Сверхъестественная любовь 32 страница
Он угрожает ей ножом. Она должна бы лишиться чувств или вопить от ужаса, а не хладнокровно размышлять о степени его привлекательности. Тем не менее она занималась именно этим. Чем-то таким. И чем дольше они разговаривали, тем меньше она верила, что он способен на убийство. Будь он хоть трижды вампир!
Пытается предостеречь своего глупого младшего брата от ошибки — вот и все. Этот парень — не убийца. Теперь Джулия это точно знает. Почему она так решила? Потому что у него красиво очерченные губы, мощные скулы, низкий сексуальный голос, мускулистое и красивое тело?
Нет, тут что-то более глубокое, то, что нельзя потрогать руками. Кроме того, если он действительно смертоносный вампир, то почему до сих пор ее не укусил? Ему не надо никакого особого оружия, есть острые клыки. А на ней облегающее платье с низким вырезом, и шея открыта.
С ума она сходит, что ли? Наверно, шок. Это единственное объяснение.
Он вампир! Монстр! И у него огромный нож. Все остальное меркнет и не имеет никакого значения.
— Как вас зовут? — спросила Джулия.
Он долго и внимательно посмотрел на нее и ответил:
— Генри.
Она удивилась тому, что он ответил. И еще больше имени Генри. Не похож он на Генри. Вероятно, ему подошло бы имя Люсьен или Демьен. Что-то темное, зловещее и сексуальное.
Почему она вообще об этом думает? Ноль смысла!
У нее помутился рассудок. Она не понимала, что ее так привлекает в этом мужчине. Ведь он — вампир и собирается ее убить. Этого более чем достаточно. Наверно, все-таки шок.
— Генри Фрост, — произнесла Джулия вслух, предположив, что у них с Эваном одна и та же фамилия.
— Все верно.
— Вы всегда так заботились о вашем брате, Генри?
Он удивленно наморщил лоб:
— Что?
— То, что вы слышали. Я совсем не знаю ни вас, ни вашего брата...
— Как это — не знаете? — Он сдвинул густые брови. — Вы хотите сказать, что ничего не помните из прошлой жизни?
У нее вырвался раздраженный вздох.
— Во-первых, я не верю в перевоплощение и родство душ. Во-вторых... Нет, первого достаточно. Разумеется, у меня нет никаких воспоминаний о прошлой жизни. Я не тот человек, за которого вы меня принимаете. Поверьте!
— Но колдунья сказала, что это вы.
— Вы при этом присутствовали? Слышали, как она это сказала?
— Да, слышал. Был не в той же комнате, но рядом.
— Значит, колдунья ошиблась, — пожала плечами Джулия.
— Разумеется, вы будете так говорить! Манипулировать вы всегда умели.
— Мы можем спорить до второго пришествия, но это ничего не изменит. Я не реинкарнация бывшей возлюбленной вашего брата. Я работаю в компании «Сире», которая специализируется на медицинском оборудовании. И моя коллега, с которой я пришла в бар, скоро начнет искать меня. А она, смею вас уверить, весьма стервозная особа и может доставить кучу неприятностей.
— Кажется, вы назвались монахиней? — Губы Генри изогнулись в легкой усмешке. — И вы только что употребили выражение «до второго пришествия». Я ведь не ослышался?
— Вы должны меня отпустить! — взмолилась Джулия.
Его лицо снова стало хмурым и напряженным.
— Я не могу этого сделать.
Опять стало страшно. Этот человек невероятно упрям, но она не собиралась сдаваться. Ей часто приходилось уступать и от многого в жизни отказываться, потому что этого было слишком тяжело добиться, а добившись, трудно сохранить, но будь она проклята, если сейчас откажется от самой жизни. Было в этом Генри что-то такое, что заставляло ее снова и снова убеждать его, что он ошибается на ее счет.
— Представьте: вы меня убьете, а потом выяснится, что я вовсе не та, кого вы хотели убить? Что если колдунья ошиблась?
— Колдунья не ошибается. Это ее работа, специальность — воссоединение родственных душ.
— Воссоединение, значит... — задумчиво повторила Джулия. — Должно быть, я сплю. Да, я сегодня днем прилегла и, наверно, еще не проснулась. Тогда все это еще можно как-то объяснить.
Она говорила, а Генри мрачнел:
— Настораживает то, что обычно душа помнит своего бывшего партнера. Можно забыть подробности прошлой совместной жизни, но должно сохраниться взаимное притяжение. Да-да, их неудержимо тянет друг к другу, и в конце концов капкан защелкивается. Поэтому либо вы очень хорошая актриса, либо действительно что-то не так.
Она слегка перевела дух:
— Ну вот, вы сами это сказали.
— Что вы хорошая актриса?
— Да никакая из меня актриса! Мне даже не доверили роль в школьном спектакле в шестом классе. — Джулия ухватилась за соломинку. Ее инстинкт самосохранения работал с огромным перенапряжением. — И главное — вы не хотите меня убивать.
— Не хочу?
Она покачала головой:
— Вы не убийца.
Он прищурился:
— Вы меня не знаете.
— Я хорошо разбираюсь в людях.
— Да? Я хватаю вас на улице, тащу в темный переулок, приставляю нож к горлу... И вы станете меня уверять, что я не способен на убийство? Может, вы хотите меня перевоспитать, так как под грубой оболочкой узрели красоту моей души?
Она сглотнула:
— Согласна, это было бы наивно.
— Более чем наивно. А наивной вы в прежней жизни не были. А были вкрадчивой и хищной, как лисица, играли людьми и заставляли их делать то, что вам было нужно.
— Даже вас?
Генри снова помрачнел:
— Пытались, но не вышло. Я не поддался вашим чарам. Красивого личика недостаточно, чтобы задурить мне голову.
— Вы голубой?
По лицу Генри Джулия поняла, как он потрясен ее предположением.
— Нет.
— Но вам не нравятся женщины?
— Я не голубой, — проворчал он с досадой. — И мне нравятся женщины. Мне вы не нравились. Я видел насквозь вашу лживую сущность, а бедный Эван ничего не замечал.
— Как звали ту женщину?
— Катерина.
— Итак, Катерина бросилась вам на шею, хотя уже была подругой Эвана...
— Шлюхой она была, а не подругой!
Джулия пропустила это уточнение мимо ушей.
— Итак, она приставала, а вы и ухом не повели. Ни в одном глазу? А ведь красивая была, да?
— Я уже сказал: ее красоты не хватило, чтобы вскружить мне голову. Кроме того, она, то есть вы... — он досадливо поморщился, — вы принадлежали моему брагу. Я не мог бы так поступить с ним, даже если бы почувствовал влечение. Но я не почувствовал.
— Она ведь поцеловала вас?
— Она пыталась делать не только это, когда я лежал связанный. Перед тем, как лишить меня глаза. — Он дотронулся до своей повязки. — Ее поцелуи не вызвали во мне ничего, кроме отвращения. Целоваться с женщиной, которую презираешь...
Джулия привстала на цыпочки и прижалась губами к губам Генри. Она почувствовала, как он резко вдохнул от неожиданности. Он был потрясен. Черт возьми, она сама была потрясена!
Что она делает?
Раздался громкий металлический звук: нож упал. Джулия немного побаивалась того, что будет дальше, — при его-то нелюбви к поцелуям. Но ее, в отличие от подруги брата, Генри не оттолкнул, чтобы с отвращением стереть слюну со своих губ. Его сильные руки обхватили ее за талию, и он прижал ее к своему горячему телу. Когда язык Джулии добрался до языка Генри, поднявшаяся в ней волна желания едва не сбила ее с ног.
Этот сумасшедший вампир с горячей кровью умел целоваться. И кажется, прекращать не собирался. Теперь Джулия чувствовала клыки — они стали больше, чем минуту назад. И она могла бы поклясться, что, пока длился поцелуй, увеличились не только его клыки.
Похоже, он все-таки не голубой. Слава богу!
Но почему? Она вдруг осознала всю дикость своих мыслей. Почему «слава богу»?
Итак, за один вечер она успела поцеловаться с двумя сумасшедшими вампирами. И как ни неприятно в этом себе признаваться, поцелуй одноглазого понравился ей гораздо больше.
— Подожди... — Генри с усилием оторвался от нее. Его единственный глаз опять почернел. — Черт возьми, что это было?
Ее губы припухли.
— Ах, извините, это я случайно, — задыхаясь, проговорила она.
Он поморщился, как от боли:
— Вы мне отвратительны!
— Вы очень оригинально выражаете свое отвращение.
— Зачем вы меня поцеловали?
— А зачем вы ответили на мой поцелуй?
— Это не смешно! — взревел он.
— Я вовсе не смеюсь. А просто пыталась доказать вам, что не являюсь подругой Эвана. Вы же сказали, что вам не нравилось целоваться с Катериной.
— Так вы поцеловали меня, чтобы доказать, что я ошибался? — Он тряхнул головой, и его единственный глаз расширился. — Вы по-прежнему коварны!
Голос Генри звучал грубо и хрипло, но он не отодвинулся от нее и не подобрал свое упавшее на землю оружие. Джулия протянула руку и нежно дотронулась до его черной повязки:
— Я никогда бы не сделала с вами ничего такого!
Он вздрогнул от ее прикосновения, но все-таки не отстранился.
— Что, черт возьми, со мной происходит?
— Подозреваю, что вы расхотели меня убивать.
Он порывисто вздохнул:
— Да, расхотел.
— Приятно слышать.
Он помолчал с минуту.
— Не понимаю, что происходит! Получается, что вы — не она? Но вы обязаны быть ею. Колдунья никогда не ошибается! За тысячу лет ни разу не ошиблась. — Он покачал головой. — И тем не менее я чувствую, что вы отличаетесь от Катерины. Когда она меня поцеловала, я почувствовал лишь холод. А от вашего поцелуя бросает в жар.
Джулия посмотрела ему в лицо.
— Ваш глаз по-прежнему черный, — заметила она.
— Сильные эмоции, такие как боль, гнев... или желание, возбуждают аппетит. — Его взгляд был прикован к ее рту. — Больше мне нельзя вас целовать. Это слишком опасно.
— Слишком опасно?
Он кивнул:
— Вы предназначены Эвану. Даже если вы изменились. — Голос Генри дрогнул. — Возможно, человек не обречен оставаться прежним в следующих перевоплощениях. Что ж, я был бы рад за него. Вдруг моему брату наконец повезло?
Он по-прежнему уверен в том, что они с Эваном созданы друг для друга. Неужели правда? Конечно, она отмахнулась от этой мысли, когда ей пытались навязать ее силой. А если рассудить спокойно? В конце концов, до сегодняшнего вечера она даже не знала о существовании вампиров. Но оказалось, что они существуют! Теперь она не может отрицать этот факт, даже если бы захотела. Почему бы тогда не допустить и родство душ? Хочется ли ей, чтобы кто-то любил ее целую вечность? Еще как! Джулия никогда раньше не любила и уже думала, что с ней этого не случится. А вдруг она ни с кем не сближалась именно потому, что подсознательно ждала сегодняшнего вечера и встречи с родственной душой?
Если допустить такое, значит, Джулия всю жизнь ждала Эвана.
Но Эван ей не нравится! Он вполне привлекателен, но настоящего, сильного влечения у нее к нему нет.
«Такого, какое ты чувствуешь к Генри? — спросила себя Джулия, сознавая всю нелепость вопроса. — Да, именно такого», — ответила она себе.
— Итак, что же нам делать? — спросила она.
Генри пристально посмотрел на нее:
— Я сожалею о том, что говорил.
— О чем именно?
— Что вы некрасивая. Это была ложь. Вы очень красивая женщина.
— Но по сравнению с настоящей Катериной...
— Ее красота была холодной. К этой женщине не хотелось прикасаться. А к вам, — он по-прежнему обнимал ее за талию, — очень хочется. Вы все еще боитесь меня?
— Наверно, надо бы опасаться, но я перестала бояться в тот самый миг, когда поцеловала вас.
— Понятно. — У Генри сделалось напряженное лицо, и он отвернулся. — Мне будет очень тяжело видеть вас рядом с моим братом, знать, что вы счастливы с ним. — Он помотал головой, словно пытаясь отогнать от себя неприятные мысли. — Не пойму, что происходит. Со мной никогда такого не бывало.
— Со мной тоже.
Он опять поймал ее взгляд:
— Правда?
Она кивнула.
И именно в этот момент у Джулии возникло очень странное ощущение — будто где-то очень глубоко внутри у нее что-то щелкнуло.
— Что случилось? — Генри учащенно задышал. — Неужели это то, о чем я подумал?
— Будто мы два фрагмента лего, подошли друг другу и... соединились.
— Да, именно так. — Генри наконец отпустил ее и даже отступил на шаг. — Но ты не моя! Ты принадлежишь Эвану.
— Я никому не принадлежу...
«Кроме тебя», — про себя договорила она.
Что это с ней? Это неправильно! Ведь не могло же их с Генри защелкнуть. Они только познакомились, к тому же при, мягко говоря, необычных обстоятельствах. Она никогда не верила в любовь с первого Взгляда, особенно если объект — столетний вампир с большущим ножом. И еще: она не верит в родство душ!
Никогда не верила и ни за что не поверит.
И все же...
«Нет, — твердо сказала себе Джулия. — Просто нет, и все».
Или, точнее, врядли.
— Что-то пошло неправильно, — произнес Генри, и по его голосу чувствовалось, что он, как и она, близок к панике. — У человека не может быть двух суженых. Так не бывает!
— Похоже, возникла проблема.
Он затравленно кивнул. Потом, не говоря ни слова, обнял ее:
— Останови меня! Скажи, чтобы я ушел и больше никогда к тебе не подходил!
— Поцелуй меня! — сказала она.
Он удивленно посмотрел на нее:
— Это же... наоборот...
— Увы!
Джулия ждала, что он вот-вот ее поцелует, но он вдруг весь напрягся.
— Отпусти ее! — проскрежетал голос Эвана.
Генри убрал руки с ее талии и отступил на несколько шагов. Джулия видела, как Эван поднял нож и приставил его к спине Генри.
— Это не то, о чем ты думаешь, — начал Генри.
— Это именно то, о чем я думаю. Ты всегда ее ненавидел. Неужели ты бы смог так со мной поступить после стольких лет поисков? Ты будешь отрицать, что хотел ее убить?
— Я не могу этого полностью отрицать, но...
— Замолчи! — рассвирепел Эван. — Тебе всегда нравилось вмешиваться в мою жизнь, братец...
— Вмешиваться в твою жизнь? Да! Мне хотелось, чтобы ты остался жив и здоров.
— Устал я от всего этого. Сотни лет у тебя под колпаком. Хотел наконец оторваться раз и навсегда, но ты, я вижу, опять меня выследил?
— Тебя легко выследить, — пожал плечами Генри. — Ты, знаешь ли, неосторожен. И всегда был таким.
— Как ты узнал о ней? — Эван метнул взгляд в сторону Джулии.
— Подслушал твой разговор с колдуньей.
— Ясно. Итак, ты шел за ней из, клуба, догнал и хотел пустить в ход вот это... — Теперь Эван прижал острое лезвие к горлу Генри. — Убить мою любимую из-за ваших старых распрей, из-за пустячной ссоры...
— Между прочим, она лишила меня глаза. Не говоря уже о том, что твоя любимая — воплощение зла и что ей нравится убивать людей из корысти или для потехи.
— У нее были основания так с тобой поступить. А у меня сейчас есть все основания убить тебя на месте.
Джулия смотрела на них в ужасе. Никаких родственных чувств эти двое друг к другу явно не испытывали. Ситуация была так же опасна, как огромный старый нож. На горле Генри появилась тонкая красная линия — такое острое было лезвие.
Эван повернулся к Джулии:
— С тобой все в порядке, любимая?
Она протянула к нему руки:
— Опусти нож!
— Не могу. Я должен его убить, чтобы избавиться от опеки раз и навсегда. Наконец-то я нашел тебя и не допущу, чтобы с тобой опять что-нибудь случилось. — Выражение его лица смягчилось. — Я знаю, пока ты мне не веришь. Понимаю, что для тебя это шок. Моим гениталиям тоже понадобится еще некоторое время, чтобы оправиться...
При этих словах Генри удивленно приподнял бровь.
Джулия пожала плечами:
— Пришлось врезать ему коленкой по яйцам.
Губы Генри тронула легкая улыбка.
— Вот видишь, я знал, что ты опасна.
— Разве я разрешал тебе разговаривать? — прорычал Эван, обращаясь к брату. — Сегодня все закончится, Генри. Я не могу жить в постоянном страхе, что ты убьешь женщину, которую я люблю, за какие-то провинности трехсотлетней давности. Все, конец!
— Ты действительно собираешься прикончить меня?
— Вынужден.
Джулия поняла, что это не игры и не шутки. Эван действительно хочет перерезать своему брату горло. Она не знала, достаточно ли этого, чтобы убить вампира, но рисковать ей не хотелось.
— Подожди! — воскликнула она. — Пожалуйста, не делай этого, Эван!
— Ты хочешь вонзить нож сама?
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что он имеет в виду. Хочет ли она убить Генри? Определенно нет! Сначала они не очень-то поладили, но между ними есть что-то очень важное, мистического или какого другого свойства — все равно. Главное, что ее не устраивает быстрый конец этой истории. Она не может позволить ему умереть теперь, когда в ней бушует торнадо самых невероятных эмоций.
— Мы с тобой родственные души, так? — обратилась она к Эвану.
Он истово закивал и обрадованно спросил:
— Значит, ты веришь?
— Да, конечно, — солгала она. — Ты и я. Навеки вместе. Просто это так потрясло меня сначала... Вероятно, в прошлой жизни я была очень злая.
Они с Генри переглянулись.
Эван нахмурился:
— Ты не должна слушать то, что говорит Генри.
— Почему? Разве он сказал неправду?
Эван поморщился:
— Ну, я бы не стал употреблять слово «злая». Страстная, любящая риск — это да.
— Ты, должно быть, шутишь, — усмехнулся Генри.
— Замолчи! — прошипел Эван. — Ты пришел сюда убить мою женщину. Я застиг тебя, а ты еще издеваешься? Тебе бы сейчас вообще рта не раскрывать — разве для того, чтобы просить пощады.
— Не убивай его, — тихо попросила Джулия.
Эван нахмурился:
— Почему?
— Потому что... — Она лихорадочно пыталась найти причину, которая помогла бы предотвратить убийство. — Потому что я изменилась и больше не хочу никаких злодеяний. Желаю, чтобы все жили долго и счастливо.
— Это замечательно, но я не уверен, что мой брат настроен так же. Генри никогда не отступится и будет преследовать нас бесконечно. Мне это надоело!
Джулия посмотрела на Генри. Он стоял, склонив голову; лезвие по-прежнему касалось его шеи.
— Ты обещаешь оставить нас в покое? — спросил Эван.
Генри и Джулия взглянули друг другу в глаза, и она почувствовала, что теперь их защелкнуло намертво.
— Нет, не обещаю, — наконец ответил он. — Не думаю, что смогу оставить вас в покое, даже если бы хотел этого.
Она-то понимала, что он имеет в виду. А Эван не понимал.
— Спасибо, что облегчил мне задачу, брат. — Эван занес руку, чтобы полоснуть Генри по горлу.
Но Джулия встала между братьями прежде, чем младший успел взмахнуть ножом.
— Остановитесь! — закричала она. — Не надо никому умирать! Эван, я последую за тобой куда угодно. Мы больше не будем видеться с Генри. Только, пожалуйста, не делай ему зла. Пожалуйста!
— Ты ведешь себя очень странно, — нахмурился Эван.
— Сегодня вообще очень странный вечер.
Вдруг Джулия услышала странный звук — тихое жужжание.
Эван поморщился:
— Извините. — Он достал мобильный из кармана и приложил к уху. — Да, Эван Фрост слушает. — Пауза. — Да, именно так.
Последовала еще одна пауза: слушая говорящего, Эван недоуменно переводил взгляд с Джулии на Генри.
Джулия физически ощущала тепло, исходившее от Генри, который стоял сзади. Ей не хотелось ни оборачиваться, ни что-то говорить. Она знала, что произойдет, если ей не удастся убедить Эвана просто повернуться и уйти с ней. Он убьет Генри не задумываясь. Не имеет значения, что они братья, и не важно, сколько времени они провели вместе как люди и как вампиры. Один из них должен умереть. И еще она была уверена, что Генри и пальцем не шевельнет, чтобы защитить себя: он потратил свою жизнь на то, чтобы уберечь младшего брата от беды, и не поднимет на него руку даже под страхом смерти.
Джулия знала: невозможно полюбить кого-то за несколько минут, полюбить так сильно и глубоко, чтобы круто изменить свою жизнь ради спасения любимого. И все же именно так она собиралась поступить сейчас — уехать с Эваном на край света, если это спасет Генри.
— Не делай этого, — прошептал Генри. — Пусть он убьет меня. Так всем будет лучше.
— Замолчи, — прошептала в ответ она.
Разговаривая по телефону, Эван смотрел в сторону и все больше мрачнел.
— Не понимаю! Хорошо, если вы настаиваете... — Он снова повернулся к Джулии и Генри. — Это колдунья. Та самая, которая творила заклинание насчет родства душ. Она хочет, чтобы я включил громкую связь. — Он нажал кнопку и вытянул руку с телефоном.
— Вы меня слышите? — спросила колдунья.
— Э-э... да, — неуверенно проговорила Джулия.
— Я вас прекрасно слышу, — твердо ответил Генри.
— Очень хорошо. — Колдунья кашлянула. — Боюсь, я допустила ошибку. Ума не приложу, как это получилось.
— Ошибку? — встревожился Эван. — Что вы хотите этим сказать?
— Когда вы были у меня вчера, мистер Фрост, я все время чувствовала какую-то помеху, искажение. Это ощущение прошло только сейчас. Мой хрустальный шар вдруг вспыхнул как фонарь. И тогда я окончательно поняла, что произошла ужасная ошибка. Я имею в виду свои вчерашние слова.
Эван все еще сжимал в руке мачете. Он внимательно посмотрел на Джулию:
— Никакой ошибки. С вашей помощью я снова обрел свою любимую и от всего сердца благодарю вас. Вы заслужили каждый пенни своего гонорара. Она моя навеки. Наши души воссоединились. Я еще никогда не испытывал такого сильного и глубокого чувства.
— Джулия Доннер предназначена не вам, — просто ответила колдунья.
— Простите? — не понял Эван. — Я, кажется, плохо расслышал...
— Знаю, что это звучит странно. Да, произошла ошибка. Вчера моя энергия пошла не по тому каналу, и я сама не понимаю, почему так случилось. Поблизости не было другого живого существа. Не понимаю...
— Я был там, — тихо сказал Генри.
— Простите? — переспросила колдунья.
— Я был там, — повторил Генри. — Я выследил Эвана. Хотел узнать, где искать его возлюбленную, чтобы найти ее и убить, прежде чем она снова заманит моего брата в свои злые сети.
Последовала очередная пауза, потом колдунья спросила:
— И она умерла?
— Нет, жива еще, — подала голос Джулия, — жутко напугана и потрясена, но все-таки жива.
— Хорошо, — с облегчением вздохнула колдунья. — Наконец все выяснилось. А я-то подумала, что допустила промашку, чего раньше не бывало. Спасибо! Видите ли, речь идет о моей репутации, а я, знаете ли, лучшая в своем деле и занимаюсь этим не одно столетие. Но я не знала, что вчера у меня были два брата. Теперь понятно: я назвала суженую Генри, а не Эвана.
Джулия и Генри переглянулись. Он сглотнул:
— Но это невозможно. У меня нет никакой суженой.
— Просто раньше вы не обращались ко мне за помощью, поэтому не знали о ней. А теперь она нашлась. Мои поздравления! Желаю счастья. Я пришлю вам счет.
Джулия окаменела. Значит, сильное влечение, которое она мгновенно почувствовала к Генри, объясняется тем что они — родственные души, до сих пор не встречавшиеся?
— А как же... — Эван растерянно опустил нож. — Но какого черта?
Колдунья нервно кашлянула:
— Мои извинения за причиненные неудобства, Эван. Кстати, я все-таки нашла реинкарнацию вашей бывшей подруги Катерины.
Лицо Эвана вновь просветлело:
— Где она? Где моя любимая?
— У меня для вас две новости: хорошая и плохая. Плохая — что ее душа переселилась в собаку. В питбуля.
Плечи Эвана опали.
— А какая хорошая?
— Собака живет в том же городе, что и вы. Вам будет несложно ее увидеть.
Эван пожевал нижнюю губу:
— Да. Адрес мне понадобится.
Он отключил громкую связь.
— Генри, — сказал он, — мне очень жаль, что все так вышло. Ты не обижаешься на меня?
— Считай, что все забыто, — ответил Генри.
Эван отошел в сторону, прижимая телефон к уху.
— Да уж... — сказала Джулия, помолчав немного, — славный выдался вечерок, а?
— Я приношу свои извинения за все, что здесь произошло.
Она сурово сжала губы:
— Лучше сразу скажу, что до сих пор не до конца верю в это самое родство душ.
— Нет? — Генри приподнял бровь.
Джулия покачала головой:
— Это за пределами моей зоны комфорта.
Он угрюмо кивнул:
— Да, я себе представляю.
— И все же...
— Да?
— И все же я не возражала бы узнать об этом побольше, — улыбнулась Джулия. — Если ты, конечно, не против меня просвятить.
— Меня легко уговорить, — улыбнулся Генри в ответ. — Ты прощаешь меня за то, что я пытался тебя убить?
— Пока нет. Но если у нас впереди вечность, может, когда-нибудь и прощу. — Она взяла его руку в свою. — А для начала было бы неплохо выпить.
— Отличная идея!
Мир оказался гораздо больше, чем ей представлялось раньше. И он полон самых разнообразных существ вроде красавцев-вампиров и колдуний, разыскивающих реинкарнации умерших любимых.
Неужели одноглазый Генри — действительно родственная душа, мужчина, которого она ждала всю жизнь, а может, и несколько жизней?
Джулии очень хотелось разобраться...
А без коктейля «Голубая волна» тут точно не разберешься.
РЕЙЧЕЛ КЕЙН
Рассказ Смотрительницы Погоды
Я люблю океан. Мне нравится слушать, как гулко и мерно бьются волны о берег, и смотреть, как восход превращает бесконечное мерцание в чашу, полную драгоценных камней — рубинов и сапфиров с густыми вкраплениями бриллиантов.
Люблю океан, но плавать в нем — ни-ни! По той же причине, по которой Смотрители Погоды — те, кто способен влиять на воду и воздух, — не любят летать. Висишь в чужеродной среде, которая к тому же инстинктивно сознает твое присутствие и то, что ты потенциально опасен. Воздух всегда дает сдачи. Океан ждет удобного момента, а это в каком-то смысле даже хуже: доверяешь ему, а потом оказывается, что напрасно.
Вот я и не плаваю. В сезон надеваю купальник и лежу на песке, а временами, когда становится слишком жарко, осторожно подставляю ступни набегающим прохладным барашкам. Но иногда, поджариваясь на солнце, я смотрю на людей, резвящихся в волнах, и мечтаю о таком же веселье.
— Надо бы и нам туда, — сказал Дэвид.
Как всегда, угадал мои мысли.
Я повернула голову и сдвинула темные очки на кончик носа, чтобы посмотреть ему в глаза. Мой любимый лежал на солнце в одних черных плавках, — между прочим, очень приятное зрелище, и не для меня одной. Дэвид — джинн, из тех древних джиннов, которые в бутылках. Поэтому кем хочет, тем и представляется.
Для меня он всегда одинаков — высокий, жилистый, стройный, с мускулатурой бегуна. Мышцы четко очерчены, но не бугристые. Кожа у него того роскошного оттенка между золотом и бронзой, который невозможно ни обрести в солярии, ни получить из баллончика, как ни старайся. Дэвид полуобернулся ко мне, приподнявшись на локте. Он любит круглые очки, придающие ученый вид, но сегодня их не надел, отчего его притягательность сразу подскочила от «тлеющей» до «термоядерной». Шевелюра у него слегка растрепалась, и в ней играли отблески золота и каштана.
— Куда это «туда»? — спросила я, разрешив себе подробно осмотреть сначала его дивное лицо, потом — сильную шею, крепкую грудь и, наконец, контуры мышц живота. — Вы меня, сударь, и здесь вполне устраиваете.
Я в жизни не видела такой неприкрыто опасной улыбки, как у Дэвида. Опасной не своей обаятельностью (хотя она такова), а обещанием несметного количества вариантов развития событий. Оно бьет через край, и хочется все перепробовать. Когда я увидела его впервые, мы были врагами. В нашу вторую встречу он пытался мне помочь, а может, и я ему — с какой стороны посмотреть. Но выбила меня из колеи именно улыбка, она меня обезоружила. И так действует до сих пор.
— Ты никогда не купаешься, — ответил Дэвид. — А зря. По-моему, если океан прямо за порогом, не насладиться им в полной мере — расточительство.
— Я и наслаждаюсь. Только с научной точки зрения, — парировала я. — И вообще работаю над загаром.
— Загар у тебя и так что надо, — сказал Дэвид и нежно провел пальцем по моей руке — мягко, будто перышком.— Хочу... тебя в воде.
Меня обдало жаром, и вовсе не из-за зноя.
— Это общественный пляж, — пролепетала я, будто это сойдет за оправдание. Дэвид улыбнулся еще шире.
— Выходные у нас бывают редко, — заметил он. — Надо отдыхать на полную катушку. Ты же знаешь, я могу сделать так, что нас никто не увидит, где бы мы ни были. — Вот уже два пальца медленно, искусительно поползли по нежной внутренней стороне руки. — Чем бы мы ни занимались.
Мне стало трудно контролировать дыхание.
— Знаешь, из тебя получился бы опасный преступник.
— А я и есть преступник, — кивнул он. — Иногда.
«Попадаются всякие владельцы бутылки», — подумала я, но ничего не сказала. Дэвид давно не сидел в бутылке, а работал связным между Новыми Джиннами, которые когда-то были людьми, и дремлющей силой Матери-Земли. В общем, он был большим начальником.
На другом краю иерархии стояли Старые Джинны, или, как они предпочитали себя называть, Подлинные Джинны, что красноречиво свидетельствует об их самомнении. У них тоже был связной, по имени Ашан. Отъявленный мерзавец и терпеть не мог Дэвида, меня и весь род людской, заполонивший его планету. Мир между джиннами сохранялся только благодаря гарантированному взаимоуничтожению.
Дата добавления: 2015-12-20; просмотров: 99; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!