Самый красивый оттенок синего 22 страница
Когда она снова заговорила, ее голос был шепотом. Едва различимый.
- Нет. Я не люблю его. Больше нет. - Часть напряжения покинула мои плечи. Она говорила правду. Иначе вода не позволила бы произнести эти слова. - И мне жаль. - Ее голос стал еще тише, но она не опустила взгляд. Ее щеки сияли ярким алым цветом. - Ты не шлюха.
Коко стояла на коленях рядом с нами, держа в руках чистый халат. Она фыркнула, пробивая неожиданную искренность момента.
- О, она - да, и я тоже. Ты еще недостаточно хорошо нас знаешь, - она протянула халат, многозначительно изогнув бровь, - пока.
Сели опустила взгляд на себя, как будто только что осознала, что ее облили чаем.
- Возьми это. - Коко вложила ей в руки халат и направилась к ширме для переодевания.
- Ты, наверное, думаешь, что я ханжа. - Сели снова покраснела и посмотрела между нами.
- И что?- Я провела рукой по разбитому фарфоровому сервизу, и золотой узор, соединяющий каждый осколок, рассеялся. Острая боль пронзила мою грудь, когда осколки снова собрались вместе. Я подняла руку, чтобы потереть это место, разрываясь между вздохом и морщиной. Прощение было болезненной вещью. Само по себе жертвоприношение.
- Тебя не должно волновать, что мы думаем, Сели - или кто-то еще, если уж на то пошло. Не теряй так свою силу.
- А кого волнует, что ты ханжа?- Коко обеими руками подняла Сели на ноги. Она жестом указала на меня. - Кого волнует, что мы шлюхи? Это просто слова.
- И мы не можем сделать это правильно, что бы мы ни делали. - Подмигнув, я достала из шкафа атласную ленту и повязала ее вокруг горла, прежде чем снова упасть в гамак. Рид покачивался рядом со мной. Я проигнорировала узел паники в своей груди. Он даже не шелохнулся. Вместо этого я стряхнула его сапог и добавила:
- Мы могли бы сделать это по-своему. Быть ханжой или шлюхой - оба варианта лучше, чем быть тем, кем они хотят нас видеть.
Сели моргнула между нами огромными глазами и прошептала:
- Кем они хотят нас видеть?.
Мы с Коко обменялись многострадальным взглядом, прежде чем она сказала просто:
- Их.
- Будь ханжой и гордой, Сели. - Я пожала плечами, моя рука инстинктивно обвилась вокруг лодыжки Рида. - Мы будем распутными и счастливыми. - Он скоро проснется, несомненно. А если нет, то Исла - Оракул, сестра Клауда, богиня - поможет нам все исправить. Только сначала нужно пообедать с ней. Я посмотрела на щетку на туалетном столике. Проследив за моим взглядом, Коко схватила ее прежде, чем я успел переплавить ее золотую ручку в руду.
Положив одну руку на бедро и вызывающе ухмыляясь, она сказала:
- Пора, Лу.
- Все знают, что нельзя расчесывать мокрые волосы. Пряди слабее. Они могут сломаться. - Я посмотрела на нее.
- Тогда позовем служанку, чтобы развести огонь?- Когда я не ответила, она помахала щеткой у меня под носом. - Так я и думала. Вставай.
Закатив глаза, я сползла с гамака и направилась к покрытому плесенью креслу. Она сидела перед позолоченным зеркалом в полный рост, помутневшим от старости. Золотые змеи обвивали его раму. Я сердито уставилась на свое отражение в зеркале: щеки исхудали, веснушки не видны, волосы длинные и спутанные. Вода все еще капала с их концов, пропитывая тонкий шелк моего халата. Однако я не дрожала: мелюзга наложила какую-то магию, чтобы воздух был комфортным и мягким.
Прежде чем Коко успела поднять щетку - подозреваю, что ей втайне нравилось мучить меня, - Сели неуверенно шагнула вперед, протягивая руку.
- Можно?- Коко неуверенно перевела взгляд на меня в зеркале. Когда я кивнула один раз, отчасти из любопытства, а в основном из любопытства, она передала Сели щетку и отошла в сторону.
- Концы путаются, - предупредила она.
- У меня тоже. - Сели улыбнулась.
- Я могу сама расчесать свои волосы, - пробормотала я, но не остановила ее, когда она подняла небольшой участок и начала проводить щеткой по кончикам. Хотя она крепко держала волосы, она двигалась с удивительной нежностью.
- Я не возражаю. - С терпением святой она принялась распутывать два сплетенных локона. - Когда-то мы с Пипом каждый вечер расчесывали друг другу волосы. - Если она и чувствовала меня, то никак не прокомментировала. - Мы уволили нашу горничную, когда мне было десять лет. Ее звали Эванджелин. Я не могла понять, куда она делась, но Пиппа-Пиппа была достаточно взрослой, чтобы понять, что произошло. В детстве мы часто пробирались в сейф нашего отца. Пиппа любила красть его бухгалтерские книги, сидеть за его столом и складывать суммы, притворяясь, что курит его сигары, а я играла с драгоценностями нашей матери. Она знала, что наши родители потеряли все из-за неудачных инвестиций. Я не знал, пока все бриллианты Маман не исчезли.
Успешно распутав узел, она перешла к другому участку волос.
- Пэр, конечно, сказал нам не волноваться. Он сказал, что все исправит. - Ее улыбка исказилась в свинцовом отражении зеркала. - Он так и сделал, я полагаю. Медленно, но верно, драгоценности Маман вернулись, а также всевозможные другие странные и необычные предметы. Вскоре после этого он сменил замок на своем сейфе - такой невозможный замок даже я не смогла взломать. Во всяком случае, не тогда.
- А Евангелина вернулась?- спросила я.
- Нет. - Она горестно покачала головой. - После этого Эванджелин и шагу не ступила в нашу дверь. Она сказала, что мы прокляты. Ее место заняла другая горничная, но Пип все равно настаивала на расчесывании моих волос. Я думаю, она хотела отвлечь меня. Знакомые Пера всегда приходили по ночам.
- Похоже, она замечательная сестра.
- Она была такой. - Ее улыбка стала теплой и искренней.
Мы погрузились в тишину лишь на мгновение - Сели продолжала гладить мои волосы с искусной точностью - прежде чем Коко удивила меня, заговорив.
- А твоя мать?
Сели заговорила без колебаний, совершенно серьезно, как будто Коко задала ей не исключительно личный вопрос, а цвет неба.
- Моя мать пыталась. Она не была особенно материнской, но она давала нам то, что могла: в основном подарки, но иногда она присоединялась к нам в гостиной, когда мы шили или играли на фортепиано. Она читала нам сказки. Конечно, иногда она бывала суровой, особенно после смерти Пиппы, но... так она выражала свою любовь.
- Как вы думаете, она скучает по вам?- Коко больше не притворялась, что ей интересны ее размышления.
- Я очень на это надеюсь. - Сели деликатно пожала плечами, положив щетку на трюмо. Она смахнула мои теперь уже аккуратные волосы вниз по спине. - Но я скоро увижу ее снова. Кто знает? Возможно, она будет гордиться тем, что я помогла избавить мир от Морганы.
Мы с Коко встретились взглядами в зеркале. В ее взгляде ясно читалась душевная боль.
Моя мать пыталась.
Это не должно было быть яркой похвалой, но это было так. Мать Сели старалась, и, делая это, она дала своей дочери больше, чем дали нам наши матери. Неожиданно моя рука поползла вверх к атласной ленточке вокруг горла. Знак любви моей матери.
- Почему ты ее прячешь?- резко спросила Сели. Я подняла глаза и увидела, что она смотрит на меня - на мой шрам. Даже Коко, казалось, вернулась из своих мыслей, устремив взгляд на изумрудную ленту. Она вскинула бровь, и Сели кивнула ей. - Коко показывает свои шрамы.
- Шрамы Коко не постыдны. - Я наклонила голову, устремив узкий взгляд на ее отражение. - Почему ты не показываешь свои шрамы, Сели?
- У меня нет шрамов. - Она отвела взгляд.
- Не все шрамы видны.
- Ты избегаешь вопроса.
- Ты тоже.
Вздохнув, Коко присоединилась к Сели позади меня, ее руки проникали в мои волосы. Удобно и знакомо. Она наклонилась, ее щека оказалась рядом с моей, и наши взгляды снова встретились.
- Сколько раз я тебе говорила? Ни один шрам не является позорным. - С решительным видом она отщипнула конец моей ленты, и она упала с моего горла, обнажив мой шрам. Только это был уже не мой шрам. По крайней мере, это был не тот шрам, который я всегда знала.
Задыхаясь, я проследила кончиками пальцев тонкие линии, повторяя изящный изгиб листьев, нежные завитки лепестков. Словно серебряное ожерелье, он превращал колонну моего горла в нечто редкое и прекрасное. Что-то изысканное. Когда я сглотнула, листья, казалось, подмигнули мне в свете свечи.
- Когда это произошло?
- Когда мы узнали, что ты одержима. - Коко выпрямилась и придвинула маленький табурет рядом с моим креслом. Судя по ворсу ткани, обивка когда-то была бархатной, хотя первоначальный цвет и рисунок давно утрачены. Теперь она была просто серой, а ее изогнутые ножки сгнили, как и все остальное здесь. Коко жестом пригласила Сели, которая выглядела еще бледнее, чем прежде, и сцепила руки в замок. - Когда я решила надеяться, несмотря ни на что. Мои слезы преобразили ее.
Надежда - это не болезнь. Это лекарство.
Затем Коко запустила руки в распущенные волосы Сели, снова удивив меня. Судя по тому, как Сели выпрямилась, как широко раскрылись ее глаза, Коко удивила и ее. Она заплела черные пряди в одну косу по спине Сели, завязала конец моей лентой, закрепив изумрудный атлас в идеальный бант.
- Вы обе должны показать свои шрамы, - пробормотала она.
Сели перекинула косу через плечо и посмотрела на нее, перебирая пальцами хвостики ленты в тихом удивлении. Коко прижалась щекой к моей голове, и ее знакомый запах - землистый и одновременно сладкий, как свежезаваренный чай - поглотил меня.
- Они означают, что ты выжила.
Оракул и Морской еж
Лу
Одетая в платье из шифона ноготков с цветочной аппликацией, каждая роза темная и блестящая, как порох, я последовала за Эглантиной по лабиринту проходов той ночью. Коко шла рядом со мной. Ее собственное платье из атласа цвета слоновой кости—более тонкое в юбке, чем мое, с облегающим лифом и золотой нитью, украшенной тонкой филигранью,—тянулось за нами на многие мили. Платье настоящей принцессы Селия скользнула вперед с другой стороны, царственная, элегантная и полностью в своей стихии. Нежно - розовый цвет ее лифа придавал румянец ее фарфоровым щекам, а ползучие можжевеловые лозы, украшавшие юбку, подчеркивали ее стройную фигуру.
Мы втроем представляли собой довольно эффектную фигуру. Несколько голов повернулось, когда мы проходили мимо.
Даже Бо сделал двойной снимок, когда вышел из своей каюты, переводя взгляд с жемчужного головного убора в волосах Коко на изумрудную серьгу в ухе Селии, соответствующую ленту на ее запястье.
- Господи, помоги нам всем. - Бо покачал головой и шагнул нам за спину, засунув руки в карманы своих бархатных брюк. Он тихо присвистнул. - Хотя Небеса никогда не создавали такого вида.
- Мы знаем. - Коко выгнула бровь через плечо, при каждом шаге открывая немного гладкого бедра через разрез в юбке.
Как и остальная часть корабля, зал мог похвастаться экстравагантностью с его некогда позолоченными панелями и сверкающими, хотя и разбитыми, люстрами. Однако, в отличие от наших кают, эта комната возвышалась высоко над нами, расписные потолки были неестественно высокими для морского судна. Воздух здесь пах не плесенью, а магией, сладкой, приятной и острой. Золотой банкетный стол тянулся по всей длине огромной комнаты, и на нем блюда и блюда странного разнообразия покрывали каждый дюйм. В дверях мелюзина в ливрее низко поклонилась, и его парик чуть не упал на пол.
- Здравствуйте, моимилые, - он выпрямился с холодной надменностью аристократа. На одной напудренной щеке он нарисовал крошечное черное сердечко. - Пожалуйста, позвольте мне проводить вас до ваших мест.
Эглантина подмигнула нам, прежде чем выйти из комнаты.
Мы последовали за дворецким гуськом, пока не добрались до главы стола, где стоял настоящий трон из морских раковин и жемчуга, пустой, вместе с двумя сиденьями по обе стороны. Дворецкий усадил Коко и Селию вместе с отработанной эффективностью, прежде чем повернуться ко мне. Он совершенно игнорировал Бо. Еще раз низко поклонившись, он пробормотал:
- Оракул скоро присоединится к нам. Она любезно просит вас отведать соленого морского салата.- Он сделал паузу, чтобы принюхаться своим длинным носом. - Это ее самое любимое.
- Помните,—Селия говорила тихим голосом, сохраняя приятное выражение лица, когда дворецкий вернулся на свой пост,—следите за своими манерами. - Она улыбнулась аристократам за столом. Они открыто наблюдали за нами, некоторые отвечали ей улыбкой, другие перешептывались за нарисованными веерами. - Мы не хотели бы проявлять неуважение к нашему хозяину.
Эльвира без предупреждения появилась у ее плеча. Уже не обнаженная, она была одета в платье из выцветших парусов, дополненное поясом из веревки и диадемой с изумрудами. Последняя сочеталась с серьгой Сели. Я подозревала, что это не совпадение. Благоговейно прикоснувшись к ней, Эльвира склонила голову.
- Бонжур, мадемуазель Сели. Ваше платье восхитительно.
Позади нее Леопольдина и Ласимон с комичным интересом наклонились вперед, чтобы следить за каждым словом Сели. Без предисловий мелюзга, сидевшая рядом с Сели, вежливо поднялась и предложила свои места гвардейцам, которые с той же вежливостью согласились. Все было очень вежливо. Почти сахарин.
- Ты должна попробовать саргассум, - настаивал Ласимон, накладывая желтоватые листья на тарелку Сели и поливая их зеленым соусом. - Это любимое блюдо оракула.
Я недоверчиво посмотрела на ее тарелку, чувствуя себя так, словно не подготовилась к школьному экзамену.
- Я думала, что соленый морской салат был ее любимым блюдом?
Он подмигнул мне, затем повернулся к Леопольдине, которая серьезно кивнула.
- Это правда. Саргассум был ее любимым блюдом вчера.
О боже.
- Боже мой!- Ласимонн в ужасе поднял руку к груди, а затем глубоко склонился над тарелкой саргассама Сели. - Мои извинения, мадемуазель. Конечно, вы должны попробовать соленый морской салат. Милости просим. Оракул не забыл бы такого оскорбления.
Мы с Бо обменялись широко раскрытыми глазами.
Не говоря ни слова, я насыпала соленый морской салат сначала на свою тарелку, затем на тарелку Бо.
- Справа от столовой вилки, - сдержанно пробормотал он, пока я изучала несочетаемые столовые приборы по обе стороны от моей тарелки. Я подцепила листик крошечной вилкой, но не успела поднести его ко рту, как Бо остановил меня укоризненным покачиванием головы. - Сначала порежь. Ты вырос в сарае?
Жар лизнул мои щеки, когда я вернула лист на свою тарелку, ища подходящий нож.
Эльвира потягивала шипучую жидкость из своего фужера, пока Сели резала свой салат на образцовые кусочки.
- Да, - сказала первая, - Оракул положительно изгнал Гийометту за ляп на прошлой неделе.
- Беспомощная женщина, - заговорщически добавила Леопольдина. - Она мне никогда не нравилась.
- Правда? Разве она не крестная мать вашей дочери?- Эльвира окинула ее холодным взглядом, подняв серебристую бровь.
Леопольдина резко отвлеклась на свой напиток, не в силах ответить.
- Где Анжелика?- Я сосредоточилась на нарезке своего морского салата на идеальные квадратики, чтобы Эльвира, Леопольдина или осьминоги на улице не обиделись и не скормили меня гигантскому кальмару. - Она присоединится к нам?
Ласимонн уставился на меня так, словно я был гигантским кальмаром.
- Конечно, присоединится. - Хотя он был явно раздосадован тем, что я вообще заговорил, он без колебаний налил мне фужер шипучей жидкости. Так вежливо. Так очаровательно. Если бы я пролила свою тарелку ему на колени, поблагодарил бы он меня? - Она - самая ценная из спутниц Оракула. Осмелюсь предположить, что она прибудет вместе с самой Богоматерью.
Я прикусила язык, прежде чем спросить, когда это произойдет, а затем провела им по зубам, чтобы проверить на всякий случай наличие кусочков морского салата. Очевидно, опоздание было не таким ужасным промахом, как забывание любимой еды Ее Сиятельства. Поднеся фужер к губам, я просто кивнула. А потом поперхнулся.
Это была морская вода.
С принужденной улыбкой Бо похлопал меня по спине, пока я отплевывалась, и прижал свою ногу к моей под столом.
- Вот, вот.- Он протянул мне сложенную салфетку, а затем обратился к остальным: - Пожалуйста, простите мою дорогую сестру. У нее, должно быть, чувствительный рвотный рефлекс.
Я снова фыркнула, не удержавшись, и отпихнула ногу Бо от своей.
Затем в банкетный зал вошли еще два печеночных мелюзги, каждый из которых держал в руках огромную раковину. Как один, они поднесли раковины к губам и дунули. Клич разнесся по залу, дребезжа фарфором и люстрами, а окружающие нас мелузины вскочили на ноги.
Мгновение спустя Оракул последовала за нами.
Я могла только смотреть на нее.
Просто она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видела.
Ее волосы, словно вода, струились по плечам, когда она вплыла в комнату и бросила в нашу сторону свой бесплотный серебряный взгляд. Когда ее глаза встретились с моими, я увидел не радужку и склеру, а спокойный лунный свет на море, шелковистую пену на берегу. Я увидела вздымающиеся волны и сверкающую чешую - первобытных существ из зубов и теней, которые пробудились вместе с тьмой. Я видела штормы, раздирающие королевства, тайны, выдаваемые и хранимые. Секреты, утонувшие в безбрежных глубинах.
Затем она улыбнулась мне, и дрожь пробежала по моему позвоночнику. В этой улыбке я увидела хаос.
Чистый, без примесей хаос.
Анжелика шла позади нее, склонив голову и сцепив руки. Она поймала взгляд Коко, когда они приблизились, и тайно подмигнула, после чего вернулась к своей благочестивой позе. Оракул смотрел только на меня. Я выпрямилась, как только мог, с болью осознавая свои влажные ладони, но в остальном я не струсил. Клауд однажды назвал себя Диким, и в его истинном облике я поверил в это. Оракулу не нужно было принимать свой истинный облик, чтобы я поняла это. От туманного, безымянного цвета ее волос и кожи до жидких движений ее тела, она была морем. И море топило тех, кто не умел плавать.
- Я вижу тебя, Луиза.- К моему большому удивлению, в ее голосе прозвучала умиротворяющая, спокойная нота, как в тихой воде на рассвете. - Добро пожаловать в Хрустальный дворец. Я давно ждала вашего прибытия.
- Я счастлива быть здесь. Спасибо, что помешали мне на пляже. - Я сделала реверанс вместе с остальными.
Ее серебряные глаза - такие похожие на глаза Анжелики, но такие разные - сверкнули весельем.
- Ах. Пляж. Мы подробно поговорим об этом счастливом совпадении позже. Сначала мы должны пообедать. - Она кивнула другой мелюзге в печенках, которая поспешила отодвинуть свой стул. Ее платье, полностью сшитое из длинных, сверкающих нитей жемчуга, тихонько звякнуло, когда она села. Остальные придворные уселись вместе с ней. Когда она щелкнула пальцами, аристократка справа от Коко без слов вскочила на ноги и уступила свое место Анжелике.
- Вы пробовали соленый морской салат, да?
- Да, миледи. - Я тоже вернулась на свое место, вытирая ладони о бедра под столом. - Это было...- Вода мешала мне лгать. Я попыталась снова. - Особый опыт.
- Ну же. - Ее улыбка расширилась, и в моем сознании непроизвольно возник образ голодной акулы. Я сжала юбку двумя кулаками, мысленно наказывая себя. - В кругу друзей нет необходимости в умных выражениях. Как тебе это, правда?
- Я рад, что попробовал его.
- Рад. - Она произнесла это слово медленно, с любопытством. - Есть и более уродливые обозначения, я полагаю. Я рада, что вы нашли это... какое умное слово вы использовали?- Она потрогала губы. - Специальный. А теперь - она снова щелкнула пальцами - уберите его. Я устала от его вони. - Слуги засуетились, убирая со стола все тарелки с соленым морским салатом. - Прошу вас, - продолжала она, пока они не закончили, - сегодня я хочу более тяжелых блюд. Принесите морская вода для наших особых гостей.
Дата добавления: 2021-12-10; просмотров: 19; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!