Conceptually-theoretical basis of legal regulation and implementation of security measures
Key categories that explain and justify security measures implementation are: “object of defense” and “source of danger”. Security measures exist as security rules and security sanctions.
Security measures – are parts of social (legal) norms (disposition), containing special obligations and restrictions, that are to be complied to minimize harm from particular source of danger, and (or) prevent damage dealing to object of defense by any source of danger. Security sanctions – are parts of restrictive social (legal) norms, that along with punishment sanctions and restoration sanctions, can be applied to natural person and legal entities that breached security rules, and consist of social restrictions and obligations that limit opportunity of repeated security rule breach.
To decrease arbitrariness and abuse of power, main approaches of limitation of security measures in space, time and by persons; multilayer model of basis; and requirements for implementation and awarding procedure are developed by the author.
Security sanctions as well as security rules are located in every branch of law. For more intensive development of the legal theory of security measures isolation of the study of security measures from common legal theory and separation of special parts of branch disciplines is required.
Measures that poses anticriminogenic potential (anticriminogenic security measures) are to be studied on the general part of criminology course, while different varieties of anticriminal measures (against corruption, terrorism, organized, recidivism, ecological criminality) in relevant parts of Special part of criminology.
Проблема безопасности все чаще фигурирует в названиях симпозиумов и конференций, диссертаций и монографий. Редко кто из современных правоведов не рассматривал ее под тем или иным углом зрения, а в работах М.М. Бабаева, А.Ф. Галузина, Г.Г. Горшенкова, Б.В. Дрейшева, М.П. Клейменова, В.Н. Кузьмина, В.В. Меркурьева, Е.Н. Рахмановой, С.В. Степашина, А.А. Тер-Акопова, Т.Б.Тюрина, А.А. Фомина и ряда других исследователей она является центральной. Во всем разнообразии взглядов и суждений можно выделить два вектора «право безопасности» и «безопасность права». В первом исследуется право как средство обеспечения безопасности, во втором – обеспечение безопасности самого права и его институтов.
В свою очередь, «право безопасности» можно трактовать в широком и узком значении. В широком смысле все право должно быть «правом безопасности». Иначе, у человечества нет перспектив. Именно этому аспекту посвящено подавляющее большинство современных работ.
Гораздо реже объектом исследования выступает «право безопасности» в узком значении – как совокупность специализированных норм, направленных на непосредственное поддержание безопасности личности, общества и государства. В Германии такой институт выделен в рамках административной отрасли права. Он так и называется «право безопасности» (Sicherheitsrecht).
В отечественной системе законодательства без особого труда обнаруживаются группы специализированных норм, непосредственно поддерживающих экологические, международные, национальные, общественные, промышленные, трудовые и другие аспекты безопасности. На наш взгляд, «право безопасности» можно выделить не только в административном, но и во всех основных материальных и процессуальных отраслях российского права.
При всей оригинальности отраслевых норм безопасности, между ними гораздо больше общего, чем различий. На повестке дня – формирование «права безопасности» как межотраслевого (смешанного) института. Работая над настоящей статьей, я не без помощи Президента Санкт-Петербургского международного криминологического клуба Д.А. Шестакова, с удивлением обнаружил, что четверть века занимаюсь именно этим.
Специфику правового подхода к обеспечению безопасности следует искать в специфике правового регулирования, которое в упрощенном виде можно представить как процесс создания и поддержания правовых норм. Юрист, как дальтоник, обречен видеть жизнь в «бело-черном цвете»: норма – отклонение.
Часто правовую норму именуют «правилом поведения». Но, как известно, правовая норма состоит из трех частей (элементов): гипотезы, диспозиции и санкции[1]. Строго говоря, правило поведения – это права, обязанности и запреты, которые содержатся в диспозиции, хотя, конечно, законченный смысл они приобретают в связи с условиями, которые изложены в гипотезе, а юридическое значение получают при наличии санкции.
В свое время А.А. Тер-Акопов все правила поведения (читай –диспозиции) подразделил на общие и специальные, а специальные, в свою очередь, на: «технологические правила» и «специальные правила безопасности»[2]. В объяснении феномена мер безопасности эта идея кажется нам перспективной, но в отличие от А.А. Тер-Акопова, технологические правила и правила безопасности мы выделяем как в общих, так и в специальных правилах поведения.
Технологические правила регламентируют организационную сторону нашей жизни и деятельности, закрепляют последовательность операций длядостижения искомого результата, а правила безопасности предохраняют нас от различных опасностей.
Правила безопасности – это части социальных (правовых) норм (диспозиции), содержащие специальные обязанности и запреты, которые необходимо соблюдать, чтобы свести к минимуму вред от определенного источника опасности, и (или) предотвратить причинение вреда объекту охраны любым источником опасности. В качестве примера можно привести антикоррупционные или антитеррористические правила безопасности. Перефразируя когда-то известную фразу В.И. Ленина о государстве, можно утверждать, что правила безопасности существуют там тогда и постольку, где когда и поскольку есть источник опасности и объект охраны.
Понятие «безопасность» предпочтительнее «выводить» из понятия «опасность» (без-опасность), а не из понятия «угроза», как это принято делать в современных нормативных актах и юридической литературе.
Обобщение выделенных в литературе признаков дает основания утверждать, что опасность – это объективно существующая возможность вредоносного воздействия на систему (объект), в результате которого система прекратит свое существование или не сможет выполнять свои основные функции. В российской юриспруденции и криминологии используется понятие «общественная опасность». Хотя в последние годы правомерность этой категории оспаривается (cм., например, дискуссию по мотивам статьи Р.Е. Токарчука[3]), мы полагаем, что «опасность» является глубинной предпосылкой, социально-криминологическим основанием превентивно-ограничительных мер и ограничительных санкций. А вот от прилагательного «общественная», возможно, следует отказаться, заменив этот термин на производный от социума – «социальная».
Характер и степень опасности, с одной стороны, определяются объектом, которому она угрожает, а с другой стороны, ее источником. В русле системного подхода объекты охраны – это свойства систем (окружающей среды, природных комплексов, флоры и фауны, человечества, организаций, личностей и пр.), утрата которых приведет к причинению существенного и необратимого вреда: разрушению самой системы или потере функций, для которых она создана и предназначена.
В ходе становления цивилизации выкристаллизовались материальные и нематериальные ценности, опираясь на которые сообщество людей выиграло в конкуренции с другими биологическими видами, и, утратив которые, оно может быстро скатиться к состоянию варварства, а затем и дикости. Одни ценности являются более важными для выживания личности, другие – для сохранения общественного строя, третьи – для выживания человечества; утрата одних приведет к сбоям, утрата других – к разрушению системы. В контексте нормативного регулирования эти блага и ценности необходимо также градуировать: объекты охраны, объекты повышенной охраны и объекты особой охраны.
Объектами особой охраны являются жизнь, здоровье, свобода, равенство, справедливость, честь, достоинство, половая неприкосновенность, собственность и другие права и свободы личности; здоровье населения, общественный порядок, культура и нравственность; конституционный строй; мир и безопасность человечества, экология… По существу, эти ценности – несущие конструкции современной цивилизации, это – объекты, которые в силу своей высокой значимости подлежат особой охране, в том числе, с помощью средств уголовного воздействия.
Меняются ценности, изменяется и круг объектов особой охраны. Логика общественного развития на каждом новом витке диктовала приоритет интересов индивида, затем племени (рода), затем нации. Далее должен следовать приоритет интересов человечества, биосферы…
Для каждого витка цивилизации, каждой общественно-экономической формации значимость одних и тех же объектов охраны не одинакова. Поскольку народы, населяющие нашу «вавилонскую башню» – планету, находятся на разных витках развития, они имеют несовпадающие приоритеты. Несовпадения ценностных ориентиров личностей и народов очень часто становятся источниками конфликтов и даже войн. Но рано или поздно придется понять, что безопасность личности зависит от безопасности социальной группы, безопасность группы – от безопасности нации, безопасность нации – от безопасности человечества, и наоборот. Любая нижестоящая система кроме самосохранения должна преследовать и вторую цель – сохранение вышестоящей системы, а любая вышестоящая, если желает сохраниться как система, должна быть «озабочена» безопасностью, составляющих ее элементов. Таким образом, можно сказать, что современным приоритетом должны быть не личность, не общество, не государство, а механизмы согласования интересов (например, демократические институты) посредством которых осуществляется баланс между различными подсистемами, составляющими то, что мы именуем «социумом». Явное нарушение баланса в пользу индивида, социальной группы, нации, государства, отдельной страны или группы стран приводит к «социальным взрывам», революциям и войнам.
Другой ключевой категорией «права безопасности» является источник опасности – свойство одной, чаще всего неустойчивой, системы (деятельности, ее объекта или субъекта), развитие или проявление которого слабо поддается или не поддается контролю и с высокой вероятностью может произвести необратимые разрушительные изменения в этой или другой системе. Так же как объекты охраны, источники опасности различаются по степени: источник опасности, источник повышенной опасности, источник особой опасности.
Нельзя сказать, что эта категория является для юриспруденции новой. Она давно используется в гражданском праве для обоснования обязательств, возникающих вследствие причинения вреда. При этом речь идет только об источниках повышенной опасности, которыми в цивилистике могут быть объекты или деятельность[4].
На наш взгляд, категории «источник опасности» следует придать статус общеправовой и криминологической. Источниками опасности могут быть не только свойства объектов и деятельности, но и свойства субъектов, которые создают повышенную вероятность причинения вреда себе и окружающим – общественную или социальную опасность. Признаками, обнаруживающими социальную опасность личности или организации, могут быть инфекционное или психическое заболевание, алкоголизм, наркомания, несовершеннолетие, преклонный возраст, совершение системы правонарушений, преступление или преступная деятельность. Именно социальной опасностью можно объяснить наличие в законодательстве любых государств ограничений для физических лиц или организаций, обладающих указанными свойствами. В нашей трактовке ограничение дееспособности, правоспособности, профессиональные запреты – это правила безопасности, которые как барьеры, установленные на дальних подступах, служат охране общественных устоев. В этом контексте вполне правомерно вести речь об источниках криминальной опасности, которыми являются криминальное (уголовное) деяние, криминогенные свойства личности, криминогенные свойства организации.
Все правила (меры) безопасности в зависимости от того, направлены ли они на пресечение вредного влияния источника опасности или на охрану объекта, подразделяются на правила (меры) пресечения и правила (меры) охраны.
Профессор И.Т. Тарасов еще в ХIХ веке подметил, что «люди предметы, являясь в одних случаях источником опасности, в других случаях сами подвергаются опасности, от которой должны быть ограждены соответствующими мерами»[5]. Из этого вытекает, что субъект, предмет и деятельность могут быть одновременно источниками опасности и объектами охраны, а, следовательно, есть основания для одновременного применения как мер пресечения, так и мер охраны. Эту ситуацию можно проиллюстрировать на примере лица, страдающего психическим заболеванием, или преступника или малолетнего.
Соразмерно степени опасности источников и ценности объектов охраны все правила безопасности, следует подразделять на правила: безопасности, повышенной безопасности и особой безопасности.
Проблема ранжирования источников опасности, объектов охраны и правил безопасности по степени является одной из сложнейших. Ведь в реальности явной границы между состояниями не существует. Тем не менее, потомки Прокруста – Правоворец и Правоприменитель дискретные показатели должны перевести вступенчато-нормативные. А это очень даже непросто. Где и как обозначить границу «предельно допустимой концентрации» деликтной опасности? Где и как криминальной? Участь нелегкая, но именно за это они и получают зарплату.
Одна из наших рабочих гипотез состоит в том, что диспозиции статей Особенной части УК – это правила особой безопасности, диспозиции статей КоАП – это правила повышенной безопасности, а все иные правила поведения, установленные по поводу источников опасности и объектов охраны – просто правила безопасности.
Личность, общество, человечество – системы динамические, для безопасного состояния которых необходима непрерывная активность по поддержанию созидательных и ограничению разрушительных процессов и свойств – социальный менеджмент безопасности.
Профессор А.В. Малько обоснованно полагает, что все виды социального управления можно представить:
1) в виде со-действия удовлетворению социально-ценных интересов, т.е. стимулирования;
2) в виде противо-действия удовлетворению интересов антиобщественных, то есть ограничения»[6].
В соответствии с этой идеей можно выделить две группы правовых норм: 1) стимулирующие и 2) ограничительные. Правила безопасности – это диспозиции ограничительных норм. За их нарушение следует три разновидности санкций: безопасности, наказания и восстановления (см. Рис 1).
Рисунок 1. Соотношение правил безопасности и санкций за их нарушение.
Приведенный рисунок иллюстрирует два важнейших положения, которые необходимы для понимания сути «права безопасности»:
1. Меры безопасности представлены в праве не только в качестве правил безопасности, но и санкций безопасности.
2. Все основные отрасли права должны быть «многоколейными», то есть содержать три вида ограничительных санкций: безопасности, наказания (ответственности) и реституции (восстановления).
Рассмотрим указанные тезисы на примере правил дорожного движения – правил безопасности, установленных по поводу такого источника повышенной опасности как автомобиль. Предположим, водитель в состоянии опьянения их нарушил и совершил наезд на пешехода, за что может последовать три вида санкций: мера наказания (штраф), мера безопасности (лишение водительских прав) и мера восстановления (возмещение ущерба потерпевшему). «Многоколейной» является и российская система уголовного права, которая фактически содержит одну «колею» поощрительных санкций и три «колеи» ограничительных: санкции наказания, безопасности и восстановления[7].
В нашей трактовке санкции безопасности – это части ограничительных социальных (правовых) норм, которые применяются к физическому лицу или к организациям, нарушившим правила безопасности, и заключаются возложении специальных запретов и обязанностей, ограничивающих возможность повторного нарушения правил безопасности. Санкции безопасности, как и правила безопасности, «квартируют» во всех отраслях права: например, ограничение дееспособности (гражданское право), лишение родительских прав (семейное право), лишение права управлять автотранспортными средствами (административное право), принудительные меры медицинского характера и конфискация (уголовное право).
Меры безопасности хороши в меру. Для обозначения пределов мер безопасности следует использовать территориальный (пространственный), временной (давностный) и персональный (субъектный) подходы, которые дополняют друг друга. Суть этих трех подходов сформулировал еще И.Т. Тарасов: «Все меры безопасности не должны распространяться далее того района, который нуждается в них, они не должны действовать долее необходимого срока и они не должны стеснять большего круга лиц, чем это оправдывается необходимостью»[8].
Обозначить пределы мер безопасности следует при помощи «многоуровневой модели оснований», которая включает в себя: социальное, нормативное, фактическое и организационное.
Рисунок 2. Основания применения мер безопасности
Социальное основание мер безопасности образует необходимость пресечения вредного влияния источника опасности либо ограждения объекта охраны (ценностей) от вредного воздействия источников (объектов, субъектов и деятельности) опасности посредством ограничения прав и свобод личности. Объект охраны должен быть подлинной общественной ценностью, а источник опасности реальным. При этом вред, вынужденно причиняемый личности (если ее свойства являются источником повышенной опасности), либо третьим лицам должен быть меньше предотвращаемого вреда. Соразмерение вреда осуществляется по принципам, похожим на правила крайней необходимости или необходимой обороны.
Законодатель, принимая норму, разрешающую использование мер безопасности, должен соразмерить вред, реально причиняемый ограничениями безопасности, и реальные возможности предотвращения вреда. Сделать это очень сложно потому как тот и другой могут быть разнохарактерными, к тому же юридическая наука пока не выработала алгоритма соразмерения. Однако есть еще и здравый смысл, который необходимо руководствоваться хотя бы иногда.
Должностные лица ОАО РЖД давно «проталкивают» идею досмотра пассажиров железнодорожного транспорта. 1 апреля 2013 года предпринята попытка апробировать досмотр в пилотном режиме на 32 вокзальных комплексах, на что потрачено около 1,5 млд. рублей из федеральных и акционерных средств. Аналитических материалов о том, чем закончился очередной эксперимент над россиянами, в прессу не «просочилось», но, очевидно, что деньги налогоплательщиков и пассажиров «выброшены на ветер», и никаких дополнительных гарантий для обеспечения безопасности эти затратные нововведения не дадут. Есть, правда, надежда, что российский законодатель, взвесив все выгоды и невыгоды такого досмотра, откажется от воплощения этой дорогостоящей и бесполезной фантазии[9].
Вызывает удивление, что многочисленные правоохранительные и контролирующие органы России игнорируют необоснованное ограничение прав и свобод граждан, которые влечет за собой организация государственных охранных мероприятий. Во-первых, меры государственной охраны необоснованно применяются в отношении должностных лиц и даже представителей религиозных организаций, которые не включены в перечень, предусмотренный ст. 8 Закона «О государственной охране». Во-вторых, охранные мероприятия осуществляются в более широком, чем это необходимо, пространственном и временном масштабе, несоразмерно стесняя свободы законопослушных граждан.
Нормативными основаниями являются международно-правовые акты, Конституция РФ и федеральные законы, предусматривающие использование ограничений безопасности. Применение ограничений безопасности согласуется с п. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав и свобод человека, где предусматривается возможность ограничений «исключительнос целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе».
Конституция РФ прямо предусматривает применение мер безопасности лишь в условиях чрезвычайного положения (ст. 56). Однако возможность использования мер безопасности вытекает из редакции ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, в соответствии с которой «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».
Как следует из Конституции, применение мер безопасности, ограничивающих конституционные права и свободы, возможно только при наличии соответствующего федерального закона, в котором конкретизируются основания, условия и порядок применения мер безопасности.
Такое толкование подтверждает и редакция ст. 7 Закона «О безопасности»: «При обеспечении безопасности не допускается ограничение прав и свобод граждан, за исключением случаев, прямо предусмотренных законом.
Граждане, общественные и иные организации и объединения имеют право получать разъяснения по поводу ограничения их прав и свобод от органов, обеспечивающих безопасность. По их требованию такие разъяснения даются в письменной форме в установленные законодательством сроки.
Должностные лица, превысившие свои полномочия в процессе деятельности по обеспечению безопасности, несут ответственность в соответствии с законодательством».
Подмена федерального закона в сфере ограничения прав и свобод граждан ведомственными инструкциями и приказами недопустима и неконституционна, какими бы благими намерениями это ни обосновывалось. В этом контексте, например, вызывает сомнение правомерность указания заместителя министра путей сообщения РФ от 26 мая 1995 года № К-419у «О порядке оформления проездных документов с указанием фамилии пассажира». В приказе, адресованном подчиненным заместителя министра, в целях «предупреждения правонарушений, связанных с продажей проездных документов» только по паспорту ущемляются права пассажиров.
Непонятно, куда смотрел Минюст РФ, 15 июня 1995 года зарегистрировавший это указание, но, если мы пойдем по такому пути, то через некоторое время в целях обеспечения безопасности по приказу владельца магазина, общественного туалета или маршрутного автобуса должны будем предъявлять паспорт и получать именной билет. Кстати, в большинстве европейских стран при покупке железнодорожного билета не требуется предъявление паспорта.
Третий уровень – фактическое (материальное) основание, то есть юридический факт, с наличием которого закон связывает возникновение, изменение и прекращение правоотношений безопасности. Классификация материальных оснований мер безопасности органически вписывается в классификацию юридических фактов, которая разработана в общей теории права: события и действия. Особенности в данном случае обусловлены спецификой источника повышенной опасности.
События, лежащие в основании мер безопасности, – это природные явления, стихийные или иные бедствия, аварии, катастрофы, массовые беспорядки, межнациональные конфликты, которые создают опасность жизненно важным интересам личности, общества и государства.
В качестве примера можно сослаться на ст. 3 Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении», в которой в качестве обстоятельств (в нашей трактовке – оснований) введения чрезвычайного положения указаны: «чрезвычайные ситуации природного и техногенного характера, чрезвычайные экологические ситуации, в том числе эпидемии и эпизоотии, возникшие в результате аварий, опасных природных явлений, катастроф, стихийных и иных бедствий, повлекшие (могущие повлечь) человеческие жертвы, нанесение ущерба здоровью людей и окружающей природной среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности населения и требующие проведения масштабных аварийно-спасательных и других неотложных работ».
Действия могут быть правомерными и неправомерными. Правомерные действия служат основаниями для правоограничений, если гражданин вступает в сферу отношений, где установлен особый режим безопасности, например, становится авиапассажиром, или поселяется в закрытое административно-территориальное образование (ЗАТО), или избирает работу, связанную с государственными секретами, и т. п.
В тех случаях, когда источник повышенной опасности – свойство самого человека, материальными основаниями служат противоправные действия, вкоторых объективируется общественная опасность личности. Таковы, например, основания принудительных мер медицинского характера,административного надзора и других правоограничений для рецидивистов. Иногда основание применения мер безопасности может быть сложносоставным, то есть включает в себя несколько юридическихфактов, как, например, для применения принудительных мер медицинского характера, где в качестве фактических оснований выступают совершение деяния, предусмотренного статьями Особенной части УК, и психическое расстройство, исключающее или ограничивающее вменяемость.
Во избежание произвола очень важно исходить из презумпции отсутствия общественной опасности личности до тех пор, пока человек или организация не проявили себя противоправным действием или деятельностью.
Организационное основание – это акт применения права, в котором конкретизируются субъективные права и обязанности сторон в правоотношениях безопасности. Правоприменитель соотносит фактическое и юридическое основания, осуществляет юридическую квалификацию, определяет характер и степень опасности и в рамках,установленных правовым основанием, индивидуализирует меры безопасности.
Организационными основаниями могут быть, например, указ президента о введении чрезвычайного положения, определение суда о применении принудительных мер медицинского характера. Особым видом организационного основания является договор: покупка авиабилета, трудовой договор, оформление допуска к государственной тайне, покупка автомобиля или оружия и т. п.
Очень часто правоприменитель, принимая решение о применении мер безопасности, которые ограничивают права и свободы граждан, делает это, не основываясь на законе, или выходит за пределы своей компетенции, или трактует положения федерального закона расширительно.
Выделенные уровни оснований имеют значение на разных стадиях использования мер безопасности: социальное – для законотворчества, нормативное и фактическое – для назначения, а организационное – для исполнения мер безопасности.
В случае ввода американских войск в Ирак в 2003 г. не было надлежащих нормативных, фактических и организационных оснований. Вряд ли кто может назвать международный нормативно-правовой документ, на основании которого осуществлялось вторжение вооруженных сил США и их союзников в Ирак. На это обстоятельство давно обратили внимание политики и средства массовой информации, а также некоторые зарубежные криминологи. В частности, профессор Ганс-Дитер Швинд отмечает, что основания для этого в международно-правовых документах отсутствуют и, таким образом, действия Президента США Джоржа Буша и руководителей стран-союзников, по приказу которых осуществлена агрессия вотношении суверенного государства Ирак, в соответствии с нормами международного уголовного права должны оцениваться как преступление. Следовательно, имеются основания для рассмотрения дел пообвинению этих высших должностных лиц в Международном суде поправам человека, как это было сделано в свое время в отношении нацистских главарей[10].
Профессор Гейдельбергского университета (ФРГ) Теодор Швайсфурт, выступая на международной научно-практической конференциив присутствии трех глав государств, блестяще обосновал, что в отношении Ирака со стороны США совершена интервенция – «вооруженное нападение на члена ООН». Никакого права на самооборону у США не было, поскольку это право предполагает «вооруженное нападение» со стороны противника. Не было и «превентивной самообороны», поскольку со стороны Иракане было реальной угрозы[11].
Теперь уже ясно, что никакого оружия массового уничтожения в Ираке не найдено. Хотя следующий президент США Барак Обама официально признал этот факт, события последнего времени с подготовкой вооруженного вторжения в Сирию, свидетельствуют о том, что американские государственные деятели по-прежнему хотят по собственному усмотрению, произвольно и бесконтрольно применять международно-правовые меры безопасности.
Многие проводят параллели между вводом американских войск в Ирак и вводом федеральных войск в Чечню. На самом деле – это две очень разные ситуации. В отличие от США, у РФ нормативное и материальное (фактическое) основания для этого были и есть. Чеченская Республика – это часть России. В соответствии с федеральным конституционным законом «О чрезвычайном положении» для ввода вооруженных сил в Чечню имелся и имеется полный спектр фактических оснований: вооруженный мятеж, захват и присвоение власти, массовые беспорядки, террористические акты и иные насильственные действия, создающие непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальнойдеятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления.
Сомнительная легитимность введения режима безопасности в Чеченской Республике связана с отсутствием надлежащего организационного основания. Б.Н. Ельцин в 1994 и в 1999 годах, В.В. Путин после 2000 года не приняли указы о введении чрезвычайного положения. Неуклюжие попытки исправить эту ошибку посредством принятия иных организационных оснований (введении «режима контртеррористической операции») создают ненужные коллизии в оценке по существу правильных действий России на Кавказе.
Важный рычаг против злоупотребления мерами безопасности – установление надлежащей процедуры их назначения и исполнения. Чем ощутимее мера ограничивает права и свободы личности, тем более авторитетным должен быть орган, принимающий решение об ее применении, и тем больше гарантий от произвола должна предусматривать процедура. Исключение возможно только для применения неотложных мер безопасности (контртеррористические меры). Но и в этом случае постфактум обязательно должна проводиться тщательная (прокурорская, судебная, парламентская) проверка их обоснованности.
Меры безопасности представлены во всех отраслях права. Это межотраслевой (смешанный) правовой институт. Считаем необходимым:
- выделение в общей теории права учения о мерах безопасности, в рамках которого должны исследоваться общеправовые проблемы и тенденции развития института мер безопасности;
- выделение разделов о мерах безопасности в предметах соответствующих отраслевых юридических наук;
- выделение раздела о мерах безопасности, имеющих антикриминогенный потенциал, в Общей части курса криминологии, и анализ соответствующих антикриминальных мер безопасности (против коррупции, терроризма, организованной, рецидивной, экологической преступности и др.) - в Особенной части криминологии.
Размышляя над возможностью обособления мер безопасности в отдельном кодифицированном акте, мы пришли к выводу о том, что создание особого законодательства о мерах безопасности нецелесообразно, да и вряд ли возможно применительно к правилам безопасности, которые, как мы уже писали выше, являются диспозициями норм ГК, СК, КоАП, УК.
Нецелесобразен такой шаг и применительно к санкциям безопасности, которые наряду с санкциями наказания и восстановления являются одним из видов правовых последствий гражданского, административного, дисциплинарного и уголовного правонарушения.
А.Н. Тарбагаев предлагает «создание единого кодекса мер безопасности, который бы имел межотраслевой характер, кодифицировав все принудительные меры, основанные на опасности личностии имеющие ярко выраженный профилактический характер»[12]. Ограниченный объем статьи не позволяет нам рассмотреть последствия такого решения для всех традиционно выделяемых отраслей права. Приведем лишь контраргументы против выведения санкций безопасности за пределы Уголовного кодекса:
1. Фактическим основанием применения уголовных санкций безопасности (или его обязательным элементом) являются преступление или общественно опасное деяние, запрещенные уголовным законом.
2. Санкции безопасности в некоторых случаях назначаются как альтернатива уголовному наказанию, применяются после освобождения отнаказания, соединяются с ним или дополняют его.
3. Характер и степень ограничений, составляющих содержаниеуголовных санкций безопасности, соотносимы с уголовным наказанием. Поэтому процедура их назначения должна содержать гарантии не меньшие, чем при назначении наказания. Такую процедуру предусматривает уголовно-процессуальное законодательство. Кроме того, решение о применении мер безопасности может приниматься уже при завершении уголовно-процессуальной процедуры либо в период исполнения наказания (принудительные меры медицинскогохарактера).
4. Меры безопасности могут исполняться одновременно с наказанием (исправительные работы, принудительные меры медицинского характера), а, следовательно, их исполнение целесообразно регулировать вуголовно-исполнительном законодательстве.
5. Санкции безопасности, назначаемые на основании деяния, запрещенного уголовным законом, включены в систему российского уголовного законодательства уже несколько веков, и пока оппонентами непредставлено сколько-нибудь веских оснований нарушить эту традицию. Зарубежный опыт также свидетельствует впользу «сосуществования» мер наказания и мер безопасности в рамкахроссийского уголовного законодательства.
Разработка изложенных выше концептуально-теоретических основ правового регулирования и применения мер безопасности позволили нам сформулировать ряд конкретных предложений, прежде всего, в сфере противодействия преступности, в том числе:
1) категориально-понятийный аппарат концепции антикриминальной безопасности (см.: http://crimpravo.ru/blog/2017.html);
2) модель «иные меры уголовного воздействия в отношении организаций» (см.: http://crimpravo.ru/blog/1843.html).
3) «многоколейную» модель Уголовного кодекса РФ (см.: http://cj.isea.ru/reader/article.asp?id=1994);
4) проект Раздела Уголовного кодекса РФ «Меры уголовного воздействия» (см.: http://cj.isea.ru/reader/article.asp?id=12353, http://crimpravo.ru/blog/u_zakon/1644.html);
5) предложения о введении в УК общей конфискации в качестве санкции наказания, восстановительной конфискации в качестве санкции восстановления и специальной конфискации в качестве меры безопасности (см.: http://crimpravo.ru/blog/1833.html).
В одной даже большой статье трудно развернуть все положения правовой теории мер безопасности. Детали и аргументацию можно найти более чем в сотне наших публикаций на эту тему, значительную часть которых размещена в сети Интернет. Вот некоторые из них:
Щедрин Н.В. Введение в правовую теорию мер безопасности: монография / Краснояр. гос. ун-т, 1999. 180 с.
Щедрин Н.В., Кылина О.М. Меры безопасности для охраны власти и для защиты от нее. Красноярск: ЮИ КрасГУ, 2006. 120 с.
Концептуально-теоретические основы правового регулирования и применения мер безопасности: монография / под науч. ред. Н.В. Щедрина;Сиб. федер. ун-т. Красноярск: СФУ, 2010. 324 с.
Щедрин Н.В. Меры безопасности: развитие теории, отличительные признаки и классификация // Правоведение. 1994. № 4. С. 64-69.
Щедрин Н.В. Антикоррупционные меры безопасности // Коррупция и борьба с ней. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2000. С. 132 -139.
Щедрин Н.В. Меры безопасности как необходимый элемент системы предупреждения преступности // Реагирование на преступность: концепции, закон, практика. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2002. С. 21-25.
Щедрин Н.В. Основания антитеррористических мер безопасности // Право и политика. 2006. № 11. С. 1024-1048.
Щедрин Н.В. Источник повышенной опасности, объект повышенной охраны и меры безопасности // Государство и право. 2008. № 7. С. 16-24.
Щедрин Н. Четыре «колеи» российского уголовного права // Уголовное право. 2008. № 4. С. 59-62.
Щедрин Н. Востоков А. Уголовная ответственность юридических лиц или иные меры уголовно-правового характера в отношении организаций // Уголовное право. 2009. № 1. С. 58 -61.
Щедрин Н.В. Многоликая конфискация // Уголовное право: стратегия развития в ХХI веке: материалы Х Международной научно-практической конференции (24-25 января 2013 г.). Москва: Проспект, 2013. С. 203-205.
Щедрин Н.В. О принудительном лечении лиц страдающих алкоголизмом и наркоманией // Нарконтроль. 2013. № 2. С. 19-21.
*доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой деликтологии и криминологии Сибирского федерального университета
[1]Некоторые правоведы настаивают на двухэлементном составе нормы права: диспозиция и санкция.
[2]Тер-Акопов А.А. Ответственность за нарушение специальных правил поведения. М.: Юридическая литература, 1995. С. 24-25.
[3]Токарчук Р.Е. Материя общественной опасности и ее значение для законотворческой деятельности // http://crimpravo.ru/blog/1895.html
[4]См. об этом: Климович А.В. Охранительные обязательства: Учеб.-метод. пособие. – Иркутск: Иркут.ун-т, 2004. С. 42-143.
[5]Тарасов И.Т. Очерк науки полицейского права. М.:Печатня С.П. Яковлева, 1897.С. 132.
[6] Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. М.: Юристъ, 2005. С. 37.
[7]Подробнее см.: Щедрин Н. Четыре «колеи» российского уголовного права (статья) // Уголов\ное право. 2008. № 4. С. 59 – 62;
[8]Тарасов И.Т. Указ.соч. С. 133.
[9]См.: Щедрин Н.В. Поехала крыша вокзала //http://crimpravo.ru/blog/2303.html
[10]Schwind, Hans–Dieter.Kriminologie Lehrbuch: 15 Verlage – Verlagengruppe HuethigJachieRehm GmbH Heidelberg Satz: Mitterweger& Partner Kommunikationsgesmb HPlankstadt Druck und Verarbeitung: DruckereiLokey, Reinheim, 2005. S. 643–646.
[11]См.: Международная научно-практическая конференция «Мир, безопасность, международное право: взгляд в будущее» // Правоведение. 2003. № 5. С. 21–23.
[12]См.: Тарбагаев А.Н. Ответственность в уголовном праве:дис. … д-ра юрид. наук в виде научного доклада, выполняющего также функции автореферата. СПб., 1994. С. 38.
Дата добавления: 2015-12-18; просмотров: 35; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!