Мы рождены, чтоб Кафку сделать былыо 36 страница
Государственный бюрократический аппарат — продолжение княжьих рук — был конструктивно централизованным. А иным при таком способе управления он быть и не мог: управление страной осуществляет либо ее единоличный владелец через своих слуг, либо «совладельцы», то есть имеющие в ОАО «Страна» неотъемлемую долю, основанную на принципе святости частной собственности, или попросту граждане. Тогда управление получается децентрализованным, а система живой. Но это не про Россию…
…Когда в жидком океане лесной свободы наконец кристаллизовалось русское государство, получился застывший блок. Все социальные лифты выключены, население практически разбито на касты, причем переход из одной касты в другую невозможен. Было тягловое сословие, черный люд — эти пашут, делают телеги, куют, валят лес… Есть служивые. Эти воюют, командуют, учитывают, пишут, приказывают в своих приказах… Есть духовенство. Эти не служат и не пашут. Они отвечают за мозги первых двух сословий, обеспечивая единую мировоззренческую картинку и покорность.
При этом вовсе не факт, что доля служилого населения была легче крестьянской: статьи в Судебнике XV–XVI веков прямо запрещают помещикам продаваться в холопы, дабы избежать государевой службы. В XVI–XVII веках фазовый переход окончательно завершен: приняты законы, прямо запрещавшие переход из касты в касту. Крестьяне более не могут покидать свои клочки земли, купцы менять место жительства, священники слагать сан. Сыновья священников должны идти по их стопам. Сын человека из служивого сословия регистрируется как представитель именно этой касты.
Складывается модель по индийскому варианту. По счастью, европейские теплые ветры периодически взламывают застойный русский лед. Но мороз сопротивляется оттепелям.
Любопытно, что элементы этой кастовой системы были и при Сталине. Вот как об этом рассказывает западному читателю Г. Климов, ничего не знавший о кастовом обществе в ранней России:
«Суворовские училища считаются привилегированными учебными заведениями, там одевают и кормят за счет государства, кандидатов избыток, и попасть туда обычному ребенку не так просто. В Калининском Суворовском училище около половины воспитанников были отпрысками генералов и советской аристократии.
Детям пролетариев трудно попасть в Суворовские училища, их удел — быть такими же пролетариями, как и их родители, для них есть ремесленные училища.
В свою очередь суворовцы не имеют права по окончании Суворовского училища поступить куда-либо, кроме как в офицерскую школу. Судьба и карьера ребенка решается с восьмилетнего возраста.
Бесклассовое общество еще с колыбели начинает разделяться на строго замкнутые касты — привилегированная каста воинов и каста пролетариев, задача которых производительно работать, в меру плодиться и молча умирать во славу Вождя.
Тоталитарное государство пришло к своим законченным формам. Теперь едва ли можно ожидать отказа от этих двух основных советских институтов — кузницы кадровых солдат и профессиональных рабов. Корни пущены глубоко, в одном случае с 14-летнего возраста, в другом случае — с 8-летнего. Это политика дальнего прицела… Это не этап, а конечная станция».
Кроме того, на заре становления империи в России формируется знакомая нам система круговой поруки, противоречащая самой идее личной свободы и личной ответственности. Это весьма «коллективизирующая» система, если вдуматься!.. Иван III требует от удельных князей не просто присягнуть ему. Он требует ручательства всех за одного. Сбежит один — наказаны будут все. Принцип коллективной ответственности. То же самое и в крестьянской среде — налог возложен на мир. Сбежит один, другим придется платить больше. Поэтому все друг за другом следят и друг на друга доносят. Систему доносительства придумал не Сталин. Она — следствие русской модели управления социумом.
Не большевики придумали также и институт комиссаров, наблюдающих за благонадежностью царских специалистов. Их ввел еще Петр I. Именно он, видя, что огромный бюрократический аппарат империи не справляется со своими функциями, решил лечить эту государственную непроходимость… заворотом кишок, то бишь усилением аппарата — созданием параллельных управленческих линий. Так нерадивый автомеханик, будучи не в силах найти обрыв в толстых жгутах разноцветных проводов, кидает поверх существующих еще один левый провод, замыкая контакты параллельно. Только контакты эти Петр замкнул на себя. Он рассылал по городам и весям солдат и сержантов Преображенского полка в качестве личных порученцев, а также приставлял их к своим дворянам — для пущего контроля и догляда. Учет и контроль!.. К фельдмаршалу Шереметеву, например, в качестве политкомиссара был приставлен сержант Михайло Щепотьев, о котором Шереметев, жалуясь, писал: «Он говорил на весь народ, что прислан за мною смотреть и что станет доносить, чтоб я во всем его слушал». При этом сержант Щепотьев — низкий холоп, волею случая получивший власть над великаном, — вовсю куражился над фельдмаршалом и беспробудно пил…
Не Сталин со своим феодальным социализмом придумал монополию Внешторга и государственную промышленность. Государственные заводы — любимое детище Петра. Но и он тут не был первым. И раньше монополия одного человека, одного хозяина, беспощадно давящего конкурентов, процветала в России. «Московское государство, — пишут историки о временах, отстоящих от Сталина на сотни лет, — настолько подмяло под себя торговлю и промышленность, что даже и без дополнительных доказательств должно быть очевидно, в каких тяжелых условиях приходилось действовать русскому купцу. Монархия практически навсегда запретила ему торговать наиболее прибыльными товарами. Стоило ему самостоятельно наткнуться на какое-то новое дело, как корона тут же отбирала его у него, объявляя это дело государственной монополией».
Не Сталин придумал спаивать народ, чтобы за счет его медленного убийства путем наркотизации получить деньги на индустриализацию и милитаризацию страны. Государевы кабаки появились на Руси еще в XVI веке. И целовальники, ими заведовавшие, обязаны были выполнять план по сдаче государству определенной суммы в рублях. План — закон! Хоть круглосуточно работай! Не выполнивших план наказывали, перевыполнивших вызывали в Кремль и награждали как передовиков производства — серебряными ковшами.
Не Сталин придумал тайную полицию и пытки. Петр I учредил Преображенский приказ, занимавшийся расследованием политических преступлений. В подвалах этого приказа были замучены до смерти тысячи людей. Как отмечают специалисты, «по всей видимости, Преображенский приказ был первым постоянным ведомством в истории, созданным специально и исключительно для борьбы с политическими преступлениями». И так же как при Сталине пыточно-карательное ведомство Берии занималось строительством дорог и заводов, так при Петре ответственность за строительство Санкт-Петербурга была возложена на полицейское управление…
Не Сталин придумал за вину мужа наказывать членов семьи врагов народа, равно как и не он придумал казнить детей начиная с 12-летнего возраста: Уложение 1649 года предусматривало смертную казнь и пытки для членов семьи государственного изменника, включая детей. И пусть помнят коммунисты, патриоты и прочие любители коллективизма, что коллективизм — это еще и коллективная ответственность. То есть ответственность за то, чего вы не совершали…
Не Сталин придумал убивать за границей уехавших изменников или выкрадывать оттуда и возвращать обратно в СССР. Этим занимался еще Петр I — при нем невозвращенцев выкрадывали и вывозили в Россию на царский суд.
Не Сталин придумал называть уехавших на Запад бояр изменниками — это следствие вотчинной системы управления, в чем мы уже убеждались на многочисленных примерах. Еще маркиз де Кюстин писал, что «в России существование окружено такими стеснениями, что каждый, мне кажется, лелеет тайную надежду уехать куда глаза глядят, но мечте этой не суждено претвориться в жизнь: дворянам не дают паспортов…» И продолжалось это до девятнадцатого века, в котором родился и Сталин, перехвативший царскую эстафету «держания и непущания».
Не Сталин придумал железный занавес и выездные визы. Уже упомянутое чуть выше Уложение гласит, что побывавший без разрешения за границей и в оном преступлении изобличенный русский должен подвергнуться допросу с пристрастием на предмет выяснения, с какой целью было предпринято путешествие. Если это был коммерческий рейд, то есть человек ездил с целью поторговать, его имущество конфисковывалось. Если он ездил заработать денег наемным трудом, его наказывали кнутом. Ну, а если целью была «измена родине», — казнили. Для выезда за границу нужно было выправить разрешение у царя и предъявить его заставе на границе.
Причина понятна: Россия — что сталинская, что царская — столь «чудесное» место для проживания, что если людям не угрожать смертью, все разбегутся. Князь Голицын говорил об этом прямо: «Русским людям служить вместе с королевскими людьми нельзя ради их прелести: одно лето побывают с ними на службе, и у нас на другое лето не останется и половины русских лучших людей… а бедных людей не останется ни один человек». Он знал, что говорил: все прекрасно помнили, что из посланных Борисом Годуновым в Европу учиться молодых дворян назад в Россию не вернулся никто.
Не могу удержаться, чтобы не привести любопытный эпизод из воспоминаний Григория Климова. Он пишет, что в послевоенной Германии вдруг объявилась весьма оригинальная банда, состоявшая из золотой молодежи:
«В поросших лесом пустошах и песчаных дюнах вокруг Карлсхорста… орудовала таинственная шайка разбойников, наводившая панику на окрестности. Солдатам был дан строжайший приказ не стрелять без особого распоряжения командующего экспедицией, а постараться выловить разбойников живьем. Ведь лесные пираты были школьниками старших классов школы Карлсхорста во главе с сыном одного из генералов Штаба СВА. [11]Вооружены были разбойники довольно солидно — отцовскими пистолетами, некоторые даже автоматами.
Подозрительную местность прочесали по всем правилам военного искусства, штаб-квартиру разбойников нашли в подвале разрушенного дома и устроили форменную осаду. Только после длительных переговоров через посредство парламентеров, где на помощь были призваны смущенные родители и учителя, атаман разбойников согласился на капитуляцию.
Характерно, что первым условием со стороны потомков Робин Гуда было требование гарантии, что их в наказание не отправят домой в Советский Союз. Командующему экспедицией пришлось посылать связного в Штаб СВА с затребованием соответствующих инструкций. Это было очень характерное условие капитуляции, порядком взволновавшее Политуправление СВА».
…Прямо как в анекдоте: «Вы меня родиной не пугайте, товарищ майор!..»
На родине можно страдать от угарного патриотизма и бить себя мозолистой пяткой в грудь, но стоит только самому поехать и сравнить, как все становится на свои места: ну ее на хрен, такую родину!..
То ощущение свободы, которое испытываешь в Европе, вырвавшись туда из затхлой России, удивительно заразно! Не зря Сталин после войны начал чистить армию, «контактировавшую с иностранцами» и видевшую Европу. После войны народ надеялся на отмену крепостного права. Некоторые говорили даже, что «теперь товарищ Сталин гайки-то ослабит, колхозы распустит, народ ведь в войне доказал свою преданность». Доказать-то он, конечно, доказал, но ведь и заразы в Европе нахватался! Тот же Климов отмечает интересный психологический феномен у вернувшихся из побежденной Германии советских офицеров:
«Первый день мы провели, бесцельно блуждая по Москве. Нам обоим не терпелось посмотреть на жизнь Москвы своими глазами, хотелось продлить предвкушение встреч с людьми, о которых мы мечтали издалека… В Берлине, в особенности в первое время, нам, советским офицерам, пришлось привыкнуть к тому, что на нас обращают внимание. Теперь же на улицах Москвы нас преследует аналогичное ощущение — к нашему удивлению, окружающие провожают нас взглядами. Люди замечают в нас нечто непривычное: то ли бросается в глаза наша подчеркнуто выхоленная заграничная экипировка, значительно отличающаяся от обмундирования большинства офицеров, то ли этому виной независимая и уверенная манера держать себя, порожденная средой и работой в условиях победы и оккупационного режима в Германии. Странное ощущение — в своей родной стране чувствуешь себя как интурист».
…Обратите внимание: интурист в представлении советского народа — человек свободный…
Во время войны с Наполеоном из русской армии, вошедшей в Европу, дезертировали 40 тысяч (!) человек. Ростопчин писал жене об этом массовом дезертирстве: «Суди сама, до какого падения дошла наша армия, если старик унтер-офицер и простой солдат остаются во Франции, а из конногвардейского полка в одну ночь дезертировало 60 человек с оружием в руках и лошадьми. Они уходят к фермерам, которые не только хорошо платят им, но еще отдают за них своих дочерей». Вольный воздух Европы пьянит…
Ладно, что там еще выдумал не Сталин?..
Мы помним, что заградотряды придуманы не Сталиным, а Петром I. Но ведь заваливать противника трупами, гоня вперед бесчисленные пехотные толпы, воевать экстенсивно тоже придумал не Сталин, хотя за подобное ведение войны его часто и правильно упрекают. Фактически это древняя русская особенность, которую отмечали иностранцы еще при Иване Грозном. Да и советский историк Федор Нестеров говорит о том же: «Создание военного аппарата Московии требовало мобилизации народного труда в грандиозных масштабах, а последнее предполагало, в свою очередь, наличие и бесперебойное действие соответствующего политического механизма. Таким механизмом и служил московский государственный строй с его свойствами и особенностями… И это в стране, уступавшей… противнику по уровню социально-экономического развития и по численности населения.
С точки зрения военного потенциала капитальное значение имеет тот факт, что Россия даже после избавления от золотоордынского ига на протяжении длительного исторического периода, с конца XV по середину XVIII века, оставалась, по европейским критериям, малонаселенной страной. Если к 1500 году в Италии и Германии жило по 11 миллионов человек, а население Франции превышало 15 миллионов, то в России в 1678 году, по последним исследованиям Я. В. Водарского, имелось всего лишь 5,6 миллиона жителей, из которых 0,8 миллиона составляло население недавно воссоединенной Левобережной Украины.
Население Речи Посполитой, по данным на 1700 год, то есть после потери ею Украины, равнялось примерно 11,5 миллиона человек. Однако не Польша, а Россия добивалась постоянно численного превосходства на полях сражений. Численность русской армии во второй половине XVII века определяется современными историографами примерно в 160 тысяч воинов — это в несколько раз больше того, что собирала когда-либо Речь Посполитая под своими знаменами.
Несмотря на свое относительное малолюдство, Русское государство и ранее выставляло в поле поистине огромные армии… Иван IV, по данным проживавших в Москве иностранцев, пытается противопоставить качественному превосходству наемного войска Стефана Батория подавляющий численный перевес и сосредоточивает на Ливонском направлении 300 тысяч ратников… Не вызывает никакого сомнения тот факт, что по степени напряжения своих боевых сил Московия постоянно превышала как своих противников, так и вообще любое другое европейское государство… Контраст в этом смысле между Западом и Востоком одного континента прямо-таки бьет в глаза».
Историк М. Бобржинский, описывая методы ведения войны Василием III, замечает: «После поражения одних отрядов Василия, на их место являлись другие…» Не правда ли, похоже на методы ведения войны Сталиным, который, потеряв в первый месяцы войны практически всю пятимиллионную кадровую армию, выставил перед вермахтом новые дивизии, новых ополченцев. Мы за ценой не постоим!..
Не Сталин придумал предельную милитаризацию экономики, когда вся она заточена не на жизнь, а на смерть, то есть на войну. О несоответствии величины русской армии возможностям российской экономики писали западные наблюдатели столетия тому назад. Антонио Поссевин — папский легат и первый иезуит, попавший в Московию, отмечал, что число российского войска несообразно численности населения страны: из каждых 10 человек один служит. «А в случае большой потребности в людях, — говорит легат, — брали каждого десятого, седьмого и даже третьего». Другие иностранцы также отмечали огромные размеры русского войска — наряду с его отсталостью. Бродель писал, что европейские армии того времени «были, как правило, на порядок меньше, но состояли из хорошо вооруженных и обученных профессионалов».
Не Сталин придумал и параноидальную тягу к засекречиванию всего и вся. В начале XVII века голландский торговец Исаак Масса получил из рук русского друга карту российской Арктики, которую издал в Европе, сопроводив следующими словами: «Человек, который передал мне эту карту, очень сильно рисковал и мог лишиться головы, потому что русский народ чрезвычайно недоверчив и не любит, когда раскрывают тайны его страны».
Ему вторит Пайпс: «Пожалуй, ничто так не отражает отношения Московского государства к своим подданным, как то, что до января 1703 года все внутренние новости и все известия из-за границы считались государственной тайной. Новости содержались в сообщениях… которые составлял на основании иностранных источников Посольский приказ исключительно для пользования государя и высших чиновников».
Маркиз де Кюстин, побывавший в России почти двести лет назад, также отмечал эту черту русских: «В России из всего делают тайну».
Лежащая рядом с параноидальной секретностью параноидальная же русская боязнь иностранцев тоже воспитана не Сталиным. Угрюмый русский, не доверяющий иноземцу и ждущий от оного всяческих каверз, — этот тип жил на Русской равнине всегда. И во мне он сидел, паразит! Помню, в 1985 году, будучи на студенческой производственной практике в Запорожье, я спокойно шел себе по улице города в зеленой стройотрядовской курточке, украшенной лычками и танковой эмблемой, поскольку эти куртки были нашей официальной формой для посещения военной кафедры. Я танкист, если кому интересно. Офицер запаса. Милитаризованная страна, норовящая всякое лыко сунуть в военную строку… В общем, иду я, простой советский офицер запаса, потенциальный защитник родины от иностранных агрессоров, по улице провинциального советского города, и вдруг мне навстречу попадается живой иностранец. Не агрессор ли?
Общение с иностранцами в Советском Союзе никогда особо не приветствовалось, а в сталинские времена могло быть смертельно опасным. Общение с иностранцами — это всегда подозрительно, а сам иностранец почти всегда шпион. Если он — угнетаемый мировым империализмом неф, это одно. А если сытый белый с карманами, полными иностранных денег, за одно обладание которыми советского человека сажают в тюрьму, — это совсем другое. От такого лучше держаться подальше. Ксенофобия советского человека всячески поддерживалась советской властью по понятным причинам: чем дальше источник независимой информации от одноканального совка, тем лучше.
Так вот, иностранец этот — молодой парень — ткнул пальцем в мою студенческо-танкистскую зеленую куртку, и переводчик, который был с ним рядом, перевел:
— Ему очень понравилась твоя куртка. Он готов поменять ее на журналы.
Я даже не спросил, какие журналы, хотя если он имел в виду порнографические, это было бы, разумеется, просто прекрасно. Совсем иные мысли молнией сверкнули в моей советской голове. Иностранец! Откуда он тут?.. Если поменяю куртку на журналы, это немедленно станет известно «кому следует». Да тот же переводчик и стукнет. А вдруг журналы «антисоветские»? Мне тут же по комсомольской линии «вставят», и неизвестно, чем еще все это кончится. С другой стороны, промолчать, тупо сбежав от «провокационного предложения», значит прослыть угрюмым русским, то есть подтвердить дурную славу, которая и без того о нас ходит за границей. Стыдно. Значит, нужно:
Дата добавления: 2021-12-10; просмотров: 15; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!