим пальцем влажность твоей смазки на головке…
- Можно выйти?! – хриплый полустон в постели, но никак не вопрос к учителю. Нетерпеливо, но незаметно, ёрзает на стуле, щенячьими глазами глядя на учителя.
- Билл, что-то случилось? – обеспокоено, но с ноткой неверия спрашивает герр Цимберг, откладывая свой лекционный материал и прищуривая и без того узкие глаза.
- Да... Тошнит. Наверное, что-то не то съел на… - он тихо вздыхает и с каким-то страдальческим примычанием убирает мою руку со своего паха. – Обед…
Учитель утвердительно кивнул, поверив откровенному вранью. Билл чуть ли не выпрыгнул из-за парты, держась за живот, но на самом деле стараясь скрыть ото всех мою работу, и быстрым шагом вышел из кабинета.
- А мне можно выйти? – между прочим, у меня тоже стоит. Конечно, в моих безразмерных джинсах косых взглядов можно не боятся, но я же хочу выйти не только для того, чтобы себя от тягости избавить. Продолжить мысленную игру в реальности хочется куда больше.
- А тебе зачем, Трюмпер? – Цимберг поднял свои густые брови, снова откладываю никому ненужные бумажки.
- Приспичило!
- Только когда Билл вернётся. А то я вас знаю, снова застрянете в туалете до конца урока с сигаретой в зубах! – я хохотнул в кулак. Вот всё вы знаете, чёртовы учителя, только видите всё в слишком правильном свете, как бы это не звучало. Но то, зачем я сейчас хочу выйти, предполагает и невозвращение до конца урока и туалет и конечно для полной роскоши после всего, что я собираюсь делать, не помешала бы и сигарета.
- Ну выпустите меняяя!
- Нет.
Вот значит как. Я пожал плечами и, взяв со стола учебник, со всей дури кинул его в Эрика, который покачивал головой в такт какой-то музыке, затыкающей его слух через наушники. Учебник попал прямо в голову, от чего парень отшатнулся и, не поняв ещё, что собственно происходит, стал быстро оглядываться по сторонам, по инерции прижимая ладонь ко лбу.
- Трюмпер! А ну вышел вон из класса! – закричал учитель привычную фразу. Я ведь знаю, что он за проделки всегда выгоняет. И пока не он, не Эрик, наконец, не одумались, нужно бежать нахрен из этого спящего дурдома к Биллу.
***
Тихо зайдя в мужской туалет, я услышал, почти неуловимое издалека, звяканье его браслетов на руках и учащённое дыхание через ноздри. Билл, ты слишком громкий, если я тебя слышу. А если бы зашёл кто-то другой? Звуки резко прекратились, и из-за двери одной из туалетных кабинок показалась взъерошенная голова. Точнее только макушка и глаза. Никогда не видел его таким стеснительным.
- Том… Зачем ты так, а?
- Как? А не ты ли начал все эти «проверки»? – я прошёл дальше в туалет и опёрся плечом о холодную стену недалеко от его кабинки, из которой он так и не смел высовывать полностью хотя бы голову, даже наоборот - засунулся ещё дальше.
- Ладно, ты выиграл, - тихо выдохнул он даже с нотками какого-то огорчения, но потом я разглядел в них всё то же смущение. – Иди ко мне…
Я оттолкнулся от стены и шагнул к нему в кабинку. Передо мной стояло смешное существо в неаккуратно застёгнутых джинсах, с растрёпанными волосами и краснющим лицом. И вот этот человек когда-то мне стрелял самоуверенными взглядами и посмеивался над любыми моими предположениями?
- Не загордись только! – засмеялся он, после чего неуверенно посмотрел мне в глаза, переводя взгляд с одного глаза на другой. Он сейчас такой же, каким на уроке рисовало его моё воображение. Расширенные зрачки, красные щёки, искусанные губы. Возбуждённый. И я знаю, что это из-за меня, я знаю, что он хочет меня точно также, отчего в паху становится почти больно. Он, ничего не говоря, делает небольшой шаг вперёд, глядя мне в глаза, и закрывает за мной дверь на защёлку. Пару секунд мы всё также стояли, слушая отсчёт в висках. А после… Он первый жадно набросился на мои губы, прижимая сильнее к себе, оттягивая зубами серёжку в губе, шипя что-то совсем непонятное. Я резко перехватил инициативу на себя, придавливая его к стенке, разделяющей тесные кабинки, и ворвался языком в его рот, чувствуя своим же членом его возбуждение. Руки дрожали, всё было не так уверенно как в своих фантазиях, я никак не мог справится с пуговицей на его джинсах, пока он сам не расстегнул их, стараясь не отрываться от поцелуя и жарко дыша мне в рот. Когда я услышал, как цепи на его джинсах звякнули, упав на пол, сердце сразу бешено заколотилось. Сейчас он передо мной. В одном свитере. Открытый, возбуждённый, под моей властью. Я остановил поцелуй, стараясь отдышаться и уткнувшись ему в шею, положил руку на его возбуждённый член, после чего почувствовал острые ноготки на своей пояснице и услышал тихое мычание сквозь сомкнутые губы. Я начал медленные движения рукой, покусывая мочку его уха и шаря другой рукой по его спине. Через несколько секунд рука уже сама срывалась на более быстрые движения, из-за чего его ногти впивались больнее, а бёдра двигались навстречу. Он громко дышал мне на ухо, с каждым движением тихо постанывая, почти поскуливая. И я почему-то полностью уверен, что, кроме меня, его никто не слышал, потому что всё, что происходит в этой кабинке – происходит только для наших ушей. Сильнее сжав его член у самой головки я остановился и потянул кожу вниз, большим пальцем массируя уретру, проводя им по короне и ниже, размазывая его возбуждение, стирая этими движениями остатки разума. Он снова толкнулся мне в руку.
- Том… Ещё немного, не останавливайся… - в полубреду. Он сейчас явно не в реальности, главная цель – удовольствие. Я снова стал резко двигать рукой по его плоти, выслушивая уже более громкие стоны сквозь зубы. Наконец, он до колющей боли вогнал в мою поясницу свои ногти и с сильным выдохом излился спермой прямо на мою футболку, после чего лишь немного отдышавшись, снова притянул меня к себе для глубокого поцелуя и потянулся руками к ремню на моих джинсах…
Его синий свитер принял на себя мою сперму. Именно в этот момент я как-то странно и неожиданно вспомнил свой глупый сон, который приснился мне пару недель назад. Такое ощущение, что я всё знал ещё до этого. Во сне ведь было всё то, что я позже смог полюбить. Осенние листья, прохладный ветер, ту поляну со странной ямой, этот чёртов свитер и цвет неба над головой. Только Билла не было в этом сне. Хотя… Он мне там и не нужен. Он нужен мне здесь. Он умеет пробуждать ото сна и влюблять в реальность.
*11*
Слишком.
Я нежно обнял Билла, отражая оставшееся дыхание от его шеи на свои губы, и тихо засмеявшись, опустил голову. Прозрачно-белые капли так и текли медленно вниз по нашей одежде. Хочется громко засмеяться, но в то же время закричать от безысходности.
- Как мы теперь пойдём на уроки? – ему в ухо не восстановившимся дыханием, прижимая сильнее, стараясь скрыть от своих же глаз мокрое удовольствие.
- А мы не пойдём, - хохотнул он, обвивая руками мою шею, и расслабленно перебирая пальцами дреды. – Твоя сестра ведь в школе?
- Да, точно. – Покинув одной рукой его тёплую талию, я залез рукой в безразмерный карман. Конечно, найти телефон в нём слегка проблематично, но как ни странно, судьба решила сжалиться надо мной, подкинув чудо техники прямо в руку. Нервно нажимая совсем ненужные кнопки, я еле сфокусировал мутный взгляд. Руки дрожат. После сильных оргазмов всегда так. И кнопки решили долго меня не мучить.
- Алло.. Эллен? – вопрос хриплый. Тихо хихикая, я постарался прокашляться. Какая абсурдная ситуация…
- Ты чё мне звонишь на уроке? Другое время для разговоров найти не мог? – шипение. На заднем плане слышны различные громкие вскрики, смех, скрип резины о пол. У неё физкультура.
- Не мог. Это срочно. Слушай, как закончится урок – подойди в 403 кабинет и забери наши с Биллом вещи. Только незаметно. Ну ты это умеешь… В общем, мы уходим домой, будем ждать тебя там. – Быстрым словесным потоком. Кажется, что из моих слов ничего невозможно разобрать. Это от волнения. Билл пытается застегнуть ремень на моих джинсах, смешно зажмуривая глаза и кусая нижнюю губу.
- А что вы сами их забрать не можете? Урок кончится через пять минут. – Сестра в шоке и не понимает, что я от неё собственно хочу и почему так волнуюсь.
- Мы не можем никому показываться, поэтому до перемены нужно быстро сбежать, я дома всё объясню. – Совсем тихо заканчиваю я, убирая пальцы Билла с моего ремня, в борьбе с которым, он явно в проигрыше и сжимаю их в ладони.
- Агааа… Я вроде догадалась. Заберу. – Слышу в её голосе нотки умиления. Да, она догадалась. Нажав на отбой, я нежно поцеловал Билла в щёку, сжимая его талию теперь уже обеими руками.
***
Знал бы кто, как сложно пробегать мимо вахтёрш, чтобы тебя не запалили. Мы с Биллом были похожи на шпионов, у которых секретная миссия. Дааа.. Смыть сперму с одежды – п*здец какая секретная миссия! Нам повезло, что они вышли на перекур перед тем, как мы забежали в гардероб. Моя толстовка и его куртка скрыли «следы» и кровь, объявив отбой, свалила из моих щёк.
До дома мы дошли, периодически смеясь, обнимаясь, целуя друг друга. И было глубоко плевать на шокированные глаза окружающих людей, так спешащих куда-то, но ради наших ласк недоумённо останавливающихся, приглядывающихся. Я люблю шокировать. Мы для них экспонаты, Билл. Но разница в том, что сейчас это наш музей.
По приходу домой, я засунул наши вещи в стиральную машину. Благо, что цвет похожий, а то стирать каждую по отдельности замаялся бы. Дал Биллу свою футболку, на что он лишь мило улыбнулся, а когда я выходил из комнаты в гостиную и невольно повернул голову, чтобы что-то сказать, он, прикрыв глаза, утыкался в неё носом. Желание что-то спрашивать отпало. Хотелось смотреть на эту картину дальше. Но он резко поднял голову, и даже не глядя на меня, натянул футболку на свои худые плечи. Прямо такой весь невозмутимый, будто ничего не делал. Ладно-ладно, не делал. А я лишь совсем тихо хихикнул и быстро пошёл в гостиную.
Услышав, как открывается входная дверь и глубоко дышит запыхавшаяся сестра, мне сразу стало её жалко. Она так торопилась помочь нам, что даже не переодела спортивную форму на повседневную одежду. И прибежала в грязных белых кедах вместо её чёрных осенних сапожек. Пройдя дальше в комнату, она кинула наши вещи у тумбочки в коридоре и расстегнула на себе серебристую куртку.
Я уселся на диване в гостиной, после чего ко мне присоединился Билл, улёгшись на мою грудь. В моей футболке и своих узких чёрных джинсах он так смешно выглядит. Весь такой домашне-странновато-милый. Жмётся сильнее. У него сегодня какие-то приступы нежности. Наверное, он этим хочет искупить свою вину за игры с моим телом до этого. А может просто хочет быть ближе, потому что так теплее и приятнее?
- Скорее второе… - это не голос. Больше похоже на мурлыканье в шею.
- И чего ж ты раньше отнекивался, братик? «Друзья, та друзья» - в нашу идиллию влезла сестра, облокотившись руками о спинку дивана и парадируя мой грозный и в такие моменты слегка гнусавый голос. – Я ведь такие вещи вижу за километр. – Уже тише добавила она, а я только улыбнулся её словам. Не хотелось никаких конфликтов без определённой почвы. Поэтому гордость заткнулась, а совесть расслабленно мурлыкала в голове также как и создание, улёгшееся на моей груди. – Ладно, не буду вам мешать, меня музы ждут. – Она развернулась на пятках, побежав к лестнице.
- Ты за комп? – окликнул её я.
- Эм… Ну да. А что?
- Дашь мне потом прочитать, ок?
- Х-хорошо… - бормотание мне в спину. Я прямо почувствовал затылком, каково её удивление. Ну а что ты думала, сестрёнка? На таких местах не обрывают.
***
Каждый день мы с Биллом ходили в школу вместе и также вместе возвращались ко мне домой, вечерами просиживая у меня в комнате, разговаривая ни о чём в перерывах между поцелуями. Сестра не влезала в наши разговоры, постоянно сидя за компьютером. Её внимание было на нас только при поцелуях и то, она смотрела краем глаза, стараясь казаться невидимой. Я, как никогда, сейчас понимаю её. Как-то мы с Биллом перед ужином, моя руки, поцеловались в ванной у большого зеркала. Я невольно бросал на него взгляд, отмечая, что мы действительно хорошо смотримся вместе. Причём настолько гармонично, что мне очень захотелось запечатлеть наш поцелуй на фотоаппарат. Я даже попросил как-то об этом сестру, но Билл странно отреагировал на мою идею, наотрез отказавшись от её воплощения в жизнь. Я долго уверял его, что эти снимки никто не увидит, что они только для нас, но он всё равно топал ногами, чуть ли не обижаясь на меня за такие, по его мнению, глупые идеи. Мотивировал он это простой фразой: «Я не люблю фотографироваться и ты должен это понять». А я принимал это на свой счёт, хоть и старался в его присутствии не мучить себя яойной совестью.
Он всё чаще заканчивал просьбы словами: «ты должен это понять». Но я их не понимал. Слишком глупыми они для меня казались, или слишком странными. В любом случае слишком. У каждого свои странности, но иногда ведь их нужно пояснять. Я считаю его самым близким человеком, но часто мне кажется, что он слишком далеко.
Со временем стало сложнее. Я вроде и привык к его странностям, но в то же время меня с каждым днём это всё больше раздражало. Меня стало раздражать его лидерство в наших отношениях. Раздражало то, что он пытается чему-то меня учить. И тот ступор после его коротких и непонятных фраз превратился в раздражение. Откровенно говоря, меня бесило то, что я не могу иногда вникнуть в суть его слов, не могу найти логику его поступков. Я хочу, чтобы он был только моим, а он отдавался больше своему миру. Миру, в котором могут понять его поступки, его мысли и действия. Только вот почему тот, кто живёт в этом мире, боится или не хочет меня туда пустить?
***
Близится зима. Обычная толстовка уже не спасает и приходится одевать куртку. Ненавижу куртки. А ещё больше ненавижу, когда в школе звенит три звонка и гнусавый голос объявляет пожарную тревогу. Учебную пожарную тревогу. Лучше бы у нас случился настоящий пожар, чем вот просто так выгонять на улицу. Чтобы я лишний раз надел куртку, которую так ненавижу. И вот сейчас мы стоим на улице, где моросит противный и холодный, можно сказать, предснежный дождь. И выслушиваем монотонный голос учителя, рассказывающего нам о том, как нужно себя вести в экстренных ситуациях, при этом сухо кашляя в кулак, если музыка на плеере у некоторых учеников играет слишком громко. Я стою рядом с Биллом, стараясь не думать. Я научился себя контролировать рядом с ним. Правда становится всё сложнее.
- Том… - тихий шёпот на ухо. Билл прижимается ко мне ближе. Мы всегда и везде вместе. Это здорово… И я натянуто улыбнулся ему в лицо. – Давай сбежим?
- Нет.
- Почему? – он в недоумении. А мне уже надоело постоянно прогуливать уроки. Как навёрстывать потом? Мы почти каждый день сбегаем. – Том, не строй из себя умницу. Можно подумать в Этой школе могут научить чему-то кроме плевания в потолок.
Да, Билл, ты прав. Прав. Всё здорово. Я нежно провёл пальцами по его руке, оглядывая широкую арку за школой. По бокам от арки две двери. Красивые двери… Всё здорово.
- Наши вещи в школе. – Спокойно ответил я, представляя, как захожу в эти красивые двери с позолоченными узорами, и жму на разные кнопочки. У каждой свой цвет.
- Ну, пускай Эллен заберёт, - пожимает плечами. Это уже обыденно?
- А не много ли ей? Она их позавчера относила домой, и на прошлой неделе три раза. Билл, хватит с неё. Она и вчера нас отмазала перед учительницей по географии, когда тебе вдруг жутко приспичило свалить и потащить меня с собой.
- И с каких это пор ты стал таким заботливым?
- Каулитц! – учитель брызнул слюной куда-то перед собой и сжал зубы, напоминая какого-то надсмотрщика в тюрьме. – Сколько можно болтать? Заткнись, наконец, и слушай меня. Или тебя это не касается?
- Я лучше пойду гореть. – Нагло бросил Билл и зашагал к парадному входу школы, а все проводили слегка шокированным взглядом его спину.
Я, не обращая внимания на окружающих, пошёл за ним в школу. Он обиделся. А мне нужен разговор. Надоело чувствовать эту натянутую нить между нами. Я хочу порвать её, чтобы легче дышалось, думалось, разговаривалось. Я хочу чувствовать его, а не эту чёртову нитку. В школе на нас странно посмотрели вахтёрши, оторвавшись от подпиливания криво нарощенных ногтей. А я остановил Билла прямо у лестницы, резко схватив за локоть, и развернул к себе. Он смотрел на меня так, будто хотел проткнуть во мне дырки своим иглоподобным взглядом. Эти иголочки он берёг специально для наших ниток. Хочешь пришить крепче? Не выйдет.
- Ну и что это было?
- Дай погореть спокойно. – Совсем тихо. Почти серьёзно.
- Мне уже надоели такие отношения. – В тон его голосу сказал я и отпустил покрасневший от моей хватки локоть. Не слабо я хотел его повернуть к себе…
- Какие?
- Такие, когда я боюсь подумать, такие, когда не понимаю о чём ты мне говоришь, такие, когда мне кажется, что ты забываешь о том, что у меня тоже бывает выбор. – Я скоро взорвусь. Только до взрыва сосчитаю.
- И что я, по-твоему, должен делать?
9. 8…
- Дать мне понять тебя.
7. 6…
- А если я не хочу?
5. 4…
- Тебе сложно это сделать?
3. 2…
- Да.
1.
- Ну и иди на х*й. – Было такое ощущение, что по венам прошла электроэнергия. Будто язык приклеился к нёбу на последней букве. Хотел поговорить, но бомба взорвалась раньше, отстукивая последними кусочками сознания мне в виски. Больше нет ниток, нет иголок. А ноги, освобождённые от плена взорванного мозга, понесли к выходу. Слишком быстро, слишком убийственно, слишком назад.
*12*
Вечеринка.
Около недели мы с Биллом не разговаривали. Я пересел от него на последнюю парту - не хотел находиться рядом с ним. Легче от взрыва не стало. Только хуже. Хотелось провалиться сквозь плинтуса на этом противном полу в коридоре, когда я его откровенно послал. А теперь слова не поймаешь обратно в рот. Он прекрасно знает, что я не выдержал, он простит меня. Но я хочу, чтобы он сам понял каково мне. И пусть мы коротко, странно и грубо поссорились, но я буду ждать его шагов.
Фрау Шницкер что-то рассказывает писклявым голосом, вертясь с указкой у скелета. А я думаю. Да, теперь я буду вот так спокойно думать, Билл. И плевать мне, что ты меня слышишь. Только что-то и от этого не легче… В уши прилетел тихий писк. Почти шипение. Я сначала не понял в чём дело, но, покрутив головой по сторонам, увидел, что пискнул Андреас. Он перегнулся немного через парту и кинул мне на стол свёрнутую в комочек бумажку. Я развернул её, стараясь не шелестеть и увидел пару слов, написанных кривым почерком под какой-то нарисованной недовольной мордой.
«Сними беззвучный»
Андреас как всегда очень многословен. А какой художник! Я повертел ещё немного листок в руках, разглядывая страшную морду над словами, а затем полез в карман за телефоном.
Так, всё ясно. 2 сообщения от Дерека. Намечается новая вечеринка. А вот и замечательный повод отвлечься от ссоры с Биллом. Быть может даже повод напиться и трахнуть какую-нибудь пышногрудую барышню.
Бросаю наглый взгляд на спину Билла. Он опустил голову над тетрадью ниже и сильнее заскрипел ручкой по ней, конспектируя материал. Ревнуешь, да? Ревнуй, зараза. Мне надоело тебе потакать во всём. На сегодняшний день мы в ссоре и я имею право на то, чтобы кого-то иметь.
Весь день в груди приятно тянуло в предвкушении сегодняшней ночи. На вечеринку хотелось пойти как никогда сильно. Хотелось раствориться в музыке, бьющей по барабанным перепонкам, хотелось расплывчатого взгляда на окружающих от выпитого алкоголя, хотелось забить на все проблемы жизни и уйти в сладкий полусон состоящий из музыки, алкоголя и секса. Этими мыслями я заполнил голову на всё время, пока был в школе. Это уже привычка – скрывать настоящее от Билла даже в голове. И эта привычка помогла в этот раз. Я смог спрятаться даже от себя.
***
Грохот из дома Дерека слышен за милю. И громкая музыка, и пьяные крики со смехом, и битьё какой-то мебели или стекла. Так было всегда. Только почему-то раньше я не старался искать в этом какую-то весёлость, а сегодня это как-то странно забавило и тянуло к себе. Я иду расслабиться. Я иду отвлечься. Я иду веселиться! А раньше я шёл потрахаться. Наверное, в этом вся разница. Я всё время смотрел на вечеринки со стороны, а сегодня хочется именно участвовать в ней. Вот так напиться и вести себя как идиот, чтобы на утро стыдно было. Чтобы забить мысли чем угодно, но только не Биллом. Только не Биллом.
Я пришёл позже назначенного времени, не люблю приходить на подготовку – люблю прийти в разгар.
Дерек открыл мне дверь даже быстрее, чем я предполагал. Видимо он стоял где-то неподалёку и услышал мои настойчивые звонки. Он широко улыбался и до скрипа сжимал ручку двери явно вспотевшей ладонью. Такое ощущение, что у него к лицу что-то прилипло, обычно он так долго не улыбается.
- Привет, друг! – я протянул ему руку для рукопожатия, на что он отреагировал почти мгновенно, судорожно сжимая мою ладонь и улыбаясь ещё шире. А я думал шире некуда. – Ты чего такой счастливый-то?
- Да всё просто здорово! Я так тебя ждал Том, как и всех здесь и так рад, что всем весело! – а вот это уже пугает. Он протараторил все эти слова, почти не размыкая зубов, но при этом так громко, сильно перекрикивая музыку. На пьяного он как-то мало похож. Ну, знаю я его пьяного. Ему тогда уже плевать на всех, а здесь прямо весь светится.
Но я промолчал, по привычке уже стараясь скрыть свои мысли. А рядом ведь нет Билла… Да и плевать мне на Билла!
Я прошёл в душный коридор, на автомате здороваясь со всеми. А обстановка показалась какой-то странной. Не такой как обычно. Всем было нереально весело. Они танцевали, выбегая из комнаты в комнату «паровозиком», кричали какие-то совсем неуместные фразочки, и у всех на лицах были эти чёртовы улыбки. Нет, конечно, с одной стороны это всё хорошо и даже замечательно, но как-то… Передёргивает аж.
- Тооом, ну чего ты стал на проходе? Ты нам ездить мешаешь! – Меня легонько толкнула в плечо стройная брюнетка, я её помню ещё с прошлой вечеринки на лицо. Только вот не помню, чтобы говорил ей своё имя. За её спиной выстроилась цепочка из тел, которая, как только я отошёл, стала быстро продвигаться в другую комнату, весело смеясь. Это нечто не весёлое. Это нечто идиотское. Внезапно мой локоть обхватила влажная рука Дерека, который быстро повёл меня сквозь туман из сигаретного дыма на кухню. Он резко усадил меня на стул, дрожащими руками что-то выискивая в шкафчике у холодильника. Под его ладонями гремели стаканы и кружки, а он продвигал руку всё дальше в шкафчик, облизывая от усердия тонкие сухие губы. Наконец, он нашёл то, что искал и с тихим стуком поставил передо мной небольшую коробочку с нарисованными на ней цветочками. Я в недоумении поднял бровь, уже догадавшись в чём собственно дело, но боясь верить в свои предположения. Дерек же резко открыл коробочку, снова широко улыбаясь мне. В ней была куча розовых таблеток с вырезанными или скорее выдавленными звёздочками на них. Я шокировано уставился на друга. Раньше у него на вечеринках никогда не было наркотиков. Он их устраивал как-то по-иному, было комфортно и весело. Он ведь занимается спортом и сам даже редко пьёт, хоть и накупает на эти грёбаные вечеринки тонны алкоголя. Старается держать себя в лучшей форме…
- Ну же, бери! – чем он ниже опускает голову – тем страшнее становятся глаза. Будто в них нет зрачков, а просто всё затянуто чёрной дырой.
Дата добавления: 2015-12-21; просмотров: 48; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!